Мисс Майклсон

Декабрь, 819 Клаус POV Ветер был сильным. Переменчивым. Нес с собой пыль, боль и бесконечные слезы. Тогда. Когда она уходила. Когда разворачивалась, встряхивая белоснежной гривой, когда ускоряла шаг, замедляя время в моей голове. Оно могло бы остановиться, вместе с моим сердцем. Но, почему-то, этого не произошло. Я не ругал себя. Не хватило бы слов. Я просто прислонился спиной к полусухому дереву и сжал зубы. Ненавидеть себя еще больше я бы не смог. Мысли вылетели из головы вместе с ее вкусом. Он стал горьким. А я боялся облизывать губы, чтобы оставить на себе хотя бы частичку Кэролайн. Навсегда. Теперь в последний раз. Я был уверен, что она уйдет. Из семьи, из дома, из моей жизни. Я был уверен в этом, когда шел вдоль берега, когда смотрел в туман, пытаясь вспомнить, когда это небо успело потемнеть? Мне не хотелось возвращаться. Незачем. Но ноги сами привели к пошатнувшемуся забору, и я глубоко вдохнул, встречая взглядом суровый взор Ребекки Майклсон. - Где тебя носит, Ник?! - Гулял. - Отец с тебя шкуру снимет. - Оставь меня в покое, Ребекка, - устало пробормотал я и опустился на влажную от начинающегося дождя скамью. - Вы поссорились с Кэролайн? – звук ее имени заставил меня вздрогнуть и крепче зажмуриться. - С чего ты взяла? - Она заперлась в комнате Кола. Не выходит, меня не впускает. Я пыталась вломиться, но Кол очень злой… Ник, что происходит? -Уйди, - тихо прорычал я, но этого было достаточно для того, чтобы сестра убежала, громко хлопая дверью. Дождь. Откуда он в декабре? Меня пугала погода в последнее время. Что-то приближалось. Что-то грозовое и страшное. Будет буря. Потом, завтра. А сейчас просто сгустились тучи, и ливень хлынул с огромной силой. Он смывал мои страхи? Нет. Он смывал мой ступор и позволял совести и ярости догнать мой разум. Я не заметил, как слезы смешались с дождем. Я заметил только блестящий осколок в своей руке и капли крови с запястья. Больно не было. Больно было только в груди. Кэролайн POV Я расплакалась, как только голова коснулась коленей брата. В висках пульсировало от перемены погоды, панических атак и криков Бекс за дверью: - Убери ее, Кол, убери, пожалуйста!! – завопила я, цепляясь ногтями за подушку. - Ребекка!! – в десятый раз крикнул он, уже более агрессивно и покрепче подпер дверь. Он не спрашивал. Первый час просто позволял мне плакать. Грызть зубами его ладони до крови и выть, стараясь, чтобы не слышал никто, кроме Кола. Никто, кроме него. В тот момент я еще сильнее жалела о том, что снова стала человеком. Вампиры могут отключать эмоции. Запрещать панике литься свинцом по венам. Я отчаянно хотела отключить их. Больше всего на свете. Когда слез не осталось, я начала кашлять, и брат развернул меня к себе лицом. - Что он сделал? – с болью в голосе спросил он, крепко сжимая мои плечи. - Я не могу сказать. - Говори, Кэролайн. Я прошу тебя. Сам факт того, что Кол назвал меня по имени, говорил о его безграничной злости. - Не спрашивай, Кол! Разве ты не видишь, как мне больно?! - Я убью его.

***

Когда я решилась выйти, на улице уже было темно. Небо было серым, с крапинками серебряных облаков и намеками на просветы. Воздух щипал глаза, а ветер обдувал мокрые от слез щеки. Завтра кожа станет похожа на апельсин. Я опустилась на влажное крыльцо, и закрыла лицо ладошками. Жжение в груди напомнило о том, что неплохо было бы помучить себя еще пару дней, вот только сил не осталось. Кол убежал за горячим чаем, а всех остальных членов семьи я распугала криками, поэтому, у меня осталась еще пара минут, чтобы побыть одной. Стоило бы извиниться перед Ребеккой, но я не могла решиться. Она слишком близка Клаусу. Она слишком его. И говорить с ней не менее больно. Брат задержался, и я успела задремать, положив голову на колени, когда ко мне кто-то бесшумно подошел. - Кэролайн, - нежный голос Эстер напоминал звон колокольчиков. – Ты не могла бы мне помочь? Я подняла на нее дрожащий взгляд и мысленно спросила: «Ты сейчас серьезно?». Но по ее глазам и усталому виду, я поняла, что мама только пришла из лесу. Она не в курсе последних новостей, и впутывать ее в это не следует. - Конечно, - как можно более спокойно ответила я, ругая свой голос за то, что дрожит. – Что нужно сделать? Эстер протянула мне широкую тканевую повязку и указала взглядом на задний двор. - Никлаус, кажется, поранился. Не сделаешь перевязку? Его имя бомбой взорвалось в голове, я проглотила собравшиеся под коркой головного мозга слезы и кивнула. - Сейчас. Казалось, что потерять сознание – раз плюнуть. Просто прикрой глаза и упадешь. И тогда ему поможет кто-то другой. Кто-то, кому он не настолько противен. Ребекка, Элайджа… Татья. Меня замутило. Даже притворяться бы не пришлось. Казалось, что прошло несколько часов до того, как я взяла в руки белоснежный лоскуток и сделала первый шаг, по направлению к дорожке. В первую секунду я вымокла насквозь, а во вторую схватилась рукой за перила. Слабость бросала из стороны в сторону, но я продолжала идти, огибая кустарники и неровный забор. Он сидел на скамье, опираясь на широкую спинку и прикрыв глаза. Таким красивым он казался мне только в первый день нашей встречи. Только там, в моем времени. И неудивительно. Ведь сейчас он такая же сволочь, как и тогда. Только вот глаза все еще щиплет, а дух захватывает. Я перевела взгляд на его опущенные руки. Тонкие пальцы плавно рассекали воздух, а с запястья, смешиваясь с дождевой водой, стекала прозрачно-багряная кровь. Я тихонько ахнула, привлекая внимание мужчины, и он распахнул глаза. Не сказав ни слова, он встал и приблизился ко мне, силой мысли вынуждая поймать его взгляд. Ему невозможно было сопротивляться. Я оголила душу, выпуская наружу боль и всю свою ненависть. Если бы взгляд умел источать яд, то он полился бы вместо дождя. - Кэ…, - начал Клаус, но я перебила его, резко схватив за больную руку и обматывая рану тканью. – Я не специально, клянусь. Я просто порезался. Я не хотел… Прости меня. Не хотелось отвечать. Еще меньше хотелось слушать этот бред. Но алые капли, просачивающиеся сквозь повязку, сделали свое, и я прохрипела одно единственное слово, все еще не узнавая собственный голос: - Кретин.

***

Дни тянулись. Возможно, только для меня, а возможно и для Клауса тоже. Ведь он преследовал даже мою тень и восхищенно смотрел ей вслед. Не знаю, что случилось бы, будь я одна. Скорее всего, ему удалось бы приблизиться ко мне и заговорить. Но Кол все еще сжимал мою руку в своей и ночевал на полу в нашей комнате. А Ребекка злилась. Потому что я так и не смогла рассказать ей, что случилось между нами. Я не думала, что Клаус Майклсон умеет быть таким настойчивым. И если бы я не ругала его последними словами каждое утро, день и вечер, то уже растаяла бы. Непременно растаяла. Обиднее всего было то, что Элайджа умудрился встать на его сторону. Передавал мне записки, которые я тут же сжигала, и маленькие портреты, что были безжалостно разорваны на кусочки. Он верил в свою победу. Потому что уже не мучился. Примерно на третий день после происшествия в лесу, Клаус сменил тактику наблюдения на тактику боя, и мне стало еще хуже. Потому что здесь в бой шли все его чары и обаяние. И удержаться перед ними было чересчур сложно. Я мурлыкала себе под нос мелодию, знакомую из прошлой жизни, и нарезала зелень для салата, когда горячее дыхание прожгло волосы на моем затылке. - Я тебе сейчас нож воткну в живот, - грозно воскликнула я, стараясь не замечать выскакивающие на теле мурашки и не оборачиваться. - Ты сделаешь это? – шутливо прошептал Клаус, продолжая рыться кончиком носа в моих волосах. - Не сомневайся. - А где твоя группа поддержки? - Кол рядом. Тебе лучше об этом помнить. Мужчина рассмеялся моим словам, и обошел вокруг. Он пытался заглянуть мне в глаза, но я усиленно смотрела на свои работающие руки. - Кэролайн, может быть, уже поговорим? - Нет. - Ты ведь все еще любишь меня. Любишь, верно? Когда он говорил о любви, я тряслась. Меня колотило, и зубы сжимали язык до крови. Он не имеет права говорить об этом. Он не знает, что такое любовь. - Клаус, уйди. Или, клянусь, я раню тебя. - Да ты уже меня ранила! И ты знаешь куда. Никлаус оказался в сантиметре от меня в течение двух секунд. Приблизил свои губы к моим и высушил разум, как цветок. Иначе как объяснить то, что я, как загипнотизированная, смотрела в его глаза и дышала его дыханием? - Отойди. - Ответь на мой вопрос. Я понимала о чем он говорит. Но отвечать боялась. Боялась сильнее, чем даже расплакаться. - Нет. - Маленькая лгунья. Если не любишь, тогда почему дрожишь? Словно подтверждая свои слова, мужчина обхватил меня рукой за затылок, и, не давая возможности вырваться, впился губами в мои губы. В груди защипало, заломило, засвистело. Фейерверк эмоций взорвался внизу живота, и я оттолкнула его, указывая ножом в грудь. - У меня был хороший учитель по боям на мечах, Клаус! - Я помню, - жадно улыбаясь, Клаус поднял руки вверх и отошел на несколько шагов. Потом, словно передумав, еще раз осторожно коснулся моих губ своими, развернулся на пятках и проговорил, прежде чем уйти. – А все же ты дрожала, Кэролайн.

***

Но самый важный разговор для нас обоих состоялся в конце недели. Вся семья встречала закат на улице. Самый теплый закат в этом месяце. А я заперлась в спальне, боясь снова подвергаться этой пытке – пронзающему взгляду Никлауса Майклсона. К тому же, я не очень хорошо себя чувствовала. Все дело было в Аяне. Предыдущей ночью она навестила меня и сказала о том, что для заклинания все готово. Осталось только переждать полнолуние. Я ждала этого дня. Теперь я была уверена, что вернуться домой – это лучший вариант для меня. Для нас. И плевать, что будет с Клаусом здесь и как наше будущее изменится там. И плевать, что там он будет меня ненавидеть. Потому что я ненавидела его здесь. Мягкий стук в окно разбудил меня. Кажется, я забыла закрыть его. Прокравшись по комнате на носочках, я осторожно присела на подоконник и прищурилась. Я даже воздуха в легкие набрать не успела, когда Клаус обхватил руками мою талию и аккуратно спустил меня на землю. - И прежде чем ты закричишь, Кэролайн, прошу… выслушай меня. Его голос был искренним и таким теплым, что я просто кивнула, высвобождаясь из его рук и присаживаясь прямо на холодную землю. Мужчина опустился на колени напротив и обхватил ладонями мое лицо. Его запах волновал не меньше чем прикосновения. Совсем недавно он пил чай с вишней и листиками смородины. - Ты ненавидишь меня, Кэролайн, - не отпуская меня из власти своего взгляда, пробормотал он. – Но моя вина лишь в том, что я сглупил. Оговорился, ошибся, называй это как хочешь. В любом случае, это не значит того, о чем ты подумала. Я едва сдержала рвущийся наружу смешок. В современном мире мужчины оправдываются точно также. Возможно, Клаус и есть родоначальник этих слов. - Да, - не зная зачем, выдохнула я. - Если бы все было так… Кэролайн… По-твоему, для чего все это? Цветы. Рисунки. В тех письмах, что ты сожгла, были стихи, - на секунду смутившись, мужчина улыбнулся. – Хотя, поэт из меня никудышый, поэтому, молодец, что избавилась от них. Захотелось поймать его беззаботность и засмеяться в ответ. Но ситуация продолжала быть горькой. Я провела большим пальцем правой руки по верхней губе Клауса, и его сердце забилось так громко, что я смогла услышать его удары. - Я все понимаю, Клаус. - Правда? - Да. Потому что я уже видела такое. Раньше. - О чем ты говоришь? - Чувства к таким женщинам как Татья – ядовиты. От них нельзя избавиться. И замазать их воображаемыми чувствами к другим тоже нельзя. Клаус нервно поднялся на ноги и обхватил руками свою шею: - Нет, Кэролайн, пожалуйста! Ну я же объяснил!! - Ты все еще любишь ее. Признай. Я видела, как раскаляются его нервы, а в зелено-синих глазах пляшет подступающая ярость. - Не люблю. И никогда не любил. Если тебе интересно, я не видел ее несколько недель. Как говорят все вокруг – Татья исчезла. И тут не обошлось без нашей матери, но самое главное знаешь в чем? - В чем? - Мне плевать на это. Мне совершенно все равно. Его жестокость должна была разозлить меня. Но облегчение поднялось из-под земли. В любом случае, я не должна была поддаваться минутным эмоциям. И я успела взять себя в руки, прежде чем Клаус смог снова меня поцеловать. - Прости меня, - горько прошептала я, поднимаясь на ноги и поправляя платье. – Я избавлю тебя от страданий. Совсем скоро. - О чем ты говоришь? - Просто ложись спать, хорошо? Вернувшись в свою спальню, я еще долго не могла заснуть. Ночь уже окрасила небо в темно-васильковый цвет, а луна, так похожая на головку дорогого сыра, освещала спальню своим светом. Еще один день. И она будет полная. Еще неделя. И заклинание свершится…. Еще неделя.