Большие маленькие люди

У Мин Юнги передние зубы были совсем маленькие, и из-за этого Хосоку казалось, что тот похож на котёнка. Глаза-полумесяцы, что почти исчезали с лица, когда тот смеялся. Хосок действительно любил Юнги… Они не были образцовой парой, часто причиняли друг другу боль, но они любили друг друга… любили так, как могли любить… Хосок давно не видел Юнги в своих снах, запретил тому приходить, и тот будто бы послушался. Но сегодня он проснулся посреди ночи, потому что Юнги опять впервые за долгое время звал его во сне. Грудную клетку сдавила жгучая боль, да так сильно, что было сложно дышать. Сон был таким реалистичным, что Хосок ещё долго не мог придти в себя, пока в голову не пришла безумная идея. Про себя он, конечно, долго взвешивал всё «за» и «против», говорил, что у них не такие отношения, но руки всё ещё дрожали — ему нужен был Чимин. Тот взял трубку не сразу, видимо, спал. И когда Хосок готов был уже бросить эту затею, сонный голос ответил: — Алло? — Привет, — дышать внезапно стало легче, будто в лёгкие поступил долгожданный кислород. — Хо? — голос Чимина стал взволнованным, хоть тот и продолжал шептать. — Что-то случилось? — Всё нормально, — Хосок будто только сейчас понимает, что причина для звонка была ужасно глупой. — Я подумал… вдруг мы могли бы встретиться? — Сейчас? — Угу… — Если что-то у тебя случилось, — в трубке раздаётся тяжелый вздох, — то, конечно, можем. — Нет-нет, на самом деле правда ничего не случилось, — Хосок издаёт неловкий смех. — А почему ты шепчешь? У тебя под боком лежит ревнивая жена? — Не говори глупостей, — смеётся Чимин. — Так мне приехать к тебе, Хо? Да, приезжай и обними меня так крепко, чтобы затрещали кости. — Нет, — вопреки своим желаниям говорит Хосок. Его здравый смысл шепчет ему, что Чимину завтра на работу, тому некогда нянчиться с ним. А ещё Чимин всё ещё остаётся для него чужим человеком, пусть они и делят одну кровать по выходным. — Я буду спать. Извини, что разбудил. — Всё точно хорошо? — Да, конечно, — голос Чимина заставляет Хосока наконец расслабиться. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. В трубке раздаются равнодушные гудки, и Хосок мысленно пытается вспомнить, осталось ли у него снотворное, потому что без помощи таблеток он сегодня уже не заснёт.

***

Хосоку нравится, как медленно Чимин опускается на колени, как невинно тот смотрит на него снизу вверх, при этом соблазнительно облизываясь, как подрагивают его пушистые ресницы, как он наслаждается собой и позволяет наслаждаться им другим, готовый принять всё без остатка. И когда Чимин старательно работает ртом, Хосок нежно оглаживает рукой линию его челюсти, выдыхая: — Ты волшебный… Хосоку на удивление удаётся смутить этой фразой Чимина, и тот давится собственной слюной, с громким звуком выпуская чужое возбуждение из своего рта. — Не вовремя тебя на комплименты пробило, — улыбается Чимин, наконец переставая кашлять. Момент окончательно испорчен, Хосок лишь улыбается и тянет Чимина на себя. Тот абсолютно голый, ёжится от включённого кондиционера и жмётся ближе к Хосоку. Выходные наконец-то пришли, и Хосок соврёт, если скажет, что не ждал их. — Я просто сказал то, что думаю, — шепчет Хосок, ощущая то, как рядом с этим парнем чувство собственной неполноценности заглушается. Чон Хосок никогда не был образцовым примером для кого-либо. Скорее наоборот на него могли указать пальцем и сказать: «вот так жить не стоит». Хосок понимал, что всегда делал что-то не так, но бунтовал, не зная, что делает этим хуже только самому себе, и отказывался меняться. Когда в его жизни появился Мин Юнги, они поняли, что слишком похожи, чтобы помочь вылезти друг другу из этой ямы, и пошли по наклонной вместе. Чимин же кажется Хосоку человеком не его класса. И дело даже не в деньгах, а в том, что Чимин будто знает, как жить эту жестокую жизнь и живет её правильно. Хосоку обидно, что они такие разные, но ещё обидней то, что к Пак Чимину его тянет. — Давай немного так постоим, — говорит Хосок, когда Чимин опять лезет целоваться. Ведь тот пришёл за конкретной целью, но Хосоку внезапно хочется совсем другого. — Ты в порядке? — острожно спрашивает Чимин, но покорно обнимает покрепче и прекращает свои попытки поцеловать. — Да, — отвечает Хосок, зарываясь глубже пальцами в мягкие золотистые волосы. В гостиничном номере начинает громко играть музыка, и оба чуть вздрагивают от телефонного звонка, что нарушил всю интимность этого момента. Чимин извиняюще улыбается, переставая обнимать, и говорит: — Я должен ответить. Хосок чуть хмурится, когда Чимин не отвечает на звонок при нём, а берёт телефон и убегает в ванную. Чимин всегда говорит, что их не должны волновать дела друг друга, но почему тогда так пытается что-то скрыть сам? — Мне нужно идти, — голова Чимина появляется в дверном проеме. — Я знаю, что у нас были планы на сегодняшний вечер, но… меня срочно вызвали на работу. Хосок чувствует пустоту после этих слов Чимина, но он не имеет права даже показать своё недовольство, потому что они друг другу не принадлежат. — Без проблем, — улыбнувшись уголками губ, говорит Хосок. Чимин опять скрывается в ванной, чтобы принять душ, а Хосок понимает, что его ждёт очередная бессонная ночь.

***

Всё рушится, словно карточный домик, и Сокджин отчаянно пытается собрать всё обратно, но это слишком тяжело, когда стараешься только ты один. Их завтраки проходят в абсолютной тишине, пока Синьсинь ещё спит. И Сокджину хочется протянуть свою руку мужу, но между ними словно выросла огромная непреодолимая стена. Если в начале Намджун ещё возвращается домой вовремя, то сейчас с каждый днем он появляется на пороге квартиры всё позже и позже, оправдывая себя тем, что ребёнок слишком шумный и будет мешать ему брать работу на дом. Сокджин лишь обиженно поджимает губы, но ничего не говорит, постепенно туша надежду внутри себя. В своих мыслях он забегает далеко вперёд и думает о самом страшном для себя исходе событий. И он давно уже знает ответ — Намджун справится сам, а вот Синьсинь нуждается в Сокджине… Сегодняшний вечер не предвещал ничего особенного, но Сокджин понимал, что больше так продолжаться не может. Чем дольше они молчат, игнорируя проблему, тем больше их отношения заходят в тупик. Поэтому он готовит вкусный ужин и ждёт Намджуна с работы, чтобы серьезно поговорить, попытаться вместе что-нибудь решить. Но когда стрелки часов показывают девять часов вечера, в Сокджине зарождается беспокойство. — А папа Джун сегодня не придёт? — уже будучи сонной, спрашивает Синьсинь. — Он, наверное, задерживается на работе, — слабо улыбнувшись, отвечает Сокджин и садит девочку к себе на колени. — Может нам пойти его встречать? — предлагает девочка, и Сокджин внезапно для себя думает, что идея не такая уж плохая. Они с Намджуном давно не проводили время вместе за пределами стен их квартиры. Было бы здорово поужинать всей семьей в каком-нибудь китайском ресторане. Может быть, это поможет им сблизиться. Им всем не помешает развеяться. — Малышка, а ты хочешь пекинской утки? — с энтузиазмом спрашивает Сокджин у дочери, хотя предполагает, что та её ни разу в жизни не ела. Но Синьсинь согласно кивает головой, видя радостную улыбку на лице отца, хотя понятия не имеет, что такое «пекинская». И Сокджин начинает собираться, потратив большинство времени на то, чтобы собрать Синьсинь два аккуратных хвостика. Сам же он достаёт с дальней полки шкафа классические брюки, что раньше носил на работу, и белую рубашку, подаренную когда-то мужем. Он мажет губы блеском, укладывает челку и, взглянув на себя в зеркало, остаётся доволен своим внешним видом. Затем он обувает Синьсинь, параллельно вызывая такси, и надеется, что Намджун ещё занят делами на работе.

***

Ким Тэхён всегда был отличным эмпатом, он с лёгкостью угадывал настроение других людей и считывал чужие эмоции. Намджун, который прятал все свои проблемы за маской излишней суровости, тоже не смог уйти от его пристального взгляда. Тэхён видел, как Намджун специально задерживается на работе, замечал, что тот загружает себя как можно больше. И хоть Тэхён и понимал, что к нему это не имеет никакого отношения, а всё дело во внутренних разладах в семье, но всё же позволял себе мечтать, что Намджун ищет повода провести время и с ним. — Мне остаться помочь вам? — всегда с искренним желанием помочь спрашивал Тэхён. И Намджун не отказывался. Тэхён никогда не лез в чужие отношения, а уж тем более в чужие семьи. Но Ким Намджун был тем, ради кого он был готов нарушить все правила. Он искренне сочувствовал мужчине и думал про себя, что он бы непременно смог бы сделать того счастливым. Намджун говорил, что у него всё хорошо, но легко было понять, что на самом деле всё далеко не так. Тэхён хотел стать тем самым надежным плечом для своего начальника, жилеткой для утешения в трудный момент, и он верил, что он станет… Уже было девять часов вечера, когда Тэхён заглянул в кабинет Намджуна. — О, Тэхён, ты ещё здесь? — устало спрашивает Намджун, сидя над стопкой бумаг. — Да, заканчивал свои дела, а у вас что? — Тэхён бесшумно проходит в кабинет и становится над столом начальника, заглядывая в документы. — В понедельник совещание в девять утра, — тяжело вздохнув, отвечает Намджун. — Хочу провести воскресенье с семьей и закончить всё сегодня, чтобы не брать работу на дом. Намджун тоже понимал, что больше так продолжаться не может. Он ужасно скучал по Сокджину, хоть тот и делил с ним каждую ночь одну постель, они словно стали абсолютно чужими друг другу. Намджуну было страшно потерять мужа окончательно, он не мог этого себе позволить, поэтому он пообещал себе стараться лучше ради Сокджина, ради Синьсинь. — Вам помочь? — Тэхён поджимает губы, слыша слово «семья», но всё же не теряет надежды, потому что у Намджуна на лице написано, как он устал от того дерьма, что происходит в его жизни. — Я почти закончил, — убирая документы в сторону, говорит Намджун. — Тогда я подожду вас и вместе выйдем, — Тэхён улыбается так ярко, что Намджун почувствовал бы себя настоящим монстром, отказав, поэтому он лишь слегка кивает головой, соглашаясь. Когда они вместе спускаются на первый этаж здания, Тэхён чувствует острую необходимость дать понять Намджуну, что теперь у него есть кто-то, кому он не безразличен. Тэхён долго решается, боится упустить ту тоненькую нить, что буквально недавно между ними образовалась. Но внутри него всё кипит от нетерпения, от желания обладать, и когда двери здания открываются, обдавая лица прохладным вечерним воздухом, Тэхён решается. — Вы же знаете, что всегда можете прийти ко мне за помощью, — говорит Тэхён, легонько касаясь пальцами ладони Намджуна, заставляя того остановиться от удивления. — Конечно, — усмехается Намджун, — поэтому ты и работаешь на меня. — Нет, — Тэхён опускает взгляд вниз, но при этом цепляется пальцами за чужую ладонь более уверенно, и становится напротив мужчины. Они оба даже не замечают припаркованное такси неподалёку. — Я говорю не о работе, а о более личном… Я хочу сказать, что вы мне не безразличны… Сокджин, наблюдающий со стороны, как какой-то явно слишком юный парень держит его мужа за руку и краснеет после каждого сказанного слова, чувствует, как все его мечты и надежды рушатся в одночасье. Сокджин даже не плачет, потому что не совсем понимает, какие эмоции испытывает в данный момент. Он переводит взгляд на уснувшую рядом Синьсинь и говорит таксисту: — Едем обратно. Он больше не хочет быть свидетелем того, как его муж топчется на том, что они называли браком… — Тэхён, — Намджун издаёт неловкий смешок, и они оба не замечают, как такси уезжает. — Ты мне тоже не безразличен, мы всё-таки работаем вместе, но.., — Намджун аккуратно отцепляет от себя чужие холодные пальцы, — я надеюсь, что ты не имеешь в виду ничего такого, что переходит наши рабочие отношения… Намджун не дурак, теперь для него становится очевидным неприкрытое обожание в глазах напротив. Он видит, как эмоции сменяются одна за другой на совсем юном лице. Он замечает, что Тэхён пытается казаться непринуждённым. Он слышит, как надрывается низкий голос, когда тот неловко смеётся. — Конечно, — отмахивается Тэхён, понимая, что ему сейчас вежливо указали на его место. — Ну, тогда хороших вам выходных? — И тебе, — отвечает Намджун и облегчено выдыхает, когда тот уходит в направлении остановки. Ему не нужны все эти проблемы с чужими влюблённостями, потому что он даже мысли не допускает, что место Сокджина в его сердце займёт кто-то другой…