Сказка о Чёрном Драконе

      — Кто придумал это?! — прорычал Пятый, шагая из угла в угол.       — Прости, мой Король, но таковы карборианские традиции, — ответил Клаус, глядя на то, как зрачки брата сужались, а чёрные ногти закруглялись и становились длиннее. — К тому же, ты себя ещё плохо контролируешь.       — Я отлично себя контролирую! — рявкнул юноша, выпуская густые клубы тёмного дыма.       — Заметно, — усмехнулся Советник, когда его собеседник тут же закрыл рот рукой.       По традициям Кровавого Королевства после того, как кому-то из правящей семьи сделали предложение, необходимо было обождать три месяца перед венчанием. Таким способом проверялись серьёзность намерений жениха и должное уважение к родителям невесты. А в счёт того, что обручалась принцесса не с обычным принцем, а с Королём, то этот срок требовалось перетерпеть.       — Мы не виделись уже шесть лун.       Пятый, устало вздохнув, пал в свой трон. Он прекрасно понимал, что с бушующей силой Дракона ему было нужно время, ибо его импульсивные реакции и действия, пусть и не очень яркие, проявлялись на теле в виде обсидиановой чешуи вместо щетины, горящих ядовитых глаз и грозного рёва с дымом.       — Это условие Гарольда, — уточнил Клаус, замечая, как брат начал успокаиваться, сменив недовольство на тоску. — Он хочет видеть, что даже если проклятье сокрыто в твоей крови, ты будешь в силах всё это контролировать.       — Да знаю я.       — И чтобы в порывах страсти ты не убил свою благоверную.       — Я бы её не убил!       — Ты бы излил в неё слишком много своей нездоровой любви. И кое-чего ещё.       Клаусу на удивление легко давались разговоры на подобные темы — всё же он был старше. А вот Пятому было неловко о таком рассуждать, потому его смущение и юношеская неопытность раскрывалась в ещё большем дыме, который, такое ощущение, валил уже не только изо рта, но и из ушей. Как и в этот раз.       Ох, если бы Четвёртый и в самом деле был старшим — не по возрасту, а по разуму, — то смог бы мирно обсудить всё с младшим. Успокоил бы. Но тогда это был бы уже не тот бородатый негодник, что ещё с малых лет умудрялся ввергать собеседников в ступор. Чёртов Клаус всегда оставался собой.       — Боюсь даже представить, что будет с принцессой, когда вы проведёте первую ночь вместе.       Мужчина рассмеялся, когда рядом пролетел кусок каменного трона, который специально швырнули мимо. И ещё громче расхохотался, когда лицо Короля полностью скрылось за тёмным облаком пепла.       — Во имя всех Святых! Заткнись!       — Как часто об этом сам думаешь, моя стеснительная Светлость?       Пришлось быстро заткнуться, когда вместо человеческого ответа в виде ругани послышался пугающий рёв монстра. Однако смех порывался вырваться и звонким эхом удариться о стены, ибо в крайне редких случаях доводилось видеть Короля таким смущенным. Пусть и приближался ему третий десяток, но оставался он крайне неопытным, в делах любовных, юнцом.       Развеяв дым рукой, Пятый устало вздохнул и тихо попросил прощения — вновь поддался эмоциям и не важно, что его на эти самые эмоции специально спровоцировали. Он должен был совладать со змеиными повадками, ведь именно от этого зависело не столько прочность союза двух Королевств, сколько дальнейшее будущее с молодой супругой. Ведь как бы не отнекивался, сложно было скрыть тот факт, что даже в порывах радости он мог натворить множество бед. Да что уж там, ему хватало просто подумать о принцессе, как кожа вмиг темнела, а всё, к чему он тогда прикасался, покрывалось прожжёнными следами.       — Потерпи ещё немного, — спокойно отозвался Клаус.       — Я просто хочу её увидеть, — признался юноша, снимая с головы корону и вешая её на обломок, что когда-то был подлокотником трона.       — Последнее слово явно лишнее.       — Клаус. Не зли меня, — строго, но с лёгкой улыбкой потребовал молодой Король.       Их общение прервал звонкий клич беркута, от которого Пятый быстро вскочил с места и направил свой взор к окну. Только один человек посыпал в качестве почтовой птицы столь грозного хищника. Потому и радовался, словно малое дитя, юноша, когда слышал орлиный крик — ему принесли письмо от возлюбленной. Увы, но только так обрученные могли поддерживать между собой связь на протяжении всего этого мучительного года ожидания. Правда даже так они нарушали скромный ряд традиций, но Гарольд с пониманием закрыл на это глаза.       Крылатый посыльный спустился по залу и плавно сел на руку, выжидая похвалы за доставку. Пригладив, как учила девушка, медные перья на голове, Король снял с когтистых лап свернутое послание, перевязанное алой лентой и украшенное гроздью сирени. После чего выпустил птицу в полёт и, с явным волнением, раскрыл письмо.       От Клауса не получилось утаить ни блеска в драконьих глазах, ни нежную улыбку, при которой мелькали небольшие клыки, ни тихих смешков и вздохов. Ни, уж тем более, очередных дымных дорожек, просачивающихся из уголков рта. Именно в такие моменты Четвёртый был согласен забывать о всех запретах — лицезреть счастье брата стоило в своё время крайне дорого.       — Влюблённый мальчишка, ей Богу, — рассмеялся мужчина, наблюдая за тем, как буквально расплывался его правитель.       — Отстань, — шутливо отмахнулся Пятый, сворачивая письмо и удаляясь с тронного зала, но остановился, когда над головой пролетела белоснежная голубка.       — Послание от Халцедона?       То было не обычное послание от принцессы Вани — к лапке был примотан маленький конверт с серебристой королевской печатью. Освободив пташку, Король вскрыл конверт тёмными когтями, которые более не скрывал за перчатками, и достал аккуратно сложенное письмо, текст которого был выведен идеальным, но чуть дрожащим почерком. Читал с таким серьёзным видом, что Клаусу даже стало не по себе, но, узнав содержимое, не знал, ликовать ему или волноваться.       — Приглашение на день рождения, — Пятый странно улыбнулся. — Все королевские семьи обязаны быть.       — Я с радостью поеду от твоего лица, моя Светлость.       — Принцесса Ваня лично пригласила меня.       Слишком идеально складывалась незатейливая картина. И это было понятно по выражению лица, на котором буквально была выжжена клеймом мысль, которую так хотел затаить от всех юноша. Одного ядовитого блеска в глазах было достаточно, что уж там. Потому непривычно легко и игриво отдал приказ о том, чтобы для него с братом приготовили карету, а в качестве подарка — лучшие бокалы из обсидиана.       Уже к полудню они покинули Витро и держали путь к Халцедону. Хоть и был изумрудный взгляд устремлён к местным красотам союзных земель, которые они проезжали, а на лице его хранилась привычная стать и отстраненность, но Пятый словно светился. Не от дорогого наряда, приятно лоснящегося на солнечном свету, не от камней, которыми был украшена корона и ворот мантии. От радости.       — Имей в виду, — старался сдержать улыбку Клаус. — Раз пригласили все правящие семьи, то твоя ненаглядная будет с отцом.       — Конечно, — отозвался Король, явно чертыхаясь про себя. Увы, но как бы сильно его не тянуло на нарушение правил, к Гарольду он испытывал сыновье почтение. Ведь он единственный действовал на юнца как талая вода из деревянного ведра. — Моё уважение к его Величеству не имеет границ, так что я, как и планировал, буду соблюдать его заветы. К тому же, мы едем к принцессе Ване, а не...       — Брешешь, как дышишь.       — Однажды я прикажу отрезать тебе язык.       — А потом будешь об этом жалеть, — усмехнулся Советник на братскую угрозу.       Объезжая короткими путями, к вечеру они были у белоснежного дворца, подле которого стояли редкие кареты только-только подъехавших гостей. Внутри во всю играли тихие скрипки и флейты, под которые пары танцевали вальс. А на троне, рядом с родителями, сидела дражайшая Ваня, к которой Харгривзы пришли с поклоном. Принцесса, лик которой часто был прикрыт скромной печалью, озарился мягкой улыбкой, когда она смогла лично побеседовать с приезжим Королём. И пусть их разговор со стороны, казалось, был полон важных политических дум, на деле девушка незаметно вела своего собеседника к другой семье. Точнее к человеку, от которого приятно пахло сиренью — спасибо обострившемуся обонянию, благодаря которому он мог легко отыскать её.       — Пятый, мальчик мой! — радостно произнёс Гарольд.       По карборианским традициям жених мог находиться с невестой в одном месте, однако они не имели права смотреть друг другу в глаза. Потому мужчина специально закрыл своей спиной девушку, что быстро среагировала на любимое имя. Можно было даже услышать, как тихо та осыпала проклятиями старые и бессмысленные законы их родных земель.       — Рад видеть вас в добром здравии, Король Гарольд, — склонив в уважении голову, поприветствовал юноша. — И вас, леди Ингрид.       Его тёмная натура слишком быстро распалилась, потому девичье имя, что патокой разлилось во рту, прозвучало чересчур приторно и томно. Конечно же, подобное не могло пройти мимо мужчины, что одарил наглеца грозным взглядом, и тем более мимо принцессы, тихо хихикавшей за отцовской спиной.       — Не забывай, друг мой, что в твоих интересах быть немного поодаль от своей невесты.       — Конечно, — улыбнулся Пятый, а сам только и мог, что наблюдать за рыжим пучком, украшенным рубиновыми цветами и ходящим из стороны в сторону. — Не буду вам более мешать.       Харгривз сдержал обещание, потому и был в стороне не только от возлюбленной, но и от празднества в целом. Изредка разговаривал с Ваней, радушно встретил Лютера и Эллисон, что в скором времени должна была стать супругой Первого. Но потом лёгкая аура праздника сошла на нет, когда от ярких ароматов чужих духов голова стала немного кружиться.       Обсидианового Короля направили в гостевые покои, однако отдыхать ему не хотелось, ибо чувствовал за своей и прислуги спиной присутствие. Он знал, что за ним следили. Оттого не мог не улыбаться.       — Ваша опочивальня через две двери, — указала знакомая ему златокудрая фрейлина.       — Благодарю.       Принцесса Ваня прекрасно знала о том, как тяжко давались соблюдения королевских заветов. К тому же, она являлась не просто союзницей, а лучшей подругой охотницы, которая и попросила провести не только праздник, но и оповестить Короля о её покоях. Оставалось лишь выждать.       — Выходи, мой сказочно хитрый свет, — еле слышно прошептал Харгривз, когда фрейлина его покинула, а воздух рядом с ним вновь расцвел сиренью.       Стоял спиной, но слышал, как легко шуршали полы её платья, как тихо и тяжело дышала, но не из-за корсета, а из-за него. Чувствовал, как улыбалась, как смотрела. А потом ощутил на лопатках руки, что так бесстыдно залезли под мантию, и острые ноготки, которыми аккуратно водили по тёмному мундиру.       — Мой Король, — ответным шепотом отозвалась Ингрид, правда звучало это неким стоном, который она никак не могла подавить. — Я соскучилась.       Со скрипом приоткрывая дверь, принцесса шустро потянула за собой в спальню Пятого, что всё ещё не смотрел на неё и всячески отводил взгляд. Играл с ней. Изводил. Всё же он действительно чтил и уважал желания Гарольда. Да и вряд ли бы мужчина злился на собственную дочь...       — Посмотри же на меня, — жалобно взвыла дева, стоило двери закрыться, а им, наконец-то, остаться наедине.       — А как же традиции? — Самому даже стало смешно от этих слов. Но быстро подавился застрявшим в глотке воздухом, когда к его груди прижались, а в глаза уставились блестящие лазуриты.       — Плевать.       Даже моргнуть не успела принцесса, как юноша властно схватился за девичье лицо и впился в тёмные губы. Безумно сладким, пьянящим и желанным был этот поцелуй, ради которого ему пришлось выжидать полгода. Она — как терпкое вино с медовой пышкой. Он — легкая пепельная дымка.       — Я слишком долго ждал этого, — протянул Пятый, стоило девушке оттянуть его за темные волосы. Хотела разорвать столь неожиданно жадный поцелуй, да только в качестве передышки ей дали какую-то жалкую долю секунд, после чего, позволяя вырвать небольшой тёмный клок, вновь примкнули.       Понимал, что не будь в нём проклятой сущности, то он вряд ли бы решился на подобное, но в этот сладостный миг мог лишь радоваться тому, что сейчас рядом с ним и в его крепких объятиях была Ингрид. Её приятно трясло буквально от всего. Тихо стонала, когда до слабой боли сжимал сбившиеся рыжие кудри и чуть прикусывал губу клыками.       Внутри разгоралось ядовитое пламя, что не столько желало нанести вред, сколько мягко накрыть собой и согреть. Чтобы потом оно могло разрастись с новой силой. Оно требовало большего, дабы утолить свой некогда безмерный голод. Хотело, чтобы он водил руками по открытой спине и, спустившись к талии, высвободил возлюбленную от плена тугого корсета.       — Стой, стой, стой! — взмолилась принцесса, услышав треск ткани. — Ты же не хочешь проблем?       — Чёрт, — выдохнул недовольство Пятый, убирая руки.       — Пока разденься сам.       Одним предложением она усмирила звериную натуру. И всего тремя словами смогла распалить его до такой степени, что изо рта повалил, ничуть не удивлявший их обоих, дым. Правда пришлось и в самом деле повозиться с платьем — всё же отец выбирал сей наряд. Потому Пятый послушно выжидал на кровати и держался за пояс собственных брюк. Да только вновь сорвался, когда на пол с тихим звоном скользнуло платье, а перед собой он увидел обнажённое тело, прикрытое почти прозрачной, словно сотканной из блестящей паутины и пушинок одуванчика, сорочкой.       — Не снимай! — выпалил приказ юноша, хватая за руку и с силой притягивая к себе.       Ингрид не противилась, когда её повалили на кровать и прижали к мягкой перине горячим телом. Покорно лежала, когда её покрывали жгучими поцелуями. Томно дышала, прикрыв рот ладонью, пока стройные дрожащие ноги разводили в стороны, дабы любовник удобней возвысился над ней. А потом сошла на сдержанные стоны, когда шею опалили горячим дыханием.       — Я люблю тебя, — тихо прорычал Пятый, сжимая аккуратную грудь, что так приятно ощущалась в ладони.       — А я... — застонала чуть громче, когда почувствовала, как тонкую кожу на плече стали мягко посасывать.       — Скажи, — потребовал Харгривз, перемещаясь с плеча к шее, а потом к подбородку.       — Я люблю тебя...       Так нежно и невинно лепетала, что невольно улыбнулся от признания. Захотелось взглянуть на неё. Утонуть в лазурном озере глаз, что медленно, но, верно, накрывалось туманом. Ощутить бархат опухших и покрасневших губ, с которых слишком грубо была смазана помада. Услышать, как бы она страстно взывала к нему по имени, пока он упивался её телом.       — Отец убьёт нас...       — Это менее мучительно из того, что он может с нами сделать, — утробно прошептал Пятый, стараясь как можно быстрее разобраться с брюками.       — М-может попробуем как-то иначе? — пуще залившись краской, спросила Ингрид       Уловил лёгкое волнение в девичьем голосе. Да, она горела желанием так же сильно, как и он сам. Но — к чёрту бы послать неопытность, — морально ещё не была готова к столь серьёзному шагу. Было слишком рискованно, тем более в чужих стенах.       — Есть у меня один вариант, — после пары минут раздумий, юноша улыбнулся, проводя почерневшим длинным языком по клыкам.       — Отлично...       Заметил такую же хищную улыбку и зачарованный взгляд на языке, которым он был готов вылизать каждый сантиметр дрожащего под ним тела. Оттого, плавно спускаясь, выводил кончиком контур ключиц, задевал вишнёвые соски, что выпирали под тонкой тканью сорочки, очерчивал аккуратную впадинку пупка, дабы потом опробовать чуть влажную кожу меж молочных бёдер. Ныряя головой под лёгкую ткань и хватаясь за стройные ноги, он аккуратно притянул её к себе, чтобы плавно провести по горячему лону языком и мягко прильнуть к нежной девичей плоти губами. В глубине мрачной души он хотел переступить эту тонкую грань дозволенности, а дурной разум неистово орал от смущения, переходившего в самую настоящую панику. Да только голова двигалась сама, потому, не столь долго выжидая, услышал громкий звонкий стон. Слишком громкий.       — Ингрид? — послышался взволнованный мужской голос за стеной.       — Чёрт! — выругались в один голос любовники.       Как послышались шаги, Пятый только успел вытащить голову из-под сорочки, как тут же кубарем свалился на пол. После недолгих поисков одежды, ему недовольно прошипели указание, которое он быстро пожелал выполнить — накрыл дымящуюся голову мантией и спрятался под кроватью. Ингрид же быстро задула свечу и, как только скрипнула дверь её спальни, накрылась одеялом с головой и притворилась, что давно спала.       — Милая, с тобой всё хорошо?       — Что-то случилось? — Девушка, зевая и потирая глаза, лениво приподнялась на кровати и посмотрела посетителей. — Отец? Сэр Клаус?       — Ты кричала во сне, — обеспокоенно признался Гарольд, присаживаясь рядом с дочерью и ласково касаясь её влажных от жара ладоней. — Господи, ты вся горишь!       И пока принцесса рассказывала отцу о коротком дурном сне, который она успела повидать, Клаус внимательно осматривал комнату. А потом саму врунью, на тонкой шее которой красовались небольшой синяк и след зубов, которые она явно неудачно пыталась скрыть за волосами.       — Кровавый Король, вы не чувствуете запах гари? — прищурившись, задался вопросом Советник, уже догадавшись о том, что за крики были на самом деле.       — Да, вы правы, — принюхавшись, согласился мужчина.       — Вино так сильно ударило в голову, что я случайно опалила рукав своего наряда, — отшутилась Ингрид. — Не более.       Облегчённо выдохнув, Гарольд поцеловал девушку в лоб и, пожелав доброй ночи, удалился из спальни. А вот Клаус, что покинул опочивальню следом, быстро вернулся и, схватившись за изголовья кровати, грозно уставился на принцессу.       — Вылезай, — сквозь зубы скомандовал Четвёртый, ударяя ступнёй резную ножку. — Я знаю, что ты там.       Недовольно кряхтя и кашляя, Пятый вылез из-под кровати и замахал одеждой, вновь развеивая дым, что очень долго хотел вырваться на волю из-за нахлынувшего страха. И был уже готов высказать своё королевское "Это не то!", как потупил глаза к полу и склонил голову, не в силах выносить осуждение в братских глазах. Так же поступила и Ингрид, прикрываясь одеялом, когда мужчина описал круг рядом со своей шеей, тонко намекая на то, что же именно их выдало.       — Сэр Клаус, это я... — виновато заговорила принцесса, но быстро затихла, когда Советник резко выставил ладонь.       — Даже если и так. Он всё равно не должен был поддаваться соблазну.       — Увы, но я не виноват, что плоть моя слаба.       — Скажу больше — твоя плоть слабее падшей женщины, торгующей собой, — съязвил Клаус.       — Я бы попросил быть осторожнее с выражениями, — обозлился Пятый на столь грубое сравнение. —Я твой Король, так что имей совесть разговаривать со мной...       — Я твой старший брат, — прервал Советник явно недовольную тираду. — А ещё, Король Гарольд просил меня проследить за вами двумя и, если я замечу что-то неладное, буду обязан ему рассказать.       От этих слов Ингрид тут же вскочила с кровати и, вовсе забыв о своем не столь пристойном ночном виде, подбежала к мужчине. Дрожащими ладонями она взялась за чужие руки и, с полными волнения и страха очами, тихо взмолилась.       — Не говорите отцу, прошу вас...       — В глаза смотри, — ядовито прошипел Пятый, накидывая на тонкие плечи свою массивную мантию, желая прикрыть тело чуть лучше, чем сорочка.       — В этот, — отвлёкшись и переводя взгляд на недовольного брата, стоявшего за девичьей спиной, заговорил Клаус. — В этот раз я ничего не скажу. Но! Если вы двое попробуете учудить подобное на свадьбе принцессы Эллисон, то я вас тут же сдам!       — Да, сэр...       Советник вышел за порог чужой спальни, не желая более задерживаться, но ему вновь пришлось вернуться, и опять за братом, который — не прошло и минуты с ухода, — уже прижимал к стене возлюбленную и страстно её целовал.       — Да чтоб вас! — подражая своему Правителю, прошипел уже Четвёртый, вынуждая того быстро отстраниться. — Живо разошлись по углам! Развратники!       — Доброй ночи, любовь моя, — ласково прошептала девушка, целуя в колючий подбородок.       — Приятных снов, мой...       — Я что сказал?! Быстро в спальню! — чуть громче скомандовал Клаус, грубо хватая брата за ухо, словно шкодливого мальчишку, и уводя прочь.

*****************************

      С неделю Обсидиановый Король не произносил ни слова, как они покинули Халцедон и возвратились домой. И даже против ничего не сказал, когда подошло время выбирать подарок для молодожёнов, а ведь он очень хотел высказаться по поводу неуместного фиалкового шёлка.       Было неприятно волнительно следить Клаусу за братом, что не желал как-либо вести с ним диалог. Даже привычные провокации не вытягивали из него едких фраз. Был строг, задумчив и неприятно холоден — прислушался к совету по поводу сдержанности.       — Но сейчас-то ты можешь со мной говорить, — к началу второй недели не выдержал Четвёртый, с горечью замечая, как его собеседник уже в третий раз за этот день отправлял беркута с ответным письмом.       — Ты сам хотел, чтобы я научился себя контролировать. Радуйся.       Кольнула обида и вина. Очень сильно. От чего Клаусу сильнее хотелось извиниться перед Пятым, да только был готов зайтись проклятиями, когда на следующий день явила птица письмо с алой лентой, а Пятый отправился на выезд для осмотра своих территорий. Злость закипала внутри старшего, когда он прознал о тайных замыслах обручившихся — они планировали вновь уединиться на свадьбе принцессы Гелиодора. Потому, вооружившись пером с чернилами, да чернокрылым вороном, написал Гарольду письмо от лица своего Короля с очень странной просьбой.       Каково же было удивление Харгривза, когда они с возлюбленной смогли, спустя месяц, уединиться в подготовленной дальней башне, и он увидел под пышным алым платьем аккуратную вылитую сталь, что формой своей напоминала то ли пояс, то ли сомнительное исподние.       — И как это понимать?! — оскалился Пятый, не в силах найти хоть малейший намёк на замок.       — Это я у тебя хотела спросить! Твоя прихоть!       — Не говори!... Клаус... Гад! — Попытался когтями подцепить пояс, но услышал тихое недовольство — оцарапал. — Ладно! Так попробуем!       Подхватив девушку на руки, повалил её на застеленную мехом софу и принялся зацеловывать плечи. Да только холодная сталь, в которую он так неприятно упирался, выводила из себя и вынуждала недовольно рычать. Задрав полы платья и закинув себе одну девичью ногу на плечо, а вторую на бедро, пристально осмотрел неуместное "украшение".       — Да это издевательство какое-то! — захныкала Ингрид. — У нас и без того мало времени!       А Пятый молчал, всё ещё изучая пояс, но, как судила по взгляду, он уже не был столь озадачен, как в прошлые минуты. Чуть погодя и вовсе улыбнулся, ухватившись за мягкие бёдра и чуть наклоняя их.       — У меня есть одна идея, но тебе может быть больно, — предупредил юноша, склоняясь лицом к стали на боку.       — Физическую боль мне проще вытерпеть, — призналась принцесса, ещё больше задирая и подбирая многослойные юбки. — И я верю, что ты сделаешь всё аккуратно.       Эти слова не могли не воодушевить молодого Короля. Потому, открыв рот, он провел по поясу языком, оставляя на нём влажный след, что тут же зашипел и зашёлся кипящими пузырями. А как только показалась кожа, то мигом помог девушке вылезти из стального плена.       — Твоя хитрость и ум не только поражают, — усмехнулась Ингрид, когда пояс со звоном упал. После чего, заползая пальчиками под чёрную рубашку, томно выдохнула в губы. — Но и дико возбуждают.       Уловив друг от друга довольные улыбки, она обвила его шею руками и утянула обратно на софу, с тихим смехом и вздохами вновь ощущая на теле горячие руки любимого. Старалась смаковать каждое его действие, каждый ответный вздох. Как он пальцами выводил следы, что отпечатались на тонкой коже. Как жадно целовал и кусал за губы. Как мучительно страстно шептал её имя, пока она, в ответ на его ласки, невинно стонала.       — Только в этот раз, прошу тебя, будь тише, милая.       — А я вас попрошу быть чуточку шустрее, — выставив руки в боки, прервал Клаус, что стоял у дверей. — Я вам что сказал?!       Не столько на вопрос, сколько на своё присутствие он получил испуганный девичий визг и агрессивный утробный рык. Но сам перешёл на недовольство, когда на полу увидел испорченный пояс, что всё ещё тихо кипел от кислотной слюны.       — Вот же ж змий! — пробурчал Советник. — Быстро ушёл от невесты!       — И не подумаю! — ответил Пятый, хищно обнажая острые клыки и демонстративно усаживая девушку себе на колени, тем самым прикрывая оголившиеся бёдра юбками. И, словно на зло, обнял за талию, после чего поцеловал.       — Пятый Харгривз!       Но юноша даже не думал его слушать, ибо был отвлечён медовыми губами и смущенными вздохами. Хотел лишь касаться её, оттого и полез руками под тугой корсет. И было ему глубоко плевать на брата, что всё это время смотрел на сие непотребство и медленно, но верно закипал. Жаль только не злобой он плеснул в лицо своему Королю, а холодной водой из вазы с фруктами.       — Я предупреждал, — строго произнёс Клаус, когда на него, наконец-то обратили незатуманенный взор. — Я иду к Королю Гарольду, раз ты не хочешь по-хорошему.       Тяжело вздохнув, Пятый ослабил хватку, позволяя Ингрид неуверенно слезть с его колен. А затем, пусть и на ватных ногах, встал и покинул комнату башни, бросив напоследок, что сам всё расскажет.       Наивно верил, что за признание своё его просто отчитают и прибавят месяц другой к сроку, да только никак не ожидал увидеть ярость в чужих глазах. И ярость эта была вполне себе обоснованной, ведь, как выяснилось чуть позже, драконий яд задел девушку и оставил, не столь, но жуткий ожог.       — Свадьбы не будет, — вынес вердикт Кровавый Король, когда после ночного инцидента в чужом замке он вернулся в Карбо вместе с Харгривзами.       — Но... — опешил юноша, не зная, что сказать.       — Вы оба нарушили традиции, которым уже больше сотни лет! Вы имели наглость касаться моей дочери в тех местах, что предназначены лишь для мужа и на семейном ложе! А вы не её муж! И вы делали с ней это в чужих стенах!       — Мы не...       — Мне плевать!       Королевский голос сотрясал стены замка, разносясь в каждой комнате злобным эхо. И хоть Пятый был таким же полноправным Королём, как и Гарольд, он не был в силах что-либо говорить против. А поникший облик Ингрид и вовсе вынуждал жалобно выть, ибо она боялась поднять покрасневшие глаза.       — Подите прочь из моего замка и более не возвращайтесь! — Приказал Гарольд. — Не пробуждайте во мне желание разорвать наш и без того хлипкий союз, дабы потом не начать с вами войну!       — Да, Ваше Высочество, — поклонившись, Пятый неуверенно зашагал к воротам дворца, но замер, когда услышал слова, обращенные уже к принцессе.       — А что насчет тебя, распутница! — Юноша обернулся и увидел, как мужчина грозно возвышался над дочерью, вжимавшей голову к плечам. — Завтра утром ты отправляешься в монастырь Святой Юдоры!       — Нет... — чуть ли не задыхаясь от волнения, ответила Ингрид.       — Вы не посмеете, — не сдержался Пятый, отталкивая от себя Клауса, что хотел уберечь от излишнего проявления злости. — Вы не отправите её в тюрьму, что находится за чужими морями!       — Не вам решать! — пригвоздив юношу взглядом, рявкнул Гарольд. — Я вам всё сказал! Подите прочь!       Но Правитель Витро не думал уходить. Наоборот, он уверенно приближался к чужому трону, желая посмотреть собеседнику в глаза, опалить его зелёным пламенем, горевшим в его собственных очах. Пятый поддался злобе, что нашла своё отражение в разросшихся пятнах сверкающей чешуи на руках и лице.       — Каков наглец! — Выхватив из ножен меч, мужчина было пригрозил им, да только оружие тут же перехватила когтистая чёрная рука, что тут же сломала лезвие.       Был готов обнажить кинжал, но эта же рука мигом сдавила шею и впечатала карборианца к полу. Слышал грозный рык, а перед собой видел жуткие, горящие ядом, драконьи глаза.       — Пятый!       — Вот поэтому я и сказал, что свадьбе бывать только через год, — хрипло произнёс Гарольд, ощущая, как острые когти впивались ему в горло. — И теперь её точно не будет.       Дракон отступил, оставляя юношу полностью беззащитным перед чужим правителем. Он тотчас убрал руку и отстранился, понимая, что его помощь тут же отклонят. Потому позволил Клаусу помочь мужчине подняться на ноги и осмотреть рану, которая, о радость, оказалось не столь серьёзной.       — Вы правы, Ваше Высочество, — пряча когтистую лапу за спиной, виновато выдавил из себя Пятый. — Вы явно не простите мне этого, поэтому, единственное, что я могу и должен сделать — покинуть Карбо.       — Нет, прошу... Постой! — взмолилась Ингрид, пытаясь поймать возлюбленного, но застыла, когда увидела его глаза, что подобно её собственным, были полны соли.       — Так будет лучше.

*****************************

      Над Витро всегда витали свинцовые тучи. Но впервые за десять лет с них обрушился мощный ливень. И воды долгие сутки заливали испорченные земли Обсидианового Королевства.       — Мне так жаль, — вторил уже несколько дней к ряду Клаус, которого разъедала боль от одного лишь взгляда на брата, что смирно сидел на троне.       — Не думай об этом, — сухо ответил Пятый, не поднимая на Советника уставших глаз.       Замок вновь полнился гнетущей тишиной и холодным одиночеством. Более не звучал звонкий клич птицы, несущей в своих лапах письмо, заставлявшее молодого Короля тихо смеяться. Не было задорных братских перепалок, от которых оба сияли улыбками. Вместо это выступило гадкое чувство вины и стыда, липшее не только к телу, но и к внутренностям.       — Через две луны я должен буду обратиться...       — Но проклятье же снято! — с явной неуверенностью, но перебил Клаус.       — Осторожность не помешает.       Как бы Клаус не старался и сколько бы писем не отправлял Кровавому Королю, за прошедшие недели он ни разу не получил на них ответа. И Четвёртый в душе понимал, что и самого Гарольда мучила совесть, когда он сослал собственную дочь в столь дальние земли. И сколько бы он не отправлял посыльных в монастырь, ни один из гонцов не возвращался с доброй вестью — к принцессе не пускали.       Но сердце встрепенулось, когда в ночи, впервые за столь долгое время, воскликнул знакомый беркут, заставляя редких обитателей дворца проснуться. Пятый давно перестал смыкать глаза, поэтому стремглав прибежал в тронный зал, желая самолично убедиться в том, что это была та самая птица. И что к мощной лапе её был привязан свиток, перевязанный алой лентой.       Плевать ему было на содранную под когтями кожу, ибо он хотел как можно скорее прочесть письмо, бумага которого местами просвечивала от редких крупных капель. Читая её письмо, юноша невольно пошатнулся и схватился за трон, вчитываясь в каждую маленькую букву. А потом, пусть и криво, но заулыбался, ведь всё это время она не покидала родных земель — просто лишили связи с внешним миром и не выпускали дальше королевских лесов.

"Забери меня! Я не могу без тебя!"

      — Кто прислал птицу? — встревожился Клаус, а стоило заметить дрожащего брата, так его волнение взыгралось сильнее. — Что случилось?       — Я ухожу, — отчеканил Пятый, сворачивая письмо.       — Ч... Куда?!       — За Ингрид.       — Но она же в монастыре...       — Нет. Но я знаю, где именно она сейчас находится.       Советник не мог подобрать слов, лишь молча смотрел на Короля, что ходил из стороны в сторону, пока кожа на руках покрывалась чёрными чешуйками. Пятый и сам не особо знал, как лучше ему поступить, но внутри всё клокотало с такой силой, что он был готов к тому, что драконьи крылья вырвутся на волю.       — Если ты сейчас явишься в Карбо, то будь уверен — Гарольд лишит тебя головы!       — Не важно.       — Не сходи с ума!       — Пусть рискнёт! — усмехнулся Пятый, позволяя брату лицезреть жуткий оскал.       Лишь больше вопросов порождал столь странный и пугающий диалог. Да что уж там! Сонная голова Советника никак не могла соединить в одну цепочку слова Короля. А глядя на то, как у него на глазах менялся юноша, то и вовсе голова, за которую он схватился руками, хотела вскипеть. Но вряд ли бы он так легко узнал о тех слезных словах любви, которые писали его брату, о просьбах забрать. И уж тем более он вряд ли мог догадаться, что чужая принцесса уже покинула свой дворец и мчалась к землям Витро.       — А если Гарольд придёт за... ней... — Клаус проглотил собственный язык, когда у ворот замка увидел Чёрного Дракона, а в голове услышал знакомый голос.       — Тогда мы сбежим.       Издав протяжный рёв, чудовище расправило крылья и взмыло к небу, оставив после себя лишь свиток письма, который Советник пытался изловить под натиском поднявшегося ветра. Когда же послание было прочитано, он, схватив мантию и меч, вскочил на самого быстрого фриза и поскакал следом за Драконом, тёмный силуэт которого высился подле грузных облаков. Он слышал голос брата, что тоскливо взывал к принцессе, которую никак не мог отыскать.       Вскоре крылатый змий спустился на скалы, дабы в очередной раз громко завыть, надеясь, что его услышат, но быстро затих и вновь пустился в полёт. Пусть была ещё далеко, но и Клаус разглядел в дали алый силуэт приближавшегося всадника. А если быть точнее, двоих — за дочерью, как и думалось, последовал её отец.       — Я здесь! — радостно окликнула Ингрид, натягивая поводья напуганного скакуна.       С грохотом опустившись на массивные лапы, Дракон покорно склонил голову, ожидая, когда девушка к нему подбежит. Да только не мог ждать, потому обратился человеком, и, наплевав на разорванную ночную одежду и промозглый ветер, пошел к возлюбленной на встречу. Она же с разбегу прыгнула к нему в объятия, повисая на шее и покрывая лицо короткими поцелуями.       — Свет очей моих, — шептал Пятый, крепко обнимая девушку.       — Любовь моя, — заливаясь радостными слезами, прошептала в ответ принцесса. — Как же я...       — Ингрид!       Голос Кровавого Правителя звучал страшнее, чем гром, раскатывающий пугающе близко над головой. Гарольд был в ярости от поступка собственного дитя. И ещё больше гневился при виде юноши, что короткое мгновение назад был крылатым чудовищем. Потому, спрыгнув с коня, хотел вновь пригрозить мечом, но остановился, когда принцесса выступила вперед, закрывая собой возлюбленного.       — Отойди от него!       — Нет!       — Я и так сжалился над тобой! Все же надо было тебя отправить в монастырь!       — Это бы всё равно не помогло, — давясь от злости, как можно спокойнее отозвался Пятый.       — А тебя, юнец, вообще не просили вмешиваться!       Гарольд не сдержался и, притянув к себе за руку дочь, всё же взял размах мечом, но тот со звоном ударился о саблю Клауса, что как нельзя кстати оказался перед своим Правителем. На собственной шкуре ощутил тяжесть чужого отцовского взгляда, оттого колени невольно дрогнули, но Четвёртый всё же устоял и отвёл в сторону меч.       — Попрошу вас, Король Гарольд, прийти к мирному диалогу.       — И вы туда же!       Столько ненависти и недовольства Харгривзы не слышали даже от родного отца. И пусть мужчина имел право использовать в их адрес крайне оскорбительные выражения, братья отвечали подобным, пусть и не столь неуважительно. Пока шла малоприятная перепался между королевскими мужами, Ингрид тоскливо смотрела то на отца, то на возлюбленного. Но в момент, когда Гарольд заикнулся о нелепости их побега, то девушка нахмурилась и, освободив руку, вновь выступила между Королями.       — Не верится, что я это скажу, — себе под нос пробубнила принцесса, после чего гордо задрала голову и громко задала вопрос, привлекший к себе внимание каждого из присутствующих. — Ты хочешь внуков, отец?       — Только не говори мне... — опешил Кровавый Король.       Она знала, на что давить. Нет, дело было не в желании Гарольда отойти в мир иной после того, как он успел хотя бы увидеть будущих наследников. Всё скрывалось в словах — когда-то, точно так же противясь указам собственного отца, выступила её мать. Ныне покойная, но тогда ещё принцесса Нанна, сбегая с молодым принцем Гарольдом, пригрозила тем, что сбежит и не позволит видеться с внучкой.       — Нет, — отмахнулась девушка. — Спасибо сэру Клаусу, что не позволял нам зайти так далеко, — но неуверенным шёпотом добавила. — Хоть мы и пытались...       — Я всё равно против!       — Тогда мы улетим туда, где вы нас не найдёте, — пригрозил Обсидиановый Правитель, прижимая к себе крепче возлюбленную, чувствуя, как на деле она дрожала от страха перед родителем.       — Руки от моей дочери.       — Оставил, — своими ладонями она накрыла тёмные пальцы Пятого.       — Позвольте уточнить, — подал голос Клаус, понимая, что такими темпами они вновь скрестят мечи. — Ваша Светлость, по традициям вашего же королевства, жених не должен видеться с невестой сколько, если они оба — королевские особы?       — Три месяца, — нехотя, но ответил Гарольд.       — В общей сложности, ваша дочь и мой брат не смотрели друг на друга почти восемь лун, — не стал Советник признавать, что влюбленные нарушили заветы намного раньше.       — Я требовал год! К тому же, это было необходимо, чтобы мерзавец научился контролировать драконьи повадки!       — И он научился. Вы разве не видели, как он сменил облик Дракона на привычный человеческий?       Король затих от понимания, к чему именно клонил Клаус. И как бы не хотелось этого признавать, но инцидент после свадьбы принцессы Эллисон и Лютера был его собственных рук делом. Он сам спровоцировал Пятого на столь радикальные действия. А сейчас, пусть юношу и переполняли различные эмоции, но он держал себя в руках и даже думать не смел как-либо вредить. Да и выпад дочери заставил его припомнить молодость и тот дикий страх перед стариком с треснутым мечом. Потому, глядя в глаза детям, тяжело вздохнул и скрыл оружие в ножнах.       — Если решу вновь разлучить, то вас это не остановит, особенно с учетом того, что ты можешь обратиться в Змия, — одарил уже смягчившемся, но всё ещё недовольным взглядом юношу. — И тогда я лишусь и дочери, и союзника, и возможных внуков.       — Верно мыслишь, отец, — сдерживая улыбку, согласилась со словами принцесса.       — Тогда, Король Пятый, у меня к вам вопрос. Вы всё еще хотите взять в жёны мою дочь?       — Желаю всем сердцем, — ни секунды немедля, признался Харгривз, сглатывая ком волнения.       — В таком случае, я вновь одобряю ваш брак. Но! — Затушил раннюю радость мужчина, замечая, как дочь запрыгала на месте. — Ещё месяц. Без писем. Без встреч. И тем более без тайных лобызаний! Не хватало мне ещё прознать о том, что поведу под венец дочь, а она...       — Когда вы с мамой играли свадьбу, она уже как четыре месяца носила меня под сердцем, — как бы невзначай высказалась Ингрид. — И, если я не ошибаюсь, она была младше меня на... сколько лет?       Гарольд тут же прикусил язык, когда его одарили наглой и довольной улыбочкой. Точно так же, двадцать пять лет назад, с такой же улыбкой его любимая Королева смотрела на своего отца. Поэтому, не сдержавшись, мужчина тихо рассмеялся, принимая всё больше факт того, что дочь очень далеко пошла по следам матери.       — Так что, мальчик мой, готов потерпеть ещё месяц?       — Готов, — сказал Пятый, выпуская возлюбленную из объятий.       — В таком случае, мы, как и вы, возвращаемся домой, — отозвался Клаус, после чего отвёл Гарольда в сторону, желая принести извинения. Но тут же пожалел, что отвлёк Короля и лишил пару строго надзирателя — благо в этот раз инициатором поцелуя оказалась Ингрид, которая ни в какую не хотела отстраняться от жениха.       — Не заставляй меня сомневаться в собственных словах! — огрызнулся мужчина, хватая дочь за ухо.       — Мне уже не двенадцать! — морщась от боли, прикрикнула девушка, пока её уводили подальше от юноши, что пытался прийти в себя и глупо улыбался.       — Увидимся через месяц, — со светлой грустью попрощался с возлюбленной Пятый, наблюдая за тем, как она с отцом сели на лошадей и направились обратно к своему замку. А голова его плыла так сильно, что он не слышал голос брата. Но быстро почувствовал, как, уподобившись Королю Карбо, Клаус схватил его за ухо и повёл к скакуну.

***

      — И где это мы были? — поинтересовалась Трафэл, глядя на супруга из кресла. Он появился прямо перед ней.       — Просто смотрел одну интересующую меня реальность.       — Без меня?       — Прости, — Харгривз опустился на колени перед учёной и аккуратно поцеловал тонкие запястья.       Пятому хотелось узнать, чем же на самом деле закончилась сказка. Ведь, как бы не было печально это признавать, но он редко верил в чудо, тем более в подобных историях. Но эта концовка смогла его осчастливить — принцесса и проклятый Король поженились, они жили долго и счастливо. Но было то, что непомерно радовало и в тоже время немного огорчало бывшего Куратора. И именно таковым был исход многих историй других Пятого и Ингрид.

***

      — Вот же... негодница... — запыхавшись от бега по коридорам, произнёс Клаус, не в силах более бежать за принцессой. — Долорес!       А девочке в радость усталость дяди. Она, наконец-то, смогла сбежать из комнаты, в которой её заперли. Увы, но ребёнку пяти лет не так уж легко было понять, почему его матушке нужны были тишина и покой.       — А ну-ка стой, — достаточно грозно для собственного дитя, скомандовал Пятый, подхватывая на руки. — Что ты здесь делаешь?       Долорес замялась, глядя в ядовитые глаза отца — он был зол. Оттого с волнения смяла маленькими ладошками расписные полы красного платья, отведя голубые очи в сторону. А стоило вновь услышать вопрос, но в разы строже, то и вовсе захныкала.       — Ох, прости меня, моя маленькая змейка, — сменив злость на милость, залепетал Король, целуя покрасневшие щечки, что стали покрываться мелкими чешуйками. — Я же просил тебя оставаться у себя в спальне.       — Я просто... — Громко шмыгнула носиком. — Я просто хотела увидеть маму...       Поставив дитя на ноги, Пятый, встал перед ней на колено и аккуратно погладил по тёмным, словно беззвёздная ночь, волосам. Он понимал её волнение, ведь сам последние дни был как на иголках — слишком тяжёлым было состояние Ингрид. И пусть с неделю подле Королевы были лучшие лекари всех королевств, Харгривз боялся, что в какой-то момент перед ним откроют двери и скажут, что его любимый свет померк.       — Ваше Высочество, — мужчина дрогнул, когда услышал это обращение, но не от Клауса, что смог-таки нагнать племянницу, а от седовласой дамы, открывшей двери в их с супругой опочивальню.       — Как они? — Пятый тут же поднялся на ноги и, аккуратно вручив дочь в руки Советника, приблизился к дверям, стараясь глазами найти постель.       — Королева ждёт вас, — одарив своего правителя ласковой улыбкой, она отступила в сторону.       Мужчина буквально влетел в спальню и пал перед большой кроватью, на которой, измождённая, покрасневшая, но полная жизни лежала его супруга. Она устало улыбнулась от счастья, когда увидела своего Короля, а потом и вовсе разрыдалась, когда в комнате раздался плачь малыша.       — Ты молодец, — целуя влажные ладони, прошептал Пятый.       — Как думаешь, — еле слышно подала голос Ингрид. — Малышка Дол... ждёт встречи?       — Конечно, мой свет, — ласково успокоил возлюбленную Король, а у самого сердце так и хотело вырваться из груди. И забилось оно в разы сильнее, когда в чуть трясущиеся руки матери вложили свёрток с ребёнком.       — Это мальчик, — гордо произнесла повитуха, аккуратно оправляя слои пелёнок и открывая мужчине краснощёкое личико наследника.