Я не влюблён в тебя

      Наверное, глупо быть настолько привязанным к родному дому. Особенно, если бываешь здесь так редко. Хотя, возможно, как раз в этом и секрет. Чем дальше ты от места, где провел свое детство, тем меньше вспоминается плохого, а хорошее становится с каждым новым приступом ностальгии все романтичней и счастливей. Я не знаю, зачем прилетел сюда, в родной город. Возможно, ради перезагрузки. Вроде «вернись туда, где все началось». А, может, потому, что больше меня нигде не ждали. Я только устало вздохнул, увидев, что вытворила Микото на выходе из вокзала. «Гордость Японии», ага, как же.       — Юри! Совсем не маленькая, а вообще-то сорокалетняя бывшая балерина запрыгнула на меня с объятиями. Я кое-как устоял на ногах и поспешил скинуть ее с себя.       — Мы все так рады твоему возвращению! Ты уже начал тренировки к новому сезону? Женщина болтала, не останавливаясь, и тащила меня по направлению к дому. Не уверен, что ей вообще были нужны ответы на самом деле. Я и очнуться не успел, как мы оказались на входе в гостиницу моих родителей. Все мое семейство стояло буквально на пороге и внимательно меня разглядывало. Я устало выдохнул. Сейчас начнётся.       — Юри, ты что, опять набрал вес? Я снял верхнюю одежду под изучающими взглядами. Без дутой парки стало вполне понятно, что…       — Нет, набрал немного массы, — спокойно ответил я. — Пора уже переставать выглядеть как непонятно что. Просто немного подкачался. Это не повлияет на мою карьеру фигуриста. Только к лучшему. Я скосил придирчивый взгляд на зеркало. Действительно, мышцы стали самую малость рельефнее, а я уже выгляжу не как азиатский задротыш. Во всяком случае, с девушкой так легко не перепутаешь. Я устало улыбнулся молчавшей семье и замершей Микото.       — Извините, очень устал. Пойду отдохну с дороги. Я прошел мимо них, таща за собой багаж. Мне было почти стыдно, что не уделил должного внимания семье и алтарю, но это может подождать. А вот кое-что другое — нет. Я поднялся наверх и зашел в свою комнату. Глубоких вздох и… На мои плечи легко легли тонкие изящные руки.       — Ну, вот ты и дома, — сказал Виктор, тут же перескакивая вперед меня и становясь напротив. — Не рад? Я смотрел на плод моей фантазии. Этот Виктор был чуть моложе настоящего, длинные серебряные волосы струились по его плечам, спускаясь чуть ниже талии, большие яркие глаза лучились теплотой, голливудская улыбка сияла на губах. Я выдохнул. Ну, да. И так бывает. Я, игнорируя навязчивую фантазию, прошел в комнату, осмотрелся. Все точно, как я помню. Повсюду Виктор, и, черт, даже в моей голове.       — Ты что, совсем не скучал? — капризно протянул мираж. Я упорно его игнорировал и начал срывать плакаты. Мне не нужно было все рвать или ломать, нет. Больше никаких чрезмерных эмоций. Мне не нужно никому ничего доказывать. Просто избавиться, ведь всё это теперь тоже мне не нужно.       — И что ты хочешь с ними сделать? — любопытно протянул Виктор, в красивой позе устраиваясь на кровати. Я не ответил, но… Идея была такова: надо все это добро продать. Деньги еще никому не были лишними. Это будет правильно. Пусть все это пылится у кого-то другого. С плакатами закончил. Надо еще выбросить вырезки из журналов, свернуть панно, отправить подушку в чистку перед продажей и упаковать сувениры по мелочи. Я просмотрел на дело рук своих. Надо же… Моя комната всегда была такая пустая и унылая? Впрочем, неважно. Много дел. Я достал ноутбук и начал планомерно создавать заявки на продажу. На самом деле, цену я указывал чисто символическую, чтобы избавиться от всего этого как можно быстрее.       — Ой, ну это прямо предательство! — слегка истерично пискнул Виктор. — Это больно, Юри! — протянул он, практически укладываясь мне на рабочий стол. Поза была крайне драматична, но все еще как с обложки. Поняв, что я и дальше буду игнорить, он нагло «перекрыл» мне доступ к клавиатуре, изящно, по-кошачьи положив на нее вытянутые руки.       — Тебя не существует. Исчезни, — сквозь зубы выдавил я, хватая ноут и перебираясь на кровать.       — Что за глупости, Юри! Вот он я! — мираж указал на стопку плакатов, сверху лежал с Виктором в венке из пышных синих роз. — Мы вместе с тобой уже лет двадцать! А ты так цинично… Жестокий. Жестокий, Юри! — трагично всхлипнул Виктор, красиво опускаясь на пол.       — Это бред, Виктор, — устало протянул я, с силой потирая глаза. — Ты не существуешь. Ты просто шиза долбанутого фаната. Но я избавился от того Юри, почти избавился от всего этого хлама и, в конце концов, избавлюсь от тебя.       — Глупый—глупый Юри! — сладко пропел Шиза. — Ты не можешь избавиться от себя самого и не сможешь никогда избавиться от меня. Мы вместе большую часть твоей жизни. Я уже не просто мечта о Викторе. Скажи мне, злой-злой Юри, кто ты без Виктора Никифорова? В груди больно резануло. Резко поднялся, но в комнате был я один.       — Ненавижу, — выплюнул в пустоту. — Я — это только я. И мне не нужен никто. Особенно Виктор, — я покосился на весь свой фанатский хлам. — Никакой.