Почему я?

Дима я люблю тебя. Егор сказал ето иза жалости. Черные волосы свисали на лицо Димы. Который смотрел в глаза Егора. Егор сел на Диму и начал снимать рубашку. И понемногу спускаться по телу парня. И вот настало время до джинс. Дима просто лежал и не шывелился потомучто был под действием Виагры. Ну вот Егор не соберался снимать ище джинсы, он взял и расщебнул ремень и залес рукой в трусы парня. Все ето время Дима просто кайфовал от процесса, но сейчас… — ах чт…что ты де…лаёшь? Но… Хо…ты мне нра…ви… нравится. — я знаю. Егор отстранился от любовника и уловил едва слышный вздох разочарования. Без дальнейших раздумий он спустился к чужому паху, взял головку члена парня и стал медленно ее посасывать, рисуя на ней языком узоры. — М-м-м… Не надо… М-м-м… — дыханье Димы сбивалось, а сердце выбивало аритмичную дробь. — Как меня заводит твое мычание, — сказал Егор, на несколько секунд оторвавшись от своего занятия. Медленное посасывание сменилось покусываниями, которые становились все сильнее и сильнее, пока Дима не вскрикнул от боли. — Какой ты извращенный мальчишка, посмотри, как он у тебя уже стоит, — мужчина прекратил забавляться с членом напарника и рассмеялся. — М-м-м… — Ты разочарован? Ты хочешь, чтобы я продолжил? — М-м-м… — Я не слышу? Скажи, что хочешь, чтобы я не останавливался. Скажи это громко и отчетливо. Хватит мямлить, маленькая похотливая омега! Мужчина вновь взял член парня в рот и стал его сосать, покусывая головку и подергивая при этом плоть у самого основания яичек. Дима замычал от удовольствия, но Егор, не желавший просто так увести напарника в страну наслаждения, резко остановился, обхватив пальцами самое основание члена, не давая кончить. — Не останавливайся, не надо… М-м-м-м… — парень еле плел языком, его член был напряжен до предела. Он и не подозревал, что может так себя чувствовать. Мысли лихорадочно метались в голове и бились о черепную коробку, отчего-то отдаваясь болью в порезе на груди. — И ты это называешь просьбой? Жалкое лепетание младенца, — мужчина прошелся вдоль члена своей раскаленной ладонью, едва дотрагиваясь до кожи между анусом и яичками. Сознание Димы словно превратилось в адское пламя после безумного, неконтролируемого взрыва, ни одной мысли уже не могло уцелеть в этом пожаре. Адский огонь перекинулся сначала на глаз парня, который перестал видеть что-либо кроме тонких, искривленных в усмешке губ мужчины, а потом поглотил и всё остальное. В этом всепоглощающем пламени осталась одна мысль — нет, даже не мысль, а животный порыв, древний, как сам человеческий род: «желание плотского наслаждения». И Дима выкрикнул: — Прошу, возьми меня! Быстрее! Умоляю, — на последнем слове голос парня. редательски треснул от дикого, животного желания. – Раз ты просишь, распутный мальчишка, – хмыкнул в ответ мужчина и провёл самым кончиком языка вдоль внутренней стороны бедра Димы, от чего тот вновь сладостно замычал. Но Егор было неинтересно играть с мальчишкой в такую скучную игру. Простой секс? Банально и пошло. Мужчина вновь взял в руку нож и, касаясь языком внутренней стороны бедра партнёра, одновременно с этим провел по другому бедру острым лезвием, оставляя неглубокую, но ощутимую рану. Дейдара словно сошёл с ума: он выгнулся навстречу холодному лезвию и теплому языку мужчины, неистово заметался и приглушенно застонал. Сознание залила волна наслаждения, перемешанного с тонкой, острой болью. И парень не мог понять, где заканчивается наслаждение и начинается боль. Егор рассмеялся: холодный, сталь ножа, смех потонул в очередном раскате грома. Мужчина вновь взял в рот член своего молодого любовника и стал нежно посасывать, надавливая острым концом ножа на маленький участок плоти между анусом и членом, от чего Дима стонал оглушительно и сладострастно, плавился под языком и прикосновениями любовника, неистово извивался, словно дикое животное, попавшее в силки. Егор последний раз прикусил головку члена Димы, позволив горячему семени наполнить его рот, а безумному крику – уши. Потом мужчина поднялся к лицу любовника: зрачки так расширились, что стало сложно определить цвет глаз, а рот был широко открыт после крика. Егор медленно наклонился к Диме, тот дернулся вверх и впился в его рот, слизывая горячим языком остатки своей спермы с губ Егора. – Теперь моя очередь, – сказал Егор и засунул в рот Димы пальцы, – оближи-ка их хорошенько. Парень повиновался. Егор перевернул его на спину и медленно ввел сначала один палец, затем второй. Дима дернулся и вскрикнул, но Егор его крепко держал, не давая дергаться. – Ты словно дикое животное, – рассмеялся мужчина. Через несколько секунд Дима застонал - этот призывный, томный стон словно сорвал все тормоза, которые до этого еще кое-как сдерживали мужчину. Разум Егора заполнили первобытные, жестокие инстинкты, темные, как ночь за окном. Он грубо вошёл в плохо подготовленного любовника и, совершенно не заботясь о его ощущениях, стал выводить ритм, что стучал гулкими барабанными раскатами у него в голове. В одну из рук мужчина взял нож и стал наносить диме резкие, но не глубокие порезы. Дима стонал до хрипоты, когда его партнёр задевал какую-то точку, о существовании которой до этой ночи Дима даже не подозревал. Он извивался, словно змея, и стонал, как бордельная омега. Казалось, что в комнате пожар – сами Врата Ада раскрыли свои объятья и ласкали раскаленными языками тела мужчин, призывая их не останавливаться, а лишь ещё неистовее наслаждаться этой неправильной, но такой сладкой и незабываемой близостью. Боль и наслаждение переплетались в странном, замысловатом танце, отражаясь пляшущими тенями, которые выхватывали из темноты отблески молний.