Я не влюблён в тебя

***

POV Юри       Я набираю скорость. Очищаю свой ум от любых мыслей. Только движение. Почти на уровне рефлексов. Полный контроль над каждой задействованной мышцей. Прыжок. Черт. Приземление. Движение по инерции. Я разочарованно останавливаюсь. Не упал, но… не чисто. Не идеально! Почему?!       — Ты неправильно ставишь опорную ногу. — послышался голос. Я повернул голову, мой взгляд словили внимательные зеленые глаза. Юра стоял у бортика на против. Ну, да. Тебе легко говорить. Ты-то освоил все прыжки еще юниором. Чертовы, русские гении.       — Смотри. — бросил Юра, отъезжая к дальнему борту. Блондин сделал изящный заход на сальхов. Прыжок. При отталкивании нога становится на лёд внутренним ребром левого конька, одновременно с этим его свободная нога делает мах вокруг тела. Один, два, три, четыре изящных идеальных оборота промелькнули перед глазами. Приземление на наружное ребро, ход назад на маховую ногу. Несколько метров в эталонной позиции и Юри притормаживает, оборачиваясь ко мне. Я выдохнул. Черт, я даже не заметил, как задержал дыхание на момент его прыжка. То, как он делает это — естественно, будто дышит, — потрясающе. Движения такие будто он родился на льду, тут же исполняя каскад. Я сглотнул. Потом махнул головой прогоняя наваждение и не позволяя сомнениям пустить корни. Не правильно ставлю ногу? Ну-ка. Делаю заход, повторяя все что проделывал уже сотни раз, но теперь сосредотачиваю внимание на толчковой ноге. Прыжок проходит более гладко. Хм.       — Спасибо. — спокойно произношу я, уверенно глядя в глаза блондину. Юра лишь серьезно кивнул. Почему ты помогаешь мне, Плисецкий? Суровый, совсем взрослый взгляд зеленых глаз почти завораживал. Но никакой обычной агрессии в нем не чувствовалось. Я хотел спросить что-то, но его телефон тренькнул. Юра развернулся к борту и посмотрел на экран, вздыхая.       — И где носит чертового старикана?! — раздраженно процедил блондин сквозь зубы. Я моргнул. Ну, вот, место строгого, уверенного, гордого и изящного гения на льду опять занял агрессивный подросток.       — Понятия не имею. Я, слава богу, не видел его со вчерашнего дня. — спокойно выдохнул я, непонятно с чего решив продолжить беседу.       — Эй, — рыкнул Юра от бортика, поворачиваясь ко мне, — Ты вроде тащился от него? Какая муха тебя укусила?       — А ты, вроде, его друг и протеже. — спокойно парировал я.       — Я. Его. Ненавижу. — прошипел Юра, пылающим взглядом сверля мои глаза.       — Мм, да? — невинно начал я, едко улыбаясь. — Зачем же тогда ты так настырно тащишь эту катастрофу Шекспировского театра обратно? Разве с его отъездом тебе не стало легче дышать? Юра сощурился.       — Он обещал поставить…       — Дааа… точно! — протянул я, издеваясь. — Но разве он единственный тренер в России? Может, единственный фигурист? Если он тебе так противен, почему ты цепляешься за него? Юра отвел взгляд. Я внимательно следил за ним. Понятия не имею что на меня нашло. Может мне стало интересно почему, даже такие как Юрий Плисецкий нуждаются в Викторе. Может хотел видеть в нем отражение своих собственных проблем. А может, мне просто хотелось вновь вернуть этот странный взгляд? Увидеть того Юрия Плисецкого, каким быть может парень станет через пару лет, оставив юношеский максимализм и поведение гопника на районе. Двери с эхом распахнулись, и я даже немного вздрогнул. Но потом взял себя в руки и развернулся. С сияющей улыбкой, к нам шагал Виктор Никифоров, переодетый, в коньках о золотых лезвиях и с магнитофоном в руках.       — О, как мило что вы занимаетесь! Я прерву вас, ничего? Хочу поставить вам музыку и показать основную хореографию. Виктор светился, как начищенный пенни. Я тяжело вздохнул и покосился на Юру, который тоже особого энтузиазма не выказывал.       — Итак, — продолжал вещать Виктор, — сейчас я вам дам послушать две композиции. Никифоров вышел на лёд и, подъехав к ближайшему от нас бортику, поставил на него магнитофон.       — Это первая, — сказал он, — Ее название «Агапэ» — безусловная любовь. Из динамиков полилась нежная мелодия, ласково наполняя воздух своим ярким светом. Зовущая, красивая, мягкая. Она будто обволакивала нежностью и спокойствием.       — Мне не нравится эта. — резко ответил Юра. — Давай другую! Я же просто промолчал. Мне было все равно. Нежная и ласковая, это будет конечно сложновато изобразить, но не удивлюсь, что о том, прежнем Юри люди думали именно в таком ключе. Мелодично, скучно, слабо. Если необходимо я вытяну из этого все что смогу, а на соревнования возьму другую. Виктор поймал мой блуждающий в задумчивости взгляд.       — Это вторая. Её название «Эрос» — чувственная любовь. — проворковал Виктор, неотрывно смотря мне в глаза. Яркая, подвижная, страстная мелодия. Горячая, пропитанная желанием.       — Эта мне нравится больше. — уверенно высказал свое мнение Юра, но снова не удостоился реакции. Виктор выключил музыку.       — Музыка распределена так: Юра, твоя мелодия «Агапэ», а ты Юри, будешь катать под «Эрос». — спокойно сказал Виктор, хлопнув в ладони. Я ухмыльнулся. Юра разразился гневом и причитаниями, но Виктор отвечал ему, не сводя с меня глаз. Я правильно понимаю, что ты так пытаешься раскрыть потенциал, Виктор? Интересно. А если не справлюсь, значит, оставишь эту безумную затею? Умно. Было бы. Проблема только в том, что для прошлого Юри это было бы почти непосильной задачей. А для меня сейчас…       — А может он просто хочет тебя трахнуть? — возбужденно прошептал мне на ухо моя личная Шиза. Он взвился от восторга, становясь рядом и обнимая меня за плечи.       — Может быть, этот намек гораздо толще и тривиальней? — продолжал он рассуждать, кокетливо покручивая длинную серебрённую прядь в изящных пальцах. — Он просто вложил свое отношение. Юра, ему как младший брат. Его можно любить этой самой пресловутой светлой любовью. А тебяяя, — заговорщически протянул Шиза, приблизившись к моему лицу, — тебя он хочет. Подумать только! Переспать с Виктором Никифоровым! Да, ты даже не мечтал никогда о таком! Ну, то есть мы, конечно, иногда мечтали, но это не считается! — уверенно вещал длинноволосый платиновый блондин. — Боже, Юри, скажи, что не будешь говнится хотя бы сейчас! «Если я с тобой заговорю, это будет очень действенный способ отвадить кого, блять, угодно, придурок.» — устало подумал я, складывая руки на груди.       — Покажешь хореографию сейчас? — спокойно уточнил я, у Виктора. Мужчина в ответ только полыхнул аквамариновыми глазами. Не знаю в какие игры ты играешь, Виктор Никифоров, но не думай, что я так просто поддамся!

***

      Хореография была поставлена очень… интересно. Все-таки Виктор ужасающе талантлив. Безумно гармоничные с музыкой движения, раскрывающие ее просто идеально. Я невольно восхитился им, даже не смотря на… Не важно. Главное, что, оценивая трезво, я понимаю за что Виктором восхищались. Преклониться перед ним было даже слишком легко. Образ Виктора чересчур идеален. Не сложно признать прошлую версию себя безвольной, но даже сейчас сердце замирает в груди от энергетики и харизмы этого человека. Нужно закончить это и избавится от него как можно быстрее.       — Ну, как-то так. — с улыбкой сказал Виктор, немного запыхавшись. Он выключил музыку и повернулся к нам с Юрой. Блондин, стоял с боку от меня и неотрывно впитывал каждое движение Виктора, будто хотел идеально скопировать с первого раза. Все-таки, когда Плисецкий становится серьезным, мне он больше нравится.       — Начнем с тебя, Юра. — Виктор изобразил приглашающий жест. Я остался наблюдать. Виктор мягко направлял Юру, но… Технически тот все делал идеально. Точная копия. Поразительно, как ему это удается, вот только…       — Нет. — останавливает его Виктор.       — Да, я, блять, не ебу чего тебе не так?! — зарычал Юри резко разворачиваясь к Виктору.       — Это все совсем не то. Тебе нужно прочувствовать это, понимаешь?       — Нет, Виктор, я нихуя не понимаю. Объясни по-нормальному! — требовал Юра. Виктор улыбнулся примирительно и поднял руки в защищающимся жесте.       — Ну, как же я смогу тебе объяснить чувства, Юрочка? — паясничая, отступал он. — Ты должен сам найти это в себе. Когда Виктор начинал так делать ему хотелось вдарить. Никифоров будто специально измывался. Я закатил глаза и увидел отражение этого жеста в Юре, который, кажется, немного поумерил пыл.       — И как это сделать? — не унимался Юра.       — Может тебе стоит сходить в храм? Юра резко развернулся и направился к выходу. Даже интересно послушается ли? Хотя, не смотря на их межличностные отношения Юра, будто безусловно слушался Виктора. За этим было забавно наблюдать.       — Твоя очередь, Юри! — радостно провозгласил мужчина. Я перевел внимательный взгляд. Пронзительные глаза Виктора впивались в меня, словно кинжалы. На губах у него играла рассеянная улыбка, которая не отражалась в холодных аквамаринах. Ты ведь далеко не так прост, Виктор? Я ухмыльнулся. Или мне только хочется так думать?       — Нет-нет. — причитал Виктор. — Юри, это агрессия, а не страсть! Я устало застонал. Какой же Виктор… Тиран! Я согласен с Юрой. Я нихуя не понимаю, чего он хочет добиться, мать твою!       — Ты должен вызывать желание. Должен отражать страсть, двигаться, как Эрос во плоти! — распалялся Виктор.       — Давай я просто станцую стриптиз на льду? — едко предложил я.       — Я бы, конечно, не отказался, но в более интимной обстановке. А на льду, пожалуйста, страсть! — все-таки не удержав смешок, ответил Виктор. Я выдохнул. Что за дурацкое слово «страсть»? Что, блять, оно вообще значит? «Секс»? «Увлеченность»? «Неумолимое влечение»?       — Просто, он хочет тебя трахнуть! — радостно взвыл Шиза. «Так пусть уже сделает это, и я пойду домой! Пока что, он ебёт мне только мозги!» — вымучено подумал я. За эти два часа тренировки и мысленный и реальный Никифоров уже довели меня до белого каления.       — Фи! Какой ты пошлый и грубый! Ты только подумай, какая романтичная прелюдия! Виктор Никифоров приведет тебя к победе, а потом вы утонете в вашей любви и желании, обвешавшись золотыми медалями. — вещал Шиза. «Да этот мудак удушится если на него навесить все золото, что он выиграл!» — зло подумал я. Почему-то эта мысль так же принесла с собой одухотворяющую картину Виктора, погибающего под собственными достижениями. Какая сцена! Какой пассаж! Какая ирония! Смерь достойная Виктора Никифорова, уж точно!       — Ладно. — выдохнул Виктор. — Думаю, на сегодня достаточно. Будто нажали на выключатель. Никифоров отъехал к дальнему краю и начал собирать вещи. Я внимательно следил за ним. Не смотря на прямую спину, плечи были чуть ссутулены, шея явно была напряжена, движения были слегка размашистыми. Виктор устал, но не привык этого показывать. Я неотрывно смотрел на него ожидая, сам не знаю, чего.       — Ты что-то хотел, Юри? — спокойно поинтересовался Виктор, не поворачиваясь ко мне. О чем бы в первую очередь спросить? Что ты здесь делаешь? Зачем тебе это? Что ты задумал на самом деле? Или всё же: Тебе что, правда настолько одиноко? Я помотал головой. Еще не хватало его жалеть. В конце концов, меня всё это не касается. Я оттолкнулся и направил движение на выход. «Страсть, говоришь?..»

***

      Страсть, но не агрессия. Чувственность, но не пошлость. Магнетизм, но не привязанность. Обладание, но не секс. Что за глупые загадки, Виктор? Я устало приподнялся на кровати. Уже три часа я не могу уснуть, ломая себе голову над этой загадкой. Эрос… А что означает Эрос для тебя, Виктор? Я поднял руки и с силой потёр глаза.       — Как это прекрасно! Всё на своих местах. Ты снова не можешь заснуть, думая о Викторе! Что может быть замечательнее? — проворковал Шиза, «укладываясь» на постель, вдоль моего тела.       — Заткнись… — прошипел я.       — Вот только твоя грубость! — печально протянул Шиза. — Зачем ты такой, Юри? Твоя дурацкая злость уже отражается на катании. Разве ты не видишь, что стал слабее из-за своего упрямства? Я устало выдохнул. Конечно, зерно истины в этом было. Но с другой стороны, не будь здесь Виктора и у меня не было бы таких проблем!       — Но у тебя не было бы и такого опыта! Признай, что не ожидал такого! Виктор мог бы быть полезен тебе хотя бы …       — Нет. — резко выплюнул я. — Он мне не нужен. Я уже говорил это!       — Да-да. — ответил Шиза, закатывая глянцево-блестящие аквамариновые глаза. — Но он прав. Ты все еще не знаешь где тебе искать тренера и…       — Разве я не сказал тебе заткнуться? — процедил я. Шиза резко встал, будто действительно разозлился.       — Какой же ты идиот, Юри Кацуки! — истерично выдал Шиза, стоя над моей кроватью. — Когда-то твоей страстью был человек, спящий в соседней комнате, а сейчас ты — бесполезен. В тебе больше нет страсти! В тебе не осталось ничего кроме злости и твоего убогого идиотизма! Шиза резко развернулся, взмахнув серебряной шевелюрой и исчез. Я прикусил губу. Вот как? Я окинул взглядом безликую комнату. С этой точки зрения «Страсть» я не рассматривал. Моя страсть? Мой личный Эрос? Я откинулся на кровати, окидывая сосредоточенным взглядом потолок. Чего я желаю? Чего вожделею? Победы? Унижения соперников? Проигрыша для остальных? Над этим действительно стоило бы подумать. Я ухмыльнулся. Хочешь сказать, что ты это специально, Виктор? Или всё это просто совпадение? Столько вопросов. Но я точно найду на них ответы.

***

      Я вздохнул, смотря на уставшего и потерянного Юру. Откровенно говоря, мне было его почти жалко. Виктор во всю сверкал улыбками, перезнакомился тут уже с кучей людей, успевал наведываться с Минако в бар, а Юра с каждым днем становился все тише, задумчивее и замученнее. Не то, чтобы я уже со всем разобрался, но смотря на Юру, я понимаю, что он вообще не признает своих поражений. Ни в чем. Тяжело ему, наверное, живется в постоянной войне с целым миром. Его надо отвлечь и успокоить решил я, после очередной тренировки. Виктор послал его медитировать. Интересно, это такая издёвка или он просто надеется, что мальчишка уснет и хотя бы так отдохнет? Я вышел с катка, дошёл до родного дома и, кинув вещи отправился в бамбуковый зал. Юра сидел в позе лотоса и хмурил тонкие светлые брови. Ннну, да. Именно так это и делается. Я не удержал смешок. Плисецкий тут же встрепенулся.       — Чего тебе, Свинина? — нелюбезно отозвался он. Я лишь немного раздраженно вздохнул. Эта кличка окончательно прицепилась ко мне пару дней назад. Мама приготовила гостям кацудон, потому что Виктор насел с темой любимого блюда. Сестра, называвшая Юру с самого приезда кличкой «Юрио» выдала, что я мог жрать это блюдо тоннами, но полнел. Тогда-то Юра и прицепился. Нет, я все понимаю, «око за око», но вашу мать! На секунду захотелось развернуться и уйти, оставив юношу и дальше мучить себя. Но я вздохнул и выдохнул, посчитал до пяти и снова открыл глаза.       — Пойдем. — бросил я. На какие-либо объяснения моей выдержки не хватило. Злость — очень легкая эмоция. Гнев, раздражение, негатив. Почему злодеев играть легче? Потому что яркие негативные эмоции — это просто и понятно. Но созидание в таком амплуа невозможно. Я молча вышел, направляясь к водопаду. Юра следовал за мной, иногда косясь, но ничего не спрашивая. Мы вдвоем преодолели подъем и пришли в небольшое деревянное сооружение. Вокруг все полнилось успокаивающими звуками бьющейся о камни воды. Я переоделся в легкое белое кимоно и бросил такое же Юре. Потом вышел в проход за тонкой ширмой из рисовой бумаги. Холодный водопад струйками бежал вниз. Я огляделся, слева был удобный спуск в природный бассейн, поодаль шли крепкие перекладины чтобы безопасно пройти несколько метров против течения. Я спустился, кожу обожгло холодной водой, но организм быстро адаптировался. Я услышал за спиной легкие шаги. Не обращая на это внимания, осторожно забрался на крупный плоский камень прямо под потоком и сел в позу лотоса. Из-за бьющей приятной тяжестью по рукам, плечам, шее и спине воды я практически не расслышал русского мата. Это, видимо, Юрио спустился в ледяную воду. Я не смог подавить улыбки. Будем считать это маленькой местью. Юра, повторив за мной уселся рядом.       — Ну, и зачем этот пиздец? — смирившись поинтересовался он.       — Чтобы сосредоточится. — спокойно ответил я. Юра вздохнул.       — Что по-твоему значит это «Агапэ»? — осторожно подтолкнул я Юру в нужном направлении мыслей.       — Я ебу? — грубо отозвался Юра.       — Безусловная любовь… — задумчиво пробормотал я, игнорируя выпад подростка. Юра раздраженно выдохнул и закрыл глаза. Черты лица блондина разгладились, превращая юное лицо в совершенно ангельское. Я ухмыльнулся. Ну, да. Так лучше. У меня тоже есть, о чем подумать. Но, тем не менее, в голову не идет ничего. Только глухая пустота, журчание и плеск воды, холодные сильные потоки. Это все приятно. Безумно. И думать не хочется, хотя я и пришел сюда ради этого. Кажется, мне даже удается немного задремать, как Юра резко подскакивает. Он слепо смотрит перед собой, восхищенными глазами.       — Дедушка… — прошептал Юра по-русски. И я, не понимая, переспросил. Блондин посмотрел на меня большими растерянными глазами и, отмахнувшись пошел на выход. Что ж… Хоть ему помог. И то не бесполезно.       — Ммм, а этот мальчик тоже ничего, хоть и не сравнится с Никифоровым никогда в своей жизни. — проворковал Шиза.       Я приоткрыл глаза. Мое личное безумие лежал в воде, цепляясь за камень словно русалка, длинные серебряные пряди вторили потокам воды грациозно извиваясь, словно в невесомости, и без того облегающий черный костюм, от воды казалось слился с кожей и глянцево блестел, огибая каждую мышцу. Я сглотнул. Это что-то новенькое.       — Я не педофил. — уверенно ответил я. — Да и…       — Не, фу, ты не подумай! Он тебе не пара! Я не об этом. — залепетал Шиза, мягко улыбнувшись тому, что я не принялся сразу его прогонять. — Просто, он хороший. Я вздохнул.       — В мире много хороших людей. Так же как много и плохих.       — Но Виктор Никифоров только один. — игриво дополнил Шиза мою мысль. Я раздраженно закатил глаза. Кто, о чем…       — Так ты придумал новую страсть? — заинтересовался Шиза, приподнимаясь на руках и усаживаясь на камень рядом со мной. Его босые ноги красиво двигались в воде, по течению.       — Мне не нужна новая страсть… — устало выдохнул я.       — Ты о том, что у тебя ее и не было никогда? — звонко засмеялся Шиза, расплёскивая босыми ступнями воду. Я поморщился.       — Намекаешь на то, что я фригидный? — устало поинтересовался я. Шиза громко хмыкнул.       — Нееет. — прыснул он. — Просто, ты потерялся. И не хочешь хвататься за того, кто вытянет тебя из этой дурацкой трясины. Я вздохнул. Мы немного помолчали, но длинноволосый мираж не исчезал, болтая ногами в воде.       — Что для тебя спорт, Юри? — вдруг спросил он. Я закусил губу. Я бы сказал, что для меня спорт — это стремление. Но вот если раньше это было обманчивое стремление к Виктору, то сейчас… стремление к чему? К себе? Нет, глупости, я уже нашел себя. Тогда стремление к победе? Но для чего? Чтобы нос утереть? Глупо как-то.       — Что для тебя жизнь Юри? — не дождавшись ответа, продолжил Шиза. Спорт. Тут же выдало сознание. Но это глупо, ведь тогда я совсем потерялся, и моя жизнь сейчас не имеет смысла. А что будет после моей карьеры? На сколько еще меня хватит? Год? Два? Пять? Или схлопочу травму раньше?       — Кто для тебя Виктор Никифоров? Я поднял глаза. Сердце охватил страх, а потом жгучая злость. Я резко повернулся, но моего личного безумия рядом не оказалось. Как удобно. То есть мы говорим, только когда этого хочет болезнь моего сознания. Прелестно.       — Глупости. — сладко прошептал голос мне на ухо, будто теперь Шиза был сзади меня. — Я всегда здесь. Просто не всегда тебе нужен. Я раздраженно цыкнул.       — Ты вообще мне не нужен. Выплюнул я и встал, направляясь на выход.

***

Я сидел в горячем источнике отогреваясь после ледяного водопада и слушал мелодию своей кроткой программы. Перед глазами стояло звездное небо, меня окутывала горячая вода и все было прекрасно, но… что-то не выходило у меня из головы. Будто вертелось где-то в подсознании мысль, которая никак не могла оформится. Это раздражало, но я душил раздражение в себе. Я закрыл глаза полностью абстрагировавшись от реальности. Абсолютно молчание. Только музыка и я. Я видел образ, красивый, яркий, он ложился на музыку, но будто что-то было не так. Не правильно. В этой музыке будто не было меня. Я выдохнул, опускаясь в воду чуть глубже, по шею. Если не так, то как? Если с чистого листа. Если только музыка и его движения. Если… Я почувствовал мимолетный поцелуй на губах. Я резко раскрыл глаза, но вокруг не было никого. Тем не менее я все еще ощущал фантом прикосновения. Нет. Я точно схожу с ума! Моргнул, дотрагиваясь до собственных губ и … меня словно пронзило. Я выскочил из воды, цепляя на ходу телефон и набирая Микото.       — Да? — заспанно ответила учительница.       — Микото, открой пожалуйста студию. У меня есть к тебе просьба.       — Что прямо сейчас? Ты время видел?       — Пожалуйста. — только и смог выдохнуть я.       — Хорошо, уже бегу, но в чем дело? — немного обескуражено отозвалась женщина.       — Мне нужно, чтобы ты показала мне движения фламенко. Причем как за партнера, так и за партнершу.       — Что? Зачем? — недоумевала учительница танцев.       — Мне это правда необходимо! — настаивал я. Микото только вздохнула и отключилась, а я буквально взлетел в свою комнату быстро одеваясь и потом прошмыгнул на улицу. Мне кажется… Я, наконец, понял, чего ты добиваешься, Виктор Никифоров!

***

      На утро мы с Юрой более чем приободренные стояли на льду, дожидаясь тренера.       — Выглядишь ужасно, но счастливо. — повел итог Юра, после кинутого в мою сторону изучающего взгляда. — У тебя произошло что-то хорошее? Я ухмыльнулся.       — А у тебя нет? — ответил я вопросом на вопрос.       Юра забавно искривил тонкие губы, а потом снова завис в телефоне. Но долго молчание не продлилось.       — Знаешь, такой ты мне нравишься больше, чем ревущей тряпкой. — с хищным оскалом, по-другому улыбку блондина назвать было сложно, вдруг сказал Плисецкий.       — И на том спасибо. — сказал я, еле сдерживал смех. «Мелкий говнюк.» — восхищенно пронеслось у меня в голове. Возможно, мы бы даже могли подружиться? Но не сейчас. Сейчас у нас на носу противостояние.       — Ого, как вы рано! — от дверей послышался голос Никифорова. Взгляд Юры тут же изменился, ухмылка слетела с лица. Ну, да. Не сейчас. Точно.

***

Что ж… я могу с уверенностью сказать, что это была лучшая наша тренировка. Легкие горели огнём, губы растягивала довольная, но усталая улыбка. Все мышцы сладко тянуло, из-за чего я позволил себе подольше постоять под душем. Хотелось размяться еще, тянуться, чувствовать эту невероятную гибкость разогретых мышц. Но… уже пора было выходить. Сегодня, когда катал чувствовал взгляд Юры. Наконец-то, он увидел во мне угрозу. Но и мне пришлось признать, он действительно понял тему. Я видел это на его абсолютно ангельском в мгновения проката лице. Это было впечатляюще. Я бы даже сказал лучше, чем у Виктора, когда он показывал нам примеры хореографии. Я вышел из служебных душевых. Да, каюсь, не люблю общие. Поэтому выпросил у Юко ключ от их комнат. Но вещи исправно оставляю в общей раздевалке, просто по привычке. Хотя это и не совсем удобно, ведь нужно спуститься, пройти по коридору, потом мимо душевых и туалетов общей раздевалки и только потом…       — Ну, и что ты задумал, Старик? — слышу я рычание Юры. Последняя дверь отделяющая предбанник душевых и раздевалку приоткрыта. В помещении горит яркий свет. Я нахмурился и посмотрел в щелку, стараясь не приближаться, чтобы меня нельзя было увидеть. Конечно угол обзора был не совсем удобный, но, на сколько я понял, Юра прижимал Виктора к ящикам, хоть тот и был выше него.       — Не понимаю, о чем ты, Юрочка! — в голосе Виктора слышалась его дежурная улыбка.       — Чего ты, блять, не понимаешь? — Юра со всего размаха пнул ящики ногой. Я вздрогнул от громкого звука. Наверное, стоило их остановить, но…       — Нахуя ты сюда прилетел? — зло спросил Юра.       — Чтобы тренировать Юри. — с готовностью ответил Виктор.       — Хуйня из-под коня! — крикнул Плисецкий. — Ты мне мозги этим не еби. А то я не видел тебя последние пару месяцев, да, что там, пару лет! Ты сдулся! Ты и сам это знаешь! Так нахуя приперся сюда? Повисло молчание. Я смотрел на яркую прорезь света, стараясь не выдать себя дыханием.       — Чтобы стать тренером. — упрямо ответил Виктор.       — Из тебя тренер, как из меня балерина!       — Из тебя вышла бы очень красивая балер...       — Блядь! — проорал, перебивая Юра. — Не выбешивай меня! Решил за его счет отвлечься? Или чо? Я напрягся. Послышался тяжелый вздох.       — Зачем ты в это лезешь? — ответил Виктор, будто совсем другим голосом.       — За тем, блять! Ты ему не нужен, хуле ты лезешь?       — Защищать его собрался? И от кого? От меня? — серьезно уточнил Виктор.       — Не переводи стрелки. — выплюнул Юра. — Чем это он так тебя привлекает? Что в нем такого что ты сорвался и полетел забросив всю собственную жизнь? Виктор оттолкнулся и сделал шаг к Юре.       — Послушай, почему бы тебе не лезть в это?       — Потому что, блять.       — Юрочка, перестань материться.       — Если я, блять, хочу, то я, блять, буду материться, ёбаный ты кусок просроченного дерьма! — взвился Юра. Виктор раздраженно вздохнул.       — Я здесь по своим причинам.       — Только из-за того, что он сказал тебе «нет»? Ты так тащишься, потому что кто-то в кои-то веки не стелется перед тобой, ведь так? Виктор раздраженно выдохнул.       — Нет. По другим причинам. — глухо ответил он.       — По каким? Завоевать медаль «Эгоистичный мудак года»?! Так она твоя с рождения!       — Послушай, — не выдержал Виктор, — да, возможно, я тут в том числе, чтобы отвлечься. Какая тебе разница? Чего ты так прикопался? Или ты ревнуешь?       — Ахуел? — опешил Юра. — Сдался ты мне! Я геронтофилией* не страдаю!       — Зато, я точно знаю, что у тебя фетиш на кожу и крутых парней с байками. — ехидно протянул Виктор.       — Хлебало завали. — буркнул Юра.       — Просто не лезь. — после минутного молчания выдохнул Виктор. — Это должно быть только между мной и Юри.       — Не возлагай на него ответственность за собственное дерьмо. — подвёл итог Юра. — Тем более я всё равно выиграю, и ты поедешь в Россию. Как, блять, того хотят все. Плисецкий развернулся на пятках и стремительно вышел. Виктор еще минуту постоял один.       — Ох, не был бы я так уверен, Юрочка. — выдохнул он и тоже ушел. Я же стоял как в воду опущенный. Знал же, точно знал, что он здесь не ради меня! Значит, проблемы у тебя самого, Виктор? Что ж… Юра прав. Тебе придется вариться в своем дерьме самостоятельно, потому что я больше не позволю собой манипулировать!