Выпьешь за меня?

На следующий день Ви объявляется ближе к вечеру. Вик слышит и узнает её шаги ещё на лестнице, так что к моменту, когда она распахивает решетку и заходит, он встречает её с ехидной улыбкой. – Как самочувствие? – «заботливо» интересуется рипер, хотя все последствия вчерашнего веселья, в прямом смысле, на лицо. Ви нехорошо щурится, пытаясь, очевидно, научиться убивать взглядом, но, тем не менее, никак не острит в ответ. И даже не матерится. Лишь озвучивает однозначное и очевидное. – Протрезвела. Вик начинает предчувствовать неладное. – На чём мы вчера остановились? От неожиданности отвёртка, которой он неизменно подкручивает винтики на своих рабочих инструментах, вываливается из рук. Падает на пол, прокатывается дальше и исчезает в непроглядной темноте под столом. Ви решительно надвигается лёгкими шагами, сокращая расстояние между ними. Вик машинально откатывается на своём стуле назад, пытаясь его сохранить. – Что ты делаешь, Ви? Он сглатывает, упираясь спиной в стену позади себя и понимая, что отступать ему больше некуда. А она в пару шагов превращает разделяющую их спасительную бездну в ничто, опускается к нему на колени и кладёт ладони на его плечи. Почти как вчера, только ещё ближе. Ещё хуже. – Я говорила серьёзно, – она смотрит ему в глаза, и мужчина видит в них мрачную, неотвратимую решимость. Воздух вокруг вновь начинает пылать, и становится всё труднее и труднее мыслить здраво. Хотя какое там, просто мыслить. И руки сами по себе ложатся ей на талию. – Я могу не выпутаться, знаю. Но я не хочу умирать, жалея о том, что мне так и не хватило смелости на действительно важные вещи. А ты мне важен, Вик. Очень. – Ви… Он хрипит, едва узнавая собственный голос, но наёмница перебивает, не давая выговорить больше ни слова. – Даже не начинай, это всё отговорки, и ты прекрасно это знаешь. Я не маленькая девочка и способна сама за себя решать. И ты мной не пользуешься, скорее уж наоборот. Она криво усмехается, а риппер молчаливо соглашается – так из него верёвки не вьёт ни один клиент, здесь не поспоришь. – Есть одна действительно существенная причина оставить всё, как есть, – продолжает Ви негромко. – Только если ты не чувствуешь ко мне ничего подобного. Её голос сходит до едва слышного шёпота, а своего дыхания Вик и вовсе не различает. – Скажи, что это так, глядя мне в глаза, и я неловко прокашляюсь, встану и сделаю вид, что неудачно пошутила, а потом никогда больше не подниму эту тему. Просто скажи это, и я уйду. Но Вик молчит. Потому что не может этого произнести. Потому что если скажет так, то солжёт. А это последнее, что он хочет – лгать ей. Что он вообще старается изображать? Что пытается скрыть? Чувства к ней, которые итак уже очевидны? Он и сам не понимает, какой во всём этом смысл. Ведь всё сосредоточено только на том, что Ви – в его руках, горит и пылает, сжигая его самого. И с этим надо что-то делать, пока всё не сгорело окончательно. Чёрт возьми. Она была права, когда говорила, что он слишком правильный. Но он и не железный. Где-то в подсознании ещё мелькает мысль, что он не раз проклянёт себя за это, но именно здесь и сейчас, когда Ви буквально сидит на нём верхом, у Виктора больше нет сил, чтобы сопротивляться. Он скользит руками вверх, перемещая ладони с талии на её спину, и плотнее прижимает девушку к себе. – Ладно, – выдыхает, окончательно принимая своё поражение, – но тогда никаких больше скидок и привилегий. Ви коротко, но искренне смеётся. – Боишься, что выстроится целая очередь желающих расплатиться натурой? – Скорее, что я их всех не потяну – возраст уже не тот, знаешь ли. Ви улыбается, но всё-таки впивается ногтями в его плечи, мстительно отыгрываясь за глупую шуточку. Тогда же он и накрывает её губы поцелуем. И резко становится плевать на всё. Кроме Ви в его объятиях.