Сложно любить своего хулигана. (У тебя есть пять дней, чтобы полюбить меня)

Оба парня надели тёмные футболки и джинсы. Им повезло, что возрастных ограничений не было, и они спокойно прошли в помещение, где играла громкая музыка, танцевали и выпивали люди. Осаму никогда в жизни не пробовал алкоголь. Именно поэтому, когда Чую утащила танцевать какая-то не трезвая девушка, и когда к Осаму подошли несколько парней постарше и предложили выпить, он и не знал, к чему это может привести. Дазай совершенно перестал контролировать себя уже после четвёртого стакана виски. В пятую порцию алкогольного напитка, что обжигал шатену горло каждым глотком и согревал всё внутри, ему подсыпали наркотическое вещество. Когда стакан уже почти коснулся губ Осаму, подошёл Чуя и выбил его из рук Дазая, уводя его прочь. — И почему ты такой идиот? Мама в детстве не учила, что у незнакомых людей ничего брать нельзя? Обеспокоенно говорил Чуя, в то время, как кареглазый лишь расфокусированным взглядом смотрел на него. С улыбкой и чуть шатаясь. Конечно, Накахаре пришлось тащить глупого одноклассника, что, похоже, отчаянно искал приключений на свою задницу, обратно в номер. — И угораздило же тебя. — проговорил рыжеволосый, стягивая с парня футболку, ведь тот не мог сделать это самостоятельно. — Чуя. Мы дажны погорить. — на ломанном языке пьяного человека проговорил Дазай. — И о чем же? — хмыкнул старший. — О том, что я тя люлю. — Не неси ерунду. Ты не можешь любить меня. — Почему же? Ты такой касивый. Смелый. Помогаешь мне. Я даже рисовал тебя. Это ведь кассно, да? Мы вместе здорово матрелись бы. После этих слов шатен уснул, а Накахара долго пытался понять, были ли правдивы эти слова. Утром Дазай уже и забыл о том разговоре. Но вот Чуя всё помнил. Хотя и решил не поднимать эту тему. — Боже… Что вчера было? — по голосу было ясно, что тот плохо себя чувствует. — Ты набухался, — коротко и прямо ответил Накахара, что проснулся раньше. — Неужели не помнишь? — Неа. Вообще ничего с вечера не помню. — Ну, может быть, оно и к лучшему. И да, тебе бы в душ сходить. Запах вчерашней вписки пропитал твою одежду и тебя насквозь. — Это ты тактично намекнул на то, что я воняю? — Воспринимай это так, как хочешь. Но если ты прислушаешься ко мне, у тебя не так много времени. И всё-таки шатен направился в душ, чтобы лишний раз не раздражать и не злить соседа по комнате. А Накахара в очередной раз поймал себя на мысли о том, что ему интересно наблюдать за Дазаем. Ему нравится то, как сменяются его эмоции. То, что он не скрывает себя. Неужели и Чуя начинает влюбляться? В парня? Бред! Чуя не такой, он натурал до мозга костей. Или это только он пытался так думать? Так или иначе, сейчас рыжик вновь листал скетчбук младшего, пока тот не видит. — Он так талантлив. — На самом деле, он даже завидовал тому, как хорошо рисует шатен, а Чу даже и не знал, что он сам из себя представляет. Он совершенно не мог понять, чем зацепил младшего. Даже начинало казаться, что он решил, что любит только потому, что старший был красив внешне. И от этого было противно. Невозможно искренне полюбить внешность. К тому моменту, когда Дазай уже вышел из комнаты, Чуя отложил чужой скетчбук в сторону и сам начал собираться в душ. — Сегодня мы с вами направляемся в картинную галерею. — говорила учительница. Шатен был очень рад. Он, как любитель картин и всего, что с ними связано, почти светился от счастья, когда узнал это. Изначально весь класс направился на завтрак. По пути в номера Дазая остановил Достоевский. Снова. Он был зол как никогда, и злость его была направлена в сторону Осаму. Брюнет схватил шатена за горло, прижимая к стене и прошипев — Ты. Жалкий пидор! Из-за тебя я лишился друга! Из-за тебя меня высмеивают в классе. Из-за тебя и того мерзкого рыжика у меня больше нет прежнего авторитета! Сейчас ты точно получишь по заслугам. Шатена швырнули на пол. Его грубо пинали в порыве злости. Но в какой-то момент брюнет был откинут в сторону. –Какого черта ты творишь? — достаточно громко сказал подоспевший рыжик. На глазах испуганного шатена разгоралась драка, но он не мог ничего поделать. Удары парней следовали один за другим. На каждом шатен вздрагивал и закрывал глаза, лишь бы не видеть. Он хотел бы их разнять, но был слишком слаб и напуган. На шум вышли люди из ближайших номеров и растащили парней по сторонам. Вскоре Дазай уже обрабатывал раны на теле Чуи, старший же шипел от боли. –Зачем ты полез? –А я должен был стоять и смотреть, как моего друга избивают? –Что.? — он не ожидал, что рыжик сможет назвать его другом. –Я дважды не повторяю. И этот придурок сам виноват. Надеюсь, хоть так мозги на место встанут. Или ты забыл, что он пытался сделать вчера? Сам-то в порядке? –Пара синяков на рёбрах и рука сильно болит. Но жить буду. Меня сейчас твоё состояние больше волнует. –Да забей ты! Через некоторое время в комнате раздался звонок телефона. Учительница сообщила парням о том, что из-за плохого поведения поход в галерею отменяется. Даже Чуе стало немного грустно, когда он заметил перемену в настроении шатена. Как же сильно он хотел пойти туда. –Я пойду поговорю с ней. — не сказать, что рыжик этого хотел, но обрадовать ему хотелось точно. –Что? Зачем? –Не нравится мне, когда ты сидишь тут с кислой миной. Но только попробуй извиниться! –А. — Именно это он и собирался сделать, –Ладно. Когда Накахара вернулся, Дазай смотрел на него заинтересованность и с надеждой. Ну очень уж хотелось попасть в ту галерею. –Прости, но мы туда не пойдём. И вновь Чуе пришлось лицезреть как надежда спеняется отчаянием, а счастье грустью. –Дослушай ты! Сегодня не пойдём. Но отправимся туда на шестом дне. –Шестом? –Да. С автобусом что-то случилось. Она не успела отменить поездку и нам добавили дополнительный день в качестве компенсации. –Ура! — шатен просто засиял от счастья, это заставило голубоглазого улыбнуться. –Сейчас можем немого поспать. Ну лично я этим и займусь. Разбудишь перед обедом? –Да, конечно. Старший действительно лёг спать, а младший начал рисовать его. До обеда он успел завершить свой рисунок. –Слушай. Я не мог не спросить. Ты вообще ничего со вчерашнего не помнишь? Просто ты кое-что мне сказал. — начал Чуя, когда они вернулись в номер. Эта фраза ужасно напугала кареглазку. –В смысле? Что именно? –Ты признался мне в чувствах. Это правда. –А. Да, прости. –Блять, да за что ты извиняешься? Это не твой выбор. –Ты не злишься? –Нет конечно. Я просто хотел понять, правда это или нет. И ты ведь понимаешь, что… –Да, понимаю. — прервал он старшего. –Это хорошо. А теперь предлагаю рассказывать друг другу о себе. –О, давай. Весь день у парней прошёл за рассказами о жизни и о себе. –То есть раньше вы с Достоевским были друзьями? –Он был единственным моим другом. С пелёнок, можно сказать, вместе. Но он оказался гомофобом. –Или латентным геем. Учитывая то, что он делал вчера. А вообще это просто пиздец. Не думал я, что он такой ублюдок. –Да я как-то привык к подобному. Накахара молча обнял Дазая, погладив того по голове. Он сам не знал почему, но он не хотел, чтобы кто-то делал шатену больно. Не важно, морально или физически. –Т-ты чего это? — мигом покраснев, заговорил Осаму. –Мне показалось, что тебе это нужно. Просто заткнись. –Ты даже представить не можешь, как я счастлив сейчас. Впервые за столь долгое время у меня вновь появился друг. –Подожди, а Джинко? –Ацуши? Не думаю, что могу называть его другом. Он просто не ненавидел меня, вот и всё. –Ясно. Ещё со вчерашнего дня Накахару бесил Фёдор, но теперь он его просто ненавидел. Хотелось отомстить ему за всё то, что он сделал Дазаю. Рыжик не мог осознать, откуда в нем эти эмоции и чувства. Все догадки, что появлялись в его голове, были связаны с возможной взаимностью, и их Чуя сразу отметил. Больше в голову ничего не пришло, поэтому чувство некой озадвченности преследовало его и во время ужина, и до самого сна.