Секс и окклюменция

— Ты сошла с ума? Гермиона почувствовала, как румянец ползёт по шее, когда её жених уставился на неё в абсолютном ужасе. Она знала, что это будет очень неприятный разговор, поэтому приняла зелье храбрости, прежде чем предложить Рону взять чашку чая и выплеснуть на него словесный поток своих фантазий. Несмотря на зелье, ей всё ещё было тяжело находиться под его пристальным взглядом. — Ни за что. Никогда, Гермиона. Не могу поверить, что ты действительно хочешь, чтобы я… сделал это. — Рональд, давай не будем слишком остро реагировать. Пока Гермиона пыталась сохранять спокойствие перед его ответом, она успела встревожиться от степени ужаса Рона. Она не ждала, что разговор будет лёгким, но предполагаемые трудности были связаны, скорее, с её внутренней борьбой за то, чего именно она хотела, а не с тем, что её жених потерял рассудок. — Слишком остро реагировать? Это… неприемлемо! — Это совершенно обычная фантазия. Некоторые женщины разделяют это и… — Может быть, сумасшедшие и разделяют это. Рон совершенно точно был напуган и продолжал смотреть на неё так, будто та только что заявила о своей верности Волан-де-Морту. Плотина её гнева сломалась. Она боролась с этим целыми неделями, а теперь он обвиняет её в психической нестабильности? — Я ни разу не отказалась от того, что предлагал ты, желая попробовать что-то новое! — Да, но, — его голос достиг высокого тона, который обычно появлялся только тогда, когда он видел паука или Пожирателя Смерти, — всё, о чём я просил, — это минет за столом во время завтрака, пока я ел сосиски и кровяную колбасу! Это… Гермиона, ты просишь меня притвориться… чёрт возьми, я даже не могу сказать это вслух! Гермиона сглотнула и посмотрела на свою чашку чая. Их разговор складывался ещё хуже, чем она предполагала в самых плохих сценариях развития событий. Она не знала точно, когда это началось, но за пять лет, прошедших после окончания войны, её сексуальные фантазии обращались к темноте. Время, проведённое под палочкой Беллатрисы Лестрейндж, продолжало преследовать её, ночные кошмары душили по несколько раз в неделю. Рон постоянно был рядом с ней, желая утешить, когда она просыпалась, мягкими прикосновениями и нежными ласками. Но по мере того как кошмары продолжались и учащались, Гермиона поняла, что то, как успокаивает её Рон — не то, что ей нужно в такие моменты. По какой-то причине она стала нуждаться в интенсивных ощущениях всё больше и больше, чтобы очистить свой разум от ночных кошмаров. Рон всегда был с ней нежен и мил. Гермиона ценила его намерения, однако этого было недостаточно, чтобы избавить её от тяжелых воспоминаний. Кратковременный оргазм и быстрый поцелуй в щёку не заглушали звуки безумного смеха и не ослабляли призрачное ощущение того, что тебя разорвали на две части. Этого просто было недостаточно. Ей нужно больше. Когда Гермиона впервые попросила Рона отшлёпать её, она подумала, что его хватит удар. Он неохотно участвовал в происходящем. Это давало Гермионе чувство спокойствия, которое обычный миссионерский секс не мог обеспечить, посеяв тем самым в её голове зерно идеи, которую девушка не могла игнорировать. Следуя своей ещё школьной привычке, она погрузилась в исследования, читая всё, что могла найти о сексе, сексуальных фантазиях и женской сексуальности. По мере того, как её исследования углублялись, она стала более откровенно говорить с Роном о вещах, которые хотела бы попробовать. Он был сдержан и неохотно делал всё то, с чем она хотела поэкспериментировать. Пытаясь сохранить равновесие и избежать ссор, Гермиона попросила его поделиться с ней своими фантазиями. Однако помимо некоторых странных и довольно специфических сценариев с квиддичем, Рон вообще был непривередлив и ничего конкретного не желал. Конечно, не желал ничего схожего с её предпочтениями. Ничего похожего. Она попыталась подойти к этой проблеме с другой стороны. — Многим людям нравится идея отдать всю власть своему партнёру… — Гермиона замолчала, увидев, как Рон яростно мотал головой. — Я не могу об этом говорить. Это ненормально. Я не… — он оттолкнулся от стола, опрокинув стул, и протёр лицо ладонями. Рон посмотрел на неё таким взглядом, которого она никогда раньше не видела. От этого её охватил стыд, и Гермиона почувствовала, как румянец на её коже становится ещё ярче. — Рон… — Нет, Гермиона. Нет, это уже слишком. Я старался, действительно старался. Не могу поверить, что ты просишь меня сделать это. Не могу поверить, что ты хочешь, чтобы я это сделал. Ты что, сошла с ума? Это ненормально. Никто, кому ты действительно небезразлична, не смог бы… — он прервал самого себя. — Я… я должен идти. Я всё равно договорился о встрече с Гарри в пабе, и мне просто… мне нужно идти. Гермиона почувствовала жжение в горле и как слёзы скапливаются в уголках глаз. — Рон, пожалуйста. Однако Рон не ответил, а вместо этого убежал в их спальню, и она услышала, как он гремел там ящиками и грязно ругался. После короткого затишья последовал резкий хлопок аппарации. Когда Гермиона вытерла глаза от слёз и осмотрелась, она обнаружила, что Рон убрал свою одежду и забрал почти все свои вещи. Он бросил её. Она лишь попросила его о том, что ей было нужно. Действительно нужно. А он бросил её. Гермиона упала на пол их когда-то общей комнаты и зарыдала ещё сильнее.

***

Три месяца спустя Гермиона перечитала сову, которую получила ранее вечером, должно быть, в десятый раз. Недели исследований и тщательной переписки принесли свои плоды, и она, наконец, нашла то, что искала. Её сердце бешено колотилось, и Гермиона не знала, было ли это от страха или возбуждения. Возможно, это было совокупностью и того и другого. В данных обстоятельствах это казалось наиболее вероятным. После ужасного расставания с Роном Гермиона провела несколько недель в кровати, упиваясь собственным горем. Его ответ на её просьбу заставил Гермиону испытать горячий стыд, вынуждая сомневаться во всём, что она успела прочитать о фантазиях, власти и подчинении. Не говоря уже о сопутствующей подозрительности в отношении своих собственных чувств и желаний. Может быть, она была больна или искалечена, или слишком разбита из-за событий на войне, чтобы считаться нормальной. Тревога мучила Гермиону, будучи подпитанной страхом, что Рон собирается кому-то рассказать об этом, выставляя её на всеобщее обозрение для насмешек и дальнейших унижений. Пока что он этого не сделал. Нет, очевидно, Рональд Уизли не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что его невеста, теперь уже бывшая, просила его осуществить грязную фантазию об изнасиловании. Гермиона была признательна за благоразумие Рона в моменты, когда не проклинала его за то, что он заставил её чувствовать себя душевнобольной из-за вполне приемлемого любопытства. После расставания они мало разговаривали. Их друзья были поражены до глубины души новостью об отмене свадьбы и преследовали её несколько дней, как только та сообщила им об этих изменениях. Гарри пришёл в ярость, когда Гермиона отказалась вдаваться в подробности, не желая принимать её ответ о «непримиримых разногласиях», пока она не пригрозила полностью прекратить с ним разговаривать. Именно в этот момент Гарри признал, что Рон только очень покраснел и ушёл, также отказываясь говорить об этом, кроме сухого подтверждения того, что всё действительно кончено. “Лучше узнать о его непринятии сейчас”, — размышляла она. Не дай бог выйти замуж за человека, который следующие двадцать лет не позволял бы ей иметь здоровый диапазон сексуальных желаний. По-прежнему было больно за то, что он так категорически отверг её. Рон был её другом так долго, прежде чем они начали встречаться, что Гермионе никогда не приходило в голову, что она не могла доверять ему в этом. Но очевидно, что её вера была неуместной, потому что он осудил девушку и бросил ещё до того, как она действительно поняла, что происходит. Отставив в сторону свои давние чувства к Рону, Гермиона снова сосредоточилась на письме, лежавшем перед ней. Дорогая мадам, Если Вы желаете принять участие, ответьте, пожалуйста, простым знаком о своём желании. Если это будет сочтено приемлемым, Вам будет направлен анонимный опрос, который Вы должны будете заполнить от и до. Конфиденциально,  — Q Не зная, что именно является знаком её истинного желания, Гермиона закусила губу и скривилась, уставившись на сову. — Я не думаю, что ты знаешь, о каком знаке идёт речь, не так ли? — птица светло-коричневого цвета лишь моргнула, перед тем как быстро повернуть голову, чтобы привести в порядок перья на своём плече. Гермиона вздохнула. — От тебя никакой помощи. Обдумывая возможные варианты, Гермиона сосредоточилась на формулировке запроса. Знак вашего желания. Размышляя о том, что это могло значить, она составила в своей голове целый каталог возможных ответов. Желанием Гермионы было осуществить свою фантазию об изнасиловании, но как это можно представить в виде какого-то знака? Она быстро отбросила более очевидные вещи, такие как нижнее бельё или что-то явно сексуальное. В ходе переписки с этой службой интересных услуг она пришла к выводу, что это было больше, чем просто секс за деньги. В каждом письме, которое она получила после того, как начала общение с таинственным Q, был определённый уровень анонимности, безопасности и даже некой элегантности. Нет, это не какая-то эскорт-служба, которая приняла бы грязные трусики. Встав, Гермиона осмотрела свою гостиную и кабинет, разглядывая книги и безделушки, которые она разложила по всей своей библиотеке. Просматривая старые учебники со времён Хогвартса и многочисленные научные фолианты, которые собирала с тех пор, она нашла один, особо выделяющийся среди них. Это была небольшая копия истории Медузы в кожаном переплёте. Гермионе очень нравился именно этот конкретный перевод рассказа о Медузе, поскольку тот был сосредоточен на нападении со стороны Посейдона и последующем превращении в могущественную женщину, наделённую способностью убивать и спасать тех, кто смотрел на неё. Гермиону всегда интриговала эта красивая женщина, которая стала жертвой похоти богов только лишь для того, чтобы обменять красоту на ужасающую силу. Сняв с полки тонкую книгу, она вернулась к сове, которая теперь с любопытством смотрела на девушку. — Вот ты где. Надеюсь, это подойдёт. Хорошо натренированная птица протянула ей коготь, чтобы поудобнее схватить этот знак. Убедившись, что птица не упадёт в полёте, Гермиона почесала её и наблюдала, как та выпрыгивает из окна и улетает. Теперь осталось лишь ждать.

***

Драко наблюдал за своим отражением в зеркале, закрепляя серебряные запонки на запястьях. Его брюки были хорошо выглажены, туфли из драконьей кожи блестели на свету, а бледно-зелёная шелковая рубашка мерцала при каждом его движении. Запонки добавляли металлический блеск, который соответствовал его перстню-печатке, и когда он натягивал на шею галстук, цвет был настолько тёмно-зелёным, что казался почти чёрным. От увиденного он приподнял уголки губ в циничной ухмылке. Если его назначение сегодня будет зависеть от внешнего вида, ему гарантирован успех. — У Моппи любимая мантия Мастера Драко. Закончив завязывать галстук, Драко протянул руку, чтобы взять последний элемент гардероба, необходимый для завершения его наряда. — Господину нужно что-нибудь ещё? — Нет, это всё. Ты можешь идти… делать то, чем любишь заниматься. Маленькая эльфийка кивнула и улыбнулась, демонстрируя пугающее количество зубов и вызывая лёгкое отвращение на лице Драко, прежде чем исчезнуть с характерным хлопком. Домашние эльфы действительно были ужасно уродливыми созданиями. Поправляя полы и пояс своей мантии, Драко в последний раз взглянул в зеркало и сосредоточился на излучении уверенности. Путь его жизни в течение последних нескольких лет был гораздо более извилистым и чреватым различного рода испытаниями, обусловленными войной и разрухой его семьи. Он потратил целых пять лет, пытаясь вытащить имя Малфоев из помойной ямы и очистить от этой грязи, в которую его отец небрежно бросил их. Предложение, которое он подал в министерство, станет вишенкой на торте его достижений. Теперь всё, что ему нужно было сделать, это гарантировать, что его одобрят, чтобы Драко, наконец, смог двигаться дальше. Со своей фирменной ухмылкой на лице он повернулся к каминной сети и исчез в зелёном пламени. Большой вестибюль Министерства магии был слишком уж оживлённым местом в десять утра, и Драко глубоко вздохнул, прежде чем выйти из камина в море, кишащее волшебством. Большинство людей игнорировали его, но было несколько человек, которые, взглянув на его платиновые локоны, поджимали хвосты и бросались в противоположные стороны. На самом деле было смешно, что люди всё ещё боялись его. Одно неверное движение заставит его оказаться перед Визенгамотом быстрее, чем он сможет кого-то обезоружить. Двинувшись сквозь толпу к лифту, (в этот раз походка была более уверенной, чем обычно), Драко усмехнулся группе стажёров, которые съёжились в углу лифта, поднимаясь на третий этаж, где была запланирована его встреча. Выходя из лифта, он услышал писк от кого-то из присутствующих. Их страх был таким забавным. Когда он подошел к приёмной, блондинка в очках, сидящая за столом, подняла голову с широкой улыбкой. Но затем подозрительно прищурилась, как только поняла, кто к ней приближается. Драко замедлился, выпрямил спину и попытался вежливо улыбнуться, дабы скрыть выражение отвращения на лице. — Драко Малфой здесь для встречи с комитетом Магической Торговли. — Да, конечно. Они ждут вас, мистер Малфой. Губы Драко дёрнулись от раздражения до того, как он смог предотвратить это, пытаясь унять напряжение, пока двигался к большой дубовой двери. Он пришел пораньше, но каким-то чудесным образом комитету всё же удалось создать впечатление, будто их заставили ждать. Глубоко вздохнув, он расправил плечи, контролируя свои мысли и тренируя эмоции на лице, прежде чем открыть дверь. — Мистер Малфой, — услышав мужской голос, он смог увидеть группу представителей Отдела международного магического сотрудничества, Магической торговли, а также Магических существ, из которых узнал лишь одного человека. К сожалению, факт знакомства с этим человеком не сулил ему ничего хорошего. — Присаживайтесь. Драко попытался выдвинуть стул, но его окликнули. — На самом деле, в этом нет необходимости, — мелодичный голос принадлежал тому самому единственному человеку, которого он узнал. — Я отклоню это предложение, мистер Малфой. По помещению раздался приглушённый шёпот, и Драко прищурился, глядя на женщину, стоявшую перед ним. — Могу я спросить, почему, мисс Грейнджер? Она посмотрела на него со смесью раздражения и удивления. — Единороги? Ответ — нет. — Вы ещё даже не слышали мою презентацию, — челюсти крепко сжались, и он возненавидел тот факт, что его фраза вырвалась с рычанием. — Знаешь, Малфой. Убийство единорогов с целью сбора ингредиентов для зелий недопустимо. Это грех. Драко потрясённо посмотрел на неё: — Ты хоть читала моё предложение? — его рука вцепилась в спинку стула так, что аж костяшки пальцев побелели. — Ради Мерлина, я изучал маггловские методы животноводства. Волшебник, который изначально пригласил его сесть, склонился и прошептал что-то Грейнджер на ухо. Драко мог поклясться, что слышал, как тот спрашивал её, читала ли она презентацию. А она слегка покраснела и покачала головой. — Невероятно, — проговорил Драко сквозь зубы. — Вы даже не удосужились прочитать презентацию, не так ли? — её румянец стал ярче, и он всё понял. Грейнджер хватило только прочесть его имя на документе, чтобы сразу отклонить его. Несколько других членов комиссии в удивлении подняли брови, и настроение в комнате стало немного менее профессиональным, поскольку начались многочисленные приглушённые разговоры. Грейнджер пристально посмотрела на него. Было ли это из-за того, что он разоблачил её бездарность или просто потому, что просто стоял прямо перед ней, было неясно. — Возможно, некоторые ключевые моменты были упущены из виду, мистер Малфой. Может быть, мы проведём еще одно рассмотрение вашего предложения и соберёмся снова через три недели? Остальные сидящие волшебники что-то бормотали в знак согласия, очевидно довольные тем, что их день так внезапно стал более свободным. Не имея другого выбора, Драко также кивнул в знак согласия и выпустил стул из мёртвой хватки, прежде чем повернуться и покинуть конференц-зал. Светловолосая секретарша посмотрела на него, приподняв брови, и тот впился в неё взглядом, начав расхаживать перед её столом. Прошло ещё несколько минут, после чего дверь в конференц-зал снова открылась, и волшебники группами из двух или трёх человек начали уходить. Она, конечно же, вышла последней. Ведьма отвлеклась, заправив прядь волос за ухо и неловко листая пергаменты в руке. Драко почувствовал знакомую усмешку на губах. Это было похоже на то, как если бы его отправили обратно на пятый курс Хогвартса. Ничего не подозревающая Грейнджер невольно попадает в его ловушки. Он быстро подошёл, чтобы перехватить её, схватил за локоть и затолкал в пустой кабинет. — Что, чёрт возьми, это было, Грейнджер? Ты собиралась отклонить моё предложение, даже не прочитав его? Темноволосая ведьма моргнула, после чего на её лице появилось более знакомое выражение гневного разочарования. Гнев он мог выдержать, но разочарование просто привело его в ярость. Какое у неё было право так разочаровываться в нём? Это она не выполнила свою чёртову работу. — Отпусти меня, Малфой. — Или что? Какую игру ты ведёшь? — он оглядел её с отвращением. — Пытаешься с такими же, как ты, извалять фамилию Малфой в грязи? Она вырвала свою руку из его хватки. — Три недели, Малфой. У меня три недели. Постарайся не попасть в Азкабан до следующей встречи, — ведьма попыталась проскользнуть мимо него, но Драко снова схватил её и прижался губами к уху. — Постарайся удосужиться прочитать моё предложение в следующий раз, Грейнджер. Взгляд, которым она его одарила после, стоил того.

***

Гермиона отдёрнула руку от надоедливого платинового блондина во второй раз, прежде чем покинуть комнату, в которую её практически втащили силой. Быстро кивнув секретарше, она вернулась в свой кабинет и с раздражённым вздохом бросила стопку пергаментов на стол. Подумать только, Драко Малфой смутил и опозорил её перед полной комнатой коллег. Конечно, ей следовало прочитать его предложение, конечно, это был её проступок, но на самом деле, когда она увидела фразу «Забор биоматериала единорогов» и имя автора, то сразу же предположила худшее. Это совсем не было похоже на неё — быть намеренно предвзятой, но с тех пор как Рон ушел, Гермиона стала всё меньше сосредотачиваться на работе и, если быть честной с собой, халтурила. Когда Гермиона увидела предложение Малфоя, то опустила его в самый конец своей стопки, и оно просто… осталось там. Всё произошедшее сегодня утром навевало неприятные ощущения. Она потёрла лоб. Драко Малфой. Хулиган из детства. Бывший Пожиратель Смерти. Это было сложно. Он был сложным. Гермиона не видела его с тех пор, как закончилась война. Она даже не думала о нём с тех пор, как закончилась война. Мальчик, который чуть не убил Дамблдора. Мальчик, который наблюдал, как её пытали. Мальчик, мальчик, мальчик. Но ведь он уже не мальчик, не так ли? Она узнала его, когда тот вошёл в конференц-зал. И он изменился. Повзрослел. Это удивило её, хотя Гермиона не понимала, почему. Прошло пять лет с тех пор, как она видела его. Хотя тот факт, что ему всё же удалось загнать её в угол и осыпать оскорблениями, указывал на то, что он, возможно, не так уж и сильно изменился. Как бы то ни было, в одном он был прав. Она ошиблась, и ей нужно было это исправить. С этой целью Гермиона вытащила его предложение из стопки документов и просмотрела заголовок: «Забор биоматериала единорогов с использованием методов приручения». Она вспомнила, что при встрече он упомянул «маггловские методы животноводства». Заинтригованная, Гермиона принялась читать. Вскоре она обнаружила, что с энтузиазмом листает страницы, впечатлённая доводами и подробно изложенными планами. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой так внимателен к деталям? Гермиона откинулась назад и продолжила читать, слегка встревоженная тем, что она чуть не отвергла его без весомой на то причины. Прошло больше часа, прежде чем она осознала это, и, потянувшись, заметила, что ей пора было уходить из офиса. Решив, что продолжит изучение дома, Гермиона собрала нужные пергаменты, а также остальные свои личные вещи и заперла кабинет. В атриуме Министерства всё ещё кипела жизнь, и, улыбнувшись на прощание нескольким людям, Гермиона исчезла в пламени камина и появилась в своём доме. Отряхнув золу с мантии, она наклонилась, чтобы поприветствовать Живоглота. Затем отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. Гермиона бросила пергаменты на кухонный стол и схватила яблоко, звонко вонзаясь в него зубами. Достав чашку и чайные пакетики, ждала, пока закипит чайник. Гермиона услышала стук в окно, оповестивший о прибытии совы. Когда чайник засвистел, она быстро налила кипяток, прежде чем открыть окно для своего крылатого посыльного. Сова оказалась знакомой, и Гермиона почувствовала трепетное предвкушение, смотря, как птица приземляется на стол. Письмо было от Q. Вытащив свиток из лапы изящного животного, она села поудобнее, держа в руке чашку с чаем, и развернула послание. Ваш знак был принят. Если вы хотите продолжить этот путь, ответьте на предлагаемые вопросы. Ваши ответы будут продублированы на парном пергаменте, что обеспечит вашу анонимность. Эти ответы расскажут о вашем опыте. Будьте честны. Будьте смелы. И не бойтесь. — Q К нему был прикреплён второй лист пергамента, на котором был ряд вопросов. Гермиона прочитала их, а нервное возбуждение всё нарастало, когда она поняла, что всё это — реальность. Взяв перо со стола, она села поудобнее и начала обдумывать свои ответы. Первый вопрос задал тон всей анкете.

Почему Вы это делаете?

Гермиона тяжело вздохнула, спрашивая саму себя. Почему она это делала? Гермиона предположила, что отчасти это произошло из-за того, что Рон бросил её, потому что она попросила его разыграть с ней эту фантазию. Что-то внутри неё сделало эту потребность достаточно сильной, чтобы оправдать этим их расставание. Если Гермионе не удалось довести дело до конца, это означало, что её разрыв с Рональдом закончился буквально ничем. Ей пришлось признать, что на самом деле были и другие причины их разрыва. Причины, которые не имели ничего общего с сексуальными фантазиями. А связано с их жизненными путями, движущимися в разные стороны. И Гермионе пришлось столкнуться с горькой правдой — они расстались бы в любом случае. Её просьба разыграть фантазию об изнасиловании, возможно, была последней каплей, но это не единственная проблема в их отношениях. В течение года, до того как он жестоко отверг её, у них начались тяжёлые времена. Они оба цеплялись друг за друга после войны, находя утешение в этой близости. Но Гермиона боролась с кошмарами с тех пор, как попала в особняк Малфоев, а Рон совершенно не знал, как её успокоить. Кроме того, Гермиона не могла забыть о том, что он бросил её и Гарри в критический момент, и это окрашивало всё между ними в чёрный цвет, так как она втайне боялась, что он в конце концов снова уйдёт. Что в конечном итоге он и сделал. Нет. Было легче обвинять его в этом. Скорее всего, это сексуальная несовместимость. И это было не тем, на что можно закрывать глаза. Основная проблема заключалась в том, что Гермиона после пыток Беллатрисы Лестрейндж почувствовала острую потребность всё контролировать. Кромешный ужас, который она испытывала под палочкой этой сумасшедшей, заставил её крепко держать всё в своей жизни в железной хватке. Единственное, когда она позволяла своей мёртвой хватке ослабнуть, было во время секса. Чем больше контроля она отдавала своему партнёру, тем более пустым становился её разум, и тем меньше ей снились кошмары. Рон никогда не понимал её желания подчиняться. Это было тем, что он всегда подвергал сомнению и смотрел на Гермиону в замешательстве и, в данном случае, с ужасом.

Почему Вы это делаете?

Ответ пришёл в голову легче, чем она думала.

Потому что это позволяет мне отказаться от всего тяжёлого груза моего контроля.

Гермиона наблюдала, как чернила медленно сходятся в слова, сопровождаемые коротким мерцанием магии, и, по её предположению, это означало, что ответ был записан на соответствующем пергаменте, где бы он ни находился. Остальная часть анкетирования прошла относительно быстро, иногда она останавливалась, чтобы подвести итоги по поводу вопросов. Здесь было всё: от её предпочтительной сексуальной позиции и терпимости к боли до любимого аромата. Гермиона сделала, как просил Q, и ответила на вопросы как можно честнее. Наконец-то последний вопрос.

Пожалуйста, укажите любые особые предпочтения, которые помогут нам сделать лучше Ваш опыт.

Внутренне съёжившись, с чашкой чая в руках, Гермиона поплотнее укуталась в кардиган и размышляла, есть ли у неё какие-то особые предпочтения, как вдруг ощутила, что её что-то щекочет. Проведя рукой по чувствительной коже, она нашла источник раздражения. Волос на кардигане. Небольшая прядь волос платинового цвета. Это определённо не её. Гермиона знала только одного человека с волосами такого оттенка. Вспоминая короткий и странный разговор с Малфоем ранее днём, она без сомнений поняла, что это его. Мысли вдруг повернули в довольно неожиданное русло. Драко Малфой всегда казался ей человеком, который любил всё контролировать. Она вспомнила своё общение с ним в школе, когда казалось, что потребность в его уважении и авторитете всегда преобладала над такими вещами, как настоящая дружба и близость. Его холодный характер и известная неприязнь к ней, казалось, остались нетронутыми, если их общение сегодня днём было ключом к разгадке. Гермиона уставилась на волос, и ей в голову пришла гениальная идея.