Я не влюблён в тебя

***

POV Юри.       Я рассекаю лёд на пустом катке в абсолютной тишине. Я не вижу и не слышу ничего, кроме скрежета лезвий. Я выполняю элементы, заученные практически до уровня рефлексов. Выдох. Совсем недавно здесь орала толпа. Совсем недавно здесь звучала музыка. Совсем недавно я добился победы на этом катке. Вдох. Это было тяжело. Кататься под взглядом аквамариновых глаз. Вскрывать свою грудную клетку, чтобы продемонстрировать всем то, что таилось в глубине меня. Это было отвратительно и прекрасно. Лучшее, что я испытывал на льду. Выдох. Юра выступил идеально, но… не выложился. Запаниковал. Если бы не это... Вполне возможно, я бы не выиграл. Я все еще слаб. Вдох. Ненавижу это. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Довольный, уверенный взгляд его глаз, направленный на меня. Он остался. Посмел перед прессой заявить, что это все ради него. Что он мой тренер. Ты ведь этого и добивался, Виктор? Я зло разворачиваюсь, оставляя за собой шлейф белой крошки. Выдох! Надо успокоиться. С того момента Виктор совсем обнаглел. Вечерами он зависает в баре, а днем докапывается до меня, зная, что теперь мне будет гораздо сложнее его прогнать.       — Ююююри! — раздалось за моей спиной. Ах, да. Еще и это.       — Юри! — повторили настойчивее. Я зашел на еще один жесткий вираж.       — Юри, притормози! Хватит портить лёд! Расшибешься! — взвизгнул Шиза. Я сжал зубы и сбавил скорость.       — Так-то лучше! Ты стал таким ужасным, Юри! — капризно пожаловался Шиза. Я вздохнул. Это потому что я стал неудобным? Ну да. Думаю, что для многих — это просто ужасно. Особенно для одного человека.       — Юри-Юри-Юри! — запричитал Шиза. — Ну почему ты меня игнорируешь? Это делает меня несчастным. И ты сейчас делаешь несчастным себя! Почему ты не хочешь поговорить с Виктором? Попросить совета, позаниматься с ним? Он же теперь твой тренер! Разве ты не об этом мечтал всю свою жизнь? Не об этом. Но это и не важно. Я справлюсь сам. И сделаю это только ради себя. А Виктор пусть катится на все четыре …       — Юри! — пронзительно закричал Шиза, беснуясь. — Зачем ты делаешь себе так больно? Зачем ты отрицаешь самого себя! Это не нормально! Не нормально иметь воображаемого друга вместо настоящих в двадцать с лишним лет! А хотеть стать сильнее — это нормально! Мне уже давно пора найти собственную жизнь! Шиза остановился, тут же оказываясь сзади меня, ведь я тормозить не собирался.       — Юри! — истерично закричал Шиза. — Ты же вышел на лёд ради меня! Я резко остановился.       — Исчезни, Виктор! — не успев остановить себя, зло выкрикнул я.       — Да что я сделал-то? Я только пришел! — обиженно раздалось сзади меня. Я растерянно оглянулся и посмотрел на Виктора Никифорова. Он был еще не переодет, лицо сонное и чуть отекшее. Снова пили с Минако полночи. Буду я оправдываться перед ним! Я резко выдохнул и метнулся к противоположному выходу с арены катка, а потом так же быстро проскользнул в дверь. С меня хватит!

***

POV Виктор.       Я проводил Юри удивленным взглядом и устало выдохнул. Значит тренировка на сегодня завершена? Прекрасно. В последнее время мои дни мало чем отличались от жизни в России, и с этим срочно стоило что-то сделать. Как приручить этого маленького японского монстра? Нет, безусловно, я люблю трудности, но… Стоит ли в этот раз оно того? Что я делаю не так? Чего я не знаю о тебе, Юри? И почему, черт тебя дери, ты не выходишь у меня из головы?! Я устало выдохнул. Ладно. Нужно отдохнуть и всё обдумать.       Я меланхолично поглаживал пса. Рядом, наливая ароматный чай, сидела мать Юри. Прелестная женщина. Добрая и мягкая, не то что её сыночек.       — Спасибо, — тепло поблагодарил я, принимая милую маленькую японскую чашку. Мама Юри одарила меня улыбкой. Над нашими головами послышались шаги в направлении комнаты Юри. Женщина посмотрела внимательным взглядом, будто могла видеть сквозь потолок. Буквально через пару минут шаги послышались в обратном направлении. И чего ему на месте не сидится?       — И где он все время пропадает? — печально спросил я. Женщина тепло улыбнулась и сделал глоток чая.       — Обычно пропадает на катке или у Минако. Я удивленно поднял бровь. Это в баре-то? Нужно будет обязательно проверить, а пока…       — А что вы мне можете о нем рассказать? — я выдал самую невинную и искреннюю улыбку на которую был способен. — Вы не подумайте! Я просто хочу найти к нему подход, но пока как-то не получается, и я…       — Да, он в последнее время совсем нелюдимый, — вздохнула женщина.       — А обычно он не такой? — заинтересованно спросил я.       — Не то чтобы… — неуверенно ответила женщина. — Юри всегда был достаточно независимым мальчиком. Быстро стал самостоятельным, с самого детства подолгу не бывал дома. Не уверена, что можно считать по-настоящему типичным или не типичным для него. Но точно знаю, что приехал он в этот раз сильно изменившимся. Думаю, конец сезона на него повлиял. Уж не знаю к лучшему или наоборот, — спокойно закончила женщина. По виду матери Юри я понял, что больше сплетничать о сыне с чужаком она не намерена. Ну, что ж…       — Нет, — покачала головой Минако. — Юри здесь нет. Я расстроенно опустился на прилавок.       — Но мне сказали, что он у Минако, — грустно протянул я.       — А, так они, наверное, имели ввиду, в моей танцевальной студии, — улыбнулась женщина. — Да, он много времени там проводил. И сейчас забегает, хотя, конечно, его фигура сейчас не совсем подходит для классики бального танца. — Минако недовольно поджала губы. Я вздохнул и сел за барную стойку. Вообще-то для бара было еще рановато, но у меня была цель!       — А расскажи мне что-нибудь о Юри? — с какой-то совсем детской непосредственностью поинтересовался я. Обычно люди теряются, когда я внезапно начинаю вести себя не так как положено мужчине под тридцать, который ходит в классическом костюме, имеет мировую известность, представляет далеко не безызвестную страну на мировой арене, а также имеет внушительный счет в банке. Некоторые относятся крайне негативно, но они скучные! А многие просто расслабляются. И это хорошо. Так гораздо удобнее и приятнее. В конце концов, я могу позволить себе просто быть самим собой!       — Ну, — задумчиво протянула Минако, — это на самом деле сложно. Не то, чтобы Юри был всегда нелюдимым. Просто стеснительным и ужасно зажатым. Помню, как он маленький и пухленький светился от каждой похвалы и очень болезненно реагировал на неудачи. — Минако грустно улыбнулась. — Знаешь, ведь он знаменит здесь, в Японии, но будто никогда этого не замечал. Он вообще всегда жил в своем мире.       — Да? — растерянно переспросил я.       — Мгм… — утвердительно кивнула женщина. — Если ты его ищешь, скорее всего, он на катке. Даже если нет, во что мне не верится, там наверняка его друзья. Они заведуют ледовым дворцом. Можешь поболтать с ними.       — Спасибо, — искренне поблагодарил я и направился в сторону катка.       — О, привет Виктор! — радостно поприветствовала его девушка из-за стойки. — Юри на льду, если ты к нему.       — Нет, если честно, я хотел бы поболтать с вами, — я светло улыбнулся удивленной Нишигори. — Вы не могли бы рассказать мне чуть больше о Юри? Юко поморгала и все-таки встала из-за стойки.       — Пойдём, — кивнула она и пошла куда-то в служебные помещения. Я направился за ней. Мы прошли в небольшую комнату, в которой было одностороннее стекло с видом на каток, где Юри лениво выполнял элементы. Я прикусил губу, оценивая по привычке каждое движение.       — Он всегда был тут, — глухо начала девушка, завороженно следя за движениями Юри. — С самого детства он тратил всё свободное время на это. Виктор перевел изучающий взгляд на девушку.       — Мы познакомились здесь же и… дружили, вместе пытались кататься. — Юко печально улыбнулась. — Все дети общались, играли, читали, а Юри только занимался. Я подавил в себе желание сощуриться. Что-то ты говоришь с таким тихим восхищением, будто …       — Вот знаешь, есть люди у которых дар? Талант, если хочешь? Их называют гениями? — с хитрой усмешкой Юко посмотрела на меня, но я промолчал. — Так вот, у Юри нет таланта. Он далеко не гений. Просто он действительно тратит всего себя. День ото дня он оттачивает навыки, как только может. Юко снова следила за движениями Юри, а я гадал, как давно и как часто она это делала? Девушка прикусила губу, но потом все же сказала.       — Он, казалось, был всю жизнь одержим тобой. Меня будто громом поразило.       — Что? — хрипло спросил я. За что получил слегка похолодевший взгляд её глаз.       — Знаешь, когда он увидел тебя впервые, казалось, будто он загипнотизирован. Мы все восхищались тобой с детства, но Юри… — Юко запнулась, а я впился в нее глазами.— Он любил. Два слова, сказанные тихим женским голосом, резанули по моим внутренностям.       — Ты не подумай, — вдруг начала она, — все на него руками махали, мол, выбрал кумира и стремится, но я точно знала, что он это искренне. Любит. Абсолютно. Саморазрушительно порой. Я сглотнул неприятный сухой ком в горле. Сомнения вспыхнули во мне, будто фитиль зиппо.       — Знаешь, иногда мне даже казалось, что он разговаривает с тобой в своей голове, — девушка тихо смеется. А вот мне совсем не смешно. Даже не знаю, что из этого хуже. Чему я вообще могу верить в отношении тебя, Юри Кацуки? Юко не замечала, какой резонанс вызвали во мне ее слова, и продолжила.       — Нет, правда, это глупо! Он, конечно, почти всегда был одинок, но … — девушка улыбалась, хоть и грустно. — Не знаю. Просто я часто заставала обрывки фраз, которые он бросал, когда никого рядом не было. Может он просто разговаривал сам с собой? Все мы до дыр засматривали твои выступления, а у него была куча журналов и вообще… Просто иногда мне действительно представлялось, что он беседует с тобой. Это, конечно, глупо, но все мы были детьми. Улыбка все еще играла на ее губах, не омрачаясь ничем. Конечно. Теперь у нее семья, тройняшки, муж, их дело. Я развернулся и ушел, ничего не говоря. Значит, беседовал? Значит, любил? Тогда в чем дело, Юри? Вот он я! Или я настоящий настолько тебе не нравлюсь?!