Сложно любить своего хулигана. (У тебя есть пять дней, чтобы полюбить меня)

«Придурок», «Пидор», «Ботан», «Да чтоб ты сдох!», «Такие, как ты, не заслуживают жизни». Изо дня в день Дазаю приходилось выслушивать подобные фразы в свою сторону. Он тщательно скрывал свою ориентацию на протяжении многих лет. Но так уж случилось, что его единственный на тот момент друг оказался гнилой тварью.

Несколько лет назад.

Осаму Дазай и Фёдор Достоевский направлялись на футбольное поле. Им обоим по 15, они одноклассники. Этот день стал для шатена одним из худших. — Слушай, Федь, я же могу доверять тебе? — Ну конечно. Всю жизнь знакомы, а ты всё ещё не доверяешь? — усмехнулся брюнет. — Доверяю. Просто то, что я хочу сказать, может немного шокировать. — Мы сквозь огонь и воду прошли. Выкладывай давай. — В общем. Меня не привлекают девушки. — Первое апреля завтра, ты немного перепутал. — Нет. Это не шутка. Мне действительно нравятся парни. — Пиздец. — он сжал мяч, что держал в руках, — Так ты Пидор?! Ну и мерзость. Мяч Достоевского тут же полетел в Дазая, а сам мальчишка побежал Прочь. На этом и закончилась их дружба детства. Стоило Дазаю зайти в класс, как его тут же окатили ледяной водой. Болтая ногами и ухмыляясь, на парте сидел тот самый Фёдор, который тут же воспользовался шансом и растрепал всему классу секрет Дазая.

Наше время.

Начиная с того самого дня, утро шатена начиналось с перевязывания ран, которые оставляли на нём не только больные на голову одноклассники. — Эй ты! Радужная гора бинтов, сюда подойди. — крикнул в след шатену главный хулиган класса, Накахара Чуя. — Ты глухой или что? — поддерживал его Достоевский, что постоянно бегал хвостиком за рыжим. Конечно, Осаму ничего не оставалось, кроме как подойти к своим постоянным обидчикам. — Ботаник, ты домашку принёс? — Я не успел сделать за вас домашнее задание. — Чего? Ты забыл, с кем говоришь? — Чуя начал подходить всё ближе, пока Дазай не оказался вжат в стену. — Я плохо себя чувствовал. Я даже своё задание не сделал. — в его голосе не было дрожи или сомнения, он говорил будто спокойно. Да, шатен был выше Накахары, но это не избавляло от страха полностью. Дазай ненавидел боль. Он не хотел, чтобы его били. Только не снова! И вот его ударяют коленом в живот. Парень сгибается, поднимая взгляд наверх и теперь смотрит на обидчика снизу. -Ты должен знать своё место! — он кидает его на пол, пиная. Оставляя следы на чёрной мешковатой толстовке. Вскоре раздаётся звонок и толпа, что наблюдала за шоу, расходится. Один лишь Дазай лежит на полу в коридоре. Только сейчас он позволяет эмоциям выйти наружу. Учителя давно привыкли к его систематически опозданиям на первый урок. Они были в курсе всей ситуации, но не собирались лезть и, тем более, решать что-то. Это попросту не их дело. У них и своих проблем хватало. Хромая, Осаму прошёл в туалет. Сплюнул кровь, умыл лицо, кое-как очистил чёрную ткань. Лишь сейчас можно было заметить, что и его шея, и его руки, и его торс замотаны медицинским бинтами. Он снова размотал бинт на одной из рук, в другой же блеснуло лезвие. Острый предмет, обработанный перекисью, прошёлся по бледной коже, оставляя не глубокие порезы, и алая жидкость стекала на пол. Он жаждал смерти, но не хотел показаться в очередной раз слабым. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что не мог дать отпор. Ненавидел то, что был слишком худым и слабым. Ненавидел за то, что любил. Ненавидел всё в себе! Но он и подумать не мог, что за ним всё это время наблюдали. Никто иной, как Чуя Накахара, что решил прогулять физику, сейчас поглядывал за одноклассником. И что-то в нём надломилось, треснуло, сжалось. Впервые он почувствовал себя виноватым в том, что делал. Сейчас он вспомнил всё. Как ежедневно избивал Дазая, иногда даже с чьей-то помощью. Как тушил об него сигареты друзей. Как оскорблял. Как рвал и сжигал рисунки. «Ты конченый ублюдок, Накахара» — мысленно сказал он сам себе. Ему никогда не нравилось его собственное поведение. Он привык к тому, что нужно уметь выживать. Он понимал, что в этой школе иного выбора у него нет. Его бы самого затравили не выбей он себе авторитет. Путем страха и подчинения остальных. Лишь сейчас он осознал, до чего может довести его собственный страх. Через некоторое время их класс был отправлен на несколько дней в Токио. Дазай хотел отказаться от поездки, но всё же поехал ради новых рисунков. Да, ему было страшно ехать куда-то с теми, кто постоянно избивал его. Осаму очень надеялся, что попадёт в один номер с Ацуши, ведь пепельноволосый был единственным одноклассником, который был мил с шатеном. Но ему, как и всегда, не повезло. В одном номере с ним оказался Чуя Накахара. Конечно, Дазай попытался поменять соседа, но Накаджима был в номере с Рюноске, а больше спать в одной комнате с «таким неправильным» никто не согласился. Тяжело вздохнув, Дазай подошёл к двери номера, но открыть её не решался. Он боялся, что, стоит ему зайти, его изобьют. Но это было неизбежно, потому парень набрался смелости и зашёл. Услышав шум воды, тот понял, что рыжик решил принять душ. Жить здесь, наедине с Чуей, ему нужно было целых пять дней. Кто знает, что может произойти за это время? Разложив свои вещи, Осаму уселся на широкий подоконник и стал рисовать пейзаж, что был виден из окна. Вечерний Токио действительно прекрасен. Стоило Дазаю услышать звук открывающейся двери, он вздрогнул и тут же слез на пол. — Если ты хочешь, я могу уйти. — Кристально пофиг. — То есть. Я могу остаться? — Это и твой номер тоже. — И тебе не противно от того, что я гей? Накахара впечатал Дазая в стену. — Хватит нести херню. Лучше в душ сходи. Освежись. — в привычной манере говорил он, после чего мысленно винил себя за грубость. -Как скажешь. Ведомый одной лишь паникой тот быстро хватает полотенце, сменную одежду и забегает в душ. Немало времени ушло на разматывание бинтов. Холодная вода приятно освежала. Чуя же в этот момент решил посмотреть рисунки Дазая. Ему действительно нравились его работы, его стиль. Помимо этого, они были похожи на реальность. Но Накахара очень удивился, когда увидел себя на страницах, а после из блокнота выпало несколько мелких рисунков и острое, видно, что новое, лезвие. От него рыжеволосый немедленно избавился, а рисунки убрал на место. Вскоре Дазай вышел из душа. Его вид ужасал Накахару. Сейчас была почти ночь, а значит, что заматывать тело битами Дазаю было уже не обязательно, этим он займётся утром. Потому Осаму сейчас и стоял перед рыжиком с непрекрытыми шрамами, царапинами и прочими следами. — Ты совсем идиот? — он понимал, что сам является виновником этих многочисленных шрамов. — Но я ничего не делал. — шатена искренне не понимал, за что вновь агрессия в его адрес. Накахара схватил Дазая за руку, как бы говоря: «А вот и причина». — Зачем ты это делаешь? — С чего бы тебя это волновало? — Не уходи от ответа. — Ты и сам уходишь. Чуя вздохнул. — Если я отвечу, ты будешь честен со мной? — Буду, — кивнул Дазай. — Ты напоминаешь моего двоюродного брата. — У тебя есть брат? — Был. Его звали Кюсаку. Кюсаку Юмено. — Что с ним произошло? Дазай впервые видел Чую таким. Таким грустным. Таким поникшим. Таким настоящим… Таким живым. Он бы обнял его, чтобы успокоить, но боялся, что его вновь изобьют. — Над ним издевались в школе. Он не выдержал и покончил с собой. В возрасте пятнадцати лет. — И ты, даже зная, к чему это может привести, стал таким, как те, кто его до этого довёл? Осаму сразу понял, что сказал лишнего. Внутри Чуи будто что-то треснуло. Будто струна, что натягивалась на протяжении всего разговора, просто разорвалась. Шатен ждал худшего, отступив назад, как вдруг заметил. Слёзы на лице рыжика. Прозрачные и солёные капли стекали по щекам из-за неприятных воспоминаний, что, словно колючая проволока, сковала сердце парня. — Ты действительно думаешь, что я этого хотел? Думаешь, я просто так перевёлся в эту школу? Думаешь, мне так уж хорошо жилось? Да я и сам был таким как ты! Но мне было страшно, понимаешь? Страшно! Я же прекрасно понимал, что если я не стану таким, то окажусь на месте Кью! — под конец парень уже сорвался на крик. — Ты мог бы просто помогать таким, как я! Ты бы мог это сделать, но вместо этого ты стал такой же сволочью, как те, что довели твоего брата! — впервые он позволял себе поднять на кого-то голос. Когда он понял это, то тут же осёкся, закрывая себе рот рукой. — Ты. Прав. Я полный идиот. Но уже ничего не исправить. — Ошибаешься. Ты можешь влиять на своих дружков. Или помогать другим в тайне от них. Думаю, в обоих случаях твой авторитет не упадёт. — Да. Спасибо, Осаму. — За что? — За то, что помог раскрыть глаза. Мне это было нужно — Не за что. — Не занимайся больше этой глупостью пожалуйста. Особенно в школе. Я был в шоке, когда увидел тебя недавно в туалете. — Видел? — парень напугался, пытаясь вспомнить, что он говорил в тот день. — Кроме того, что ты режешься, я ничего не узнал. Кстати, ты классно рисуешь — Рисую.? Ты трогал мой скетчбук?! — Ага. И кое-что я у тебя забрал. Пожалуйста. Оставь свои руки в покое, хорошо? И ложись давай спать. Поздно уже. Дазай волновался, что парень мог увидеть в блокноте себя и понять, что шатен давно неравнодушен к нему. Но, судя по всему, Чуя ни о чём не догадался. Кивнув, Дазай улегся на кровать. — Спокойной ночи. — И тебе. Парни выключили свет в комнате и достаточно быстро уснули. Была ли их ночь спокойной, сказать сложно.. Ведь сон Дазай бесспокойный.. Шатен часто говорил во сне.