Большие маленькие люди

***

Дождь стучится в окна, когда вечер следующего дня опускается на город. С ним приходит и страх, заставляя Сокджина нервно ходить по комнате и ждать того, что муж всё-таки вернётся домой. Синьсинь занята просмотром мультфильмов в гостиной, и Сокджин решается на звонок. На его памяти это их самая долгая ссора, поэтому его руки слегка подрагивают, когда он подносит телефон к уху, слушая противные гудки. Один звонок превращается в два, два превращаются в три, но результат один — Намджун не отвечает…

***

Намджун устало откидывает телефон, вызывая к себе своего помощника. Он сам не знает, почему не поднял трубку, ведь он так ждал этого звонка. А в итоге стыд за своё вчерашнее поведение не дали ему решиться поговорить со собственным мужем. — Вызывали? — от мрачных мыслей Намджуна отвлекает зашедший в кабинет секретарь. Ким Тэхён работает на Намджуна не так давно, но отлично справляется со всеми своими обязанностями. И Намджун даже рад видеть в своей компании своего земляка, который к тому же лёгкий на подъем и быстро всё схватывает. — Да, — отзывается Намджун. — Закажи, пожалуйста, огромного плюшевого медведя и отправь на мой домашний адрес, — Намджун решает, что впервую очередь стоит извиниться перед ребёнком. — Хорошо, — улыбается Тэхён, — стоит ли мне как-нибудь подписать? — Подпиши «моей звёздочке», — говорит Намджун, думая, что оставаться сегодня ночевать в офисе не вариант. — Будет сделано.

***

Когда в компании не остаётся почти никого, Тэхён находит Намджуна всё ещё сидящем в своём офисном кресле. — Вы не пойдёте домой? — Тэхён переходит на корейский, острожно заходя в кабинет. — Да, надо бы, — устало вздохнув, отвечает Намджун. — Не хочешь покурить? Тэхён не курит, но почему-то соглашается, слабо улыбнувшись. Они поднимаются на крышу высокого офисного здания, и Тэхён идёт чуть сзади, внимательно наблюдая за широкой сильной спиной. На самом деле секретаря всегда восхищал этот мужчина. В Ким Намджуне было всё, что Тэхён обычно ищет в своих партнёрах, но даже лишний раз с ним боялся заговорить, если дело не касалось работы. — Поссорились с девушкой? — когда Намджун закуривает, спрашивает Тэхён, но встретив вопросительный взгляд в свою сторону, добавляет: — Я заметил, что вы ночевали в офисе… да и этот мишка… Строгое выражение лица Намджуна смягчается, и он отвечает: — Это для моей дочки. — Ох, у вас есть дочка? — Тэхён действительно удивлён, а ещё чувствует, как последняя надежда ускользает из его рук. Не в его правилах связываться с женатыми, а уж тем более с теми, у кого есть дети. — Да, ей пять… Мы с мужем усыновили её не так давно, — Намджун внимательно смотрит на Тэхёна, потому что на работе никто не знал, что он состоит в однополом браке. — Ради спокойной жизни с другим мужчиной, я тоже покинул Корею, — реакция Тэхёна приятно удивляет Намджуна. — Но мы расстались, как только переехали. Кстати, потому что он хотел детей, а я как-то не особо. Казалось бы, что это не должно было стать проблемой, что мы должны были найти компромисс, но в этой ситуации мы действительно не смогли прийти к общему решению, которое устроило нас обоих, кроме как расстаться. Здорово, что у вас с мужем всё получилось. — Я бы так не сказал, — Намджун впервые замечает, что Тэхён почти никогда не смотрит ему в глаза. — Вчера я не ночевал дома, потому что мы вечно ссоримся после удочерения. Намджун не хотел делиться чем-то личным с посторонним человеком, но у него накопилось. Сокджину он не мог об этом рассказать, потому что не хотел его расстраивать. Чужой человек идеальный кандидат для разговора по душам. — Вы… вы не хотели этого ребёнка? — Не то, чтобы я не хотел, — Намджун пожимает плечами. — Просто этого хотел мой муж, и я думал… думал, что нам стоит попробовать. Но во мне всегда присутствовал страх того, что я не смогу полюбить этого ребёнка, и от этого я чувствовал себя каким-то монстром. Знаешь, мне стыдно… я чувствую вину, потому что не питаю к своему ребёнку отцовских чувств. Я так сглупил… — Я вас понимаю… Мы с моим бывшем даже ходили в приют для детей, и тогда во мне поселился этот же страх, — Тэхён смотрит сверху вниз на ночной город, пока ветер нежно раздувает его волосы, открывая его лицо, и Намджуну впервые становится интересно, сколько этому парню лет. — Это нормально. Нормально бояться. Это ведь так тяжело взять ответственность за чужую жизнь, вы не должны винить себя. Вы стараетесь, и этого уже достаточно. Намджун не считает, что этого достаточно, но ему почему-то становится легче. Хоть кто-то его не осудил, а действительно поддержал, постарался понять. Они переводят тему и ещё долго говорят ни о чем, что оба не замечают, как время переваливает далеко за полночь.

***

Дверной замок щёлкает, и Намджун на носочках заходит домой. Он включает свет в гостиной и чуть ли не подпрыгивает на месте, когда на диване видит мрачного Сокджина. Тот сидит, скрестив руки, и Намджун понимает, что тот даже не ложился. — Ты меня напугал, — цокает Намджун. — Почему до сих пор не спишь? — Я думал, что ты приедешь вслед за медведем, — охрипшим голосом отвечает Сокджин. — У меня были дела, — Намджун садится перед мужем на корточки, замечая опухшие глаза — Сокджин плакал. — Ты думаешь, что будет достаточно отправить медведя ребёнку, а самому не появляться, и он тебя простит?! — Сокджин тычет Намджуну пальцем в грудь, повышая голос. — Ты знаешь, как тяжело мне было её убедить в том, что ты на неё совсем не злишься?! Знаешь, как мне было тяжело её уложить спать?! Бедная девочка прячется по углам, чтобы стать вовсе незаметной, и мое сердце обливается кровью, понимаешь?! Ты прислал этого медведя, и Синьсинь не сводила глаз с входной двери, ожидая тебя! — Чего ты хочешь от меня, Сокджин?! — Намджун слишком устал, чтобы терпеть сейчас все эти обвинения. Он хватает Сокджина за руку, которой тот продолжал тыкать его в грудь, и грубо откидывает в сторону. — Разве я не стараюсь?! Сокджин замолкает, и его глаза опять краснеют от выступивших слёз. Намджун тяжело вздыхает, не зная, что ещё сказать. Сокджин закрывает своё лицо руками и сквозь них приглушённо спрашивает: — Мы допустили ошибку? Намджун не отвечает, лишь молча садится на диван рядом с Сокджином и крепко обнимает его, когда тот больше не сдерживает своих слёз. — Я люблю тебя, — говорит Намджун, вдыхая запах чужих волос. — Это самое главное, с остальным мы справимся. Говоря эти слова, Намджун уже не был уверен в том, что он адресовал их мужу, а не самому себе…

***

Хосок ждал звонка Чимина после выходных, потому что он привык проводить время с кем-то чуть ли не каждый день, отчаянно убегая от своего одиночества. Но звонка не поступает, и Хосок звонит первым, при этом чувствуя себя немного униженно. — Алло? — отвечает Чимин, когда Хосок уже готов был сбросить звонок. — Как ты? — Хорошо, как сам? — Чимин отвечает быстро, словно куда-то торопится. — Хорошо… Не хочешь сегодня увидеться? — Хосок спрашивает очень неуверенно, потому что голос Чимина звучит так, будто тот совсем не заинтересован. — Эмм… Мне надо работать. — Уже десять часов вечера… — У меня правда много работы… — Надеюсь, ты не женат и не таришься от меня из-за этого, — нервно хихикает Хосок. — Нет, я.., — Чимин тяжело вздыхает, — просто из-за работы я могу видеться с тобой лишь по выходным. — Я.., — Хосок чувствует себя чертовски глупо из-за отказа и уже жалеет, что вообще позвонил. — Тогда… у нас ведь свободные отношения… я могу..? — Да, ты можешь, — Чимин всё прекрасно понимает. — Но пользуйся защитой. Хосока бесит это равнодушие в чужом голосе. Ему ведь давно никто не закатывал сцен ревности, и как бы это противоречиво не звучало, ему хотелось бы, чтобы Чимин велел ему оставаться дома. — Тогда до выходных? — Ага, — соглашается Чимин, — до выходных. Хосок хочет пошутить о том, что теперь очередь звонить за Чимином, но не успевает, как на том конце раздаются гудки. Хосок понимает, что алкоголем сегодня не обойдётся, нужно что-то потяжелее, и он находит в телефонной книге нужный номер. Берут трубку не сразу, но знакомый голос всё-таки отвечает: — Алло? — Привет, Алекс, у тебя есть? — переходит сразу к делу Хосок. — Ты же знаешь, что я завязал после того, что случилось с Юнги, — отзываются в трубке. — Может… у тебя остались каналы? — Прости, приятель, но я реально больше этим не занимаюсь… Хосок ничего не отвечает, сбрасывая трубку. Его начинает ломать, и он нервно матерится. В такие дни Хосок вливает себя большую дозу снотворного и заставляет себя спать. Только бы не зудело… Только бы не болело… Сон — тоже отличная вещь, чтобы забыться…