Сложно любить своего хулигана. (У тебя есть пять дней, чтобы полюбить меня)

Дазай от волнения о том, что его ночные разговоры могут разбудить нынешнего соседа по комнате, не смог уснуть. Через некоторое время он уже прогуливался по ночному городу, несмотря на запрет учителя на выход за пределы отеля без присмотра. Он походил по магазинам, купил различных сувениров и прочей ерунды для себя и родителей. Но стоило ему попытаться вернуться домой. Он заблудился. Оказавшись в тёмном переулке, он нехило запаниковал. Но выйти на более освещённые улицы у парня не получалось — постоянно сворачивал не туда, не зная дороги. Номера одноклассников он, конечно же, не знал, да и никто бы не стал ему помогать, тем более, что он даже не смог бы назвать адрес. Вскоре парень осознал, что очень хочет спать. Но перспектива быть обокраденным на улице незнакомого города его не привлекала. Так он побродил ещё несколько часов. Накахара же проснулся из-за очередного кошмара, что мучали его со дня смерти брата. Не обнаружив своего соседа в кровати, он не сразу придал этому значения, но после того, как прошёл час, а парень так и не объявился, решил позвонить. Чуя был старостой класса, а потому хранил все номера в телефоне. — Осаму, где тебя черти носят? — достаточно грубым тоном произнёс рыжик. — Я. — он боялся сказать Чуе правду, — потерялся. — Как можно было потеряться в отеле, объясни мне. Подойди и попроси помощи у сотрудника, например. — Я не в отеле. — Ты конченый, что ли? Нам же запретили выходить. — Тебе ли говорить про послушание и запреты. — Ты какого черта выперся, если местность не знаешь? Включи геолокацию и жди меня. Только стой на месте Дазаю ничего не оставалось, кроме как послушаться. Накахара тем временем быстро оделся и побежал искать своего одноклассника. Им повезло, шатен почти сделан петлю и сейчас находился не так далеко от отеля. Когда парни встретились, старший замахнулся, чтобы ударить младшего по затылку, но остановился. — Так бы и придушил тебя, честное слово. Тебе повезло, что я рано проснулся. — Я не думал, что ты начнёшь меня искать. И почему ты так рано встал? — зевнув, спросил карезглазый. — Тебя это не касается. И я староста, если ты забыл. Кто бы ещё вытащил твою задницу из приключений? На тебя за это время никто не нападал? — он был обеспокоен, хотя и пытался не подавать виду. — Мне повезло. Я почти никого и не видел. Спасибо. — Осаму вздрогнул от холода. — Тебя на ночную прогулку никто теплее одеваться не учил? — Я обычно не выходил ночью. — Кофту свою снимай. — Но я ведь и так. — Сейчас же. Этого приказного тона было невозможно ослушаться и шатен стянул с себя тонкую кофту. Рыжик сделал то же самое, но его толстовка была куда теплее, и он протянул её Дазаю, выхватывая его кофту и тут же надевая. Осаму решил, но толстовку надел. — Спасибо. — единственное, что сказал он. Цокнув, Накахара повёл его к нужному им зданию и завёл в номер. Часовая стрелка была на пяти, минутная же смотрела ровно вверх. Оба парня завалились спать прямо в том, в чём были, уже заранее понимая, что проснуться бодрыми не получится. Когда зазвонил телефон в номере, Чуя тут же открыл глаза. Завершив учителя, что он проснулись и уже через пол часа они будут на месте сбора, тот решил разбудить Дазая. Шатен, свернувшись в клубочек, тихо сопел и обнимал подушку. Будить его пришлось долго. Совершенно не подъёмный. Особенно тогда, когда не выспался. — Слышь, Мумия, я тебя в ванне утоплю, если сейчас же не поднимаешься. Лишь после этой фразы шатен смог подняться, но тут же упал из-за темноты в глазах. И упал он не на кровать. На стену, ударившись головой. — Ты в порядке? — тихо спросил голубоглазый, подходя ближе. — Да, прости. — За что? Шатен пожал плечами и лишь сейчас вспомнил, что был в чужой толстовке, тут же начиная стягивать её с себя. — Я должен был вернуть её ещё тогда, когда пришли. — голос выдавал его страх перед Чуей. Отдав кофту владельцу, он начал стягивать с себя остальную одежду, чтобы забинтовать все следы на теле. Рыжик вновь взглянул на того с жалостью, ведь знал, что младший не видит его лица. Переведя взгляд на часы, тот пошёл в умываться. Через пол часа они действительно стояли в холле. Одни из первых. А точнее первые, если не считать учителя. После завтрака, во время которого Дазай сидел совсем один, ученики могли посидеть в номерах. Осаму, конечно же, устроился на подоконнике с блокнотом и карандашами, рисуя какого-то парня. — Малыш влюбился? — спросил рыжик, заглянув в чужой блокнот. — Это мой дядя. — А я уж подумал, тебя парни постарше привлекают. — Мне больше нравятся ровесники. — Да ну? А сейчас? — Что «сейчас»? — Тебе кто-то нравится? — А с чего бы тебя интересовала моя личная жизнь? — Давно ли ты стал таким дерзким? — вновь этот грубый тон, которого так боялся Дазай. — Прости. Нравится кое-кто. Больше ничего не скажу! — Я больше ничего и не спрашиваю. — И правильно. Ты, кстати, не знаешь, какие вообще у нас планы на день? — Должны пойти в лес. — Лес? — глаза Осаму загорелись, — Это же прекрасная возможность порисовать! — Тебе настолько это нравится? — парень непонимающе выгнул бровь. — С самого детства. — Я бы даже сказал, что это мило. Щёки шатена предательски покраснели, на что рыжик лишь усмехнулся. После Чуя улегся на кровать, надев наушники и включив музыку. Он зачем-то наблюдал за Дазаем. Что-то в нем определённо привлекло Накахару, но он не мог понять, что именно. Через пару часов ученики уже направлялись в лес. Дазай взял с собой рюкзак с кучей канцелярии, а Чуя лишь телефон и наушники. Осаму фотографировал прекрасные пейзажи, пока Накахара смеялся, разговаривая со своим другом и их постоянной «свитой». Рыжик в роли старосты помогал учителю расстилать пледы на пушистой зелёной траве, раскладывать еду и следить за какой-никакой, но дисциплиной. Когда они были уверены в том, что никто не разбежится среди деревьев, Чу смог вернуться к своим друзьям. Но, судя по всему, кое-что он всё же упустил. Достоевского нигде не было, как и Осаму. Накахара уже предполагал, где они могут находиться, и его мысли совершенно его не обрадовали. В это время Дазай забрёл глубже в поисках подходящего, для рисования места. Как только ему удалось сесть поудобнее и подготовить материалы, его схватил Федя. — Знаешь, я тут подумал. Ты же гей, да? В этот момент шатен перепугался не на шутку, с нескрываемой паникой во взгляде заглядывая в чужие глаза, обладатель которых злобно насмехался над ним. Достоевский грубо уложил старшего на траву, прижимая его к земле. — Отпусти. Пожалуйста. — жалобно шептал Дазай. — А какая тебе разница, если ты заднеприводный? — Но ты же не гей. — А какая разница? Ебу я, а не меня. Брюнет начал быстро раздевать шатена, но его оттолкнул и в сторону. — Ты совсем ебанулся? — с яркостью в голосе спросил вовремя появившийся Накахара. — Чуя? Ты чего это творишь? Давно ли помощь жалким педикам входит в обязанности старосты? Рыжик и не знал, как ему оправдаться, чтобы не уронить авторитет. — Раз ты собирался сделать это с ним. То ты, получается, такой же? И знаешь, я и подумать не мог, что ты опуститься настолько сильно. Думаю, стоит рассказать всем, что ты являешься тем, кого так показушно презирал. Парень помог однокласснику одеться и подняться. Вместе с этим он вытер его слезы и подал бутылку воды, совершенно игнорируя присутствие третьего человека. Фёдору удалось придумать план, при котором он выставит в невыгодно свете Накахару, но не себя, и побежал к классу. К счастью, Чу оказался быстрее и сразу же рассказал одноклассникам о произошедшем, чуть приукрасив детали, чтобы не подставить Осаму под удар. Теперь все в классе сторонились Достоевского, считая, что он предлагал переспать Чуе. Даже к Осаму они относились лучше. Выполнив свою работу по защите шатена, рыжик со спокойной душой вернулся на место происшествия. — Ты как? — с некой заботой спросил он, подойдя к Дазаю, что сейчас сидел на камне, плача и обнимая колени. — Не волнуйся, я тебя не трону, — произнёс он, заметив страх в карих глазах. — Почему ты помог мне? — Решил, что ты прав. Я не должен падать до его уровня. Я хочу помочь тебе, Осаму. — Помочь? Спасибо. Даже представить страшно, что могло случиться, если бы ты не пришёл. — Да ладно тебе. Думаю, он тебя больше не потревожит. Я об этом позабочусь. — сказав это, парень осторожно обнял младшего. — Успокаивайся и вместе вернёмся ко всем. — А можно я немного порисую? — Ладно. Но недолго, хорошо? Не хочу проблем. — Обещаю, это не займёт много времени. Стерев слёзы, Осаму начал рисовать то, что видел, а вскоре они вернулись к классу. С остальными учениками они ели, играли, веселились. Как ни странно, к Дазаю стали относиться чуть лучше, ведь Чуя был рядом с ним. Вернулись ребята в отель лишь ближе к ужину. — Знаешь. Это первый день за очень долгое время, когда я не хочу превращать себя в штрих-код дальше. Хотя, если бы ты не появился там, я бы, скорее всего себя у. — Замолчи. Прошу. Не поднимай тему смерти, хорошо? Перебил его голубоглазый. — Ладно. Прости. — Как же часто ты извиняешься. Но я тоже виноват. Сделал тебя таким. — Больше в этом виноват Дост. — Возможно. Он точно не успел ничего сделать? — Да, я цел и невредим. Кстати, слышал, в отеле дискотека будет. — Хочешь пойти? Неожиданно. — Просто я никогда не был на таких мероприятиях. Хочу попробовать. — Тогда я пойду с тобой. Кто знает, что с тобой могут сделать. — Ну тут ведь никто не знает меня. — Вот именно. Парни сходили на ужин вместе со всеми, а после решили дождаться ночи и собраться в клуб, что находился в отеле.