We are the stars - книга 8

Мэй была настоящим дьяволом. Таким, что следующим утром Кай подорвался с кровати максимально рано, лишь бы не опоздать на запланированную встречу и не получить от нового менеджера нагоняй. Настолько сонным Кай еще ни разу не садился за руль. Возможно не стоило допоздна сидеть с гитарой на полу комнаты. Возможно не стоило до трех часов ночи писать новую песню. Но, признаться честно, блондин ничего не мог с собой поделать. Как же давно он не испытывал этого прекрасного чувства всепоглощающего вдохновения! Как же давно его голову не наполняли еще никому не знакомые мотивы, тексты лирики! Подобного порыва Кай просто не мог упустить. Песня выходила чересчур лиричной. A Кай даже не знал, хорошо это, или плохо. Понравится ли она ребятам… День Кая начинался с переживаний и огромного количества забот. Мэй и вправду никого не пожалела, составив новый график работы, но девушке Кай доверял. Доверял, потому что знал — рано или поздно все это окупится. Фотосессии, приглашения, встречи, участия в интервью — все это стало неотъемлемой частью жизни музыканта, и чем выше становился уровень их известности, тем больше людей жаждали слышать и видеть пятерых молодых людей, когда-то создавших свою музыкальную группу с нуля. Впереди уже маячила возможность отправиться в большой тур, затрагивающий Америку, Европу, Най уже искала поддержки у компании в этом вопросе, желая как можно скорее прославить пятерку своих подопечных. А работы все прибавлялось и прибавлялось… Впервые идея купить на деньги отца дорогую хорошую машину казалась Каю не такой уж и плохой. Прежде дорога отнимала куда больше сил и времени, а теперь можно было быстро добраться до места проведения интервью, оттуда доехать до еще одного, а уже во втором часу дня гнать на встречу в арт-пространство, где Кая уже ждали его друзья и менеджер на замену. Светофоры, которые Кай-пешеход прежде очень не любил, для Кая-водителя стали небольшой передышкой. Мимо проходили спешащие по делам люди, прогуливающие школьники, студенты, блондин долго наблюдал за разнообразием лиц и фигур на большом переходе от проспекта к парку. Парк… Этот парк был одним из самых больших в городе, Кай искренне любил это место. Здесь он часто гулял с фотоаппаратом наперевес, с этим местом было связано много теплых воспоминаний о встрече с друзьями… Воспоминаний о том, как еще никому неизвестные музыканты, притащив комбики, ведра и гитары, играли для широкой публики свои самые первые, тогда еще немного глупые и не самые оригинальные, но, все же, такие красивые песни… В этом парке они впервые выступали вместе. В этом парке они впервые встретили одно рыжее недоразумение… Мысли о Нарей всегда неожиданно врывались в голову, молниеносно меняя настроение Кая. Если прежде он с задумчивой улыбкой смотрел на парковую зону через боковое окно, то сейчас его лицо было сосредоточенным и хмурым. Маленькая рыжая девчонка три года назад бегала где-то там, на парковых аллеях, между людей со шляпой в руках, помогала собирать деньги… Могла ли она знать, чем все обернется? Могла ли представить, что три года спустя она сама будет делить с Каем одну сцену? Была ли она уже тогда той самой Нэнси, что доставляла Каю столько беспокойства сейчас… Столько вопросов разом ворвалось в голову, что Кай и не знал, на какой из них первым искать ответ. Это раздражало, если и вовсе не бесило, и тогда Кай, стукнув по рулю, отвернулся от бокового окна, решив разглядывать пешеходов. Как вдруг что-то непонятное, что-то необычное, что-то, чего здесь совершенно точно не должно было быть, привлекло внимание блондина… Сперва он не поверил своим глазам. Мало ли, что только не привидится, когда все мысли были обращены в сторону всего лишь одного человека!.. Но все же не верить не получалось… Прямо там, мимо его машины, в толпе пешеходов, как факел, как опознавательный знак, мелькнули рыжие волосы. Толстовка, длинное черное пальто, джинсы, грубые ботинки — это была она. Та самая Рэй, которую Кай не видел уже, казалось бы, целую вечность. Никаких каблуков, юбок, платьев, броского макияжа или темных очков, та самая Рэй уверенно шагала по зебре в сторону парка, а черный гитарный чехол из грубой ткани оттягивал ее плечо. Следом шла Кейт, за ними послушно семенил Ёго, еле волоча два комбика и кахон, а Кай смотрел на это сквозь лобовое стекло машины и с трудом переваривал полученную информацию. Ни толики внимания не обратив на одну из сотен машин, троица музыкантов растворилась в толпе, исчезла где-то там, за осенними деревьями парка, а блондин весь превратился в один сплошной комок напряжения, неотрывно глядя куда-то им вслед. Светофор загорелся красным для пешеходов. Зеленым для машин. Но Кай опомнился лишь тогда, когда нетерпеливые водители начали нервно сигналить за его спиной. Пришлось спохватиться, выжать газ, вернуться в темп дорожного движения. Но эта картина все никак не покидала голову… Спустя десять минут Кай припарковал машину в квартале от арт-центра. Сегодня здесь должна была пройти встреча, устроенная Мэй, и блондин даже не представлял, чего от этой встречи ждать. Да, он был музыкантом и композитором, да, почти все песни NON он написал сам. Но кто-то впервые хотел видеть Кая не исполнителем, а автором… Это было в новинку. А вот посещение арт-центров, галерей и прочего высокохудожественного Каю было знакомо очень даже хорошо. Он и не перечислил бы всех тех раз, когда отец брал его на свои выставки или выставки других фотографов. И в этом здании Кай тоже бывал ни раз… Запах этого места пробудил старые воспоминания, спрятанные где-то глубоко внутри. Воспоминания о том, как он, еще совсем маленький мальчик, маялся от скуки в огромных светлых залах, вечно дергал родителей, уговаривал поскорее пойти домой, ведь он-то сотни раз видел все эти снимки отца!.. На минуту Кай остановился. Остановился прямо посреди огромного холла с высокими кирпичными сводами, взглянул вверх, сквозь стеклянный купол потолка. Пропитанное воспоминаниями место заставило больно сжаться сердце. Не зря Кай избегал галерей… Они, как больницы, были прочно привязаны к чему-то, что глубоко в подсознании блондина причиняло ему боль. Здесь хорошее настроение Кая будто бы погрузилось в анабиоз. Он вмиг стал задумчивым, тихим, а на минуту даже забыл, зачем вообще сюда пришел. Вспомнить ему помогли. Чужая рука сильно стукнула по плечу, блондин дернулся, обернулся вправо, но, никого не обнаружив, перевел растерянный взгляд налево. Тут-то он и столкнулся с внимательными зелеными глазами. Рэдо будто бы чувствовал, когда ему стоит появиться. И теперь он изучающе разглядывал растерянное лицо друга. Кому, как не Рэдо, знать, что сейчас творилось в голове его лучшего друга… — Поверить не могу, что ты не опоздал, — вдруг усмехнулся парень, заговорив на абсолютно отвлеченную тему. — Мы все уже собрались. Ждем только тебя. — Но я же не опоздал, ты сам сказал, — Кай благодарно улыбнулся. — Да, но никто в это не верил, поэтому все разошлись посмотреть, что тут есть красивого. Идем, — с этими словами Рэдо вновь похлопал друга по плечу и уверенно зашагал вперед, туда, где уже собрались остальные участники группы. Арт-центр был сосредоточением изобразительных видов искусства, разом включал в себя с десяток разнообразных выставок от живописи и до всевозможных виртуальных проекций. Все, до чего мог додуматься творчески мыслящий человек, все, что он мог изобразить, показать, все это находилось здесь. А потому вдвойне интересней было разглядывать все помещения, что Кай и Рэдо проходили. К сожалению, все самое интересное Кай увидел только мельком, останавливаться и рассматривать не было никакого времени. Мэй уже заждалась. Едва завидев двух музыкантов, менеджер тут же настрочила в общий чат сообщение, созывая и всех остальных участников группы. — Вовремя, — сухо отчеканила Мэй, когда блондин подошел к ней совсем близко. — Ребята сейчас подтянутся, пойдемте, я пока познакомлю вас. Кай немного удивленно кивнул, проводил взглядом менеджера, что направилась к тяжелым дверям в конце выставочного зала. Табличка, стоящая у дверей, гласила что-то о закрытой выставке, о том, что выставка только разрабатывается и все в прочем духе. Надписи черным по белому прозрачно намекали на то, что вход в этот зал запрещен, но Мэй показала какой-то бейдж мужчине при входе, и ее и двух парней тут же радостно пропустили. — Подойдут еще трое, их тоже впустите, пожалуйста, — попросила менеджер прежде, чем переступить порог. Глазам Рэдо и Кая предстало огромное светлое пространство, залитое холодным белым светом ярких светильников. Здесь было настолько светло, что сперва никто и не заметил полного отсутствия окон. Стены, как ни странно, были абсолютно пустыми, если это была выставка художника, то тот явно не торопился начинать к ней подготовку. Однако здесь было достаточно людей, занятых работой, какой — ни Кай, ни Рэдо не понимали. От изобразительного искусства они были далеки. — Стойте тут, — команда Мэй вывела музыкантов из ступора, они перестали оглядываться по сторонам и уперлись взглядами в менеджера. Мэй же, преследуемая их удивленными взглядами, спокойно зашагала в сторону нескольких молодых людей, что-то обсуждающих перед огромным просторным столом. Одного из них, высокого брюнета, Мэй похлопала по плечу. Тот обернулся. — Да господи боже мой! — в тот же миг послышалось недовольное ворчание. Едва увидев Мэй, молодой человек тут же нервно дернулся. — Я же взял отпуск специально, чтобы тебя не видеть хотя бы пару недель! — Люди в отпуске не торчат в галерее, кого ты обманываешь? — рявкнула менеджер. — Где это недоразумение рыжее? Едва услышав последнюю фразу Мэй, Кай здорово напрягся и даже переглянулся с Рэдо. Рыжее недоразумение он знал только одно, и никак не мог логически обосновать ее здесь присутствие, а пока Кай выходил из ступора, к нему с Рэдо присоединились и другие ребята. — Галерея просто огонь! — не затыкаясь восторгался Лео. — Может, мне надо было в художники пойти?! Я бы творил всякую хрень и мне бы платили деньги! — Ты и так творишь всякую хрень, — заметил Джун. — Бесплатно. Смекаешь? И все еще не получаю никакой благодарности! — Рыжее недоразумение на месте! — чужой громкий голос заставил всю свору музыкантов удивленно притихнуть и оглядеться в поисках его источника. Тогда все пятеро наткнулись глазами на темную дверь в конце зала. Оттуда, делая нереально широкие шаги, вылетел высокий молодой человек, весь взъерошенный, растрепанный, взмыленный. Он тут же подлетел к Мэй и крепко стиснул ее в объятиях. — Вы только посмотрите, маленький злой леприкон снова явился всех бесить! — бесстрашно рассмеялся он. — Ты пришла помочь или забрать то единственное, что все еще дает мне держаться на плаву? — Да отвянь ты, господи! — Мэй брезгливо выбралась из крепких объятий. — Не заберу я у тебя «то единственное», нахрен он мне сдался, у меня от него почти официальный отпуск! — Это кто еще от кого отдыхает, — мрачно заметил брюнет и, не дожидаясь бурной реакции менеджера, вернулся к важному разговору, от которого Мэй его отвлекла. Рыжий парень в тот момент громко рассмеялся, затем, понизив тон, что-то у Мэй спросил, и лишь тогда менеджер кивнула в сторону ребят. Наблюдавший за всем этим Кай в тот же миг ощутил на себе взгляд крайне удивленных серых глаз. И секунды не прошло, как выражение лица молодого человека сменилось с радостного на озадаченное, затем на удивленное и полное восхищения. Ни слова больше не сказав, парень все такими же широкими шагами направился к музыкантам. — Не могу поверить, что Мэй и правда это сделала! — громко воскликнул он, остановившись перед Каем и протянув ему руку. — Меня зовут Аоки Гин, можно просто Гин и сразу на «ты». Я безумно рад вас здесь увидеть, я всех вас знаю. Пожалуйста, присаживайтесь, не стойте. С этими словами молодой человек указал на несколько пуфиков и кресел, что располагались чуть поодаль и явно были выставлены в зале галереи для посетителей, желающих посидеть и поразглядывать экспонаты. Немного сбитые с толку настолько радушным приемом, пятеро музыкантов молча расселись по местам. Кай чувствовал всеобщее удивление и напряжение. Никто из них, готовясь к встрече с набирающим известность художником, не ожидал встретить кого-то… подобного. Перед ними улыбаясь во все тридцать два, сидел паренек едва ли старше их самих, одетый в самые обычные джинсы и теплый вязаный свитер. На вид ему сложно было дать больше двадцати пяти. Несмотря на усталый взгляд, темные круги под глазами от недосыпа, художник буквально полыхал энергией, излучал заразительный энтузиазм, и до безобразия сильно напоминал ребятам сразу двоих из их компании… И если Лео родственную душу заприметил сразу, то Кай все еще настороженно разглядывал нового знакомого. Кажется, когда-то и он сам так же горел своим делом… Странно, что все это куда-то улетучилось. Еще каких-то полгода назад Кай нашел бы очень много общего между собой и этим рыжим. А сейчас Кай видел в нем лишь отголоски старого себя. — Итак, не будем тянуть резину, — накопленная за долгие трудовые дни усталость, все же, дала о себе знать, и Гин понизил тон, сонно мотнул головой. — Извините за мной внешний вид, я уже не помню, когда ночевал дома последний раз. — Да все в порядке, — тут же встрял Лео. — Мы тоже иногда не помним, когда ночевали дома. И это далеко не из-за работы. Энги и Рэд тут же незаметно пихнули Лео локтями, чтобы гитарист прикрыл рот, но художник, кажется, шутку оценил и тихо посмеялся. — Что ж, эм… Я даже не знаю, с чего начать, мне еще никогда не приходилось сотрудничать с кем-то кроме техников, сотрудников галерей и прочих художников… — Гин неловко почесал затылок. Тогда Кай снисходительно улыбнулся, наконец ощутив себя той самой рыбой в воде, которая точно знает куда плыть и сможет показать другим. — Сперва хотелось бы услышать, что это за выставка и для чего тебе нужна наша музыка. Мэй нам тоже много не объясняла, просто рассказала, что можно устроить классную коллаборацию. Вот и все. — Ну, ничего не объяснять — это она любит, — улыбнулся художник и снова задумчиво почесал затылок и потер шею. Вздохнул. — Что ж. Ммм… Дело в том, что эта художественная выставка далека от того, что вы можете себе представить. Я со времен учебы участвовал во многих выставках, проводил свои здесь и за границей, и это всегда были те самые скучные выставки, когда покупаешь билет, ходишь, разглядываешь чужое творчество, а потом «типа окрыленный искусством» идешь домой. Я долго наблюдал за таким, и, честно говоря, устал. В наше время людям уже не так интересна живопись и рисунок, как это интересовало людей прежде. Кай задумчиво кивнул. — По этой причине ты… эм… хочешь использовать нашу музыку? — О, не только, — весело отозвался художник. Я хочу показать людям, что искусство — это не скучно. Мне нужно что-нибудь взрывное, бешеное, в общем, такое, как вы пишете обычно. Моя подруга очень любит вашу музыку, поэтому я хорошо знаю многие песни. — А зачем писать что-то отдельно, если можно просто получить права на коммерческое использование наших песен? — удивленно поинтересовался Кай. — О, я так и сделаю. Уже отправил запрос в вашу компанию и надеюсь, мне дадут добро. Но для выставки… Она будет уникальной в своем роде, единственной и недолгой. Поэтому и музыку я хотел бы уникальную… Это будет иммерсивная выставка. Каждый посетитель будет задействован в происходящем, моя идея в том, чтобы показать, что искусством может заниматься каждый. Не бывает профессионалов, любителей и начинающих, бывают люди, которые стремятся выплеснуть эмоции и показать миру свою изнанку. Вот, в чем вся фишка. Заунывная фоновая музыка мне не подойдет. Сказав так, Гин задумчиво почесал затылок и уперся задумчивым взглядом в гладкую поверхность журнального столика, стоящего между креслами и пуфиками. В какой-то момент взгляд серых глаз стал задумчивым и даже слегка растерянным. Тот пышущий энергией и энтузиазмом художник словно бы куда-то исчез, он словно был не здесь, а где-то глубоко в своих мыслях, и думал о чем-то таком, что никогда не пришло бы в голову обычному человеку. Ребята молчали. Они смотрели на Гина с интересом, наблюдали, как за диковинным зверьком и удивлялись тому, сколько общего они, музыканты, видели между собой и художником. Они-то ожидали увидеть здесь какого-нибудь чопорного мужичка, говорящего заумными словами и восхваляющего эпоху ренессанса, ну, или, на крайний случай, манерного педанта в каком-нибудь ярко-клоунском костюме. Но перед ними сидел самый обычный парень. В самой обычной одежде. И всем своим видом и поведением он напоминал какую-то ядерную помесь из Лео и Кая, а уж на этих-то двоих ребята насмотрелись. Наконец Гин вновь заговорил. — Раз уж мы хотим сотрудничать, то я не вижу смысла скрывать, — задумчиво улыбнулся он, не отрывая взгляда от поверхности стола. — Честно говоря, я думаю, что это последняя моя выставка в качестве художника. Такое откровение заставило музыкантов удивленно переглянуться, но ничего спросить они не успели, Гин и сам взялся пояснять. — Я долгое время думал, что раз выбрал профессию и прошел все круги ада в художественной академии, то и дальше должен заниматься только этим. Но правда в том, что я не могу посвятить всю свою жизнь только рисованию, я, видимо, недостаточно чокнутый для всего этого. Я долго наблюдал за своим другом, который и дня не проводит без карандаша в руке, и все время думал, что со мной что-то не так, раз я не могу ежедневно марать бумагу. Недостаточно хорош, недостаточно талантлив или еще что-то в этом духе… И только сейчас, в двадцать шесть, я понял, что мы просто разные люди. Я хочу быть художником, музыкантом, хочу организовывать выставки, быть одним из вот этих чуваков-монтажников, что превращают мои картины в цифровое искусство, хочу разрабатывать концепции, реставрировать картины, господи, да я даже не могу перечислить, сколько всего я хочу делать. Поэтому эта выставка — моя последняя в качестве художника. И первая, в качестве… Эм… разнорабочего, если вам угодно. Поэтому больше всего я хочу, чтобы она запомнилась, — наконец Гин поднял на ребят блестящие задорным огоньком глаза, широко заулыбался. — Пожалуйста, помогите мне сделать так, чтобы люди охренели. Чтобы все эти чопорные художники-академисты хватались за сердечко и называли меня больным ублюдком. Чтобы люди шли на мою выставку, как на масштабный рок-концерт, чтобы не чувствовали себя, как в музее, где страшно даже громко дышать, а во всю отрывались и веселились. Искусство — это эмоции и пора бы уже кому-то показать, что эмоции есть абсолютно у каждого человека, просто им надо дать выход. Стоило ли говорить, сколько восторга было в глазах музыкантов. Встреча, от которой они не знали чего ожидать, теперь, по их мнению, проходила прекрасно, и тогда, не дав Каю, как лидеру, первым что-то сказать, каждый из музыкантов начал наперебой озвучивать свои идеи по поводу сотрудничества. Уже спустя десять минут шесть человек, забив на нормы приличия, сидели на полу вокруг журнального столика и что-то очень оживленно обсуждали. С динамиков телефонов звучали разные треки, сам художник что-то показывал на планшете и увлеченно вещал о подготовленных экспонатах, о своих ощущениях. А за всем этим немного снисходительно наблюдала Мэй. В разговоре она не участвовала. Боялась, что эта творческая тусовка вынесет ей мозг всеми своими слишком уж творческими идеями. Когда перед носом появилась кружка горячего ароматного кофе, Мэй дернулась от неожиданности, а потом бросила в сторону удивленный взгляд. Высокий брюнет остановился рядом с ней, присел на край стола. Приняв кружку из его рук, менеджер устало вздохнула. — Ты хоть один день живешь без кофе? — заворчала она. — Это вредно для сердца. Брюнет не ответил. Он спокойно сделал глоток из своей кружки и устремил крайне усталый, но вместе с тем внимательный взгляд в сторону друга и кучки музыкантов. Проследив за ним, Мэй нахмурилась. — Ну? — вздохнула она. — Тебе не грустно от того, что твои с Гином пути расходятся? — А должно быть? — прозвучал спокойный голос. Мэй пожала плечами. — Ну, вдруг теперь, когда он будет заниматься кучей всего, вы будете не так часто видеться, — предположила она, буквально в тот же миг ощутив на себе внимательный взгляд синих глаз. — Господи, ты серьезно? — брюнет хмыкнул. — Мы будем не так часто видеться только в том случае, если он забудет адрес моей квартиры и вернет мне дубликат ключей. Я уже и не помню, когда у меня на кухне не было толпы, выпивающей весь мой кофе. Услышав это, Мэй тяжело вздохнула и мрачно отшутилась. — Да уж. Не удивлюсь, если ты в одном гробу с Гином лежать будешь.

***

С этой необычной встречи Кай ушел первым. Честно говоря, он один все время обсуждений нетерпеливо поглядывал на часы и, наконец, не выдержал. Предоставив ребятам и менеджеру возможность уладить все прочие, уже не такие важные вопросы, блондин быстрым шагом покинул галерею. У него было одно очень важное дело. Слишком важное, чтобы Кай мог его проигнорировать. Дорогая машина, можно сказать неприлично дорогая для человека в его положении, остановилась у тротуара неподалеку от парка. Кай вышел из салона, захлопнул дверь, довольно оглядел машину. Обоснование для такой покупки у него было… Только оглашать его он не спешил. Да и быстро откинул из головы мысли о машине. Парень быстро перешел дорогу, добрался до парка, но у входа на тенистые аллеи он, почему-то, остановился. Куда идти дальше Кай не знал… Цель у него была, но как до нее добраться блондин даже не представлял, а потому целую минуту он простоял в раздумьях. Парк был большой. Был ли смысл идти куда-то наобум? В конце концов Кай плюнул и сделал уверенный шаг. Проще подольше прогуляться в поисках своей цели, чем не делать вообще ничего, так он для себя решил. И уверенно направился вперед… В это время суток парк был полон людей. Выходной, хорошая погода, осень, играющая буйством красок… Прохладный парк со свежим воздухом был лучшим местом для времяпровождения, отдыха, прогулок, встреч… И не только. Блондин проходил аллею за аллеей, вглядывался по сторонам, что-то искал, и прошатался так долгих двадцать минут, пока, наконец, его взгляд не наткнулся на странное скопление людей где-то вдалеке. Вот. Вот оно. То, что он искал… Тогда Кай ускорил шаг. А чем ближе он подходил, тем отчетливей слышалась… музыка. Такая до безобразия знакомая музыка!.. И такой красивый голос. Сколько же здесь было людей! Огромная толпа собралась на одной из просторных площадей парка. Мужчины, женщины, девушки, парни, школьники, студенты, здесь были все! Столько разных людей разных возрастов скапливались в одну огромную массу, и никто из них не мог спокойно стоять на месте. Зажатые, смущающиеся людного пространства, чужих взглядов, яркого света и большой толпы, все эти люди не веселились на полную катушку, а только кивали в такт, подергивали плечами и тихо подпевали, но этого было более, чем достаточно, ведь там, впереди, перед всей этой толпой, стояли те, кто больше всего нуждался в людском внимании. И тогда Кай остановился. Направил свой взгляд далеко вперед. И замер, вслушиваясь в звуки электро-акустики. Сильный, красивый, пробивающий до мурашек голос звучал ярко и громко, разносился над всей этой толпой. Люди подпевали песне, слова которой Кай знал наизусть. А там, впереди, рыжая девчонка, одетая в пальто нараспашку, обеими ладонями обнимала микрофон и так самозабвенно пела! Ветер растрепал и без того непослушные волосы, они мешались и лезли в глаза, порой закрывали лицо, но девушке было абсолютно плевать. Ее глаза были закрыты, она наслаждалась своим голосом, своей музыкой. Даже в этой уличной толпе сильная, известная вокалистка, выступавшая на огромных площадках, все равно выкладывалась на полную. Будто бы для нее не существовало никакого разделения на плохую или хорошую аудиторию. Была только она сама, ее голос, ее музыка… Нэнси уверенно и упрямо заявила Каю, что не собирается сдаваться. И теперь блондин видел это своими собственными глазами. Опомнившись, Кай поспешил снять с головы любимую белую шляпу, натянуть капюшон толстовки до самых бровей. Так его светлая шевелюра не была заметна окружающим, так он почти не привлекал внимания. Так он мог стоять среди всех этих людей и, как завороженный, смотреть на поющую Нэнси. И все же ее голос был прекрасен. Прекрасен, как и прежде. Кай восхищался этим голосом всегда: когда он принадлежал и стерве вокалистке, когда принадлежал слишком заигравшейся актрисе Рэй, кем бы ни была его обладательница — голос всегда был прекрасен, полон чувств, эмоций. Теперь же он принадлежал не стерве, не актрисе. А всего навсего обычной девчонке… — Офигеть, — слова стоящей рядом школьницы привлекли внимание блондина. — Они так на SID похожи! — А ты точно уверена, что это не они?.. — поинтересовалась ее подруга. — Да конечно. Вокалистка же вообще не похожа. И SID четверо, а не трое, и барабанщик у них рыжий. Я знаю, у меня сестра их фанатка. — Ну да, но очень похожи… — пробормотала девушка. — Они же отменили все концерты… — Вот именно, отменили, — школьница фыркнула. — Какова вообще вероятность, что SID будут бесплатно играть в парке на улице? Это просто хороший кавер-бенд. — Ну да… А я слышала, что они распались и разорвали контракты с «Marity». И что больше не планируют возвращаться на сцену. — Это правда. Сестра очень расстроилась, когда поняла, что не попадет на их концерт. Как некрасиво с их стороны, они могли бы отыграть хотя бы те, что уже были запланированы. Теперь надо париться с возвратом билетов! Услышав этот разговор, Кай крепко стиснул руки в кулаки. Он даже не знал, что почувствовал в этот момент! Смесь эмоций от негодования до злости скопилась где-то внутри, и блондин с трудом не дал этой взрывной смеси вырваться наружу. SID отменили концерты?! Их поклонники даже не узнают их на расстоянии вытянутой руки?! В это не верилось. Как оцепеневший, Кай стоял и смотрел на троих молодых людей, что изо всех сил старались… не быть забытыми. На улице было холодно, пасмурно, а эти трое, закутавшись в куртки, окоченевшими руками перебирали струны, отбивали ритм, пели!.. И все ради тех, кто забудет их всего через неделю?.. Каким же жестоким был шоу бизнес! Сколько труда было потрачено! Сколько пота и слез было пролито этими ребятами ради того, чтобы ездить с туром по стране, выступать, писать свои песни и давать свои концерты, копить свою аудиторию! И все для того, чтобы уже через неделю никто о них не помнил, не переживал, не волновался?.. Возможно истинные фанаты, те, что следят за всеми соцсетями, знают все песни наизусть, еще и не стерли из памяти образ музыкантов… Но что будет потом? Что, если старания SID не окупятся? Что, если Наой так и не очнется, группа распадется, что тогда? Кто в этом мире, полном звезд-однодневок, заедающих надоедливых песен и рингтонов, тысяч разнообразных лиц и голосов, будет помнить именно Нэнси и трех ее ребят? Ради чего они потратили свои жизни?.. Кай стоял в оцепенении. Ему казалось, что он не может шелохнуться. Лиричная песня, исполняемая чистым, безупречно красивым голосом, до мурашек пробирала все его тело, отзывалась дрожью в животе, а Кай смотрел на красивое лицо рыжеволосой вокалистки и с ужасом понимал — она никто. Ни миловидное личико, ни яркие волосы, ни годы труда и усилий не будут стоить ничего, если она сдастся прямо здесь и сейчас. Ее забудут, как красивый сон, и будут спокойно жить дальше, без оглядки, может быть изредка напевая самые заезженные ее песни, и те рано или поздно растворятся в чужой памяти. И ее голос, ее амбиции, ее воля, старания, талант, все это не будет значить ничего. А если все эти люди способны с такой легкостью забыть великолепную Нэнси, то… То что будет с Каем? Сердце до такой степени болезненно сжалось, что Кай крепко прижал руку к груди. Еще никогда время не казалось ему настолько скоротечным. Оно ускользало, оно стремительно убегало, оставляя за собой лишь чувство вины. Только подумать, он позволил себе расслабиться!.. Насыщенный график, расписанные на месяцы вперед выступления! Он так расслабился, что посмел позволить себе жить, как самый обычный человек! Будто бы не он еженедельно ходил на экспериментальное лечение, будто бы не он ежедневно просыпался с тянущей болью в груди и спине… Он посмел возомнить себя обычным человеком. У которого есть время, у которого впереди недели, месяцы, годы!.. Что он сделал ради того, чтобы о нем помнили всегда? И сколько всего он еще должен для этого сделать? А что будет, если Кай умрет прямо сейчас, что, если организм прямо сейчас откажется бороться с болезнью, с которой сражался семь долгих лет? Что будет с ним, с NON? Страх второй волной мурашек захлестнул его тело, подобрался дрожью к груди, а живот болезненно скрутило. Кай шумно выдохнул холодный воздух, вдруг показавшийся ему таким горячим и душным, что невозможно было дышать. Не в силах больше стоять среди всей этой толпы, он развернулся и быстрыми шаткими шагами направился прочь. А в голове крутилась лишь одна единственная мысль: если Рэй, маленькая семнадцатилетняя Рэй, у которой впереди десятки лет жизни, лезла вон из кожи, чтобы никогда не быть забытой, то как посмел расслабиться он?..

***

В шестом часу вечера популярные кофейни, по типу той, что находилась недалеко от парка, всегда были забиты людьми. Сейчас здесь не было ни одного свободного столика, люди общались, люди шумели, за баром кипела работа, жужжала кофемашина, шумела вода. В воздухе витал запах свежих зерен. За одним из столиков, забавно хмурясь и нервно покусывая губы, сидела рыжая девчонка. Непослушные волосы она убрала в пучок на макушке и, пытаясь спастись от холода, куталась в шарф и прятала руки в длинных рукавах толстовки. Она нетерпеливо что-то искала в интернете, ни на минуту не поднимая взгляд от экрана телефона. Только когда перед ней поставили кружку ароматного черного кофе, Нэнси соизволила опомниться. — Что ты так сосредоточенно ищешь? — ворчливо пробормотал Ёго, ставя на стол еще две кружки кофе и присаживаясь напротив рыжей. — Она так все десять минут, что ты кофе ждал, сидит, — фыркнула Кейт, забрав у друга свою кружку с ароматным напитком. — Я следила. Нарей, слыша, как ворчат друзья, только устало вздохнула. — Я ищу, — заявила она, сделав глоток из кружки. — Что ты ищешь? — Результаты нашего сегодняшнего выступления. — О, неужели? — продолжил ворчать гитарист. — Думаешь, они так быстро появятся? Это ж не гигантский концерт, с которого все каждую минуту постят фоточки. — В том-то и дело, Ёго. Это хуже, — усмехнулась Нарей и развернула к ребятам телефон. — Когда такая группа, как мы, вдруг берет и выступает на улице, это не остается незамеченным. С подозрением покосившись на подругу, гитаристы притянули к себе ее телефон. Им обоим было до безобразия интересно, чего же такого Нарей могла найти, ради чего она заставила их взять инструменты и выйти абсолютно бесплатно играть на улице. И ладно бесплатно! Этот их уличный концерт собрал столько людей, сколько обычно собиралось за пару месяцев на в спешке анонсированное выступление, дошло до того, что толпу пришла разгонять полиция. Вниманию музыканты очень даже были рады. За шкуры свои только слегка боялись, когда люди начали подступать все ближе и узнавать их лица. Тем не менее, своей вокалистке гитаристам приходилось верить и доверять, а потому делать все, что она просила, ведь без Нэнси они… Честно говоря, без Нэнси они почти ничего не могли. Вот теперь они и смотрели, к чему привели ее амбиции… Экран телефона буквально пестрел разнообразием заголовков: «SID скатились по наклонной», «Двойник SID на улице», «Нэнси поет в парке»… Чем больше Ёго и Кейт читали, тем удивленнее становились их лица. — А чему ты радуешься? — ошарашенно спросил гитарист, отодвинув от себя мобильник. — Тут… Тут же половина статей называет нас «подражателями SID», а половина рассказывает, как круто мы скатились! — возмутился парень. — То есть одни люди вообще нас не узнали, а другие злорадствуют! Ни то, ни другое не хорошо. — Это с какой стороны посмотреть, — хмыкнула Нарей, что заставило обоих брюнетов удивленно переглянуться. Рэй же, вздохнув, подперла кулаком голову и устало взглянула на экран телефона. — Дело не в том, что именно о нас говорят, — задумчиво начала рыжая. — Дело в том, что о нас говорят в принципе. Не важно, что там будут писать в этих статьях. Пусть хоть чертовы фанфики пишут, мне наплевать. Но пока наши имена мелькают в статьях блогеров, пока нас упоминают, пока о нас пишут, все будет хорошо. И я готова творить какую угодно ерунду, лишь бы надпись «Sid Is Dead» почаще мелькала по всему интернету. Мы долго работали на наше имя. Пора бы и нашему имени немножко поработать на нас. Самую малость. Гитаристы притихли. Глядя на Нарей, они оба, пожалуй, думали об одном и том же: они думали, что без Наоя и Нарей они никуда бы не уехали. Ёго и Кейт были прекрасными гитаристами, они творили такое, что многим казалось невозможным, они писали такую классную музыку, что от нее невозможно было оторваться! Но по части саморекламы они были теми еще профанами и всегда полагались на Наоя и на менеджера. Нарей они оба даже никогда не рассматривали, как человека, способного продержать на плаву их группу в случае ЧП. Несмотря на свои вокальные способности, Рэй всегда была и оставалась для них маленьким рыжим солнышком, маленькой девочкой, о которой надо заботиться, которую надо от всех оберегать. А сейчас эта маленькая девочка вдруг брала и делала то, что гитаристам казалось невозможным… Она становилась их лидером. Слишком много амбиций, слишком много стремлений и энергии копилось в этом хрупком теле. Прежде двойная жизнь сильно выматывала Нарей, но теперь, когда не было необходимости ото всех скрывать свою личность, девушке буквально некуда было деть свою энергию, она желала рассказать всем о том, кто она, на что она способна и что она хочет сделать. А для этого Рэй позарез была нужна ее группа. Даже с такими дурачками, как Кейт и Ёго. — Наоя не хватает… Голос Кейт вдруг заставил Рэй и Ёго удивленно замолчать. Они оба ошарашенно взглянули на гитаристку, и тогда брюнетка, на секунду поджав губы, тихо пояснила. — Не хватает Наоя, чтобы Нарей не приходилось тянуть все на себе… Мне так стыдно, что я даже не понимаю, как нам помочь. За столиком повисла тишина. Нарей растерянно смотрела на подругу и даже не понимала, что она может сказать в ответ, а вот Ёго сейчас не на шутку испугался. Тема Наоя казалась ему страшной. Стоило только заговорить о барабанщице, как общее настроение вмиг менялось в худшую сторону. Менялось у всех. Друг, брат, Наой был и оставался для этой троицы всем. И его возвращения ждали так, как не ждали еще ничего на свете… — Раз не хватает, то сходите и проведайте, — голос Нарей прозвучал вдруг крайне оптимистично, что заставило гитаристов переглянуться. Нарей поднялась со стула, начала надевать пальто. — Вы же хотели к нему сегодня прийти. Вот и сходите, поторопите его, чтобы поднимал свой зад с койки и приходил в себя, — заявила рыжая, но даже несмотря на напускную уверенность, в ее голосе все-равно проскользнули странные напряженные нотки. — А мне пора к Най. — Ты уверена, что нам не надо с тобой? — встрял ЁГо. — Ты же… Ты же идешь в продюсерский центр… Одна. — Не одна, а с Най, — улыбнулась рыжая, застегнув пальто и закинув за спину рюкзак. Затем она, ненадолго замерев, тихо спросила. — Вы же доверяете мне?.. Какой бы выбор я ни сделала?.. — Конечно да, — ни секунды не колеблясь выдал брюнет. — Я просто… Просто переживаю, что ты будешь там одна. Не с нами. Рэй снисходительно улыбнулась. — Я должна туда пойти одна, хорошо? — тихо попросила она. — Это ведь просто встреча с продюсером. Ничего больше. А вы навестите, пожалуйста, брата. Куда больше меня волнует его состояние… Я хочу знать, что все хорошо. С этими словами Рэй, улыбнувшись, помахала друзьям рукой и бодрым шагом покинула кофейню. Проходя мимо витрин, она еще раз помахала Ёго и Кейт и направилась дальше по дороге. Но только зайдя за угол, Нарей остановилась, как вкопанная. Кто бы знал, как тяжело было унять дрожь в руках и голосе. Они, казалось бы, совсем не подчинялись хозяйке, тряслись, с головой выдавая все ее волнения, все переживания, страх… А Рэй лишь надеялась, что для гитаристов это осталось тайной. Чтобы по прежнему оставалось секретом то, насколько страшно было ей, семнадцатилетней девочке, принимать решения, что могли в корне изменить их судьбы…

***

Най нетерпеливо мялась у входа в большой бизнес центр. Чтобы спрятаться от осеннего холода, она куталась в пальто и прятала лицо в теплом шарфе. Сегодня было ветрено. Снующие кругом работники бизнес центра наверняка уже сто раз пожалели, что вышли на улицу из теплых офисов. А Най могла бы зайти внутрь, постоять в просторном теплом холле высокого стеклянного здания, но почему-то девушка этого не делала. Она нервничала. Она ждала. В этом здании располагался один из многочисленных продюсерских центров. Ох, знали бы все эти люди, как сильно Най не хотелось туда идти! Как сильно ей не хотелось вести туда вот ту рыжую девчонку, что пулей выскочила из-за угла, таща за спиной чехол с тяжеленной бас-гитарой. Най всегда считала, что Джун правильно выбрал себе инструмент: высокому мускулистому парню как никому другому подходила большая, сделанная из плотного дерева гитара. Чего не скажешь о малышке Рэй… — Почему ты с гитарой? Именно этой фразой Най встретила запыхавшуюся подругу и тут же обеспокоенно поправила на ней сбившийся за время быстрой ходьбы шарф. — Мы играли на улице, я говорила, — напомнила рыжая, и тогда на лице Най отразилась смесь напряжения и жалости, но менеджер не сказала ни слова. — Ты вовремя. Встреча всего через десять минут, пойдем, — пробормотала она и потянула Нарей за собой в помещение. В таких зданиях, как крупные бизнес центры, обе девушки уже давно ориентировались, как у себя дома. Все бизнес центры были похожи друг на друга, как близнецы: просторные холлы, лифты, запутанные планы этажей с офисами. Новички могли плутать здесь часами. А вот Нарей и Най точно знали, куда им идти. В просторном лифте, рассчитанном человек на десять, девушки оказались одни. Двери закрылись и машина повезла их на один из последних этажей. Оказавшись в тишине, один на один с вокалисткой, Най обеспокоенно покосилась на подругу. Рэй так торопилась, что до сих пор не отдышалась, лицо покраснело, смешной пучок на голове превратился в какое-то безобразие. Заметив ее взгляд, Рэй будто бы опомнилась и поспешила распустить волосы, чтобы выглядеть хоть чуточку презентабельнее. Ситуацию это особо не спасло, в лифте по-прежнему стояла растрепанная девчонка в джинсах, огромной толстовке, пальто и грубой обуви. Такой Нэнси, пожалуй, фанаты видели впервые. Не удивительно, что большинство не признало эпатажную вокалистку… Най тяжело вздохнула. — Нарей, — вдруг тихо и напряженно позвала она, и, почувствовав взгляд подруги, тихо продолжила. — Ты уверена, что хочешь встречи с продюсером? Мгновенно догадавшись, к чему Най ведет, рыжая коротко отозвалась. — Я ни в чем не уверена. Тогда Най поджала губы. — Ты ведь понимаешь, насколько сильно отличается принцип работы продюсерского центра и лейбла? — спросила девушка. — Для такой… Для такой известной группы, как SID, контракт с продюсером все равно, что долговое рабство!.. — не выдержав, выдала менеджер. — Пожалуйста, скажи мне, что ты хорошо подумала. — Для такой известной группы, как SID? — вдруг усмехнулась рыжая. — Где ж плюшки от этой известности, когда они так нужны, — произнесла она сквозь зубы. — Я говорила прежде, скажу и сейчас. Я много лет своей жизни отдала музыке. Я не позволю, чтобы хоть кто-то посмел забыть SID. Я никому не позволю забыть меня. Последняя фраза больно цепанула Най. Менеджер поджала губы и сжала кулаки. — Как же вы похожи, — шепнула она. Рэй удивленно покосилась на подругу. — Кто? — Ты и Кай, — фыркнула девушка, даже не обратив внимания на то, как изменилась Нарей в лице. — Я не похожа на этого… — Один в один, — раздраженно прервала подругу Най. — Одинаковые и цели, и слова. И оба напарываетесь на какую-то херню. Что ребята в «Out Post», что ты. Они лоханулись, подписали тот контракт и теперь авторские права на целый замечательный альбом принадлежат не им, а продюсерскому центру, прячущемуся за лицом лейбла «Out Post». Ты хочешь так же?! — Раз ты так не хочешь, чтобы я шла к продюсеру, то что ж помогла устроить эту встречу?! — воскликнула рыжая. — Да потому что до последнего надеялась, что ты одумаешься, и все еще на это надеюсь, как только ты прочитаешь пример их контракта! Я не твой менеджер, но я твоя подруга, и я не хочу, чтобы ты страдала! Просто прошу тебя десять тысяч раз подумать, прежде, чем соглашаться на такое сотрудничество! — рявкнула менеджер, и ее раздраженный тон и повышенный голос вдруг заставили Нарей притихнуть. Опомнившись, Най тут же изменилась в лице и обеспокоенно взглянула на подругу. Она и забыла, что говорит не с парнями, до которых только таким тоном и можно было донести серьезную информацию, а с хрупкой маленькой Рэй, из-под ног которой прямо сейчас уходила земля. Она медленно теряла все, что было ей дорого, она боялась, а Най только усугубила ситуацию, о чем сейчас до безобразия сильно жалела и уже лихорадочно подбирала слова, чтобы извиниться, как вдруг Рэй подала голос. — Мне нужна эта встреча, Най, я должна, — шепнула она, отведя взгляд и крепко стиснув в кулаки лямку гитарного чехла. — Мой брат дважды поднимал SID на высоту… А я подвела его, когда раскрыла личность, подвела, когда потеряла контракт… Как я буду смотреть ему в глаза, когда он очнется, если не смогу даже удержать нас на плаву? Най окончательно растерялась. Теперь совесть не просто грызла менеджера, а хорошенько вгрызалась и придушивала, не иначе. А поделать с этим Най уже ничего не могла, двери лифта открылись и выпустили обеих девушек в широкий коридор. Рэй вышла первой, Най засеменила следом, опустив голову. Однако, несмотря на совесть, менеджер осталась при своем. Ни за что бы в жизни она не хотела, чтобы Нарей подписывала контракт с продюсерским центром. В мире музыкального шоу бизнеса существовало три основных способа распространять свою музыку и завоевывать аудиторию. Первый — быть независимым музыкантом, сотрудничать с сервисами дистрибуции и лицензирования музыки. Второй — сорвать куш и подписать контакт с крупным лейблом. И, наконец, третий — продать душу дьяволу, а то есть подписать контракт с продюсерским центром. В то время, как лейблы работали по принципу книжного издательства в музыкальном мире и не забирали у музыкантов ничего, кроме прав на публикацию музыки и сбор роялти* с продажи, продюсерские центры поступали абсолютно иначе. Сперва продюсеры заключали контракт с лейблом, чтобы тот лицензировал их музыку и защищал продюсерские права. А затем продюсер заключал контракт с исполнителем, забирая все возможные права на деятельность артистов, включая их интеллектуальную собственность. И, несмотря на то, что подобный подход противоречил закону об авторском праве, в случае конфликта лейбл всегда защищал своего клиента — продюсера. А вот артистам приходилось несладко в попытке отстоять свои права на песни и творческие псевдонимы. Именно на таких продюсеров нарвались NON в прошлый раз, оставив у «Out Post» права на целый альбом. И ведь хорошо отделались! Могли потерять даже свое название. Именно такого исхода Най боялась, как огня. Целый год проработав «Out Post» стажером, а потом и менеджером парней, Най знала всю эту кухню изнутри. Но тем не менее шла следом за Нарей, надеясь, что ей предложат менее жесткий контракт или Нарей одумается. Сейчас ей и остальным SID была закрыта дорога к лейблам. Туда было крайне сложно попасть даже находясь на уровне известности Нэнси. Но сейчас ни один лейбл не хотел брать себе под крыло музыкантов, отказывающихся выступать без барабанщика, да еще и получивших дурную славу вышвырнутых из «Marity». Рассылка «музыкального портфолио» в лейблы ничем не помогла — либо отказали, либо и вовсе проигнорировали. Поэтому Нарей шла на отчаянный шаг. В коридоре девушек подхватила секретарша, она быстро проводила их в кабинет продюсера. Там грузный мужчина средних лет долго, сосредоточенно и внимательно смотрел на Нарей и слушал, как она рассказывала о своем творчестве, уходе из лейбла и в принципе сложившейся ситуации. На лице продюсера читалось удивление и непонимание, он буквально не сводил глаз с растрепанной семнадцатилетней девочки в самой простой одежде, и, казалось бы, никак не мог поверить, что перед ним сидела известная вокалистка, которой долгие годы удавалось скрывать свою личность. Признаться честно, кого угодно этот мужчина ожидал увидеть под личиной вокалистки, но никак не это несовершеннолетние безобразие. Когда Рэй замолчала, мужчина глубоко и тяжело вздохнул. — Что ж, — начал он. — Я понимаю, почему вы здесь. Скажу честно, сотрудничество с вами для моего продюсерского центра очень выгодно, даже несмотря на то, что вы разорвали контракт с лейблом. — В таком случае предоставьте нам к прочтению пример контракта, — сходу заявила Най, не дав ни Рэй, ни продюсеру и слово вставить. Когда два экземпляра контракта были предоставлены девушкам на рассмотрение, в кабинете продюсера воцарилась тишина. Нарей читала почти без интереса. Ей казалось, что каждый из этих пунктов она знает буквально наизусть, контракты лейбра и продюсерских компаний были практически одинаковыми, весь кошмар прятался в мелочах, на вид абсолютно безобидных. Даже Рэй, видевшая контракты уже ни раз, не могла эти мелочи разглядеть. Она была напряжена. Чем дальше она читала, тем тяжелее становилась атмосфера. Масло в огонь подливало и настроение Най. Вооружившись ручкой, менеджер подчеркивала на листках бумаги абсолютно каждую не устраивающую ее деталь, делала это показательно. Не для продюсера. Для Нарей. И рыжая слышала каждое движение шариковой ручки по шороховатому листу. — У меня есть вопросы, — менеджер аккуратно сложила все листы контракта и протянула их продюсеру. — Хочу обсудить с вами все, что я подчеркнула. Недовольно глядя на протянутый обратно контракт, мужчина молча пробежался глазами по первой странице. Он не привык, чтобы контракты так нагло исправляли, куда привычней было смотреть на мнущихся от волнения музыкантов, готовых с радостью пойти на любые предложенные условия. Сейчас же продюсер был в растерянности. А вот Най мысленно ликовала. Она прекрасно видела, насколько сильно этого человека сбивает с толку ее внешний вид и внешний вид Нарей. Перед мужчиной сидели две девушки, годящиеся ему как минимум в дочери, и диктовали свои условия! Это немного отключало мозг мужчине и он хотя бы не заводил шарманку о том, как хорошо его агентство, как это делали все другие продюсеры, силясь подчеркнуть свое превосходство и убедить музыкантов, что они делают правильный выбор. — Я хочу обсудить много моментов. И хотела бы начать с вопросов об авторском праве, — начала Най, и уже готова была выдать заранее заготовленную речь, как вдруг даже не смех, а откровенный ржач разнесся по всему кабинету, напрочь разбивая всю напряженную атмосферу. Забавнее всего был тот факт, что ни один из трех человек не открывал рта. Взгляды были устремлены в сторону Най, сама же менеджер начала немедленно меняться в лице. Менеджер быстро обернулась на свой телефон, вновь издавший этот дикий звук, и Рэй готова была поклясться, что на секунду увидела, как глаза менеджера налились кровью. — Прощу прощения, — сквозь зубы процедила менеджер. — Я отлучусь на секунду, мне срочно нужно кое-кого убить. Схватив хохочущий телефон, Най пулей вылетела из кабинета, а Рэй мысленно попрощалась с Лео. Ну кому еще придет в голову ставить на рингтон менеджера свой собственный смех? Пока Рэй следила за уходящей Най, она даже представила, какими красивыми будут похороны гитариста, и как вкусно они потом покушают и выпьют на поминках. А на надгробии ребята обязательно напишут: «слабоумие и отвага». Мысленно хихикнув, Рэй обернулась обратно к продюсеру. Тут то ее веселое настроение, появившееся буквально на миг, и улетучилось. Она вновь вернулась в напряженную атмосферу кабинета продюсера, и эта атмосфера стала еще тяжелее, когда она обратила внимание на его лицо. Слишком уж внимательно мужчина вчитывался в помарки менеджера. — Что ж, — вздохнув, он откинулся на спинку кресла. — Некоторые детали мы действительно можем обсудить, — произнес он, сосредоточенно перелистывая контракт. — Но хотел бы уточнить. Вы же в курсе тех помарок, что здесь оставлены? Нарей нахмурилась. — Не уверена. — Что ж, ваш менеджер подчеркнула несколько пунктов, затрагивающие права продюсерского центра. Точнее говоря, пункты об авторском праве. Услышав это, Рэй напряглась. Почему — она и сама не знала, ведь было очевидно, что Най выделит именно эти пункты контракта. Мужчина же, вновь тяжело вздохнув, спокойно и даже несколько лениво пояснил. — Скажу сразу, — мужчина принялся задумчиво постукивать ручкой по столу, издавая противный, бьющий по мозгам звук, что заставило Рэй поморщится. — Это очевидно, что вы хотите договориться о том, чтобы оставить часть прав себе. Однако продюсерский центр — это не рынок с торгашами, Нэнси. Если вы подпишите с нами контракт, то именно центр будет являться производителем музыкального контента, — отчеканил мужчина и произнес фразу, которой Рэй ждала и боялась. — И нам нет никакой выгоды уступать эти права. Странная смесь из испуга и облегчения вдруг ощутилась где-то в груди, Рэй шумно выдохнула и стиснула кулаки. В этот момент ей показалось, что с ее плеч спал огромный груз. Она не хотела этого контракта. Но ей нужна была по-настоящему веская причина, чтобы отказаться. И причина нашлась. Но и испуг никуда не делся, пусть теперь Рэй точно решила, что не хочет контракта с продюсерским центром, но теперь она не знала, что ей делать дальше. Как поступить, когда закрывались все дороги? Мужчина же продолжал и его слова все сильнее и сильнее вводили юную вокалистку в беспокойное состояние. — Я понимаю вашу ситуацию. Вам нужно спонсирование, вам нужна реклама, раскрутка, вам нужен менеджмент. А нам — материалы от талантливых перспективных музыкантов, что будут приносить нам деньги в течении долгих лет. Мы не станем заключать этот контракт без полной передачи прав на твочрескую деятельность, — спокойно отчеканил мужчина, а затем он смерил Нарей каким-то странным взглядом… В этом взгляде так и читалось высокомерие, презрение. Этот мужчина смотрел не на Нэнси, нет. Он смотрел на семнадцатилетнюю девочку, и говорил с ней, как с ничего не понимающим ребенком, Рэй чувствовала это в каждой его фразе. Но громче всего за мужчину говорил его поступок: все эти слова он сказал только в отсутствии Най. — Нам нужно сотрудничество с достойными и перспективными исполнителями. А не со спекулянтами. Нарей глубоко вдохнула и выдохнула. Несмотря на ее состояние, несмотря ни на что, она не собиралась терпеть такое отношение. Все же она была Нэнси. Все же это именно она была той самой вокалисткой, завоевавшей интерес и любовь десятков тысяч людей. И уж точно она не была маленькой зашуганной, глупой девочкой, которую перед собой видел продюсер. — Как жаль, что вы ищите невозможного. Достойный и перспективный исполнитель бывал в этом кабинете лишь один раз. И сейчас он уходит. Всего доброго. Прежде, чем до мужчины дошел смысл сказанных девушкой слов, Рэй взяла свою гитару и быстрым шагом покинула кабинет. Выйдя в коридор, Нарей захлопнула за собой дверь, прошла несколько шагов и только вывернув за угол и обнаружив там говорящую по телефону Най, она вдруг шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене. Со стороны менеджера слышался ее крайне важный разговор. — Нет, как я уже и говорила, нам нужно переносить концерт на новую площадку. Солдаут был месяц назад, а запросы на билеты продолжают приходить. Я говорила, что NON способны заполнить помещение в полтора-два раза больше. Най обернулась. В тот же миг шокированно распахнув глаза, она быстро попрощалась с собеседником, скинула вызов и бросилась к рыжей. — Что случилось?! — воскликнула менеджер, когда Рэй медленно сползла по стенке вниз и прикрыла глаза. Глубоко вздохнув, рыжая на мгновение зажмурилась, Най же поймала подругу за плечи и все пыталась заглянуть ей в глаза. Менеджер была ни на шутку обеспокоена! И трех минут не прошло, как она вышла позвонить, а Нарей вылетела из кабинета в таком состоянии! — Так. Этот продюсер мне явно не подходит, — отчеканила Нарей, уняв дрожь и волнение, и Най больно прикусила губу, будто бы знала, что так и случится. — На сегодня еще две таких встречи, — тихо произнесла менеджер. — Как ты и просила, я постаралась договориться с максимальным количеством продюсеров… Подняв голову, Нарей молча утвердительно кивнула. В ее глазах было столько холодной уверенности и решимости, что казалось бы, Рэй готова была пойти на все. Только дрожащие руки выдавали ее страх… Най предчувствовала неладное. Она знала, все эти встречи ничем хорошим не обернутся, устраивать их было почти бессмысленно. Две следующие встречи прошли не лучше. Все, как один, продюсеры жаждали всех прав на творческую деятельность. Будучи уверенными, что Нэнси в полнейшем отчаянии, они с жадностью предлагали стандартные контракты, надеясь, что вокалистка согласится и они сорвут куш. Никто из троих не смог поступить по умному. Най откровенно считала всех этих мужланов теми еще тупыми идиотами, а вот Нарей… На Нарей не было лица. К восьми часам вечера на улицах окончательно похолодало. Тем не менее, Рэй сидела на улице, на широких и высоких ступенях последнего из бизнес центров, который они с Най посетили. Обеспокоенная состоянием рыжей, Най быстро сбегала за каким-то горячим и гипер-сладким напитком, и теперь, принеся Нарей стакан, присела на холодные ступени рядом с ней. Обеими ладонями обхватив стакан с напитком, Рэй устремила свой взгляд куда-то в пустоту и еще долго молчала. — Мне кажется, что все это какой-то дурацкий сон, — честно призналась рыжая. — Хочется уже побольнее ущипнуть себя и проснуться, вот только сколько бы не щипала — сон продолжается. Най поджала губы. — Тебе не нужны эти… Эти… Контракты с продюсерами, Нарей. — Мне нужно спонсирование, — горько усмехнулась рыжая. — Реклама, менеджмент, аренда реп-точки, авансы за площадки… Все это стоит колоссального количества денег, и если бы не эта тварь, прикинувшаяся роуди, и забравшая все наши деньги… Возможно этого не было бы. Возможно SID куда легче пережили бы расторжение контракта… — девушка тяжело вздохнула, отставила в сторону стакан с горячим напитком и закрыла ладонями лицо. Она не плакала, ее голос был ровным и спокойным, но напряжение и отчаяние буквально чувствовались в воздухе. — Они все смотрели на меня, как на ребенка. Никто из них даже не попытался воспринимать меня всерьез!.. Господи, мне следовало нацепить чертовы кожаные штаны, офигенно короткий топ, очки, намалевать лицо и спрятать волосы! Ко мне и к Нэнси всегда относились абсолютно иначе! Чертова внешность! — Рэй зарылась пальцами в волосы и с остервенением стиснула в кулаки рыжие пряди. — Я так хотела выбраться из образа Нэнси, и я сделала это!.. Но все еще не стала той, кем так хотела быть!.. — Рэй больно прикусила губу изнутри. — Что бы я ни сделала, кем бы я ни была для SID, без образа Нэн все все еще видят во мне маленькую девочку… Най вновь промолчала. Просто потому, что не знала, что может сказать… Вряд ли был человек, что способен понять Рэй лучше, чем она, менеджер. В свои двадцать один год она делала все, чтобы ее воспринимали всерьез: носила строгую одежду, училась постоять за себя, тренировала речь, чтобы никогда не заикаться в разговорах с важными людьми. И все-равно девяносто процентов людей не воспринимало ее всерьез, пока она не доказывала свои возможности делом. Теперь с этим столкнулась и Рэй… — У SID такая большая аудитория, — шепнула Рэй. — Столько фанатов… Мне в директ ежедневно пишут десятки человек. Но как бы усиленно я ни вела соц-сети, как бы не старалась, все эти люди, что нас знают, ничем не могут нам помочь… Я всегда думала, что хочу быть известной вокалисткой, чьи песни будут слушать миллионы людей. А на деле мне этого мало. Я хочу выступать. Я хочу, чтобы меня не только слушали. Я хочу, чтобы меня видели, и только так SID никто никогда не забудет. А чего будут стоить все мои труды, если лет через пять после нашего ухода со сцены люди и музыку нашу забросят?.. Девушка замолчала. Молчала и Най. И сколько продлилась эта тишина они обе не знали, пока Рэй, вздохнув, не откинула с лица волосы и не взглянула куда-то вдаль. Затем она усмехнулась. — А у NON дела, как я смотрю, продвигаются хорошо. Най поджала губы. — Эм… Да, они… — девушка осеклась, решив не пояснять. — Есть свои проблемы, но в остальном все неплохо. — Я слышала твой разговор. Ребята способны собрать арену «Club-Hall». — Нарей, вместимость «Club-Hall» — пятнадцать тысяч человек, — буркнула Най. — Я знаю. Но ведь за время нашего тура мы собирали и больше, — отозвалась рыжая. — У меня есть связи с менеджером площадки, я скину тебе его контакты, — вздохнула девушка. — Мы выступали там год назад, и я дала его дочери посидеть со мной в гримерке, девочка была в восторге. Ммм… Девочка… Вообще-то она была моей одногодкой… Най нахмурилась. — У меня вопросы, — сходу заявила она. — Почему ты сама не… Рэй вымученно усмехнулась. — Най. Ты забыла?.. Мой брат. Уже который раз Най мысленно себя прокляла. Как бы сильно Нарей ни старалась продержать SID на плаву, Наой все еще был где-то там, в больнице, без сознания. И все еще не было известно, придет ли он в себя. А если придет, то как долго будет восстанавливаться? В такой ситуации планировать концерт на огромной площадке было бы верхом идиотизма. А чем больше площадка, тем больше будет стоить организация, аренда, реклама… — Тогда у меня другие вопросы. NON — конкуренты, почему ты… — NON не конкуренты, — тяжело вздохнула Нарей. — И никогда, пожалуй, не были. В первую очередь там все мои друзья, да и… Да и тебе я должна чем-то отплатить за твою помощь. Думаешь я не вижу, насколько тяжело тебе было эти два дня метаться между SID и проблемами NON, которые не вправе решать твоя сестра? — Нарей улыбнулась. Эта улыбка пусть и выглядела столь же измученно, как и прежде, но на этот раз хотя бы была искренней. Чем и подкупала до безобразия… Жизнь Нэнси безостановочно разрушалась. А она все еще беспокоилась о ком-то другом… — Послушай, — на эмоциях выпалила Най, но тут же вдруг замолчала и опустила голову. Слова, которые она так хотела сказать, вдруг застряли в глотке тугим комом и никак не хотели вырываться наружу. Нарей же молча ждала, удивленно поглядывая на менеджера. — Чего? — нетерпеливо спросила она, и тогда менеджер совсем приуныла и опустила голову. — Да нет, я просто хотела сказать, что… Уже восемь, мне пора возвращаться к ребятам… Они ждут в студии… — О, да, конечно, — быстро закивала рыжая, и Най поднялась со ступеней. — Тебе вызвать такси домой? — обеспокоенно спросила она, но Нарей с улыбкой мотнула головой. — Нет… Я не домой, — тихо призналась она. — Я схожу навестить Нао, тут идти двадцать минут… — девушка тоже поднялась со ступеней и отряхнула джинсы. — К Нао? В восемь вечера? Тебя пустят? — еще сильнее заволновалась менеджер, и тогда Рэй устало улыбнулась. — Сегодня смена Рио. Она обещала с этим помочь, — произнесла девушка. — Ну… Я пойду. Спасибо тебе за эти два дня. Най растерянно кивнула. Они неловко попрощались, и эта неловкость охранялась еще долго. Все то время, что Най смотрела за удаляющейся Нарей, она чувствовала себя как в воду опущенной. А как только Нарей скрылась за поворотом, дурные мысли захлестнули менеджера с головой… Поправив на плече сумку, Най опустила голову и поплелась по вечерним улицам в сторону «Marity». Быстро идти не хотелось. Хотелось медленно шагать и думать, думать, думать… Эти два дня пролетели слишком быстро и Най казалось, что она не сделала ровным счетом ничего для этой девушки. Она не смогла помочь ей найти финансирование и конечно же Най не вытащила рыжую из этой бездонной ямы отчаяния, куда ее загоняли отсутствие денег, выступлений, разорванный контракт и находящийся при смерти брат. Най казалось, что она вообще ничем не помогла!.. Абсолютно ничем. И чем больше менеджер об этом думала, тем хуже она себя ощущала. Впервые за долгие долгие месяцы менеджер чувствовала себя абсолютно беспомощной и бесполезной. Ощущала себя такой ничтожной в этом огромном мире, в котором она не может сделать ровным счетом ничего! Индустрия шоу-бизнеса была гигантской, а она, Най, была такой крошечной, такой незначимой… Да она себе-то помочь не могла, почему она решила, что вдруг справится с проблемами Нарей?! Рыжей не молодая, почти неопытная менеджер была нужна… Рыжей нужно было чудо. Ругая себя за свою собственную слабость, за свои ошибки, Най медленно приближалась к высокому зданию компании. Сил работать у нее не было абсолютно, но сегодня был последний день замены Мэй, и Най обязана была узнать, чего натворила ее сестра. Настроение было отвратительным. Впервые Най так сильно хотела услышать хотя бы парочку хороших новостей, однако, когда она подняла голову, чтобы отыскать взглядом вход в просторный холл, девушка тут же остановилась, как вкопанная. Нет, ничего плохого не случилось, и ничего необычного тоже не произошло. Просто там, наверху лестницы, она увидела до безобразия знакомую фигуру. Его яркая внешность даже с расстояния бросалась в глаза. Растрепанные красные волосы, немного необычная одежда из street-style магазинов… Рэдо стоял на ступенях в пальто нараспашку и что-то сосредоточенно печатал на телефоне. Най он не видел, зато девушка прекрасно видела его, и чем дольше Най смотрела, тем страннее себя ощущала. Просто Рэдо. Просто стоял где-то впереди. А нее в груди медленно и настойчиво разливалось тепло. Казалось, что все те страшные мысли, что овладели девушкой, отступят, уберутся куда подальше, нужно только подойти к Рэдо поближе. И тогда Най, даже не гадая, откуда такие мысли взялись в ее голове, быстрым шагом направилась к гитаристу. Рэд не замечал ее до последнего, он был очень увлечен собственным телефоном, и отвлекся лишь тогда, когда заметил хрупкую фигурку на опасно близком расстоянии. — О, привет, — Рэд тут же растерянно улыбнулся, он явно не ожидал увидеть девушку. — Я как раз собирался… — он осекся и резко замолчал. Причиной тому послужили объятия. Крепкие и до безобразия внезапные объятия… Казалось бы Най шла к нему именно с этой целью, и, не сказав ни слова, она просто подошла и молча уткнулась лицом ему в плечо, крепко сомкнув руки у него за спиной. Рэдо удивленно уставился сверху вниз на ее макушку. Ему было крайне тяжело описать всю ту гамму эмоций, что он испытывал сейчас, это была смесь удивления, радости и волнения: почему Най так себя вела? — Я как раз собирался тебе звонить, — закончил свою фразу парень и опустил ладонь на ее макушку, потрепав по волосам. — Что случилось? Голос Рэдо звучал мягко и тихо. Най не надо было ничего ему говорить, чтобы Рэдо догадался, что что-то произошло. И теперь он, одной рукой ласково перебирая ее волосы, а второй обнимая девушку за талию, терпеливо ждал ответа. Но Най с этим не торопилась. В своих догадках она была права, стоило только ей подойти к красноволосому, стоило только его обнять, как все проблемы переставали казаться такими уж глобальными. Рэдо был слишком надежен, Рэдо был тем самым человеком, рядом с которым Най переставала ощущать себя одной против всего мира. В его объятиях становилось спокойнее. Мир по-прежнему был очень и очень велик, и она по-прежнему была очень и очень маленькой, но теперь все это ощущалось как-то иначе, когда она пряталась в его объятиях. Вот только вместе с облегчением присутствие Рэдо приносило нечто другое. Она уже не чувствовала себя такой уверенной и непоколебимой, вместо этого Най ощущала противный тугой ком, что подкатывал к горлу, а от того сильнее жалась к горячему телу парня. Все это время Рэдо терпеливо ждал ответа. Но когда почувствовал, насколько крепкими могут быть объятия хрупкой малышки Най, он не на шутку заволновался. — Нарей? — уточнил он тихим голосом, почувствовав, как Най в ответ молча кивнула. — Все плохо? Еще некоторое время девушка молчала. Мимо сновали люди, работники компании, на музыканта и менеджера косились с удивлением и интересом, но им обоим было абсолютно наплевать. — Я ничего не могу для нее сделать, — наконец послышался тихий, чуть хриплый из-за застрявшего в горле кома голос. — Совсем-совсем ничего… Все те продюсеры, к которыми мы сегодня встречались, все они предлагают совершенно отвратительные условия. Если она совсем отчается и согласится… — Най замолчала и больно закусила губу. Рэдо же нахмурился. — Будет то же самое, что случилось между нами и «Оut Post»? Менеджер тут же кивнула. Тогда Рэдо нахмурился сильнее. — Но ведь она не подписала, Най, — он попытался успокоить девушку, но Най лишь замотала головой. — Дело не в этом!.. Подписала или нет, какая разница!.. Я просто… Я просто чувствую себя такой бесполезной! — воскликнула она. — Я ничего не могу сделать для своей подруги! Пока она выслушивала, как продюсер отказывается выделять ей права на музыку, я стояла в коридоре и организовывала вам перенос концерта на более крупную площадку!.. Более того именно Рэй и дала мне контакты для связи с менеджером большого зала! — голос Най, дрожащий от волнения, злости и собственного бессилия, звучал приглушенно. Уткнувшись лицом Рэдо в плечо, она так и не поднимала голову, и парню приходилось здорово напрягать слух. Но даже не слыша часть слов, Рэдо понимал — Най плохо. Ей плохо от собственной беспомощности, ей плохо от того, что жизнь их подруги шла под откос, а никто ничем не мог помочь, и это до безобразия пугало. — Я не понимаю, почему все складывается так плохо!.. — всхлипнула девушка. — Все, что я сделала, это устаканила им расписание и организовала пару встреч!.. Как после этого я могу считать себя хорошим менеджером?.. Рэд… Рэдо, я даже чуть не сказала ей про тот фестиваль, где вы будете хэдлайнерами… Просто потому что больше ничего не могла ей предложить… На это Рэд уже и не знал, что сказать. Он в принципе не особо понимал, как может поддержать девушку, если уж Най и вбила себе в голову, что она плохо постаралась, то вытащить такие убеждения из ее головы было тяжелее некуда… Парень тяжело вздохнул. — Посмотри на меня, — попросил он, чуть отстранив девушку от себя и заглянув в ее лицо. Най подняла голову нехотя, она совсем не была рада показывать Рэдо свои наполнившиеся слезами глаза и поехавший макияж. Но Рэдо, кажется, вовсе не волновала ее внешность. Нежно опустив ладонь на ее щеку, он взглянул девушке в глаза. Только сейчас Най обратила внимание на то, что сам Рэдо был в очках. Стало стыдно. Ведь такой внешний вид парня говорил о том, что он до безобразия устал, устал настолько, что больше не мог носить ни линзы, ни, тем более, склеры, а значит весь день ребята тяжело работали под началом Мэй. А она, Най, пришла и еще на что-то жалуется… — Ты выглядишь очень устало, — вдруг озвучил ее мысли красноволосый. — У тебя кожа ледяная, ты замерзла. Давай ты сейчас поднимешься к ребятам в студию, у них для тебя есть хорошие новости. Потом я отвезу тебя домой и мы придумаем, чем можем помочь SID. Хорошо? Пока он спокойно и тихо говорил эти слова, девушка не отрывала взгляда от его глаз. Честно говоря, она не могла поверить, что чем-то заслужила настолько хорошее отношение настолько хорошего человека. Заторможенно кивнув, девушка опустила голову. — Лучше к тебе, — буркнула девушка. — Не уверена, что готова сегодня слушать рассказы Мэй… Рэдо с улыбкой кивнул. — Спасибо, — пробормотала Най, буквально ощутив, как парень улыбнулся шире. — Я… Я сперва зайду отнести документы… Потом приду к вам. А куда ты? — Я за кофе для ребят. Они совсем дохлые. Особенно Кай, он вообще весь вечер какой-то странный, — хмыкнул Рэдо. — Иди, не мерзни, — с этими словами он наклонился, коротко поцеловал девушку в уголок губ и подтолкнул ее ко входу в здание. — А если бы ребята заметили? — смущенно пробормотала менеджер, коснувшись губ кончиками пальцев. — Как хорошо, что их тут нет, а то мы очень глупо спалились бы, — усмехнулся парень, махнул на прощание рукой и быстро направился к кофейне через дорогу. Най проводила его взглядом, сделала глубокий вдох, чтобы унять румянец на щеках, и зашла в здание. С документами она провозилась меньше, чем думала. Уже через пятнадцать минут менеджер зашла в помещение репетиционной, и тут же остановилась на пороге, как вкопанная. Четыре пары глаз устремили на нее свои взгляды буквально одновременно, а уже в следующий миг музыканты буквально кинулись к своему менеджер. — Най! — послышался хор голосов. — Ты не представляешь, как мы рады тебя видеть! Растерянную девушку облепили со всех сторон, сжали в крепких объятиях и даже оторвали от земли, настолько велика была радость музыкантов. А за радостной встречей последовали жалобы. Вот в этом Най не видела ничего удивительного, свою сестру и ее методы работы она отлично знала. Поэтому теперь Най смотрела на четверых своих подопечных, наперебой рассказывающих, как их замучила ужасная строгая Мэй, как на малых детей, жалующихся маме. — А хорошее что-нибудь было? — усмехнулась она, и тогда уже не без интереса выслушала рассказ о коллаборации с художником и его арт-проектом. — Мэй меня не подвела, — задумчиво отметила менеджер. — Действительно интересно звучит. А вот кое-кто очень даже подвел, — вдруг опомнилась она, обвела взглядом друзей и остановилась глазами на Лео. — Что-о-о?! Что я сделал?! — тут же завопил парень. — Это все было давно и не правда! Я не виноват! — Ты, засранец мелкий, что с телефоном моим сделал?! — рявкнула менеджер. — Какого дьявола мне звонки приходят со звуком твоего конского ржача?! — Да я настроение тебе поднять хотел! — не унимал свои вопли Лео. — Да ты как вообще это сделал?! — воскликнула менеджер. — Мне позвонили в самый «подходящий» момент! А ну иди сюда, я убивать тебя буду! — Най тут же уверенным шагом направилась на Лео, но тот решил живым не сдаваться, а потому начал убегать по всей студии. — Хочешь сделать хорошее, а получается, как всегда! Никакого уважения! — возмущался он, прячась от тяжелой руки менеджера то за спиной брата, то вообще забираясь на подоконник. — А ну-ка быстро все поправил! — раздраженно рявкнула Най и швырнула в парня свой телефон. К удивлению ребят, телефон Лео поймал. Возможно потому, что знал, что если не поймает — Най абсолютно точно его прикончит. Обиженно скуксившись, Лео уселся на подоконнике и, недовольно бормоча себе под нос, полез в настройки телефона. Най же, тяжело и устало вздохнув, упала на диванчик и закрыла глаза, принимаясь устало потирать переносицу. Настроение поднялось. Какую бы херню Лео не вытворял, сейчас она Най больше порадовала, чем выбесила. Два дня провеля в тяжелой атмосфере рядом с Нарей, Най больше всего нуждалась в компании нескольких своих идиотов. С ними было слишком уютно… Слишком тепло. Однако чужой пытливый взгляд менеджер чувствовала буквально кожей. Сидящий на другом конце диванчика Кай не сводил с девушки глаз. — Ну спрашивай, — тихо разрешила она блондину. Кай хмыкнул. — Да я не… — попытался отвертеться он, на что Най тут же его прервала. — Все не очень хорошо, скажу честно… SID тяжело. И сегодняшний день тоже был очень тяжелым. Если ты хочешь знать подробнее — давай я расскажу завтра? У меня нет никаких сил. Кай сперва никак не отреагирвал. Затем молча кивнул. Приоткрыв глаза, Най заинтересованно покосилась на друга. Как Рэд и сказал, блондин действительно выглядел странно. Он один не спешил хвастаться их достижениями за два дня, в отличии от ребят. Он молча сидел на диване, смотрел то в пустоту, то в собственный телефон, то в окно… И будто бы не находил себе места. Будто бы маялся, будто бы не знал, что делать. Однако поинтересоваться, что не так, Най не успела. По репетиционной разнесся рингтон ее телефона — тот самый хохот. — Лео, передай, — лениво попросила менеджер, но от чего-то гитарист не торопился. Он так и сидел на подоконнике, пялился в экран телефона подруги, и чем больше времени проходило, тем изумленней становилось его лицо. — Ребята… — послышался его сперва совсем тихий голос. — Ребята!!! — вдруг завопил гитарист, привлекая всеобщее внимание. — Ребята, ЧП!!! Вы слышите?! ЧП, у нас ЧП!!! Все как один ошарашенно вылупились на гитариста, в полный рост вставшего прямо на подоконнике. Лео выглядел удивленно, потрясенно, он все не переставал смотреть на экран звонящего телефона Най. — Ситуация-эвакуация!!! — не своим голосом заорал гитарист, перепугав Най до чертиков — она и представить не могла, кто такой мог ей звонить, что довел Лео чуть ли не до истерики. — Господи, да что там?! — рявкнула Энги, до последнего считавшая, что друг просто придуривается, но Лео в своей панике был абсолютно серьезен. — Тут!.. Да тут!.. — парень никак не мог подобрать слова, а масло в огонь подливал раздражающий непрекращающийся звонок телефона. — Най звонит какой-то «Мой малыш»!!! С тремя сердечками!!! Красными!!! Если не считать звонок телефона, в студии повисла мертвая тишина. Все четверо музыкантов шокированно вылупились на Най, а что же менеджер? Она сама была в не меньшем шоке. — Да что вы на меня смотрите?! Я понятия не имею, кто это! — попыталась оправдаться девушка. Как бы сильно она ни напрягала мозги, Най никак не могла вспомнить, кого могла так записать. Да никого, если подумать! Весь ее телефон, вся ее телефонная книга были строго структурированы, там не было места для подобной фигни! — Лео! — вдруг опомнилась девушка. — Лео, это ты кого-то переименовал?! А ну отдай сейчас же телефон! — Я ничего не делал! — закричал гитарист, тут же спрыгивая с подоконника, куда серьезно намеревалась забраться Най. — Клянусь, переименовывать я бы не стал! — начал оправдываться парень, перелезая с подоконника на диван и высоко задирая руку с телефоном, чтобы ни дай бог Най не дотянулась. — Кого ты так записала?! У тебя что, появился парень?! — Да никто у меня не появился! — менеджер бросилась за парнем в попытке отобрать свой телефон. — Конечно не появился! А «мой малыш» с сердечками — это наверняка директор какой-нибудь площадки, это ж нормально, так всех записывать! — начал возмущаться беловолосый. Пребывающие в недоумении остальные ребята могли лишь переглядываться и наблюдать, как Най гоняется за Лео по всей реп-точке. — Най, у тебя правда кто-то появился? — забеспокоился Кай. — А как же Рэдо?! — что есть силы завопил Лео. — Зачем тебе какой-то «мой малыш», если есть Рэдо?! Я уже столько фанфиков про вас прочитал, не разбивай мои мечты! Вы — мое ОТП в реальной жизни! Мне даже фанфики на Кая и Рэдо не так нравятся, как на Рэдо и тебя! — Господи, когда ж ты закончишь читать эту херню! — возмутился из другого конца студии Джун. — Ты ничего не понимаешь! С тобой вообще нечего разговаривать, ты в последней главе с Энги расстался с формулировкой: «Я не хочу терять нашу дружбу»! — с этими словами Лео запустил в брата диванной подушкой, даже не обратив внимание на то, какой эффект произвели его слова на басиста и на барабанщицу. Они переглянулись. Но лишь на краткий миг, чтобы вновь быстро спрятать взгляды. А погоня за телефоном тем временем продолжалась. — А ну сейчас же верни телефон! Я никого не записывала так, я клянусь! — запыхавшись в погоне за парнем пыталась оправдаться менеджер, и возможно эта беготня продолжалась бы вечно, если бы в какой-то момент не открылась дверь в студию. На пороге появился Рэдо, с трудом удерживающий в одной руке две картонные подставки со стаканчиками, стоящие друг на друге. В другой он держал телефон. — А, ты уже тут, а я звонил, — хмыкнул он, увидев Най, и спрятал свой телефон в карман. В ту же секунду замолк и телефон Най. — Я тебя встретить хотел. В тот же миг в помещении воцарилась полнейшая тишина, можно даже сказать гробовая. Четверо человек во все глаза вылупились на Рэдо, один лишь Лео по своей дурости не сразу все осознал. — Офигеть, — послышалось высказывание со стороны Джуна. — Да не то слово, — подтвердил не менее ошарашенный Кай. — Та-а-ак, — вкрадчиво протянул красноволосый, обводя взглядом крайне удивленных друзей и подходя к подиуму с гитарной установкой, чтобы поставить там кофе. — И что я пропустил? — спросил он, взглянул на Най, и буквально увидел, как их менеджер начала медленно паниковать. Ответа Рэдо не получил. Вместо этого все еще крайне медленно соображающий Лео кинулся у другу с телефоном в руках и завопил. — Смотри! — крикнул он, чуть ли не тыча телефоном Най парню в лицо. — Смотри, Най звонил какой-то… Искра. Буря. Осознание. Лео застыл. Он переводил взгляд с замолкшего телефона Най на Рэдо, затем на саму менеджера, затем вновь на телефон… А затем ошарашенно и тихонько произнес, обращаясь к Рэдо. — Мой малыш?.. Сперва Рэдо крайне выразительно взглянул на друга и удивленно вскинул брови. Затем он взглянул на экран телефона, который Лео по-прежнему удерживал у друга прямо перед лицом, где черным по белому было выведено сообщение о пропущенном звонке и красовалось имя контакта и три красных сердечка. А стоило ему это увидеть, как его глаза расширились от удивления. Парень тут же перевел крайне ошарашенный, вопросительный взгляд на Най. — О господи! — воскликнул в ту же секунду Лео и так неудачно дернул рукой, что попал красноволосому прямо по лицу. — О господи! — вновь повторил гитарист, но на этот раз уже испугавшись, что ударил друга. — Прости, я не хотел сбивать с тебя очки! — попытался извиниться он, глядя, как Рэд закрыл рукой лицо, отставил в сторону стаканы кофе и медленно медленно опустился на край подиума с барабанной установкой. — Все в порядке, — послышалось его бормотание. — На сегодня я видел достаточно. Най, наконец, обрела дар речи. — Это не то, о чем ты подумал! — выдала она такую типичню фразу и даже сделала полшага к гитаристу, но опомнилась и остановилась на расстоянии. — Рэдо, пожалуйста, поверь мне, я не записывала тебя так в телефоне! Я даже не представляю, кто мог это сделать, если не Лео! — с этими словами Най злобно взглянула на беловолосого гитариста и кинула в него чем-то первым попавшимся со стола. — Да это не я! — возмутился тот. — Мамой клянусь! — И не я тоже! — Най буквально не находила себе места из-за сложившейся ситуации, она ощущала на себе шокированные взгляды друзей, а от того краснела, нервничала, даже немного заикалась и паниковала. — Рэдо, поверь мне! Чтобы я, да так кого-то записала?! Тем более тебя? Я бы этого не сделала! — Я серьезно записан у тебя в контактах как… «Мой малыш»? — лишь едва слышно уточнил гитарист, доводя тем самым Най до пика ее нервного состояния. — И ты все это время не замечала?.. — Да это не я!.. — совершенно бессильно воскликнула девушка. — Это Мэй… —  послышался приглушенный голос Рэдо. — Она брала твой телефон. От чего-то парень все так же сидел на подиуме уткнувшись лицом в сложенные локти, что уже немного пугало ребят. — Рэд, тебе что, так больно? — заволновалась Джи, присев рядом с другой. — Тебе что, прямо по пирсингу какому-нибудь прилетело? Рэд не ответил, он только молча отмахнулся от подруги, не поднимая головы, а со стороны диванчика послышался ехидный голос Кая. — Да не больно ему, — заверил друзей блондин. — Он просто смущен. Смотрите, какой красный, почти в цвет волос. Услышав такие пояснения, Энги тут же вылупилась на гитариста. И правда! Если присмотреться, то из-под пальцев была видна покрасневшая кожа лица. Такое она видела впервые. Чтобы Рэдо, да чего-то смущался?! Да за все годы их знакомства такого не происходило ни разу! Рэд всегда был слишком самоуверенным, спокойным и острым на язык, чтобы смутиться хоть чего-нибудь! — Кто-нибудь, подайте мне телефон, это надо срочно запечатлеть! Вы когда-нибудь видели смущенного Рэдо?! Я это в инсту запощу, у нас просмотры и охваты так взлетят, что мама не горюй! Рэдо, а ну-ка посмотри на меня! Красноволосый на слова Энги вообще никак не отреагировал. Только глубоко и медленно вдохнул и так же выдохнул, будто бы это как-то могло ему помочь. Най же, услышав предположение о Мэй, мгновенно собрала пазл у себя в голове. — Точно!.. Это точно Мэй! У нее одной есть мой пароль!.. — ошарашенно выдала она. — Она же всегда тебя так зовет, она наверняка догадалась, что мы встречаемся, и… Най осеклась, широко распахнула глаза и резко закрыла обеими руками рот. Рэдо дернулся от ее последних слов, а в помещении вновь воцарилась тишина, где был слышен только писк Най, с которым она медленно опустилась на корточки, спрятала лицо за руками и уткнулась в собственные колени, прямо сейчас надеясь провалиться сквозь пол. Еще никогда в жизни она не совершала большей ошибки… Еще никогда в жизни она не краснела так сильно. Еще никогда она не чувствовала на себе настолько удивленных и в то же время восторженных взглядов друзей. И уж точно она еще не слышала такого восторженного вопля Лео. — Вы это слышали?! — заорал он, что есть мочи. — Меня не подводит мой старческий слух?! — Черт возьми, — только и пропищала Най себе в руки, ощущая на себе взгляды каждого из друзей. — Что я только что ляпнула… Крайне озадаченно глядя на Рэдо и Най, сидящих в почти одинаковых позах, и борясь с желанием заткнуть уши от криков брата, Джун ехидно выдал. — Вот это палево, ребят, — парень широко улыбнулся. — Вы что, скрывали? Так это ж надо уметь так не уметь. — Минуточку, — Кай, казалось бы, ожил, вышел из своего замешательства, и теперь во все глаза пялился то на своего лучшего друга, то на менеджера. — Погодите, в смысле? — переспросил он. — Вы встречаете?! Рэд! — воскликнул он. — Рэд, скотина, а я почему не в курсе?! — Да чья бы корова мычала! — не поднимая головы, рявкнул красноволосый. — Вот уж точно, а сам-то! — поддакнула Най, по-прежнему пряча лицо. Желание прямо сейчас исчезнуть никак не проходило, Най по-прежнему не представляла, что ей делать и как смотреть в глаза друзьям после всего этого концерта. — И что из этого вышло?! — попытался оправдаться блондин, но это не удалось, так как встряла Энги. — У тебя все хреново вышло, потому что ты идиот, — справедливо заметила она. — А Най и Рэдо это не касается! — А ты-то почему не злишься, что они ничего не сказали?! — возмущенно заметил Кай, и тогда Джи обвела взглядом Рэдо и Най. Эти двое и правда понятия не имели, как себя теперь вести. Еще десять минут назад каждый из ребят мечтал разобраться с делами и пойти домой отдыхать, никто даже не предполагал, что этим вечером всплывут такие новости! А теперь все от негодования и радости и думать забыли о работе и принялись тормошить двоих друзей. Так внезапно вскрывшийся факт заставила их обоих смутиться до безобразия. И если Най хотелось провалиться сквозь землю из-за того, что она так глупо спалилась, то Рэдо все никак не покидал мысли о том, как его записали у Най в контактах. Прямо сейчас два самых надежных человека всей группы казались абсолютно… безнадежными. По крайней мере в глазах Джи. Барабанщица покачала головой, еще раз взглянула на Джуна, Кая и Лео, пытающихся растормошить Рэдо и Най, и, наконец, тихо ответила на вопрос блондина. — Да я знала… — вздохнула она. — Они мне сказали. Оба. В тайне друг от друга.