Большие маленькие люди

Если спросить у Намджуна, ради чего он живёт и просыпается по утрам, он, не задумываясь, назовёт имя Сокджина. Он не мыслит себя без него и задыхается, если они расстаются хотя бы ненадолго. Всё то, о чем мечтал Сокджин, становилось мечтой и для Намджуна. Его сильная и порой пугающая привязанность к своему супругу заставляла наступать себе на горло, и Сокджин никогда не знал от него отказов. Но совсем не потому, что он был эгоистичен и капризен, а просто потому, что Намджун идеально со всем справлялся. Ему казалось, что их брак никогда не даст трещину, что все эти ужасные истории совсем не про них, ведь они любят друг друга, а что нужно ещё? Когда Сокджин захотел ребёнка, Намджун совсем не удивился. Это и раньше проскальзывало в их разговорах, но для Намджуна это всегда было что-то далёкое. Мозг хитро обманывал его, и будущего себя Намджун воспринимал, как совершенно другого человека. «Я тоже буду рад, если нас станет больше», — ответил тогда Намджун, на что сразу получил самую яркую улыбку. И да, Намджун четко почувствовал тогда потребность всегда видеть эту самую улыбку, и желание завести ребёнка пришло к нему само собой. Сокджин сразу влюбился в Синьсинь, и хотя Намджуна насторожил диагноз девочки, супруга это не остановило. Не то, чтобы Намджун был бесхребетным и не мог возрастить своему мужу, ему тоже очень понравилась Синьсинь, она была очаровательной девочкой, просто Намджун был уверен в том, что он и Сокджин одно целое. То, что полюбил Сокджин, полюбит и он. И, возможно, всё бы не пошло под откос, если бы Намджун не взвалил на себя непосильную ношу. Он работал почти по двенадцать часов в день шесть раз в неделю, чтобы Сокджин и Синьсинь не нуждались ни в чём. Но его тело элементарно нуждалось в отдыхе, из-за чего и возникла эта раздражительность. А ещё в глубине души Намджун понимал, что тупо ревнует Сокджина к ребёнку, потому что теперь ему приходится делить внимание мужа с кем-то ещё. Намджун осознаёт, что мыслить так абсолютно глупо и как-то по-детски, но ничего не может с собой поделать. Он плохой отец, он боится, что не справится с этой ролью. Когда Намджун поздно вечером возвращается домой, Сокджин не встречает его у порога, и тот понимает, что утренняя ссора не прошла бесследно. Зато к Намджуну выбегает Синьсинь, и мужчина чувствует укол совести за то, как повёл себя утром. — Ты пришёл! — восклицает девочка, и Намджун не может сдержать улыбки, потому что на лице ребёнка самая настоящая радость. — Мы тебя ждали, — продолжает Синьсинь на очень ломаном английском, но Намджун всё же понимает. — Папа грустит весь день. Синьсинь сдаёт Сокджина с потрохами, и Намджуну становится совестно за то, что он обидел своего мужа. Они редко ругались так, чтобы не разговаривали потом весь день. Один из них обязательно шёл на перемирие уже через несколько часов, потому что оба сходили с ума не только из-за друг друга, но и по друг другу. — Пойдём к папе, — Намджун разувается, снимает с себя верхнюю одежду и поднимает девочку на руки. Она достаточно лёгкая и миниатюрная для ребёнка пяти лет, поэтому он без труда доносит её до гостиной, где на диване сидит Сокджин. Сокджин кидает на мужа мимолётный взгляд и продолжает дальше смотреть в телевизор. Намджун вздыхает, он знает, что виноват, и ему действительно не нравится видеть своего мужа таким расстроенным, хоть тот и пытается делать вид, что ему всё равно. — Поиграешь пока в своей комнате? А потом мы с папой уложим тебя спать — обращается Намджун к девочке, опуская её на пол. Та согласно кивает головой и убегает из гостиной, и Намджун садится перед Сокджином на корточки. Сокджин упрямо делает вид, что Намджуна рядом нет, продолжая смотреть телевизор, хотя уже совсем не вникает в суть новостей. Намджун улыбается, потому что Сокджин выглядит слишком мило, когда надувается и старается всем своим видом показать свою обиду. — Сокджин, — острожно зовёт Намджун, пытаясь взять его за руки, но тот их вырывает. Намджун очень устал, ему хочется спать, но он не может оставить всё просто так. — Джинни~, — ещё более мягко зовёт он и всё же ловит чужие ловкие руки в свои. — Прости меня... Этих слов хватает, чтобы Сокджин на него просмотрел, окончательно забыв про новости. Намджун видит на дне его глаз всё ещё сильную обиду, но на лице промелькнуло облегчение — Сокджин тоже переживал из-за их ссоры. — Прости меня, слышишь? — повторяет Намджун, выдыхая каждое слово. Он сжимает пальцы мужа в своих руках крепче, и низко опускает голову, словно говоря, мол, да виноват, признаю. — Ты не можешь вести себя так эгоистично по отношению к Синьсинь, — Сокджин старается звучать, как можно холоднее, но его голос дрожит. — Она ведь только вливается в новую жизнь... Сейчас для нас она должна быть на первом месте. Она должна понять, что здесь её любят и ценят, что мы её семья, а не бояться того, что мы можем её бросить! — последние слова Сокджин почти кричит, но замолкает, боясь, что услышит Синьсинь. — Я повёл себя по-свински, — признаёт Намджун, вспоминая, что девочка расплакалась, потому что испугалась, что они её бросили. — Пожалуйста... не злись... Я обещаю стараться... Намджун утыкается лицом в колени Сокджина, а затем чувствует нежное прикосновение к своим волосам — его простили. — Я так люблю тебя, — шепчет Сокджин, зарываясь глубже рукой в волосы мужа и массажируя кожу головы, — Что даже злиться на тебя не могу. С утра мне казалось, что месяц с тобой разговаривать после такого не буду, а сейчас... Сейчас я просто ужасно тебя люблю... — Я тоже тебя люблю... сильно, — голос Намджуна звучит приглушённо, а сам он готов мурчать он нежных касаний мужа. — Вставай, кормить тебя буду, — рука из волос исчезает, и Намджун недовольно мычит. — Давай, а то остынет. И Намджун всё же встаёт, потому что помимо усталости, он ещё чувствует сильный голод. Он берет Сокджина за руку, когда тот встаёт с дивана, и тянет на себя, оставляя короткий поцелуй на его губах. «Они справятся», — думает Намджун. «Всё будет хорошо», — в очередной раз говорит себе Сокджин.

***

Хосок про себя ругается, когда химчистка, чтобы отстирать испорченные им кроссовки, выходит ему дороже, чем он рассчитывал. Он тяжело вздыхает, приходя домой, и закидывает их на обувную полку. Когда этот Чимин соизволит их забрать, ему неизвестно. Да и номерами они не обменялись. Единственное, что знает Чимин, это дом, в котором живет Хосок, но не номер квартиры. Не будет же он теперь караулить его под окнами, в надежде встретить Хосока, чтобы забрать кроссовки. И когда Хосок в очередной вечер собирается идти в клуб, он невольно кидает взгляд на эти кроссовки, но тут же оправдывает себя тем, что взять с собой их не сможет — машины у него нет, а с рюкзаком тусить как-то непрактично. Но он всё равно вызывает такси именно в тот клуб, где уже два раза успел пересечься с Чимином. Хосок внушает себе, что не ищет встречи с горячим блондином, но стоит ему зайти в клуб, его глаза тут же проходятся по танцующей толпе в поисках светлой макушки. Он понимает, что надеяться глупо, они и так уже чисто случайно пересеклись два раза, поэтому просто идёт на бар и заказывает себе виски. Сегодня хочется напиться так, чтобы забыть собственное имя. В тот вечер Хосок Чимина так и не встречает... Зато по истечению недели Чимин сам находит Хосока, цепляя его за предплечье и бесцеремонно разворачивая к себе. Теперь Хосок понимает, что Чимин верен себе и своим привычкам — он тусит только по выходным и, кажется, в одном и том же клубе. Чимин выглядит потрясно в шёлковой чёрной рубашке и темных брюках, не совсем по клубному, но всё же очень хорошо. А на шее у него красуется бархатный широкий чокер, и Хосок машинально сглатывает слюну от одного лишь взгляда на этот аксессуар. — Привет, — улыбается Чимин. Он опять абсолютно трезв, когда Хосок уже немного расслаблен от алкоголя в его крови. — Даже удивлён тому, что сталкиваюсь с тобой уже в третий раз. — Это и правда странно, — Хосок отцепляет руку Чимина от себя. — Мне начинает казаться, что ты ходишь в этот клуб из-за меня. Чимин прыскает от смеха, и Хосок начинает чувствовать себя немного глупо. Ему немного неловко находиться рядом с этим блондином, который, кажется, действительно в нём совсем незаинтересован. — Ну, конечно, — отходчиво отвечает Чимин. — Мне ведь нужно забрать свои кроссы, — он подмигивает, и Хосок прекрасно понимает, что тот говорит несерьёзно. Чимин выглядит так, будто у него таких кроссовок в гардеробе ещё несколько штук, как минимум. Он бы не стал заморачиваться. Не ради кроссовок. И уж точно не ради Хосока. — Ты же не думаешь, что я ношу их с собой? — Хосок опять звучит немного агрессивно, хотя Чимин не сделал ему ровным счётом ничего плохого. Наоборот, показал себя только с лучшей стороны и выручил Чона, когда тому нужна была помощь. Но Хосоку не нравится эта легкость Чимина в общении, эта простота и это... неприкрытое равнодушие. Ведь Чимин весь из себя такой заботливый далеко не потому, что ему нравится Хосок, а просто потому, что это его натура, и будь на месте того кто-нибудь другой, он поступил бы так же. — Нет, но мы всегда можем поехать к тебе, — Чимин опять подмигивает, и мысли Хосока уходят не в ту степь, когда он вспоминает, каким властным может быть этот невысокий блондин. Он краснеет от своих воспоминаний их первого секса, и это не остаётся скрытым от внимательных глаз Пака. — Чего ты весь напрягся и покраснел? Я про то, что мы можем поехать к тебе и забрать мои кроссы. Хосок понимает, что Чимин на самом деле ждёт большего, у того ведь тоже глаза горят, он тоже его хочет. Хосоку не в первой быть желанным, но почему-то именно от этого блондина желудок сводит от легкого трепета. Пак Чимин — это красивая картинка, что-то, что блестит ярче всего, и Хосоку очень хочется это «что-то» заполучить. У него в голове рождается мысль, что напротив имени этого блондина он должен поставить галочку, когда тот, наверняка, уже это сделал. — Поехали, — выдаёт Хосок, и Чимин искренне удивляется. — К тебе? — яркая улыбка озаряет лицо Чимина. — Ко мне, — выдыхает Хосок. — За кроссами. Хосок честно пытался сопротивляться, честно хотел отдать Чимину кроссовки и выпроводить его за дверь, но в какой-то момент тот оказался слишком близко, и губы коснулись его губ. Чимин, кажется, даже не обратил внимание на кроссовки, что стояли, как новенькие, на обувной полке. Он вцепился в Хосока и целовал так, что у того подгибались колени. У Хосока в голове сбились все мысли, потому что телу в этих горячих объятиях так хорошо, что не хочется из них уходить. — Что за лачуга? — сквозь поцелуи комментирует всё же Чимин, и Хосоку немного становится стыдно. Да, уборка это не про него. Квартира бы выглядела прилично, если бы он чаще в ней убирался, а не баррикадировал одну единственную комнату пустыми бутылками из-под пива. — Да пошёл ты, — отвечает Хосок, кусая Чимина за нижнюю губу. Тот шипит, но довольно улыбается сквозь поцелуй. Хосок первым принимается раздевать Чимина, думая, что обязательно оставит этот блядский чокер на голом теле. Чимин тоже цепляется за его футболку и тянет вверх, чтобы их обнаженные животы коснулись друг друга. Кожа Чимина на ощупь невероятно мягкая, от него исходит жар, и Хосоку почему-то вдруг становится холодно, поэтому он жмётся ближе. Он не хочет думать о том, что сейчас они друг друга используют, чтобы удовлетворить свои первобытные потребности. Он ведь делал так со многими, а сейчас его задевает то, что Чимин просто берёт то, зачем он пришёл. Они нужны друг другу только для того, чтобы утолить эту вечную жажду в желании иметь кого-то рядом с собой... физически. — Есть резинки? — спрашивает Чимин, когда Хосок задней частью ног натыкается на кровать. Он хочет сказать, что нет, да и вообще выгнать Чимина из своей квартиры, но вместо этого выдаёт: — Под матрасом. Хосок получает яркую улыбку от Чимина, которую видно даже в тусклом свете уличного фонаря, что пробивается через окно. Когда Чимин отрывается от Хосока и ищет средства защиты, тот теряет ощущение чужого тепла и невольно ёжится от холода. — Я здесь, — Чимин словно замечает, что Хосоку немного неуютно, и целует его в плечо. — Если ты не хочешь... — Я хочу, — выходит слишком громко и резко, что Хосоку становится слегка неудобно. Чимин на это лишь добродушно усмехается, а Чону на долю секунды кажется, что он готов сделать всё только, чтобы этот красивый мужчина остался. Хосока мягко толкают на кровать и избавляют от тесных джинс, стаскивая их сразу вместе с бельём. Чимин перестал быть напористым, он действует осторожно, припадая поцелуями к груди Хосока, и слышит первый сдавленный полустон. Ловкий язык Чимина проходится по возбужденным соскам, и Хосок зарывается рукой в золотистые волосы. На Чимине всё ещё красуется бархатный чокер, а снизу лишь слегка приспущены классические брюки. Хосоку очень нравится то, что он видит. Чимин красивый... С таким можно не вливать в себя кучу алкоголя только, чтобы представлять на его месте другого. С таким хочется быть здесь и сейчас. Хосок закидывает голову назад, когда Чимин широко проходится языком по его члену, а холодные пальцы оказываются у его входа. — Всё хорошо? — внезапно спрашивает Чимин, и голос у него полон заботы. Но Хосок понимает, что будь на его месте кто-нибудь другой, то тот бы звучал так же. — Д-да, — выдыхает Хосок, и Чимин принимается за растяжку, сначала легонько массажируя колечко мышц. У Хосока перехваливает дыхание, когда Чимин с его одобрения в него входит. Его ноги лежат у Пака на плечах, а руки того плотно упираются в матрас. Они бесстыдно смотрят друг другу в глаза, и Хосок прикусывает нижнюю губу, потому что ему с Чимином одновременно невыносимо, но и прекрасно. Какая разница кто из них сверху, когда им обоим в итоге так хорошо. Сейчас он готов отдаваться этому парню, только бы не чувствовать себя одиноким. Чимин двигается медленно лишь в начале, а потом Хосок буквально кричит, потому что кровать под ними начинает ходить ходуном. Спинка кровати бьется об стену и, наверняка, завтра ему пожалуются соседи, но сейчас Хосоку абсолютно всё равно. Всё, что сейчас имеет значение, это его ноги на этих сильных плечах и красивые глаза, что сверкают в полумраке. Когда Хосок понимает, что близок к разрядке, он обхватывает свой член у основания, но Чимин бьет его по рукам и заменяет их своей ладонью. Чимин начинает водить по члену в такт своим толчкам, и Хосока не хватает надолго. У него загибаются пальчики на ногах, и он сжимает Чимина плотно в себе, от чего тот рычит и начинает двигаться грубее. И пока Хосок отходит от оргазма, Чимин кончает следом за ним, заваливаясь рядом и переворачиваясь на спину. Они шумно дышат, пытаясь привести дыхание в норму. Проходит минут пять прежде, чем Чимин спрашивает: — Так где там мои кроссы? — На полке... в прихожей, — Хосок не поворачивает голову к Чимину и старается звучать равнодушно. В конце концов несильно ему и хотелось, чтобы тот остался. Спать с кем-то это ещё более интимно, чем просто секс. — Ну тогда я пойду, — шепчет Чимин и садится на край кровати, свесив ноги на пол. Хосок теперь может, не боясь, взглянуть на него, потому что тот сидит спиной и ищет взглядом свою одежду. Чимин сложен очень даже хорошо, он красивый, как не посмотри. На его спине четко очерчиваются мышцы, при этом он совсем не накаченный, просто жилистый и подтянутый. Хосок невольно думает о своём теле, которое совсем забыло, что такое тренировки и правильное питание. — Слушай, — Чимин внезапно падает обратно на кровать, и их взгляды встречаются. — Как насчёт того, чтобы стать секс-партнёрами? Хосок сначала не понимает того, что предлагает ему Чимин, поэтому лишь глупо моргает и сипло шепчет: — Что? — Ну смотри, я предлагаю тебе секс без обязательств. Просто, разве это круто каждый раз спать с незнакомцами? Это как минимум всякие заболевания, а ведь ещё можно наткнуться на фанатика БДСМ или маньяка. Я знаю, что ты парень не для отношений, но сейчас я и сам ищу просто постоянного партнёра для секса. Так вот... подумал, может, ты согласишься. Хосок задумывается. Если Чимин не претендует на его сердце, почему бы не согласиться? Хоть слова «ты парень не для отношений» оставляют за собой не совсем приятный осадок, Хосок отвечает: — Почему бы и нет? — Только не влюбись в меня, — улыбается Чимин, но взгляд его при этом остаётся абсолютно серьезным. — Ещё чего, — закатывает глаза Хосок. — Это ты не сойди с ума от меня. Они оба улыбаются друг другу и обмениваются номерами, а затем Чимин уходит. И Хосок не возражает, потому что так правильно, потому что это просто секс...

***

У Сокджина отличное настроение, даже несмотря на то, что Синьсинь поспала днем, и теперь возникнут проблемы уложить её спать ночью. Их отношения с Намджуном налаживаются, и Сокджину кажется, что они наконец становятся настоящей семьёй. Сокджин готовит любимую пасту мужа на ужин, пока Синьсинь пытается учить новые слова на английском. Сокджин улыбается на каждое новое выученное девочкой слово и внутри себя гордится ей, называя мысленно Синьсинь «моя дочка». Намджун приходит поздно, но успевает к ужину, и получает поцелуй сразу от двоих, отодвигая все свои рабочие проблемы на задний план. — Пахнет чем-то вкусным, — говорит Намджун, разуваясь. — Решил порадовать тебя пастой, — Намджун замечает, что супруг буквально светится от счастья. Значит, он всё делает правильно. Он действительно старается, переступает через себя и не показывает мужу своей усталости. Намджун слишком любит Сокджина, чтобы позволять себе его огорчать, а уж тем более плакать. Они садятся ужинать в настоящей семейной идиллии, слушая детский лепет Синьсинь, которая теперь показывает свой новый словарный запас Намджуну. — Принесёшь мне кофе в гостиную? — после ужина просит Намджун. — Я взял на дом кое-какую работу, нужно доделать. — Конечно, — отзывается Сокджин. — Две минуты. Намджун хватает из прихожей принесённый с работы ноутбук и проходит в гостиную, сразу устраиваясь на диване. — Что будешь делать? — рядом с Намджуном оказывается Синьсинь, и тот не сдерживает улыбки, потому что в глазах ребёнка столько любопытства. — Работать, — отвечает Намджун. — Малышка, не мешай отцу работать, — в дверном проеме появляется Сокджин, ставит кофе рядом с ноутбуком и забирает девочку с собой на кухню. Сокджин принимается за мытьё посуды, когда Синьсинь просится в туалет, заверяя, что справится сама. Сокджин согласно кивает головой и продолжает мыть посуду, включив музыку на фоне. Он уже вытирает посуду насухо, когда слышит резкий шум из гостиной и крик Намджуна. Чуть позже к крику присоединяется детский плач, и Сокджин спешит в гостиную, заставая ревущего ребёнка и крайне злого мужа. — Что здесь произошло? — строго спрашивает Сокджин, но когда видит пролитый кофе на ноутбуке, то до него начинает доходить. — Здесь были крайне важные проекты, а теперь он даже не включается! — кричит Намджун, заставляя девочку ещё больше сжаться от испуга. — Я говорил ей, чтобы она шла к тебе! Несколько раз просил её мне не мешать! Сокджин только сейчас замечает, какой измученный у Намджуна вид. Под глазами пролегли чёрные мешки, лицо всё осунулось, кожа посерела, да и сам он словно похудел. — Я, б... блин... не знаю, что мне теперь делать! — Намджун зарывается рукой в свои волосы и взлохмачивает их. И Сокджину почему-то кажется, что Намджун сам вот-вот готов заплакать. — Перестань кричать, — вздыхает Сокджин и подходит к Синьсинь, чтобы успокоить девочку. — Ты сам виноват, что пил кофе, работая за ноутбуком. Не нужно обвинять ребёнка. — Ах, я виноват?! — Намджун взрывается ещё больше. Всё, что в нём копилось, рвётся наружу. Ему плевать, что своим криком он пугает ребёнка, плевать, что своими словами он причиняет боль супругу. — Откуда я мог знать, что она запрыгнет на меня?! — Ты не обожглась? — игнорируя мужа, спрашивает девочку Сокджин. Та даже реветь боится уже, молча стоит и вытирает маленькой ладошкой слезы с глаз. — Нет, — вместо девочки отвечает Намджун. Он делает глубокий вдох, встречаясь взглядом с мужем. Они молчат, потому что обоих грызёт обида изнутри. Сокджин думает, что Намджуну не стоило так остро реагировать, а тот в свою очередь просто устал... — Намджун, — осторожно начинает Сокджин, но его тут же перебивает холодный голос мужа: — Мне придётся сегодня вернуться на работу, ночевать буду там. Сокджин поджимает губы и не находит слов, когда видит, что Намджун начинает собираться. Он не выходит его провожать, но отлично слышит, как хлопает входная дверь. Что-то внутри него моргает красной лампочкой, но он не находит в себе сил, чтобы побежать за мужем. Потому что Сокджину тоже обидно...