Мисс Майклсон

Милые мои, простите за столь долгое ожидание (разумеется, если кто-то еще ждет) Я все еще с вами и все еще пишу))) И да, вот вам самая горячая прода этого фика))) Декабрь, 819 Я никогда не страдала депрессиями или приступами самобичевания, но после этой нежеланной встречи с Колином меня накрыло. На несколько дней я просто выбилась из общей массы. Не смеялась над шутками Кола, не гуляла с Элайджей. И даже знаки внимания Клауса не могли заставить меня снова почувствовать себя человеком. Я ненавидела эту жизнь, это время, этих людей. И не могла рассказать никому о своих страхах. Ребекка чувствовала мое настроение и намеренно оставляла меня одну, за что я благодарила ее безмолвно, отворачивалась к стене при наступлении ночи, и делала вид, что сплю. Я просила Эстер давать мне индивидуальную работу, быстро со всем справлялась, а потом уходила в лес, где меня могли выдать только мои жалкие всхлипывания. Жалкие, потому что это глупо. Это не мое. Сдаваться при первых же трудностях. Прежняя Кэролайн никогда бы не отступила. На четвертый день моих страданий со мной перестали разговаривать все, кроме родителей и Элайджи. Остальные не понимали. Не хотели понимать. Их просто бесило мое молчание и красные глаза.

***

За общим ужином мы ловили лучи почти зимнего солнца и грели руки у дымящихся мисок с мясом. Небо темнело, и я уже готовилась ловить снежинки языком, когда Клаус раздраженно стукнул тарелкой по столу, издавая грохот, от которого я зажмурилась и побоялась поднимать взгляд. Он сидел прямо напротив, а я впервые чувствовала себя такой трусихой. Я мысленно просила помощи у братьев, но все молчали. Как и Майкл. И Эстер. Ждали моей реакции. — Кэролайн, — глухо прорычал Клаус, а я сжалась еще сильнее. Одна секунда. Две. Три. Я отчетливо чувствовала эти воображаемые часы в своей голове, самая тонкая стрелка которых двигалась все медленнее, в конечном счете замирая и создавая самую гробовую тишину на свете. — Да? — Что происходит? Я поймала его боль кончиками своих ресниц. Когда подняла взгляд, когда утонула в его глазах, которые на этот раз были похожи на небо цвета грозы. Ему было больно. — Н... ничего? — сомнения застряли в горле. Давно я начала заикаться? — Я слежу за тобой. За последние два дня ты не съела ни крошки. И что это за круги под глазами? Что происходит, Кэролайн?! Его голос набирал обороты в унисон с моим сердцем. Так не бывает. Так не бывает. Я медленно встала из-за стола и оперлась рукой о плечо сидящего рядом Кола, словно набираясь от него сил. Младший Майклсон накрыл мои пальцы своими, и слезы потекли по моим щекам. — Кол... — беззвучно прошептала я, словно прощаясь, словно в последний раз. Потом перевела взгляд на самую красивую в мире Бэкс, на терпеливого Элайджу, на вежливого Финна... и снова на Кола. — Прости меня. Я рванула в сторону покрывшихся туманом деревьев, затыкая уши. Не хотела слышать их крики. Не хотела знать, что они зовут меня. Ветки царапали лицо и разрывали платье, но я все бежала и бежала, бежала и бежала. Было страшно. Было больно в груди и в коленках. Кажется, я упала? Я не могла вспомнить когда. Я просто преодолевала один холм за другим и искала укрытие. Обрыв, плотные заросли — что угодно, чтобы спрятать там свои сомнения и ненависть к этой грязной оболочке. Я путалась в высокой траве и грызла губы, чтобы не заскулить от боли. Чтобы не упасть и не уснуть. Чтобы успеть скрыться. Когда на моих плечах сомкнулись горячие пальцы, я взвизгнула. Попыталась вырваться, но была прижата к земле весом и голосом: — Лежать!!! — закричал на меня Клаус и завел мои руки за голову, сжимая их своей ладонью. — Только попробуй, Кэролайн! Ты поняла меня?! Я кивнула, глотая слезы и боясь, что сердце разорвется от стыда и такой трепетной его близости. — Поняла. Дышать было тяжело. Виски сцепила головная боль, смешалась с недостатком воздуха, и я закашлялась. Клаус нервно заморгал, чуть приподнялся, все еще нависая надо мной, но даря каплю долгожданной свободы. — Эй, Кэролайн... Ты только дыши, ладно? Захотелось засмеяться, но новый приступ накрыл с головой, пульсируя под кромкой головного мозга. Я выдохнула остатки воздуха, а вот вдохнуть снова так и не смогла. — Кэролайн, — затормошил меня мужчина. — Эй, милая, посмотри на меня... Все хуже. И хуже. И только его голос заставлял держаться на плаву. Я бы и вправду задохнулась. Точнее, я была уверена, что умираю на руках самого красивого мужчины в мире, когда губы Клауса накрыли мои и он практически насильно вдохнул в меня горячий, но такой необходимый воздух. Несколько попыток, и он снова закричал на меня. Я не понимала, почему он злится. Плевать, что я все еще умираю, зато чувствую его вкус на своих губах. — Ээээй, девочка! Ты что творишь?! Помоги мне! И тут до меня дошло. Вместо того, чтобы ловить его руку помощи и дышать, я просто наслаждалась этим мимолетным счастьем и пыталась прочувствовать каждую секунду его близости. Упрямый толчок в грудь, очередная порция воздуха, и я задышала. Глубоко, цепляясь за плечи Клауса и притягивая его ближе к себе. — Что ты делаешь? — все еще испуганно, но уже нежно прошептал он. — Заканчиваю то, что ты начал. Мой язык скользнул в его рот, я ждала его ответа, проводя рукой вниз по крепкой спине и снимая напряжение. И он сдался. Погрузил меня в себя до основания. Растворил, сливаясь со мной в одно целое. Заставляя пружинить и сжиматься под весом его тела. Его губы были настойчивыми. Горечь прошлого часа все еще чувствовалась, но она только больше распаляла нас. Я чувствовала, как его зубы чуть прикусывают мягкие ткани моего языка и жар комком собирается внизу живота. Больно. Сладко. Хотелось его безумно. Но еще больше хотелось видеть его глаза. Я отстранилась, все еще тяжело дыша, и заглянула в глаза Майклсона. Он тихо застонал от разрыва контакта, но сопротивляться не стал. Провел большим пальцем по моей губе, собирая капли крови и слизывая их. От этого вида я лишь подалась вперед и вдохнула аромат хвои, железа и мятного чая, исходящий от него. Возбуждение не спадало. Никак. Нужно было срочно заговорить, иначе наш первый поцелуй мог закончиться первым сексом. — Прости меня, — едва слышно прошептала я. — Извинения приняты, — пошутил он, неохотно сползая с меня и помогая подняться.

***

Всю следующую неделю мы с Клаусом напоминали сиамских близнецов. Мы не отходили друг от друга ни на шаг, закрывая глаза на лукавые смешки родных, и украдкой целовались, распаляя друг друга и оставляя сексуально неудовлетворенными. Я могла бы стыдиться смотреть в глаза Эстер еще вечность, если бы не полуночный разговор с Ребеккой, который вселил в меня надежду. — Могли бы уже и не прятаться, — прошептала мне девушка, когда я в очередной раз притворилась спящей, видимо, весьма некачественно. — Мы... мы... — Я думала, что мы сестры, Кэролайн! — возмутилась подруга, пересаживаясь на мою кровать. — Так и есть. — Тогда рассказывай. Что между тобой и Ником? Улыбка коснулась моих губ, и я засмущалась, искрясь плохо скрываемым счастьем. — Мы... Кажется... Вместе. — Да! Я знала! Ребекка сжала меня в объятиях и несколько раз поцеловала в макушку, прежде чем забраться ко мне под одеяло и уснуть, считая вслух, чтобы не было страшно.

***

Слухи распространились с неимоверной скоростью. Еще бы. Это ведь семейка Майклсон. Наверное, я бы не удивилась, найдя у Эстер в закромах новенькое свадебное платье моего размера, вот только молчали родные старательно. И сдерживали свои подколки, боясь моей очередной истерики или гнева Никлауса. А я была счастлива. Просто счастлива рядом с ним. Начало декабря подарило нам парочку невероятно солнечных дней, и мы всей семьей выбрались на озеро, устроив пикник и разговорчики по душам. Я снова лежала на коленях Элайджи, он снова вязал узелки в моих волосах, когда я вдруг подумала об Аяне. О том, что времени почти не осталось. О том, что я находилась на грани своих сомнений. Я готова была передумать. Я сжала его ладонь так сильно, что он сморщился. — У тебя действительно хороший тренер, — засмеялся он и чуть потер ноющее место. Генри заиграл на дудочке, и Ребекка запрыгала, находясь у кромки воды, цепляя капли своим платьем и разбрызгивая их на окружающих. Я щурилась под пристальным взглядом Клауса, когда сестра схватила меня за руку и притянула к себе, заставляя пуститься с ней в пляс. Я засмеялась и зачерпнула пригоршню воды, обливая братьев, а потом высоко подпрыгнула, приподнимая подол длинной юбки и не замечая сверлящих меня сине-зеленых глаз. Он схватил меня, когда сил для танца почти не оставалось. Все остальные столпились у костра, не замечая или старательно делая вид, что не замечают нашего притяжения. Вот только его ладонь прожигала мою талию, а губы касались мочки уха. — Я хочу тебя, — грубо прохрипел Клаус. — Прямо сейчас. — С ума сошел?! — натягивая улыбку и озираясь по сторонам, прошептала я. — Идем за мной. — Клаус... нет! — Иначе я раздену тебя прямо здесь и сейчас. На глазах у наших родителей. Он выкрал меня наглым образом. По крайней мере, так я кричала, болтаясь на его плече, когда он уносил меня подальше от озера, когда прижимал спиной к корявому дереву, когда бормотал в мои губы: — Ты в курсе, что я хочу тебя с первого дня нашей встречи? И потом? Ты специально оголяла шею, отбрасывая волосы назад, когда было жарко?! — Я... нет... Горячие поцелуи обжигали мою кожу, а руки поднимали вверх ткань, сминая ее и перебираясь на бедра. — Ты специально... я знаю. И сейчас. Как можно хотеть кого-то сильнее?! — Клаус, я не... — Замолчи. Он запечатал мои губы поцелуем и поднял в воздухе, принуждая обхватить ногами его талию и застонать в голос от предвкушения. Я чувствовала его желание собой. Своей нежной кожей. Я ощущала, как низ его живота напрягается, как он прижимается теснее и рычит. — Клаус! — на этот раз я кричала не от возмущения. Я не хотела, чтобы он останавливался. — О, да... Ты еще не раз будешь умолять меня, солнышко. Потому что я не оставлю тебя в покое. Потому что я слишком хочу тебя. И слишком люблю... Татья... Мне показалось, что небо раскололось пополам. И земля заодно. Что весь мир раскололся на две половины, оставляя меня с одной стороны, а Клауса — с другой. Он замер, ощущая кожей свой прокол, но все еще не отпускал меня. С силой оторвав его руки от своей талии, я вырвалась и отошла в сторону, поправляя платье. Ни слезинки. Потом, ночью, завтра, в следующей жизни... Но только не сейчас. Не при нем. — Кэролайн, — с фальшивыми слезами в голосе прошептал он, а я оборвала на полуслове: — Да. Кэролайн. Меня зовут Кэролайн. Приятно познакомиться, козел.