Сказка о Чёрном Драконе

      В далёком Королевстве Витро, полном мрака и страха, в огромном полуразрушенном замке жил юноша, что с гордостью носил титул Обсидианового Короля. В своих ещё молодых, но крепких руках он держал огромные земли и несколько тысяч человеческих душ. Да только мало кто жаловал Пятого сына прошлого правителя — слишком уверенно прошёлся юнец по отцовской дорожке. Был строг и резок, довольно жесток и агрессивен. Правда мало кому доводилось подметить, что Пятый был грозным, но справедливым правителем. Лишь братья, не столь родные по крови, сколько по духу, проявляли к нему почтение. И за это он был всем сердцем им благодарен, ибо не ждал подобного понимания, ведь был чуть ли не последним наследником, но смог пробраться к трону и короне.       Но было в правлении Харгривза два испытания, грозившие ему лишением статуса или, того хуже, жизни. Первым и самым глупым, как считал Хозяин тёмных земель, была женитьба на принцессе — расширение территорий и союз с другим Королевством должны были укрепить его позиции на престоле. О подобном как-то заикался их почивший отец, хотя сам нередко, в порыве неправедного гнева, осыпал оскорблениями женщин, носивших под сердцем "неблагодарных крыс".       — Вряд ли найдётся даже дешёвая уличная девка, что согласиться стать женой осла, — усмехнулся Второй по старшинству.       — Вряд ли найдется дура, что согласится выслушивать твои грязные речи изо дня в день, — огрызнулся Пятый, поглядывая на членов семьи с трона.       — Но как бы ты не отнекивался, — заговорил Четвертый брат, склоняя голову в почтении. — Указ отца ты обязан выполнить. Или...       Второе испытание. Одна лишь мысль об этом заставляла чернильную кровь в его венах стыть. Если он не найдет себе супругу, что сможет принять его скверну, то истинным правителем он станет только в том случае, если одолеет монстра, что множество раз появлялся в их Королевстве — огромного Дракона, что взмахом своих могучих крыльев в прошлом снес не просто часть поселения, а целый дворец вырвал из земли. Что под массивными лапами оставлял ядовитые следы, которые за мгновение отравили когда-то плодородные почвы. Жуткий Змий, после встречи с которым многие бравые воины так и не вернулись домой.       Пятый не боялся смерти. Лютер и Диего — старшие братья его, — с детских лет практиковали странные опасные игры. Второй и вовсе грезил вслух о том, каким бы прекрасным он был Владыкой. И в эти самые моменты нередко, якобы в шутку, рассказывал о том, что стал бы он таковым, если бы младший отравился или, совершенно случайно, оказался зарезанным во время сна. Да только дальше слов это никуда не уходило, ибо каждый во дворце знал, что нынешний Король мог проявить невиданную многим жестокость. Ведь однажды он собственными руками убил одного из близких — брата Бена. И пусть это событие сжирало изнутри, парень нередко припоминал этот случай в качестве предупреждения.       Но взглянуть в глаза Зверю... Это пугало не на шутку. Он был согласен, чтобы Диего вскрыл ему глотку своим любимым кинжалом и наполнил грязной кровью бокал, который бы с удовольствием разделил меж братьев. С удовольствием позволил Лютеру сдавить его скелет в мощных и без доспех руках. Даже принял бы от дражайшего Клауса отравленную пищу. Лишь бы не смотреть в огромные очи.       — Дракон скоро вернётся, — обеспокоенно заговорил королевский Советник, которым был Четвёртый.       — Но ещё не прошло...       — Осталось две луны. И отца более нет с нами, чтобы он смог утихомирить чудовище.       Волнение не могло не проявиться в изумрудных глазах Короля, от того Клаус аккуратно коснулся тонких пальцев, сокрытых под тёмной перчаткой. Понимал, чего на самом деле страшился юноша, но старался напрямую с ним об этом не говорить.       — Не смей считай меня трусом, брат, — одёрнув кисть, чуть громче заговорил Пятый.       — Я и не считаю тебя таковым, мой Король. Просто я волнуюсь за тебя.       — Я встречусь с ним, покорю его и...       — А у самого колени так и трясутся, — беззлобно усмехнулся Клаус.       — Вместо того, чтобы следить за моим телом, — юноша вскочил с трона и, оправив мантию, схожую со сложенными вороньими крыльями, взглянул на собеседника. — Одари меня советом!       — Советую в скорейшем времени отыскать в соседних землях принцессу, которую с удовольствием отдадут тебе в жены.       Пятый сместил густые смоляные брови к переносице, задрав голову. Ох, если бы всё было так просто. Если бы можно было посетить любое бедствующее Королевство и, ткнув пальцем в какую-нибудь принцессу-замухрышку, вернуться к себе с молодой супругой.       — Пустая трата времени.       — Как говаривала не наша общая матушка: "Лютого зверя укрощают терпением и любовью".       — Ненавижу, когда ты прав, — сдержав недолгое молчание, Король устало вздохнул, признавая поражение.       — Поэтому я твой Советник.       — Бумагу, перо с чернилами и подготовить посыльных. Сейчас же.       — Да, Ваше Величество.       Пришлось Пятому припомнить все Королевства, что в былые годы желали заключить союз с отцом. И найти портреты принцесс, которых так желали с ним сосватать. Ему бы хотелось радоваться, что возможных невест оказалось не так много, но, думая о словах Клауса, понимал, что вариантов было нещадно мало. Потому отправил по письму другим правителям с известием, что скоро к ним явится новый Обсидиановый Король.

*****************************

      — Держи, Лютер, — перед тем, как брат запрыгнул в седло, Пятый протянул ему корону.       — И как это понимать?       Первый внимательно осмотрел юношу и заметил, как просто тот выглядел. Ни привычной мантии, ни ушитого изумрудами мундира или шёлковой рубахи. Слишком просто — только перчатки оставил.       — Неуместное испытание, — отозвался Клаус, держась за поводья и восседая на вороном фризе. — Или проверка на то, что именно о будущем супруге знает юная особа.       — Детские глупости, — строго отметил Лютер, однако корону всё же забрал и водрузил себе на голову. — Но раз ваш приказ таков, мой Король, то я, конечно, выполню его!       Не было ни малейшего желания оценивать сарказм старшего, поэтому отмахнулся от чужих слов, сел на коня, подобно братьям, и отправился в дорогу.       Путь не занял много времени — можно было благодарить мирное соседство мелких Королей, — от того, спустя чуть меньше половины дня, они оказались у ворот замка, сложенного из стволов странного желтоватого дерева.       В отличии от владений Харгривзов, что скрывались за стеной дремучих лесов, Солнечное Королевство Гелиодор охватывало скалистые местности. Их дворец, как и многие скромные домишки местных, пестрил яркими лимонными цветами, а тонкие кривые башни тянулись ввысь, дабы быть еще ближе к небесному светилу. И даже, казалось бы, когда наступал вечер, света оставалось много, словно ясным летним днём.       Стоило им пройти сквозь массивные ворота, в центральном зале, по полу которого разносились разноцветные пятна от огромного витражного потолка, гостей уже встречал седовласый мужчина, косматые брови которого скрывали потухшие глаза.       — Рады приветствовать вас, господа, — Король Гелиодора радушно улыбнуться, но из-за длинных усов рта не было видно.       — Благодарим за приём, Ваша Светлость, — выступил вперёд перед братьями Клаус, склоняясь перед чужим правителем.       Как бы долго Четвертый не распинался и не выказывал почтение к Королю и своей семье, его толком никто не слушал. И нить разговора вовсе утерялась, когда по залу раздался звонкий цокот каблучков.       — Позвольте вам, господа, представить дочь мою, — обратил внимание юношей на девушку, что, придерживая юбку, спустилась по маленькой лестнице от трона.       — Принцесса Эллисон, — дева плавно склонилась в реверансе перед гостями.       Истинное дитя солнца, облаченное в молочное платье, что приятно блестело россыпью драгоценных камней. Светлые волосы в мелкую кудряшку струились по крепким, но мягким плечам, кожа которых впитала в себя ласковый свет. А её улыбка, полная беззаботности и нежности, могла влюбить любого. Тёплым взглядом она осмотрела незнакомцев, после чего встала перед "Королём".       — Я наслышана о вас, милорд.       — У-Увы, я не могу похвастаться подобным, — промямлил с глупой улыбкой Лютер, неуверенно касаясь девичей ладони и аккуратно её целуя.       — Ей Богу, идиот, — между собой зашептались Пятый с Клаусом, глядя на то, как ловко поглупел их старший брат. И тихо засмеялись, когда Диего толкнул одного из них в бок.

*****************************

      Как и подобает гостям, на третий день они покинули Гелиодор и отправились в путь. Увы, но принцесса Эллисон не произвела должного впечатления на Короля, ибо так и не поняла обмана. Пусть и в самом деле многое знала о соседнем Королевстве, однако её цель была лишь залить уши возможного жениха сладкими речами.       Да, она была прекрасна и мила, овиваясь подле оглупевшего Лютера, что не мог и слова связать, но стоило только разлучить их, как принцесса становилась неожиданно капризной и требовательной особой. Но юноша не хотел думать об этом — он не был в ней заинтересован.       — Теперь ты, — когда Пятому вернули корону, он протянул её Диего.       — Благодарю за честь, — лукаво улыбнувшись, Второй водрузил на голову чужую корону.       — Только не позорь нас, как старший.       — Не сравнивай меня с этим шутом, — Диего указал на Лютера, который, словно зачарованный, всё говорил и говорил о принцессе, которую он счёл не просто очаровательной, а прекрасной девой, красоту которой невозможно запечатлеть ни на одной картине.       — Имей в виду, в Фиалковом королевстве Иолит царит матриархат, — озорство уступило место строгости и серьёзности. — Если с твоего поганого языка слетит хоть одна неуместная или оскорбительная шутка, то я не постесняюсь и отрублю тебе голову у всех на глазах.       Диего не боялся пустых угроз, но стоило заметить, как злобным ядом загорелись братские глаза, то тут же прижал голову к плечам и прикусил язык.       Иолит встречал гостей холодно. Даже казалось, что крайне враждебно — на главных улицах оседала тишина и пустота, а в тех местах, где редко, но показывались люди, на них смотрели с отвращением и порицанием. Но Харгривзы не были этому удивлены, ведь бывший повелитель Обсидианового Королевства был инициатором многих конфликтов с местной правящей семьёй.       — Хэндлер — Королева Иолита, — гордо представила гостям свою госпожу юная особа, когда перед мужчинами явилась статная женщина.       Пусть и была довольно миниатюрной, легкой и изящной, но невиданное величие окружало владычицу Фиалковых земель. Смотрела на них, как на жалких червей, одаривая каждого хищной улыбкой. Алые, словно наливное яблоко, губы горели на бледном лице, что только-только стало покрываться следами уходящего времени. И если она, в струящемся сапфировом платье, была подобна диковинной птице, то дочь её, широкая в плечах, со странным гнездом из волос и в пустом сером платье, казалась какой-то неказистой. А точнее тенью — явно прихоть матери.       — Моя прекрасная дочь — Лайла.       Молчаливая, внимательная, напрягающая. Но Пятый никак не мог назвать её прекрасной. Как и Королева, принцесса давила одним лишь взглядом, которым она пристально изучала жениха.       — Король Обсидиановых земель, — выступил Диего, не давая Клаусу возможности как подобает представить прибывших гостей. — И трое моих братьев.       Девушка не обратила внимания на других Харгривзов, но жёстко схватилась за крепкую руку лже-Короля и увела показывать дворец.       — За скромной серостью таится пылкая натура, — тихо подметил Пятый, когда хозяйка дворца решила ознакомиться с гостями чуть ближе.       — Вся в меня, — в лёгком смешке призналась Хэндлер. — Но и вы, дорогой гость, не кажитесь мне обычным командиром королевской армии.

*****************************

      Три дня обратились истинным испытанием. Для всех. Принцесса Лайла оказалась очень энергичной особой, которая могла спокойно всадить прислуге нож в руку, если те делали что-то ей неугодное. А подле возможного супруга она болтала без умолку о всём, что только знала. Благо Диего не особо далеко ушёл от своей собеседницы — вечно бахвалился своей храбростью, величием и статусом. Громилу Лютера высмеивала чуть ли не каждая придворная дама, называя его чудной обезьяной. Клауса же наоборот сравнивали с маленькой ручной псинкой, которая, что многих удивляло, шатался рядом с братом "Короля".       Пятый же больше всех хотел покинуть Иолит. Пусть за свои двадцать восемь лет он успел ощутить на себе тысячи гневных и испуганных взглядов, но то, как на него смотрела Хэндлер, удивительно легко заставляло бледный лоб покрываться холодным потом. А её странные касания — увы, но с фальшивым статусом он не имел права отказывать, — может и несли за собой игривый флирт, но юноша ощущал это иначе. Будто змея медленно обвивала тело и, лишь шелохнись, она бы с лёгкостью его удушила.       — Судя по глазам твоим — не видать Фиалковому Королевству союза с нами, — устало, но пошутил Клаус.       — Я лучше отправлюсь к отцу в подземное царство, чем возьму в жены эту жуткую женщину! — Вздрогнул Пятый, вновь ощутив на лице ткань дорогих перчаток.       — Он бы оценил, если бы ты взял в жёны Королеву Хэндлер, — рассмеялись старшие, глядя в дрожащую от неприятного холода спину.       — А ещё бы он оценил, если бы вы не позорили нашу семью, — поддержал брата Клаус. — Что за пустословие и тщеславие, Диего?       Да, лже-Король взболтнул много лишнего за это время, желая впечатлить принцессу. Она, конечно же, с огромным удовольствием его слушала. Да только пользы от разговоров о власти было так же много, как и от веника при битве на мечах.       — Надеюсь, Халцедон окажется мирным местом, — попытался отвлечься Король, глядя на карту. — И лучше в этот раз корону я оставлю себе.       — Боишься быть облапанным? — тихо пошутил Четвёртый, да быстро стих.       Белое Королевство действительно было территорией мира и покоя. Правда изобилие белоснежного цвета — от дорожек и мостиков до нарядов жителей, — било по глазам. Даже дворец не сразу смогли разглядеть — спасибо крышам башен, выложенных из голубого камня.       Королевская семья радушно приняла в своих стенах гостей, после чего представили юную принцессу Ваню. От многих девушек, которых когда-либо видывал Пятый, она отличалась кротостью и притягательной слабостью. Глядя на впалые глаза, что будто вот-вот могли наполниться слезами, невольно хотелось защитить её. Не капризна и не избалована. Изящная и хрупкая. Начитанная, невероятно приятная собеседница. Она покорила его холодное сердце. Даже забавно — тьме привычно тянуться за светом.       А стоило красавице сыграть для гостей на скрипке, как Харгривз и вовсе расплылся в мягкой улыбке — впервые, после смерти брата. Да только это неожиданное влечение быстро потухло, когда он заметил, как Ваня тоскливо смотрела на златокудрую фрейлину и как смущалась всякий раз, стоило им случайно столкнуться.       Принцессе оказался не нужен Король. Потому Пятый не захотел встревать в тихую и скромную влюбленность.

*****************************

      — Я устал, — признался юноша, покидая стены Халцедона. И пусть старшие поверили словам, Советник же заметил некую тоску в очах. Клаус был жутко проницателен, когда дело касалось глубоких чувств, которые, доселе, его Король не испытывал. Ему действительно оказалась близка по духу принцесса.       — Почему же ты не решился сделать ей предложение?       — Не в моих принципах лишать женщин счастья, — тихо ответил юноша на братские слова, но тут же постарался отвлечь. — Дальше Карбо?       — Ты уверен, что хочешь ехать туда? — присоединились к разговору Лютер с Диего.       — Это последнее Королевство, которое мы должны посетить. Было бы крайне некрасиво с нашей стороны прислать им письмо о визите и не приехать.       — Нас всего четверо, — заволновался Первый, сжимая рукоять кинжала, который он взял вместо привычного меча.       — Мы едем с миром. К тому же, к ним едет Король с целью посвататься, — Пятый снял с головы корону и протянул её брату. — Твоя очередь, Клаус.       — Что? — опешил Советник, когда собственными руками ощутил тяжесть. — Ты понимаешь, что Королевство Крови — территория убийц и наемников?       — Я прекрасно об этом осведомлен.       — И поэтому ты, мой безумный Владыка, хочешь, чтобы я притворился тобой перед тем, кто может развязать с нами войну?! С тем, кто ненавидел нашего отца?!       Хозяйка Иолита внушала колючий холод и малоприятный трепет, но она и рядом не стояла с жителями Карбо. Верно подметил Клаус — это обитель кровожадных воинов, что живут охотой. Убежище воров, головорезов и шпионов. Если и был у Обсидианового Королевства лучший кандидат в союзники, то только они. И единственный действительно опасный противник.       — Это был запасной вариант.       — Нам конец... — в один голос сказали старшие.

*****************************

      — Отрадно знать, что вы прибыли в качестве гостей, а не завоевателей, — заговорил Король Гарольд, вставая с трона и приближаясь к приезжим.       Мужчина был непривычно дружелюбен и миролюбив, хотя почти десять лет назад он, ведя за собой огромную армию, не внушал каких-либо светлых чувств. Но он был искренен, ибо войны выматывали всех: якобы за правителя погибшие люди, невинные жертвы, огромное количество крови, криков и слёз. Хотелось мира, даже такому закаленному рыцарю, как Гарольд.       Пусть он был достаточно крепок, а весь его бодрый стан отдавал энергией и силой, лицо было истерзано старыми шрамами. В тонких рыжих бровях, как и в не очень густой бороде, украшенной деревянными бусинами, виднелась благородная проседь. Одет без изысков и блеска. Он не был похож на правителя в привычном понимании, ведь даже на встрече, единственное, что говорило о его статусе, это скромная медная корона.       — Для нас не меньшая честь быть принятыми во дворце, Ваше Величество, — приложив к груди ладонь и склонившись, ответил Пятый, стараясь подражать речам и повадкам Советника.       — Хотелось бы верить, что мы всё же вступим в дружеский союз.       Кровавый Король стоял перед Клаусом и смотрел ему в глаза. Без угроз, но его взгляд был настолько тяжёлым, что неподготовленный к таким встречал мужчина прятал дрожащие руки за спиной. Да что уж, каждый из Харгривзов чувствовал что-то неладное, оттого и нервно переглядывались друг с другом. И Гарольд это заметил.       — Юнцы, — тихо рассмеялся правитель Карбо. — Мне действительно мечтается заключить с вами мир, достопочтенный Хозяин земель Витро, даже если вам покажется моя дочь... — он замялся, будто искал подходящие слова. — Не столь подходящей кандидатурой в жёны.       Клаус только хотел открыть рот, как послышался грохот дальних дверей, а за ним торопливый шаг и пронзительный орлиный крик, сменившиеся на испуганные возгласы прислуги. Король же тяжело вздохнул, пробубнив под нос, что сейчас начнется зрелище, но как только он увидел у трона девушку, то его милость и спокойствие сменились гневом — рубиново-красное платье оказалось разорвано по низу так, что была видна бледная нога, над коленом которой красовалась кровоточащая рана, грубо перемотанная куском этого самого платья.       — Кто?       — Твой замечательный ловчий, — злобно ответила охотница, пригладив каштановые перья на голове молодого беркута. — Мы вышли не на лис, а на чёртового кабана. — Заметив, как птица внимательно кого-то изучала за широкой спиной, она притихла. — У нас гости?       — Как некрасиво с нашей стороны! — воскликнул Король, вновь устремив добродушный взор на Харгривзов. — Моя дочь Ингрид.       Взмахнув рукой, она пустила орла в полёт у высоких сводов дворца и спустилась к отцу. Стояла чуть позади и пристально изучала каждого из гостей, заставляя даже храброго Диего отвести взгляд — лазурные девичьи глаза были слишком пронзительными. А стоило посмотреть на лже-Короля, тёмная полоска губ легко вытянулась.       — Хозяева Обсидианового Королевства, — уловив смятение на чужих лицах, заулыбалась чуть шире от довольствования своими познаниями. — Для меня честь видеть вас в наших краях.       — Король... — заговорил Пятый, желая представить принцессе брата, но не успел, так как девушка тихонько свистнула.       Грозный клич беркута заставил гостей поднять головы и с явным страхом проследить за тем, как массивная птица пикировала к Клаусу, выставляя когтистые лапы. Диего с Лютером уже схватились за кинжалы и выступили вперёд, прикрывая собой младших братьев, но хищник, чуть задев длинные волосы, схватил корону, которую тут же отнёс своей хозяйке.       — В Карбо не любят лжецов, — спокойно сказала Ингрид, рассматривая в руках корону, редко украшенную чёрными драгоценными камнями.       — Но это не значит, что вы имеете право нападать на нас! — огрызнулся Диего, всё ещё держа кинжал наготове.       — Наши гости правы, дорогая.       — Вы же приехали с испытанием.       Харгривзы затихли, после чего убрали оружие. Принцесса обошла защитников, рассматривая их со всех сторон. Временами хмурилась, иногда смеялась себе под нос. Она изучала их и про себя сопоставляла с тем, что знала.       — Не в моих чертах излишнее пустословие и тщеславие, но моя дочь является лучшим разведчиком в наших краях.       — Не преувеличивайте, Ваша Светлость, — чуть смутившись, ответила девушка. Встав перед Лютером, ей пришлось чуть задрать голову. — Обсидиановый Король статен и высок, однако не походит на дикого и неповоротливого медведя. Вы — Первый сын сэра Реджинальда, и вы не Король.       — Верно, — тихо произнёс старший из братьев, слыша девичий смешок.       — Он силён, бесстрашен, — приблизилась к Диего, по-птичьи склонив голову. — Вот только он молчалив. Да и не думаю, что он будет использовать боевые стойки, которые даже дети не применяют, — легко, даже игриво она ступнёй задела крепкую ногу, но этого движения было достаточно, чтобы подтвердить слова — мужчина пошатнулся. — Вам бы в конюхи, а не в командиры войск.       — Ингрид, — грозно произнёс Король, замечая, как оскорблённый гость оскалился.       — Дрянь, — сквозь зубы процедил мужчина.       — А ещё он не использует подобные выражения в адрес женщин — воспитание и статус не позволяют, — она хищно обнажила зубы в ответ, скрыв руки с короной за спиной, после чего кротко кивнула. — Рада знакомству, Второй сын почившего Хозяина тёмных земель.       Принцесса выпрямилась и еле заметно махнула пальцами в сторону, указывая гостю отойти в сторону к другому брату, про которого она высказалась до этого. Нехотя, но Диего всё же встал подле Лютера, с которым хотел обсудить нахальство рыжей бестии, но пришлось стиснуть зубы, ибо слишком грозным и недовольным был взгляд юноши, стоявшего от них чуть поодаль.       Она встала между оставшимися двумя братьями, бегло изучая каждого с ног до головы, после чего, глядя вперед, продолжила вслух рассуждать о том, кто же был истинным правителем Витро, а заодно и инициатором столь странного испытания.       — Король молод, красив и изящен. Его дикие глаза подобны сказочному изумрудному лесу. Волосы схожи с вороньими перьями, которыми, если мне не изменяет память, украшена его мантия.       Невольно, но уголки губ всё же дрогнули в некоем подобии улыбки — Пятого забавляли девичьи слова. И пусть многие знали о внешних чертах молодого правителя, ему ни разу не доводилось слышать подобных комплиментов в свой адрес. Да ещё и в сочетании с незатейливыми оскорблениями других. Но как только он встретился с сияющей лазурью, то шумно вздохнул от волнения.       — А его тонкие пальцы покрыты сажей, которую, увы, не возможно стереть. Поэтому он постоянно ходит в перчатках, — сделала шаг назад, после чего вытянула ладони, на которых покоилась украденная корона. — Вы — четвёртый сын, что стал для своего младшего брата советником.       Говоря это, она смотрела на Клауса, готового в любую минуту потерять сознание, но девушка беззвучно успокоила мужчину, уверяя, что всё хорошо, после чего, в медленном реверансе протянула последнему брату корону.       — Прошу простить мне мою дерзость, милорд.       Пока Пятый аккуратно не забрал корону и не водрузил её на голову, Ингрид покорно ждала. И пусть она просила милости после своего выступления, всё же продолжала хитро улыбаться.       — Тогда и вы меня простите за испытание, которое было успешно вами пройдено. Пятый Харгривз — Король Витро, — чуть склонил голову, как только девушка выпрямилась. — Мне приятна встреча с вами, принцесса Ингрид.       — Взаимно.

*****************************

      Когда братьев отвели в гостевые комнаты, Клаус спешно явился в опочивальню своего правителя и тут же опешил, когда увидел сидящего на постели брата, что пытался подавить смех.       — Тебя это смешит?!       — Если только немного, — признался Пятый, делая глубокий вдох.       Он надеялся, что посещение Карбо внесёт хоть какое-то разнообразие в их путешествие, и не прогадал. За столь недлительное знакомство он успел взволноваться, повеселиться, испытать странный трепет в кончиках пальцев, так ещё и стать главным гостем завтрашнего бала — Гарольд настоял на том, что в качестве извинений и знака почтения, он подготовил пышное торжество.       — О, Всевышний! — Клаус упал на кровать. — Я думал, что она меня на куски разорвёт!       — Ты о принцессе или о её птице? Пора тебе уже успокоиться. Ты цел и невредим, — указал Пятый, глядя на недовольного Советника. — Что тебя не устраивает?       — Только не говори мне, что тебя ничуть не испугали столь глубокие познания этой особы, — тот отвел взгляд в сторону, задумчиво потирая колючий подбородок. — Ты серьёзно?!       — Она же не сказала о том, что ты предпочитаешь сомнительное нижнее бельё, — отшутился Король, представляя, как бы тогда все сгорали от стыда, и вновь засмеялся.       Но Клаусу, что всегда был лёгок и весел, в этот раз было не до смеха. Он схватился за братскую руку и, сорвав кожаную перчатку, выставил перед чуть покрасневшим от смеха лицом тёмные пальцы. Пятый мигом затих.       — Принцесса слишком много знает. Не боишься, что это сыграет с тобой злую шутку?       — Какую, к примеру? — одернувшись, поинтересовался юноша.       — Она может тебя убить, а ты даже не поймешь этого. В этом те...       Пятый тут же прикрыл рот брата рукой, глядя ему за спину — у дверей кто-то был и всё это время подслушивал.       — Будь осторожнее в выборе слов своих. У здешних стен слишком много ушей.       Мужчина невольно дрогнул, затылком чувствуя чужое присутствие. Медленно кивнув, принимая во внимания королевский совет, ждал, когда от его лица уберут руку. Юноша же обратно надел перчатку и, встав с кровати, тихо подошёл ко входу. Ничуть не удивившись, он никого не обнаружил, потому и вернулся к брату, закрыв крепкую деревянную дверь.       — Гонец должен прибыть к сегодняшнему вечеру с вещами, — спокойно заговорил Пятый. — Будь добр, перестань лишний раз думать о странностях местной знати и позаботься о вещах, которые для нас привезут. Не дай Бог кто-то из местных заприметит твоё оранжевое исподние.       — Как прикажешь, засранец, — недовольно отозвался Клаус, замечая на лице собеседника очередную ухмылку.       Очень хотелось съязвить после такого обращения, которое дозволялось только одному единственному человеку и то, в случаях, когда они могли говорить наедине. А ещё больше хотелось влепить ему по косматой голове, поэтому и выставил угрожающе ладонь, вынуждая брата поднять к лицу кулаки, но в дюйме друг от друга замерли, когда в дверь негромко постучались.       — Войдите, — подал голос Пятый, поправляя наряд и, пока было мгновение, щёлкнул Четвёртого по носу.       — Я не помешала? — У порога стояла принцесса, что украдкой взглянула на Клауса, усиленно теревшего кончик носа.       — Никак нет, миледи.       — Вы уберегли моего Короля от, возможно, самой эпичной битвы.       — Заткнись, — сквозь зубы процедил Пятый, замечая странный блеск в голубых глазах.       — Скоро будет подан обед и, пока время позволяет, отец просил показать вам наши скромные владение. Но только если вы не желаете отдохнуть после дороги.       — Прошу простить, но я бы...       — Конечно же он будет только рад, что вы составите ему компанию и покажете дворец.       Слишком быстро Клаус оказался за спиной и, схватившись за крепкие плечи, вытолкнул его прочь из комнаты. И как бы Пятый не отнекивался и не шипел в ответ, Четвёртый, когда это было необходимо, оказывался на удивление сильным мужчиной — парень даже не был в силах сопротивляться. А услышав недовольное "Тебе же понравилось!", то и вовсе не смог сказать слова против.       — Но, прошу вас, верните нам его целым, — просьба Советника звучала подобно неуместному приказу.       — Постараюсь.       Устало вздохнув, принимая поражение, Пятый вытянул руку, выставленной ладонью указывая на то, чтобы дама шла вперед, но не ожидал, что его аккуратно возьмут за предплечье и поведут по коридору.       Держалась крепко, шла уверенно, но не тянула за собой. Временами не шибко увлеченно рассказывала о комнатах, которые мог спокойно посещать их гость, о гобеленах, что носили в себе различные сюжеты битв и завоеваний. После чего вывела своего молчаливого спутника на балкон, позволяя взглянуть с приличной высоты на густые лесные массивы.       — Если в обеденное время светит солнце, то местные реки видятся просто великолепными, — произнесла довольно тихо и близко к уху, обращая внимание молодого Короля на то, как в дали блестела мирная вода.       — Вы правы, — столь же тихо отозвался Пятый, замечая, что глаза спутницы сверкают точно так же. Оттого и замер, заглядевшись на горящую лазурь.       — Меня смущает ваш взгляд.       Услышав шутливое признание, тут же проморгался и обратился к лесному пейзажу. Действительно, он слишком бестактно глядел на девушку, сам того не понимая, как уставился на неё.       — Вы наш гость. Правитель соседней страны, — Пятый не очень понимал, к чему вела Ингрид, но стоило ей встать перед ним, то тяжело вздохнул.       Пусть и была не столь хрупкой на вид, но она вряд ли была способна загородить своей спиной лесные красоты. Однако смогла привлечь на себя его внимание, заставляя вновь заглянуть в глаза. Стояла непростительно близко, отчего он почувствовал приглушенный запах дичи, древесной смолы и, что было странно и неожиданно, аромат молодой сирени.       — И вы, возможно, станете моим мужем. Так что вы имеете полное право на меня так смотреть.       — Я не...       — А в ответ я посмотрю на вас.       Странная. Поистине пугающая. Но от того неподдельная и настоящая. И на фоне леса, что придавал глубины не только её глазам, но и всему её облику, Ингрид казалась каким-то сказочным существом: длинные по пояс волосы красочно выделялись перед густой листвой; довольно мягкие черты лица; бледная кожа, на которой действительно красовались различные мелкие рубцы и шрамы — для любого охотника, даже если это юная девица, честь носить подобные отметины, полученные после славных походов — потому и не скрывала их под бордовой тканью простого платья.       — Как ваша нога? — В горле пересохло, потому его и без того грубый голос оказался чересчур пугающим. Однако собеседница ни капли не испугалась.       — Поскольку наш народ славится буйным нравом и желанием влезть первыми в любую, даже самую незначительную драку, у нас одни из лучших лекарей. Так что, со мной всё в порядке. Благодарю, что спросили.       — И часто вы лично встреваете в подобные потасовки?       — Вас смущает, что девушка может выставить кулаки?       Пятого нисколько не смущало подобное. Он прекрасно понимал, что в тяжёлые, особенно военные, времена женщины частенько выступали в качестве солдат, пусть их регулярно принижали и не ставили в один ранг с мужчинами. Был наслышан, что в том же Иолите дамы низших сословий брались за мечи и самостоятельно обучались военному искусству — слишком быстро у них помирали представитель сильного пола, а солдаты были нужны для защиты. Что уж было говорить о Карбо.       — Ни в коем разе. Признаюсь, девушка с мечом в руках мне кажется привлекательнее, чем с вышивкой или пряжей.       — Снова врёте, — она прищурилась, но, заметив непонимание, тихо рассмеялась. — Если бы вам были по душе подобные особы, то остались бы в Фиалковом Королевстве. Таких там действительно много.       — Раз вы желаете, чтобы я был с вами честен, то скажу, что иолитские женщины и рядом не стоят с вашими. Пусть они и хорошие воины, но даже десятка их умелых воительниц не сравнится с вами одной.       Улыбалась игриво, а в глазах мелькнуло смятение. Пятому показалось, что он её обидел, но быстро успокоился, когда заметил лёгкий румянец на мягких щёчках. Он её смутил. Забавно, ведь всего мгновение назад была такой уверенной и нахальной, а теперь тупила глаза в пол и молчала — очень резкая, но интересная смена настроения. Будто ни разу не слышала подобного в свой адрес.       — А ещё, вы сказочно красивы, — осмелев, признался Харгривз, медленно склоняясь к девушке, желая поравняться с ней лицом.       — Не играйте с огнём, милорд, — тяжело выдохнув, ответила Ингрид. — Хотя вам, думаю, не привыкать.       Невероятно ловко она скинула на него свое смятение. Пятый отступил назад, вспомнив слова брата о том, что данная особа слишком осведомлена. Чересчур много знала о нём. Или же притворялась, что знает даже такие детали.       — Нас наверняка уже ждут, — вывела из панических раздумий принцесса, медленно шагая к дверям.       — Вы правы.       Если бы не Король Гарольд и Клаус, то обед мог пройти в гробовой тишине, ибо во время трапезы Пятому очень не хотелось вновь заговаривать с девушкой и давать ей поводов лишний раз что-то двусмысленно рассказать о нём. Но, что радовало ещё больше, она даже не думала смотреть на него, а лишь молча смещала вилкой переваренную морковь и временами нанизывала горошины, уставившись в одну точку на столе.       Как только с трапезой было покончено, а Харгривзам был предложен отдых и горячая ванна, то Пятый первым же вызвался, сославшись на сильную усталость, и как можно спешнее покинул обеденный зал.

*****************************

      Юноша сам не понял, как успел уснуть после водных процедур, но как только заметил, что солнце за окном уже село, то неохотно встал с тёплой постели. Выглянув из-за двери, встретил Клауса и двух посыльных, переносивших небольшие сундуку с гербом Витро.       — Отлично, прибыли вещи.       Приведя себя в более-менее благородный вид — хотя сложно было его таковым назвать, так как был он в нижней рубахе и спальных штанах, что любезно предоставила прислуга, — он направился на голоса братьев, принимавших своих гонцов. Правда заплутал в длинных неосвещённых коридорах, понимая, что случайно оказался не в той части дворца. И стал невольным свидетелем бурного разговора отца с дочерью. Ему не хотелось подслушивать, но то, как громко обсуждалось дальнейшее будущее принцессы, не могло не пробудить в нём любопытство. Всё же в этом самом будущем мог фигурировать он сам.       — Я с пяти лет в разведке! С десяти я участвую в охоте! Я имею право стать законной Кровавой Королевой! — было удивительным слышать девушку такой разъярённой.       — Имеешь! Но не обязательно убивать Дракона! — Гарольд же наоборот слышался обеспокоенным и уставшим. — Если Король Пятый увидит в тебе подходящую кандидатуру, то ты станешь его женой!       — Ты же знаешь, что замужество меня не интересует.       — Зато меня интересует, чтобы моя единственная дочь была жива! — грозно топнул мужчина. — Я не хочу, чтобы ты мчалась на чужую территорию с целью убить столь грозного и опасного зверя. И, Гри, цветочек мой, пойми, ещё меньше я желаю узнать, что ты отправишься к матери раньше меня.       Тяжёлый девичий вздох, полный горечи, а за ним неспешные приближающиеся шаги. Благо Харгривз, только услышав слова о чужой матери, быстро ретировался подальше от, как выяснилось, опочивальни принцессы. И, как удачно, смог-таки отыскать старших, которые уже поднимались ему навстречу.       — Твои вещи у Клауса, — ответил Лютер, но забеспокоился, когда услышал учащенное дыхание. — С тобой всё в порядке?       — Да, — неуверенно ответил, поправляя волосы. — Пойду сразу к нему.       Комнату брата, благо, он нашёл довольно быстро и, оказавшись в спальне, тут же закрыл дверь и подпёр её стулом. Схватив Клауса за плечи, они вместе сели на постель. Пятого жутко трясло, и это было сложно не почувствовать.       — Что случилось?       — Она хочет убить Чёрного Дракона.

*****************************

      С самого утра придворные занимались подготовкой к балу: вымывали полы и окна, расстилали дорогие ковры, вешали массивные шторы, украшали троны и фуршетные столы кровавыми розами. Хозяева Карбо тоже погрузились с головой в предстоящее торжество, поэтому Харгривзы были предоставлены сами себе — всё же именно в их честь устраивался праздник. А стоило узнать, что к ним присоединится знать из других Королевств, то тут же загорелись идеей подобрать подходящий наряд.       Но Пятого это нисколько не радовало. Из головы не выходил тот ночной разговор, так ещё он вновь встретится с Королевой Хэндлер, и это не сулило ничего хорошего. Всё же в первые две поездки он так и не признался в том, что устроил принцессам проверку, которую они с треском провалили. А если Владычица Фиалковых земель прознает о том, что он был на самом деле Королём, то, вполне вероятно, она так просто не отстанет.       — Надо было вас послушаться, — недовольно произнёс юноша, пока Клаус выбирал ему мундир.       — Чёрный с изумрудами или чёрный с рубинами?       — Да без разницы...       — Тогда с рубинами! — Четвёртый положил наряд на кровать, после чего взглянул на обеспокоенного брата. — Я больше, чем уверен, что всё пройдёт отлично. Ты — почтенный гость королевской семьи, так что никто тебя здесь не посмеет тронуть.       — Ещё бы кто посмел рискнуть.       — Рыжая охотница, что ещё вчера тебя забавляла.       — Спасибо, что напомнил.       — Обращайтесь, мой славный Король! — Пятый беззвучно передразнил Клауса, из-за чего тут же получил кулаком в плечо. — В стороне тебе быть никак не получится, так что твой единственный вариант — ни на шаг не отходить от Гарольда и его дочери.       — Я обязан танцевать с каждой из принцесс.       — Сочувствую.       — Временами мне хочется тебя крепко обнять и сказать, что ты самый лучший брат, — Советник мило заулыбался, но быстро пожалел об этом моменте радости. — А иногда я хочу тебя удавить.       — Я думал тебя спасти, предложив себя в качестве собеседника для Фиалковой Королевы, но теперь ты сам будешь с ней справляться. Как и с другими.       Гордо вздёрнув нос, Клаус круто развернулся и покинул покои брата, демонстративно громко хлопая дверью. Пятый мог бы извиниться за свои слова, но он не был виноват в том, что сказал правду. Да и было ещё полно времени, чтобы попросить прощения.       Со временем ушла нервозность, сменившаяся приятным чувством свободы и лёгкости — почти за два часа блуждания по замку и прилегающим территориям, он ни разу не встретил принцессу. Вот только стоило ему выйти на широкий балкон, на котором они тогда смотрели больше друг на друга, чем на лес, ему стало неприятно одиноко. И даже сейчас, вновь наблюдая за дикой красотой, расстилавшейся дальше к горизонту, это не выглядело так... сказочно.       — Скажите, что я убежала в другую сторону!       Он толком не понял, как ему за спину тут же спряталась принцесса, что пусть и была в привычном простом платье, отличавшимся лишь новым тёмным алым оттенком, но лицо непривычно выбелено, отчего сливовые губы и пышные ресницы смотрелись чересчур фальшиво.       — Леди Ингрид! — взволнованно звали свою госпожу служанки, но как увидели юношу, сразу поклонились. — Ваше Высочество!       — Что-то стряслось? — поинтересовался Пятый, радуясь тому, что платье девушки не было видно за тонкой мантией.       — Мы готовили принцессу к балу, но она сбежала! Вы её не видели?       — Кажется, я слышал шаги в той стороне.       — Премного благодарны!       Служанки вскоре скрылись из виду, но девушка всё ещё нервно сжимала мягкую ткань его одеяния у лопаток. Благо всё же быстро успокоилась и, достав платок, начала агрессивно стирать яркий макияж.       — Балов лет одиннадцать не было, а тут нате вам! Как с цепи сорвались!       Пятый внимательно следил за тем, как Ингрид размазывала косметику, отчего весь её строгий и гордый облик тут же разрушился. Словно недовольный ребёнок она что-то бубнила себе под нос, пока маленький кусок ткани полностью не испортился.       — Вот же ж дряни! Сколько слоев они на меня наложили?!       От грозных проклятий про себя её отвлек тихий смех юноши, прикрывшего рот рукой. Когда же она осознала, что пробило его на такую реакцию девичье поведение, она тяжело вздохнула. В какой-то степени, она опозорилась перед чужим правителем.       — Прошу меня простить, милорд.       Пришлось успокоиться, когда понял, что Ингрид поклонилась и решила поспешно скрыться с глаз, но Пятый схватил девушку за запястье, желая остановить. И был готов, что начнет вырываться или что-то недовольно говорить, но она просто смотрела на него.       — Было бы некрасиво с моей стороны позволять вам так просто убегать, тем более в таком виде.       Медленно притягивая к себе Ингрид, он вытащил из кармана платок и серую склянку с жидкостью — по завету матери он всегда носил с собой частичку витроских земель, поэтому при нём всегда была вода из местной горной реки. Смочив мягкую ткань, он аккуратно стёр остатки косметики, которая, на жалость прислуге, не очень-то и красила их принцессу.       — Так намного лучше, — подытожил Пятый, держась за девичий подбородок большим и указательным пальцем и осматривая чуть покрасневшее после трения лицо.       — Спасибо, — еле слышно пролепетала девушка, как-то иначе заглядывая в зелень чужих глаз.       — Как думаете, они меня послушают, если я лично их попрошу вас так не размалёвывать?       — Не уверена.       Она легонько повела головой в сторону, желая освободиться, но вместо этого вышло, что нижней губы коснулась холодная кожа перчатки. Случайно потянул вниз, чуть приоткрывая девичий рот. Слишком странное теснение он ощутил, стоило лишь немного склониться к её лицу. В горле вновь пересохло, когда кожей ощутил её прерывистое частое дыхание, приятно отдававшее виноградом.       — Принцесса! — послышался вновь голос прислуги, которая, вовремя или нет, оказалась в дверях. — Ох! Простите великодушно!       Пятый тут же отстранился от девушки, пряча руки за спину. А Ингрид, не в силах совладать с бешеным сердцем в груди, боялась повернуться. Они оба понимали, что себе напредставляли служанки — приезжий Король, что ищет себе невесту, решил пораспутничать, пока никто не видел.       — Всё же нашли, — старалась сказать как можно задорнее, хотя сама понимала, что звучала крайне неубедительно.       Развернувшись, наконец, к прислуге, она одарила каждую грозным взглядом. Благо их внимание быстро сменилось с взволнованного гостя на лицо госпожи — на нём не было и следа от косметики, которую они так старательно накладывали.       — Принцесса, почему вы всё стерли? Мы же так старались!       — Миледи прекрасно выглядит и так, — вступил в разговор Харгривз. — Понимаю, что в стенах этого замка я гость, но...       Три женщины, стоявшие у дверей, довольно улыбались и начали шептаться, давая понять, что они уже услышали то, что хотели. Хихикали, прикрывая лица, а как заметили, что оба аристократа, стоило лишь пересечься взглядами, ещё дальше отстранились друг от друга и пытались сохранить на лицах маски величия, то еле сдерживались от звонкого писка и радостного крика.       — Живо прекратили сплетничать, — невероятно спокойно, оттого и жутко приказала Ингрид.       — Простите, Ваше Величество!       Бросив напоследок слишком неоднозначный взгляд на юношу, она вышла с балкона, утаскивая за собой прислугу, которая, судя по отдаляющимся счастливым возгласам, была куда ближе, чем обычная безликая масса. И как только голоса стихли, Пятый позволил себе вымученно вздохнуть и, схватившись за перила, дал волю ослабевшим ногам подкоситься. Но тут же выпрямился, когда увидел головы своих братьев. Они были взволнованны.       — Что случилось? — поинтересовался молодой правитель.       — Ты поцеловал её?! — в один голос спросила троица.       — Он становится настоящим мужчиной, — с материнской гордостью заговорил Клаус.       — Чёрт побери! Хуже женщин сплетничают только мужики! Пошли вон!

*****************************

      В тот вечер Пятому хотелось совершить многое. Безмерно радоваться и нежно целовать хрупкие ладони Вани, что в белом своем платье походила на маленькую голубку. Самодовольно усмехаться, глядя в ошеломленные лица принцесс Гелиодора и Иолита, ведь только сейчас их официально познакомили со всей четой Харгривзов. Перерезать глотку Фиалковой Королеве, не желавшей спускать с его персоны своих жутких пронзительных глаз. И молиться о том, что вечер пройдет хотя бы спокойно.       Приезжие музыканты играли различные мелодии, под которые гости пускались в пляс. Слышался многоголосый счастливый смех, бурные увлеченные разговоры и мирные споры, звон бокалов. В свете тысячи свечей бальный зал наполнялся различными красками от пёстрых нарядов. Было приятно смотреть на жизнь, кипевшую в стенах дворца правителей, что когда-то славились своей кровожадностью. И отрадно знать, что хотя бы сейчас расцвёл между Королевствами мир. Но жаль, увы, что в скором времени должен был явиться Зверь, что уничтожит многие земли и ещё больше человеческих жизней.       Юноша старался не думать о скорой встречи с Драконом, однако они приносили куда большую радость, чем танцы с принцессами. Эллисон старалась не смотреть в ядовитые глаза партнёра и держала дистанцию, ибо её слишком сильно тревожила жуткая улыбка, с которой мысленно он уничижал статус проигравшей. Лайла напротив, не просто смотрела на него — буквально желала выжечь у него во лбу дыру. Крепко стискивала его ладонь и, держа руку на талии, всячески старалась повести в танце. Да только часто отвлекалась, так как постоянно спотыкалась и наступала на ноги Королю.       — Думаю, Диего будет лучшим партнёром для вас, миледи, — чуть морщась, Пятый вложил в грубую лапу брата смуглую ладонь Лайлы. — Он редко чувствует боль в ногах, и спасибо за это лошадям, что отдавили ему пальцы ещё в детстве.       Второй был готов возразить, но отвлёкся на странный, чуть хрюкающий смех девушки. А как только заиграла новая мелодия, юноша специально подтолкнул их к прочим танцорам, среди которых уже были и Эллисон с Лютером. Пятому хотелось повести в вальсе принцессу Халцедона, да только вновь ощутил колючую, но светлую тоску — Ваня стояла у фуршетного стола и, нежно улыбаясь, общалась со своей фрейлиной.       — Я могу составить вам компанию, — от женского голоса пробежал неприятный холодок, а на шее вновь ощутил змеиную хватку.       — Буду только рад, — сквозь зубы процедил молодой Король, приглашая Хэндлер на танец.       Он был готов продать душу, лишь бы не ощущать приторный, сильно бьющий в нос аромат лаванды. Лишь бы не испытывать на себе странные изучающие взгляды, не чувствовать тяжесть её рук и бег пальцев по собственным плечам. И подтянутую грудь, которую она так усиленно прижимала к нему, выставляя напоказ декольте, в которое опадали камни дорого колье.       — Вы так скромны, — оценила женщина, проведя тыльной стороной ладони по колючей щеке. — Восхитительно.       — А вы пугающе красивы, — выдавил из себя Пятый, надеясь скрыться от данной персоны.       Но Хэндлер, как зазвучали скрипки, вновь схватила за руку и потянула к залу, но застыла, когда перед ней оказался Клаус. Вовремя заметил, как брата буквально не выпускали из танцевального плена. Оттого Четвертый, лучезарно улыбаясь, перехватил женскую кисть, которой она до этого крепко держалась за Пятого, и мягко поцеловал.       — Позволите ли вы мне, простому Советнику, предложить вам танец, Королева?       В планах не было в самом деле танцевать с женщиной, лишь отвлечь, да только была эта особа куда хитрее, оттого, с недовольным фырканьем, одернула руку, и обратилась к Пятому — решила надавить на то, что больше не было у него других партнерш. Увы, но ни одна иная девушка не желала танцевать со столь мрачной личностью, как Обсидиановый Король. А ещё и потому, что эта хищница буквально вцепилась в него, тем самым отпугивая других.       — Мой Повелитель ещё не танцевал... — Клаус заметил, как у их компании появился слушатель. — С ней.       Обернувшись, Хэндлер встретилась с холодной лазурью будущей Хозяйки Кровавых Земель. Смотрели друг на друга и выжидали, кто же первым проявит должное уважение. Казалось, что между ними вот-вот могла промелькнуть молния, но первой поддалась Королева, приветствуя принцессу книксеном, а не привычным реверансом, который проявила к женщине Ингрид, придерживая полы бального платья, что цветом своим напоминал алую розу.       — Вы так выросли, моя дорогая, — отстраняясь от Пятого, подметила Королева.       — А вы ничуть не изменились, мадам, — между ними вновь повисло молчание, сопровождаемое странными улыбками, но девушка всё же добавила. — Мой отец желает общения с вами. Он ждет у главного банкетного стола.       — Благодарю.       Проводив женщину взглядом, она облегченно выдохнула — ей самой не шибко нравилось присутствие данной особы. Но эти мысли отступили прочь, когда увидела перед собой ладонь в перчатке.       — Я предпочитаю оставаться в стороне зрителей, — отозвалась принцесса, заправляя выпавшую из причёски рыжую прядку, которую легко придерживал резной золотой коготок, за ухо.       — Не будьте так жестоки, миледи, — приторно сказал юноша, не в силах оторвать от девушки глаз. — Подарите мне ваш первый, за этот вечер, танец.       Она не ответила, но лёгкого касания пальцев, которое он ощутил даже под слоем чужой кожи было более, чем достаточно — вырисовывала узор, что выжигался на его ладони жгучим шрамом.       Увёл в центр зала, желая танцевать с ней у всех на виду. Изящна, стройна, грациозна, но в тоже время холодна и опасна. К его просьбе прислушались, потому только мягкие губы были покрыты слоем вишнёвой помады, что при свете казалась бархатной. Ему в радость было вставать на одно колено, пока она, невесомо касаясь пальцев, кружилась подле него. После чего вновь поднимался и, поддавшись музыке, властно прижимал к себе, держа руку на талии, туго стянутой корсетом под праздничным нарядом.       Он вёл её в танце, погружаясь с головой в блестящие озера, таившиеся в чуть прикрытых глазах. Его дурманил легкий аромат сирени, как и бледность кожи на открытом плече. А она слышала, как сдерживал её кавалер тихий утробный рык.       — Ты похожа на сказку, — хрипло произнёс Пятый, мягко выводя кончиком носа контур девичьего уха.       — Что вы...       Очарованный и ведомый странным чувством, Харгривз уткнулся в плечо. Тихий болезненный стон никто не слышал, зато все мигом обернулись на звонкую пощёчину, которую Ингрид отвесила партнёру. И она не просто его ударила, а грубо оцарапала, пуская по чужой скуле непривычно густую чернильную кровь, потому все смотрели на юношу, что сам отстранился. В то время как принцесса, прикрывая рукой ключицу, испытывала осуждение гостей и стояла в кругу острых клинков, подставленных к её горлу.       — Живо сложили мечи, — скомандовал Пятый, глядя на вооруженных братьев.       — Нет, — отчеканил Диего. — Эта дрянь мне сразу не понравилась.       — Это приказ! — обозлился юноша, когда увидел встревоженное лицо девушки, а за плечом у него оказался Король Гарольд. — Выполнять!       — Она ранила тебя, мой повелитель, — тихо произнёс Клаус, переводя взгляд на брата.       — Отпустите мою дочь.       Пятый слышал за спиной мужской голос, что медленно наполнялся яростью. И шелест алой мантии, за которой последовал тихий звон — Гарольд в любую секунду был готов обнажить свой меч в ответ и, что было бы ожидаемо, приставил бы лезвие к горлу Харгривза. И тогда можно было ожидать новой войны. А этого нельзя было допустить. Не на глазах у повелителей других Королевств. Не в момент, когда в этом чёртов инциденте виноват он лично. Не в миг, когда глаза её были влажными от подступающих слёз.       — Решили подтвердить слова покойного отца? — грозные слова, произнесённые будто чужим жутким басом, заставили братьев побледнеть. — Выполняйте мой приказ, неудачные попытки.       Первым отступил Клаус, ибо боязно ему было ещё больше гневить юношу, в глазах которого он видел не обычный яд, а опасное неестественное пламя, губившее своим присутствием некогда приятную зелень. За Четвертым повторил и Лютер, ведь пусть он и был на голову выше своего Короля, сейчас он чувствовал себя непривычно маленьким и жалким. Лишь Диего, что стоял непозволительно близко к принцессе, угрожал ей острым мечом.       — Жалкий. Никчёмный. Бесполезный кусок помоев, — буквально рычал Пятый, приближаясь к брату. — Если ты не способен исполнять элементарные приказы, то мне придется согласиться со словами о том, что тебя надо будет назначить в конюхи.       — Говнюк...       — Будь уверен, что если ты сделаешь хоть ещё одно неверное действие, то я убью тебя, прямо здесь и сейчас.       Диего не слыл глупым, но он был крайне импульсивным членом их и без того странной семьи. И у него было очень много обид. Всегда, по любому, даже самому незначительному поводу. Но в этот момент им двигало что-то другое. Второй находился в очень невыгодном положении: он испытывал на себе яростный гнев двух самых опасных Королей, запуганные братья вряд ли могли бы ему помочь, сотни глаз, следившие за ним и его безумными выходками. У него был план, ведь несмотря на всё это, он оставался чертовски спокойным. Его излишняя и неуместная самоуверенность разыгралась с новой силой, когда услышал обеспокоенный шепот Четвёртого, потому резко повел рукой, выставляя лезвие под наклоном ближе к девичьему горлу.       На пол пали несколько тёмных капель. Диего, скалясь, пытался высвободить меч из чужой хватки и, всякий раз дергаясь, он разрезал перчатку, а за ней и кожу на ладони.       — Поэтому ты всегда второй, — возвышаясь над братом, произнёс Пятый, отнял оружие и, стерев собственную кровь о мундир уже бывшего командира, возвратил в ножны. После чего добавил громко, чтобы все присутствующие слышали. — Ты разочарование не только для отца, но и для всего нашего Королевства. Ты лишаешься своего звания, Диего Харгривз. И если ты не хочешь лишиться чего-то ещё, то, будь добр, извинись перед принцессой и её отцом.       — Мне они ни к чему, — отмахнулась Ингрид, неуверенно подавая голос, после чего смиренно склонила голову. — Я действительно оказалась виноватой. И это мне стоит извиниться перед вами, Повелитель Обсидиановых земель. Думаю, будет лучше, если я покину это мероприятие. Прошу вас, сыграйте что-нибудь, чтобы развеять эту мрачную тоску!       Обратилась девушка к музыкантам, что тут же начали играть задорную мелодию. И пусть гости не прекращали своих шепчущих сплетен, атмосфера веселья и торжества смогла вернуться. Никто даже не обратил внимания на Диего, которого Лютер и Клаус силками потащили прочь. А Ингрид лишь оставалось с печалью смотреть на отца, которого не на шутку задела сия сцена, и, перед тем как покинуть зал, взглянуть на Пятого, что хотел было с ней поговорить, но оказался отвлеченным Королевой. Но он видел, с какой пошатнувшейся гордостью девушка подняла голову, сложила руки у груди и мирным, тихим шагом удалилась.       — Надеюсь, эта варварша никак более вам не навредила? — Фальшью было пропитано женское беспокойство так же сильно, как лавандой её треклятый платок, которым она так любезно стёрла кровь со строгого лица.       — Она и не вредила мне, — подавляя вновь подступившую ярость, ответил Пятый. Его не просто злило, а даже оскорбляло подобное отношение к чужой персоне. И становилось дурно от вида поблекшего Кровавого Короля. — Ваше Высочество!       Гарольд непривычно замялся, когда к нему обратились. Он просто не знал, как разумней всего было поступить, ведь его единственную дочь не только пристыдили, но и смели ей угрожать. Но, с другой стороны, именно она оказалась виновницей произошедшего.       — Прошу простить моего бестолкового брата, — заговорил Харгривз, понимая причину обеспокоенности собеседника.       — Главное, что инцидент ис....       — И прошу простить меня за то, что я поцеловал вашу дочь, — перебив, соврал, ибо стыдно ему было признавать свою слабость, пробудившую желание не просто поцеловать, а буквально попробовать манящую бледную плоть.       Медные брови грозно сместились к переносице, а в сапфировых глазах мелькнуло что-то столь пугающее, что юноше стало не по себе. Но ноги и в самом деле подкосились, когда ему на плечо легла тяжёлая мужская рука, что слабо его потрясла. А потом услышал тихий смех.       — Ох, юность, — неожиданно радушно отозвался Гарольд, словно обращался не к такому же Королю, а юнцу, что решил проявить смелость, или же к нашкодившему сыну. — Тогда я понимаю и даже одобряю поведение Ингрид. Уж простите, но вы заслужили.       — Даже спорить не стану.       — И не будь я больше рад от этой новости, чем зол, то, не думая, ударил бы вас по лицу. Всё же, в первую очередь, я отец. А ни один, даже самый влиятельный, человек не имеет права целовать моё дитя без её согласия.       — Понимаю.       — Не врите мне, Пятый, — усмехнулся мужчина. — Вы молоды. У вас ещё нет детей, за которых вы были бы готовы покорить другие Королевства.       — Вы правы...       — Всё придёт со временем, дорогой мой друг, — подобного тепла в разговорах юноша не слышал даже от родного отца, потому, словно мальчишка, потупил глаза в пол. — Я рад, что вы рассказали об этом. Потому скажу о северной башне, где обычно она скрывается в минуты грусти.       — Б-Благодарю вас, — сдерживая неуместную радость, ответил Пятый. Но не успел сделать шаг, как его схватили за локоть и резко притянули, после чего прошептали слова, что были светлы и гнетущи одновременно.       — Но если позволите себе распускать руки, то имейте в виду, что обычным ударом в челюсть вы вряд ли обойдётесь.       Как только Харгривз осознал серьёзность угрозы и его отпустили, он кивнул и, скрыв руки за спиной, быстрым шагом направился к выходу. Не прошло и секунды, как Пятый сорвал с головы корону и помчался к северной части дворца. И пусть мешался ушитый камнями мундир, под ноги попадала мантия, а коридоры не были освещены, он бежал к башне и надеялся, что она всё ещё там. Сам не понял, как пролетел винтовую высокую лестницу и оказался у приоткрытой двери. Он не был в силах сдержать странную улыбку, но, потянувшись за ручкой, застыл. От улыбки и след простыл, когда уловил тихое хныканье.       — Позволите войти, миледи? — постучавшись, негромко поинтересовался Пятый.       — Что вы здесь делаете? — после короткого молчания вопросила в ответ Ингрид. — Что вам нужно?       — Я отвечу на все ваши вопросы, но, хотелось бы, поговорить с вами с глазу на глаз.       Услышал медленные, довольно лёгкие шаги и цокот каблуков, глубокий вдох, а затем выдох. И буквально почувствовал, как взялись за ручку и неуверенно потянули на себя. При свете одинокой свечи было трудно заметить красноту под глазами, но даже так от молодого Короля не скрылись влажные дорожки от слёз, которые девушка тут же начала стирать рукавами бального платья — слишком обеспокоенным был взгляд её посетителя. Успела лишь снять с себя драгоценности и избавиться от причёски, над которой корпели весь этот день служанки, но даже так...       — Почему ты так прекрасна? — прошептал Харгривз, но постарался сморгнуть сказочную пелену.       — Так что вам нужно? — не обратив должного внимания, Ингрид больше беспокоили её собственные вопросы.       — Я хотел извиниться, — чуть мотнув головой, опомнился юноша, после чего, с огромным трудом, но перевел взгляд с лица на ключицу, на которой всё ещё красовался след от его зубов.       — Лучше поздно, чем никогда? — спросила с усмешкой, после чего развернулась и ушла к окну.       — Можно и так сказать.       Пятый прикрыл за собой дверь и, словно проверяя допустимость, делал по небольшому шагу к девушке, прижавшейся к боку окна. Она пальцами вычёсывала густые рыжие волны волос и, изредка шмыгая носом, смотрела на небо. Но когда между ними осталось меньше метра, взглянула из-за плеча — вот их расстояние.       — Мне очень жаль, что я навредил вам, после чего выставил в дурном свете.       — Не привыкать, — сухо отметила девушка, обращая свой взор снова к звёздам. — Но я принимаю ваши извинения.       Тишина накрыла комнату, сокрытую в башне. Слышался лишь лёгкий шелест от волос, через которые пропускались тонкие пальчики, всё ещё украшенные кольцами-коготками, покрытыми засохшей кровью. И еле уловимая мелодия, напеваемая девушкой себе под нос.       — Как погиб ваш брат? — прервавшись, спросила Ингрид, вынуждая своего собеседника замереть ледяным изваянием.       Он не любил говорить об этом. Было слишком тяжело тогда, двенадцать лет назад, и продолжало быть таковым по сей день. И становилось от этих дум всё невыносимее, ведь на деле всё обстояло не так, как разносила молва. Не так, как выставил собственный отец.       С удовольствием бы свёл на любую другую тему этот разговор, но нотка тоски разыгралась в лазурных блестящих глазах. Будто ей хотелось получить правду в качестве извинений. Или же просто поговорить о чём-то личном.       — В тот день впервые явился Дракон, — выдавил из себя слова Пятый, чувствуя, как руки слабо затряслись. — И я... Не смог помочь Бену...       Смотрел в пустоту, но видел в ней жуткую картину прошлого, где брат его, младше всего на пару дней, был придавлен массивной лапой, покрытой толстой чёрной чешуёй. Слышал жалобные крики шестнадцатилетнего мальчишки, молившего о помощи. А Пятый просто смотрел на него и ждал, когда же тот задохнётся от тяжести.       — Почему же говорят, что вы убили его собственными руками? — Чуть развернувшись, девушка взглянула на собеседника, что даже под тёплым светом свечи был белее снега.       — Если бы... — Ком слов застрял в горле, но Король продолжил. — Если бы я не был так ослеплен бездумным гневом и пустой обидой, то я бы помог ему. Но я остался в стороне, хотя был в силах его спасти.       — Вы были слишком молоды, чтобы противостоять огромному зверю. Да и смысл вас осуждать за то, что вы поддались эмоциям. Тогда вы ещё не были Правителем.       — Ваши слова да моему б отцу в уши, — горько усмехнувшись, Пятый, всё ещё держа приличное расстояние, прижался спиной к стене и устало вздохнул. — А ещё б в уши матери Бена.       — Нет никого страшнее обозленного родителя, чьё дитя обидели или, что хуже, убили.       — Лично моим родителям было плевать на то, что происходило со мной, — уныло признался, но смягчился, взглянув на Ингрид. — Но я рад, что Король Гарольд готов на всё, ради вашего счастья.       Принцессе шла улыбка. Не оскал, не ухмылка. А именно такая, мягкая, светлая, с отблеском грусти. А ещё красил приятный румянец на бледных щеках. И стоило лишний раз на неё взглянуть, почему-то юноше становилось непривычно спокойно. Пламя жестокости и строгости затихало в его груди, позволяя сердцу тихо заныть в истоме.       — Мой отец не так страшен, как разносит молва. Пусть он и прославился, как самый кровожадный солдат и убийца, но это лишь образ, чтобы лишний раз никто не лез на наши территории.       — Да и войну на деле начали не вы, — уточнил Пятый, ведь он знал правду о том, почему между их Королевствами шла столь долгая и бездумная бойня.       Таких, как Реджинальд, часто считали сумасшедшими, но никто не говорил об этом вслух, ведь этот человек мог прилюдно казнить кого угодно. Нет, когда-то он был обычным принцем, желавшим познать мир, он был способен любить. А потом что-то случилось, и его голова, полная смутных дум, погрузила старый-добрый Витро в кошмар. В нём пробудилось влечение к тёмным искусствам, что до сели были запрещены в их краях, но даже былые запреты не остановили его от найма нескольких чернокнижников. Он перестал кого-либо по-настоящему любить, оттого и обзавелся несколькими женами, что принесли ему семерых сыновей — жаль только двое погибли еще в младенчестве, а Бену только-только исполнилось шестнадцать. И даже так, ему было до такой степени скучно, что жуткие голоса в голове надоумили его начать войну.       — Надеюсь, более это не повториться, ибо без Короля Реджинальда некому остановить чудовище, — Ингрид вновь помрачнела.       — Почему вы хотите убить Дракона?       — Подслушивали? — Она тут же обратила на собеседника свой осуждающий взор.       — Лишь стал невольным слушателем, — поднял к груди руки, выставляя раскрытые ладони. — Да и не разведчику с пяти лет меня судить в подслушивании.       Ингрид хотела тихо рассмеяться, но сдержалась, так как увидела полосы на щеке, да испорченную перчатку и ладонь, на которой рана ещё толком не покрылась корочкой засохшей крови. Неуверенно коснувшись пальцами запястья, она, после короткого кивка, аккуратно стянула прошитую кожу, обнажая почерневшую ладонь. Спешно сняв с собственных рук кольца, она потянулась к дверце навесного шкафчика и вытащила несколько склянок и тканевые лоскуты.       — Право, не стоит, — растерявшись, признался Харгривз, но на него грозно шикнули и указали на старую, укрытую поблекшей простыней, софу. — Миледи, а вы не слишком ли обнаглели, шикая на Короля?       — Вы подслушали наш с отцом разговор, укусили, выставили меня виноватой.       — Я вас понял! Можете не продолжать! — перебил юноша, снимая мантию и присаживаясь на указанное место.       Усевшись рядом, девушка притянула к себе чужую руку и, смочив маленький лоскуток, обработала глубокую рану. Правда несколько раз замирала, разглядывая подступавшие чернильные капли, но тут же возвращалась к лечению.       — Так почему вы хотите убить Дракона? — ему нравилось общаться с ней шёпотом, словно так он не нарушал таинства, происходившего в скромной комнате башни.       — В наших краях есть обычай, при котором молодые люди выходят на серьёзную охоту. Это могут быть как юноши, так и девушки. Но проблема в том, что цель, за которой гонится охотник, должна быть соответствующей званию, которую желают заполучить.       — Просто желание поохотиться? Ай! — зашипел от боли Король, когда ладонь грубо перетянули бинтом.       — Желание доказать, что я — отличный воин. И что я достаточно смелая и зрелая, чтобы стать правительницей.       — Тогда понятно, почему вас не интересует брак.       Ингрид завязала небольшой бантик, концы которого скрыла под слоями бинтов. Пусть излишне храбрилась и выставляла себя суровой, но мелочи, такие как лечение, она делала с усердием и своеобразной изящностью. Горячая кровь неслась по её венам, да только как бы не сохраняла спокойствие на лице, сминала в руках испорченную перчатку и старалась не смотреть собеседнику в глаза, словно нежная девчушка.       Обоим стало жутко некомфортно от резко наступившего молчания. А Пятый и вовсе пожалел о последних сказанных словах. Вот что она могла ему на это ответить? "Да, я не хочу стать Королевой только из-за мужа"? Или "Нет! Что вы! Я очень хочу, чтобы у меня был муж!" Что, чёрт побери она могла ему ответить?       — Возможно чуть позже, — неуверенно отозвалась принцесса. — И желательно с тем, кого я буду по-настоящему любить.       — Хотелось бы верить, что вы найдете себе достойного человека.       На улице послышались громкие голоса гостей, что уже собирались возвращаться в свои дома. А раз их было так много, значилось, что время уже было поздним — а казалось, что прошло не больше десяти минут. Девушка встала с софы и быстро подошла к окну, дабы проследить за тем, чтобы лишние персоны не задержались в их дворце. И как заметила Королеву с дочерью, то принцесса тут же облегченно выдохнула. Пятому же оставалось только пожелать добрых снов и, покинув башню, отправиться к себе в покои.       Это был тяжёлый вечер, потому, скинув с себя праздничное одеяние, юноша упал на кровать и вымученно вздохнул. Очень хотелось, чтобы забылась эта сцена с Диего, странные речи и взгляды Хэндлер. И пустой взгляд Ингрид, которым она одарила его, когда говорила о браке по любви. Хотя о какой любви можно было б говорить? Харгривзы всего второй день находились в стенах замка и ещё меньше времени он проводил вместе с девушкой. Очень хотелось ему забыться и уснуть, а внутри что-то ныло от мыслей — хотел бы остаться.       Но это уже не имело смысла. Ведь завтра вечером необходимо было вернуться в Обсидиановое Королевство. Ни с чем. И меньше, чем через два месяца его ожидала встреча с Драконом.       — Ох Клаус, где же ты и твои советы, когда вы так нужны, — опечаленно вздохнул молодой Король, развязывая бинты и рассматривая ладонь, на которой не осталось и следа от пореза. Ногти его заострились, а кисть вся почернела. — Мне конец.

*****************************

      — Прискорбно знать, что вашему Королю нездоровится, — искренне тревожился Гарольд, провожая Харгривзов.       Ещё утром, когда с виноватым видом Клаус явился к Пятому, то он понял, что время было далеко не на их стороне. Юноша не спал всю ночь, ибо почерневшая кожа на руках и груди жутко зудила, а когти вспарывали плоть, обнажая то, что переливалось на свету, словно отполированный обсидиан.       — Но ещё целый месяц в запасе! — испугался Советник, падая на колени перед братом.       — Плевать, — вымученно простонал Пятый, в болезненном оскале показывая острые клыки. — Поставь на охрану Лютера и прикажи, чтобы он никого ко мне не впускал.       — Я попрошу у Короля Гарольда карету!       Клаус боялся касаться брата, к взмокшему лбу которого липли короткие волосы, ведь он знал, что в такие моменты тело Пятого буквально горело изнутри — от того и темнела до сели бледная слабая плоть. Да и сам юноша просил, чтобы к нему не проявляли жалости, ведь, как считал с подростковых лет, он не заслуживал ничего подобного.

"Чудовище"

      Как и просил, Четвертый рассказал Лютеру о состоянии Короля и попросил его выйти в караул. Да и чтобы лишний раз не тревожить братьев, Клаус сообщил обитателям дворца, что их гостю поплохело и он бы не хотел кого-либо беспокоить своим состоянием.       — Мы конечно же предоставим нашу лучшую карету и самых быстрых лошадей, дабы ваш правитель скорейшим образом оказался в своих владениях.       — Благодарю, Ваше Высочество.       И вновь последовал к покоям, взяв из кухни графин с холодной водой и стакан. Но остановился, когда прошёл мимо девушки, на светлом лике которой виднелось беспокойство и грусть.       — Миледи! — поклонившись, начал Клаус. — Простите меня и братьев за вчерашнее.       Принцесса не сразу поняла, что с ней кто-то разговаривал — пелена грустных мыслей застилала не только голову, но и потускневшие глаза, что более не сверкали лазурью. И был вид столь неприятно разбитым, будто её так сильно ранил тот случай, но взор мужских глаз пал на испорченную перчатку, которую всё это время прижимали к груди.       — С ним всё будет хорошо, — слукавил он, надеясь немного успокоить.       Шумно вдохнула, будто вбирала в своё слабое тело новую жизнь, оттого девичий облик вытянулся, а вся она постаралась прийти в себя, словно чужие слова смогли разжечь внутри слабый огонёк.       — Вы же не впустите меня к нему перед отъездом?       — Увы, но таков приказ моего Короля.       После этого разговора Клаус более не замечал во дворце принцессу. Даже когда измученного жаром Пятого, укрытого мантией с капюшоном, вывели из дворца и закрыли в карете, её не было рядом.       — Мы и сами надеемся, что родные края помогут нашему брату встать на ноги.       — Позвольте напоследок вам вручить, — к Гарольду подошёл мальчишка, принёсший своему правителю крупную клетку с чернокрылым беркутом. — Как только ему станет лучше, прошу, сообщите нам об этом.       Пусть и не говорил вслух, но и без слов Четвёртый понимал, что не просто так ему отдали птицу. Видел, как на уже немолодом лице свой след оставляли тревога и печаль. И чувства эти в нём пробуждал как сам гость, так и дочь, что с самого утра была сама не своя.       Но когда с возвращения прошло больше двух недель, а брату стало немного лучше, Клаус хотел было сказать Пятому, что тот мог бы написать письмо, вот только нигде не мог отыскать медную клетку с беркутом, словно от той и след простыл.       — Это разве не птица Диего? — спросил Лютер.       — Ч... Конечно же нет! — Впервые Клауса накрыла злоба. — Где он?!       — Ещё вчера вечером он покинул Витро и отправился в Иолит. Он разве не сказал?       — Не сказал что?!       После бала Диего переписывался с Королевой Хэндлер, которая, дабы поддержать оскорбленного мужчину, решила предложить ему достойное звание, если тот согласится покинуть Обсидиановое Королевство и отправится к ним. Ему обещали славу, власть, армию и...       — Он станет новым Королем Иолита?! Вот же ж...       И мог бы выругаться так, как никогда до селей не делал, да только как бы не проклинал Второго, это вряд ли бы спасло ситуацию. Приближался день годовщины смерти Бена, а это значило, что дворец вновь будет потревожен жутким воем и ядовитым, как глаза огромного зверя, пламенем.       Да, правитель Обсидиановых земель старался не поддаваться своей слабости. Отгонял от себя мысль, что проклятье чернокнижницы, которая была матерью покойного брата, в этот раз подействует. Ведь, как часто гласили детские сказки, от любви Чудище становилось человеком и доживало свои последние дни в счастье. Он ощутил себя героем этих наивных романтичных историй. Видел сказку, в которую ему хотелось не просто поверить. Хотелось окунуться в неё с головой и утонуть. Как в нежных лазурных глазах, в глубине которых он видел отблеск одинокой свечи.       Но грудь холодела, а ноги теряли под собой землю, стоило лишь сделать неуверенный шаг. От такого состояния ему даже хотелось смеяться. Неужели влюбился, как совсем глупый мальчишка? Неужели так глубоко алый облик проник в его голову?       — Она нужна мне, — вымученно прошептал Пятый, разгоняя давящую тишину пустого зала не столько голосом, сколько звоном цепей, которыми он был прикован к трону. — Клаус.       — Да, мой Король? — Советнику было больно смотреть на юношу, что с каждым днём сгорал всё сильнее. Как он сдирал с себя куски испорченной кожи. Как из чуть приоткрытого рта валил тёмный дым.       — Отправляйся с Лютером в Карбо. И останьтесь там до тех пор, пока я не уйду или меня не убьют.       — Не говори так...       — Когда всё закончится, ты станешь новым Королём.       — Но ты...       — Не спорь со мной! — Подорвался на месте юноша, натягивая цепи. Его глаза пылали неестественным огнём, а голос его звучал утробно и жутко. — Собирайтесь в дорогу!       — Мы не бросим тебя, — твёрдо сказал Лютер, с не меньшей тоской глядя на брата.       Пятый засмеялся. Пугающе, истерично, обреченно. А сам трясся от желания закричать. Это чёртово проклятье, что на него наложили по жестокой прихоти отца, а потом усилили словами убитой горем матери. Это чувство ненависти к самому себе, что магмой растекалось под кожей и выжигало нутро. Эта дурацкая мысль, что он до такой степени трусливый щенок, что вряд ли сможет победить зло, что решили в нём зародить.       — Прошу, братья мои, — успокоившись, тихо взмолился Король, чувствуя, как лопатки начало сводить от очередной волны боли. — Отправляйтесь в Карбо.       — Нет.       — Скажите ей...       Всё же сорвался на вымученный крик, когда подпёкшуюся плоть пробило крыло, окропившее чёрными каплями крови стены. Было трудно стерпеть боль, пронзившую его ещё человеческое тело — чувствовал, как изменялись кости, как чужое естество пыталось вырваться наружу, дабы ввергнуть в хаос Витро.       И закричал ещё громче, стоило второму крылу вспороть спину. А братья с жалостью смотрели на него, ведь они не были в силах помочь. Единственное, что они действительно могли для него сделать, это отправиться в чужое королевство. И Клаус, поборов глупую надежду, что его присутствие утихомирит Пятого, вскочил на коня и отправился в Карбо, ведь времени было в обрез.

Вскоре грозный рёв Черного Дракона донёсся до каждого Королевства.

*****************************

      — Король Гарольд! — Вбежал во дворец Советник, наплевав на охрану и прислугу, которых он успел не на шутку встревожить.       — Сэр Клаус? — удивился мужчина, явившись на испуганный чужой голос. — Что случилось? Почему вы здесь? Почему вы не написали?       Жуткий вой проник сквозь окна и открытые двери, ударяясь о крепкие стены эхом. Старому воину не нужны были лишние слова, ведь он видел страх в смотрящих на него глазах. Неожиданный гонец явился по приказу своего правителя, дабы в столь трудное время быть рядом с той, кому хотелось передать множество важных слов. Но, возможно, более не сможет ей сказать.       — После того, как вы покинули нас, Ингрид сама не своя, — признался Гарольд, пока вел Четвёртого в покои дочери. — Уж лучше бы она порывалась на битву с Драконом, чем это...       Он тихо приоткрыл деревянную дверь, позволяя гостю увидеть деву, сидевшую в старом кресле у пустого камина. Осунулась, поблекла, буквально опустела. Будто прошёл с их последней встречи не месяц, а лун тридцать.       — Миледи, — неуверенно подал голос Клаус, приблизившись и сев на колени перед принцессой, но она никак не отреагировала. Даже не перевела на него глаз, что теперь походили на унылое небо, затянутое дождевыми тучами.       — Она сидит здесь уже с недели три, — обеспокоенно произнёс мужчина, стоя у дверей и с болью поглядывая на собственное дитя. — Ждала письма.       Клаус был наслышан о том, что в местных краях люди часто гибли от различных болезней — так было с супругой Короля. Вот и подумалось девушке, что раз из других земель не было ни весточки, то и правителя Витро настигла подобная участь. Потому сидела она в своей комнате, сжимая в руках всю ту же испорченную перчатку и роняя крупные жемчужины слёз.       — Я к вам от Пятого, — она дрогнула, но не от чужих касаний к её пальцам, а от имени человека, по которому так тосковала.       — Он жив? — даже голос её, когда-то громкий и уверенный стал тихим, будто листва, шумевшая на ветру. Мужчина замялся, поджав губы. — Нет... прошу...       — Король Пятый, — проглотив нервозность, что тут же ухнула внизу живота, Клаус шумно вдохнул и продолжил. — Просил меня побыть с вами, пока... Дракон не покинет наши земли.       — Почему тогда прибыли вы, а не он? — Слёзы вновь накрыли её поблекшие глаза, а раскрасневшиеся опухшие уста покривились.       — Его долг — сразить грозного Зверя. Но болезнь очень сильно его подкосила. Ещё и новость о брате...       Как много всего Советник хотел рассказать девушке, но его просили не болтать лишнего — юнец наивно верил, что чувства не взаимны, потому и отправил Клауса, дабы тот передал признание. А Ингрид лишь заливалась слезами от каждого слова, которые, как оказалось спустя лишь вечер с того разговора в башне, ей хотелось бы слышать лично от него, смотреть ему в глаза в этот самый момент. Но не на мужчину, что явно скрывал что-то от неё, не желал договаривать.       — И он там один? — Дрожащими руками она схватилась за подлокотники кресла, что жалобно скрипнуло, когда принцесса попыталась встать.       — Рядом с ним Лютер... — опешил Четвертый, замечая, как лицо собеседницы исказилось от злости.       Вело из стороны в сторону, пока Ингрид пыталась подойти к двери, чтобы потом мимо проходящей прислуге болезненным голосом громко отдать приказ, от которого Гарольд схватил дочь за плечи, а Клаус тут же сорвался с места.       — Приготовьте моего коня и доспехи! Прямо сейчас!       — Милая, не сходи с ума! — звучал грозно Король, а в глазах у самого набиралась солёная влага.       — Он же просит вас остаться в стороне, дабы вы остались живы! — поддержал мужчину Советник.       Девушка всячески пыталась вырваться, но слабостью тела не могла противиться крепким рукам отца. Тихо ругалась, упиралась в грудь, желая оттолкнуть. А потом по-детски захныкала, понимая, что никак иначе она не сможет помочь.       — Я люблю его, пап...       — Но вы можете погибнуть, — прервал короткую тишину Клаус.       Но Гарольд отпустил. С разъедающей тоской стёр с её лика влажные дорожки от слёз. И, борясь с внутренней болью и страхом, поцеловал в лоб.       — Я не могу требовать с тебя, мой маленький цветочек, клятвы о том, чтобы ты вернулась живой. Но будь тверда и верна своему решению. Мне же остается лишь молиться, чтобы с тобой всё было хорошо.       — Спасибо, — мягко улыбнувшись, она поцеловала отца в щеку и, словно окрылённая, побежала прочь из дворца.       — Вы её просто так отпустите? — не веря в происходящее, спросил Клаус.       — Конечно, — усмехнулся сквозь тяжёлый вздох мужчина. — Для карборианцев есть кое-кто пострашнее Чёрного Дракона. И это влюблённая женщина, что будет готова в любой момент прикрыть спину того, кто завладеет её сердцем.       — Но она же...       — Вся в мать, — и этими словами Гарольд дал понять гостю, что он бы не смог остановить дочь от этого безрассудства.

*****************************

      Несколько дней и ночей подле разрушенного обсидианового дворца стояли тысячи солдат, принадлежавших разным Королевствам. Каждый был готов защищаться от огромных когтей Змия, что ядовитым дыханием своим уже погубил не одну жизнь. И без того скромные леса были объяты зелёным пламенем, благо хоть местных успели увести подальше от проклятых земель.       Бравые войны возносили свои мечи, надеясь хоть как-то ослабить Зверя, но были либо сбиты массивным хвостом, на конце которого угрожающе красовались чёрные шипы, либо сдавлены жуткими лапами. А если кому-то и удавалось приблизиться, то о толстую чешую ломали своё хвалёное оружие.       Но Дракону не были нужны пешки, что покорно следовали приказам. Ему нужен был предатель, восседавший на белоснежном коне, что самодовольно улыбался и выставлял всем напоказ резную корону из чужого дворца. Потому чудовище никого не убивало, лишь отпугивало от себя. И Диего видел это. Видел, что обращенный брат желал с ним битвы.       — Я должен был стать Королём, а не ты, — тихо прошипел мужчина, слезая со скакуна и направляясь к крылатому противнику. В его руках сверкнул странный меч, лезвие которого было создано из фиалкового кристалла.       И пусть Пятый не слышал его слов, но один лишь вид негодяя выводил из себя. Гнев наполнял его монструозное тело, подобно пламени, клокотавшему в глотке. Ему впервые действительно захотелось убить, от того громогласно взревел, заставляя обломки дворца свалиться на людишек, что только мешались ему под лапами.       Диего не был против битвы один на один. Славный воин должен был покорить жуткого Зверя. Да только прекрасно понимал, что одной ловкости и силы против брата было недостаточно, поэтому и привёл с собой армию из чужого Королевства, что стеной встала за его спиной и ожидала приказа на обстрел из диковинных луков. И как только раздалось яростное "Огонь!", сотни стрел пробили до селей крепкую чешуйчатую броню. Зверь взвыл от боли, переминаясь с лапы на лапу, но всё ещё уверенно стоял и, выставляя грудь, готовился вновь выпустить проклятое пламя. Вот только глазами своими, ядовито-зелёными, у развалин, что раньше были воротами дворца, увидел рыжеволосую охотницу, что тут же спрыгнула с коня и, облаченная в медные доспехи, подбежала к толпе измученных битвой солдат.       — Поле битвы — не место для принцесс, — устало произнёс один из воинов, что даже не мог стоять на ногах.       — Не вам говорить, где мне быть, — съязвила Ингрид, хотя на деле выглядела куда болезненней, чем кто-то из раненых. — Где Обсидиановый Король?       Ответом ей стал разбитый окровавленный трон, вокруг которого лежали разбитые звенья цепи с кусками разорванной мантии. А под змеиным телом лежала корона, что, подобна трону, была окроплена тёмными пятнами.       — Нет...       Новому Королю Иолита было забавно наблюдать за тем, как наглая принцесса, вооружившись фламбергом, приближалась к зверю, а в её глазах пылала жажда мести. Диего даже не был против, когда она прошла мимо него — он хотел быть свидетелем того, как брата убьёт девушка, которую так защищал на балу.       Ей хотелось кричать, но она молча била мечом, что плавно проникал под чешую и оставлял глубокие раны на лапах. Ей хотелось плакать от мысли, что она не успела, потому смотрела на чудовищную морду и представляла, как снесёт голову. А Дракону оставалось лишь пятиться назад, отталкивая от себя прочих воинов, продолжавших стрелять. Но ударился о несущий столб, ведь отвлекся на красноту под серыми глазами и слёзы, что наконец-то пробежали по её лицу.       — Осторожней! — вскрикнули рыцари, когда от разбитого потолка сорвался огромный кусок камня.       Все тут же разбежались в стороны, кроме охотницы, что никого не слышала. Она никак не могла утихомирить нахлынувшую боль и окаменелость ног, которые не была в силах сдвинуть с места. Ей уже не нужен был Дракон, плевать на статус Королевы. Ей нужен был юноша, которого она потеряла. Потому и не страшила её смерть. Ни от обломка, что мог её раздавить. Ни от существа, расправившего крылья и выставившего когти.       Кто-то выкрикнул её имя, и только тогда она поняла, что на неё летел Дракон, широко раскрыв пасть. Ингрид склонила голову, чувствуя скорую кончину и покорно ожидая, когда клыки сомкнуться и разорвут её тело.       — Почему она не послушала Клауса?! — Уловила в голове знакомый голос, полный недовольства и тревоги.       Девушка тут же взглянула на Дракона, накрывшего её своим телом от обломка и тихо завывшего от боли — огромный каменный кусок прибил крыло к разбитому полу. Смотрел на неё сердито, но взволнованно. Проверял, не задел ли сам. И всё это время она слышала Пятого, что недовольно, задыхаясь от боли, думал о ней.       — Глупая девчонка!       — Пятый? — тихо спросила принцесса, протягивая к израненной морде руку.       Зверь медленно опустил голову и посмотрел в глаза. Видел тень страха в её действиях, но стоило ему легонько коснуться ладони, то девушка расплылась в мягкой улыбке. Водила пальцами по крупным чешуйкам, аккуратно оглаживая с трудом затягивающиеся раны. Помогла вытащить стрелы, что были так близки к глазам — ядовитое пламя отступило, позволяя изумрудному лесу в драконьих очах заблестеть.       — Как я рада, что ты жив, — прошептала Ингрид, прижимаясь лбом к холодной звериной коже.       — Я рад, что снова вижу тебя.       Пусть и не могла обнять его, как человека, девушке было достаточно и того, что он был с ней рядом. Однако радости воссоединения быстро пришёл конец, так как услышали грозный приказ Диего. Фиалковый Король приближался к причудливой паре, держа наготове меч, от того Пятый злобно зарычал, преграждая ему путь лапой.       — Принцесса, — спокойно заговорил Второй, протягивая руку. — Я спасу вас от этого монстра.       И тут же её одернул, ибо у самых пальцев громко клацнули клыками. Пусть Змий и не мог толком перемещаться, он всё ещё был в состоянии откусить предателю не только руку, но и голову.       — Тогда мне были ни к чему ваши извинения. Теперь же мне ни к чему ваша защита.       Ласково погладив чешую, девушка вышла вперед, крепче сжав рукоять меча. Она перевела взгляд в сторону, куда смотрел Диего, и поняв причину сия действия, острием притянула к себе обсидиановую корону и раскрутила её по лезвию.       — Вас гложет печаль от смерти брата, я понимаю...       — Они никогда не слышали меня в этом теле, — вновь раздался голос Пятого, угрожающе скалившего клыки.       — Ни черта ты не понимаешь, — нахмурившись, произнесла девушка, подкинув чужую корону и тут же поймав её рукой.       — Безумная девица, — рассмеялся мужчина, выставляя вперед иолитовское оружие, синее лезвие которого казалось чересчур прочным и острым. — Отдай корону и сгинь с глаз моих.       — Она нужна тебе? Тогда придется её отнять.       — Не смей её тронуть!       Замечая хищную улыбку на лице Второго, Дракон изрыгнул пламя, желая огородить противника от него и принцессы, но Ингрид успела выскочить за огненную стену, со звоном ударяясь о чужой меч своим и бросив корону вверх, после чего ту с громким кличем подхватил беркут.       Диего с лёгкостью отбивал чужие удары, играючи. Успел даже подметить, что в нынешнем состоянии воительницы он заполучит корону быстрее, чем могло подуматься. Увы, но он был прав — недели взаперти, ночи, полные слёз, всё это изрядно истощило девушку. Но даже так она старалась крепко держать в руках меч, тяжесть которого отдавалась в плечах и так ни к месту тянула вниз. Защита от мощных ударов давалась с таким трудом, что невольно девушка начинала задыхаться от усталости. Пот застилал ей глаза, от чего стало до такой степени дурно, что земля уходила из-под ног. Но продолжала сражаться до тех пор, пока не почувствовала, как пол под ногами содрогнулся — под натиском солдат Дракон пал, выдавая предсмертный вой. И как некстати обернулась.       — Ингрид, беги от него!       Сквозь плечо слишком плавно и легко прошло кристальное лезвие. У самого лица послышался грозный смех, а шею стиснула грубая мужская рука.       — Где же теперь твоя смелость, девица?       — Явно не там, где твоя гордость, мерзавец, — процедила сквозь плотно стиснутые зубы Ингрид, хватаясь за чужой меч и пытаясь вытащить его из тела.       — Ещё хватает сил дерзить! Похвально!       Мужчина крепче сжал рукоять, желая с силой протолкнуть лезвие и разрезать девичью ладонь. Сильнее сдавил шею, с удовольствием наблюдая, как кожа начинала синеть. И с ещё большим наслаждением слушал, как жалобно завывал умирающий брат, тело которого накрыли стальной сетью. Стало даже смешно, когда ему в бок, залезая под прочную броню, всадили медный кинжал.       — Отличная попытка, но только этого...       — Достаточно, чтобы потянуть время.       Как тогда на балу, чужая шея оказалась в кругу клинков. Только теперь Диего был целью двух родных братьев. Мужчина, не ослабляя хватки, осмотрелся по сторонам и понял, что подле себя не находил солдат Фиалкового и Обсидианового Королевств. Рядом со Зверем были воины в кроваво-красных латах и пытались его освободить.       — Отпусти принцессу, — грозно скомандовал Клаус, чуть разрезая смуглую кожу на братской шее.       — Вы не убьете меня. Кишка тонка.       — Может быть, — отозвался Лютер. — Зато у нашего гостя в этом деле есть огромный опыт.       Второй чувствовал, что за спиной стоял кто-то ещё и, держа собственный меч в стальном кругу, только и ждал, когда сможет нанести удар. А глядя на вымученную, но улыбку своей жертвы, понял, что третьим человеком был никто иной, как Кровавый Король. И у него в самом деле был повод убить чужого правителя.       Он ослабил руки, позволяя девушке, наконец-то, вытащить меч. Ингрид, рвано вздохнув, схватилась за рану и почти упала на колени, но устояла на подкосившихся ногах и угрожающе выставила перед лицом предателя окровавленное острие.       — Иронично, не правда ли? — съязвила, кривя губы в подобии улыбки, больше походившей на оскал.       — Если вы меня убьёте или заточите в темнице, за мной придёт моя Королева, — ответил Диего, не скрывая самодовольства. — Иолит начнёт войну с Витро и Карбо. И поверьте, Лайла сделает так, чтобы ваши земли горели вечно.       — Карбо находится в союзе с Халцедоном уже больше десяти лет, — неприятно взволновал своей речью Гарольд.       — Гелиодор скоро станет нашим союзником, — ещё больше пошатнул уверенность брата Лютер.       — Хэндлер уже покинула Иолит, — слова Клауса заставили Диего вздрогнуть.       — И будь уверен, что твоя благоверная Лайла не пойдет против нас, — добавила Ингрид, желая пробить лезвием чужое лицо, но замерла, когда в голове вновь услышала усталый тихий голос. — Пятый...       Пусть Дракон и лежал на земле, не в силах даже поднять головы, карборианские войны держали его в кругу, выставив копья. Девушка протиснулась сквозь плотный ряд и подбежала к чудовищу, наплевав на просьбы и предостережения солдат о том, что пусть существо и слабо, но всё ещё могло навредить. Она пала перед шипастой головой на колени и, как было возможно, аккуратно обхватила руками, прижимаясь щекой к чешуе.       — Безумная, — усмехнулся Второй, наблюдая за картиной, от которой его буквально тошнило.       — Кто бы говорил, — убирая меч, произнёс Клаус, но тут же со всей силы ударил набалдашником по виску, дабы брат потерял сознание. — В цепи его! И отвезти в Королевство Карбо!       Рыцари мигом подхватили чужого правителя и, сковав его руки, повели прочь из замка. Слабо веря в рассказ Советника о том, что Драконом являлся молодой Король, Гарольд не хотел так просто оставлять собственное чадо наедине с чудовищем. Но приказал своей армии отступить, когда он увидел, как радовалась дочь и как смотрел на неё в это время зверь. Кровавый Правитель всё же последовал со своими людьми прочь от замка, неохотно вручая заботу о девушке Харгривзам.       — Миледи, необходимо обработать вашу рану, — обеспокоенно заговорил Лютер, замечая, как гладкая морда покрывалась чужой кровью.       — Что делал отец, чтобы вернуть тебе прежний облик? — не обратив внимания на чужое волнение, Ингрид обратилась к Пятому, что с трудом попытался подняться на лапы, но вновь пал.       — С помощью чернокнижников накладывал какие-то чары. Но более они не водятся в наших краях.       — Ты уверен?       — Он же не может... — удивились братья, когда на девичий вопрос Дракон кивнул.       — Простите мне моё предположение, — выступил вперед Клаус. — Но, как гласят сказки и легенды...       — Мы не в сказке, — пусть Советник и слышал только девушку, но слова были сказаны ещё одним недовольным голосом.       — Попробовать всё же стоит, — отмахнулся Четвёртый, когда их поддержал Лютер. — Даже если поцелуй не сработает...       — С ума не сходи, брат мой, — постаралась как можно строже произнести слова, которые её попросили передать. — Как ты себе это представляешь? Мне её лизнуть что ли? Как Дракону поцеловаться с дев...       Ингрид замялась, когда осознала, к чему склонялся разговор. И в самом деле ей это показалось бредом сумасшедшего, что даже убрала руки от морды, осилившей самостоятельно исцелиться. Смотрела на него и не могла сказать ни слова более, хотя в голове слышала недовольные речи Короля, явно неверующего в детские глупости. И пока он пытался что-то доказать брату, недовольно рыча, Ингрид аккуратно коснулась губами чешуйки под нижними клыками. Все замерли, ожидая чуда, которое, увы так и не произошло — Пятый всё ещё был в облике Дракона.       — Прости, мой Король, — тихо произнёс Клаус, виновато склоняя голову.       — А я о чём говорил? — голос обрёл привычный бархат, но был преисполнен тоской и сожалением. После чего обратился к принцессе, склонив голову к её ногам и желая, чтобы она вновь прикоснулась к нему. — Гри, мой волшебный, словно сказка, свет. Прости, что вечность мне суждено быть жутким монстром.       — Не извиняйся... — успокаивала девушка, вновь прижимаясь к обсидиановой чешуе.       — Мне жаль, что не смог сказать тебе этого раньше... Я люблю тебя...       Столь чарующими и нежными ощущалось признание, особенно от того, что слышала его только Ингрид в своей голове. Потому и, мягко улыбаясь, покрывала морду маленькими аккуратными поцелуями. А он вторил её имя, как и слова любви, с тоской принимая, что вряд ли сможет обнять её в ответ.       — И я люблю тебя... мой Король...       Последнее, что успела прошептать девушка перед тем, как в глазах потемнело, а голова обрела неприятную обволакивающую лёгкость. Пусть рана и не была столь пугающей, но из-за слабости, проявившейся за месяц горести по юноше, потеря крови явно отразилась на состоянии принцессы, что быстро обмякла и погрузилась в забвение. Но даже находясь во мраке, всё ещё слышала голос Пятого, что обеспокоенно звал её. Чувствовала, как он держал за руку, как мягко целовал подушечки пальцев. А иногда слышала отца, умолявшего проснуться. И пусть неохотно ей было покидать размытый во тьме облик Обсидианового Короля, наконец-то открыла глаза, которые захотела тут же прикрыть — через окно пробивался яркий солнечный свет.       — Закройте, — проворчала Ингрид, прикрывая лицо ладонью, но тихо зашипела от боли.       — Цветочек мой, — девушка скривилась, услышав прозвище, которым пользовался только отец, порывавшийся сейчас крепко обнять своё чадо.       — Хорошо, что она очнулась, — не сразу узнала Клауса. — Но я бы не советовал сейчас её как-либо тревожить.       — Вы правы.       Принцесса с трудом накрыла голову одеялом, ибо солнце буквально раздирало её больные глаза. Чувствовала усталость, боль и мерзкую беспомощность, потому и хотела скрыться от чужих взоров. Ощущала, как поверх ткани её мирно гладили и тихо шептали слова радости от её пробуждения.       — Оставьте меня, — недовольно сказала Ингрид, чувствуя, как кто-то сел с другого края постели и явно тянулся к ней. — Я же попросила!       Резко поднявшись на кровати и скинув с себя одеяло, она была готова закричать на нарушителя её покоя, да быстро прикусила от волнения собственный язык, когда увидела Пятого.       — Ты... — Осторожно протянула руку, желая коснуться щеки, короткая щетина которой приятно кольнула ей пальцы. — Снова человек...       Как только Гарольд и Клаус покинули спальню, Харгривз позволил себе мягко улыбнуться, когда почувствовал на лице прохладные ладони, к которым прикоснулся своими. Как там, в девичьем сне, он вновь зацеловал стёртые подушечки и тихо шептал её имя. А она смотрела, не веря в реальность происходящего.       — Но как?       — Если б я знал, — признался молодой Король. Хотел было сесть ближе, прикоснуться к её лицу в ответ, но застыл, когда привиделся ему отблеск разочарования в голубых глазах. — Да, я лишил тебя возможности стать Королевой, что принесёт голову ужасного Дракона.       Заметила, как поник собеседник, сменив нежность улыбки на тоску. А сказанная глупость, которую она, пусть и не сразу, но осознала, смогла не на шутку разозлить, от чего Ингрид, схватившись слабыми руками за грудки чёрной рубахи, притянула Пятого к себе и, пусть смазано и явно неопытно, поцеловала. Правда вскоре отстранилась, сгорая от смущения и улыбаясь.       — К чему голова Дракона, если мне принадлежит его сердце, скажи, любовь моя?

***

      Оказавшись дома, Трафэл в очередной раз не смогла сдержать довольного смеха. Её распирало от радости из-за счастливого конца столь необычного путешествия. Пусть и была человеком, верящим в науку и точные факты, с детства она обожала сказки о принцессах и драконах. Вот и радовалась от того, что увидела себя и супруга в столь необычных образах.       — Ах, мой Король, — пролепетала Ингрид, обнимая мужскую руку, но не успела и лишнего звука издать, как её крепко схватили за запястье и тут же с ней переместились в спальню. После чего толкнули на кровать. — Я, конечно, понимаю, что подобное может возбудить, но чтобы так...       — Надевай, — приказным тоном ответил Пятый, ставя на постель перед супругой крупную коробку, внутри которой, как выяснилось, лежало платье цвета молодой сирени.       — Это не свадебное, — удивилась она, рассматривая плотный корсет, ушитый цветочным аккуратным кружевом.       — Я купил его несколько месяцев назад и никак не решался его тебе подарить, — заметил, как вздернули рыжую бровь. — Как бы я не просил, ты в очень редких случаях носишь платья. Но сейчас я...       — Приказываешь мне?       — Можно считать и так.       Хрипло рассмеялась, но всё же встала с кровати и принялась раздеваться. А когда вытащила наряд, явно сшитый на заказ, замерла заметив, что Харгривз стоял к ней спиной и покорно ждал.       — Мы с тобой давно женаты. Да и к тому же, ты видел...       — Я оттягиваю момент.       — О как. Хорошо.       Недолго провозившись с подъюбниками и застежками корсета, Ингрид подошла к зеркалу, дабы поправить наряд и распустить волосы, закрывая ими вырез сзади. После чего медленно зашагала к супругу, тихо топавшего в нетерпении ногой.       — Ваш приказ выполнен, — прошептала в ухо, прижимаясь к мужской спине грудью, но её вновь взяли за руку и в очередной раз переместили, теперь уже в гостиную.       Отстранившись, Пятый открыл глаза, что тут же заблестели от увиденного. Пусть там она носила алое бальное платье, здесь же он знал, как девушке шли практически все оттенки сиреневого. Мысленно благодарил за то, что супруга сама догадалась убрать привычный пучок, ведь длинные рыжие локоны придавали её облику ещё больше изящности. Пристально рассматривал и тихо хвалил ателье, принявшее и идеально исполнившее его заказ.       — Мой Король доволен? — поинтересовалась Трафэл, придерживая юбку и склоняясь в реверансе.       Не сдержавшись, Харгривз притянул её в свои объятия и, подняв над землей, закружил на месте. Смех, мягкий и полный любви, заставлял улыбаться в ответ. Но вскоре поставил вновь любимую на ноги, замелькал в голубом свете, включая музыку, и, поклонившись, протянул руку.       — Могу ли вас, миледи, я пригласить на танец?       — Как тут отказаться?