Свет горячего сердца

      Судьба бывает беспощадной: она врывается в жизнь, сметает все на своем пути, высасывает любую надежду, порой оставляя ее прежнего владельца с глубокой пустотой внутри. Она – озорница, которая без всякого колебания играется человеческими жизнями, перекидывая их подобно нардам по своей игральной доске, и противно глумится. Однако есть ли у нее сознание или вся чехарда событий несет хаотичным и непредсказуемый итог? Или просто эту самую госпожу Судьбу люди чаще именуют Богом? Ну а что там дальше: каков апогей смерти, что так все боятся и пытаются постоянно отсрочить? Анна… увы, мой дорогой читатель, больше мы не имеем права так обращаться к нашей несчастной героине, ведь Вселенная чаще всего безразлична к личности умершего, и будет весьма похвально, если где-то еще прозвучит хотя бы фамилия усопшего. Темнота услужливо погрузила ее тлеющую душу в свой утроб. Более она не чувствовала резкой боли в грудине, сосущего отчаяния или толику радости, что иногда озаряла ее существование. Здесь же была лишь холодная и отреченная от любых страстей пустота: глубокая, тягучая и ужасающая. Умершая очнулась (если, разумеется, подобное состояние может быть определено к бестелесной сущности) не сразу, но ожидаемой реакции для человеческого существа не последовала, а в ее мыслях пронеслось едва уловимое разочарование: «Какая глупость… это даже не конец, не рай и не ад, а лишь темная пустота, где нет ни одной живой души.» - И наша героиня бы непременно расплакалась, если бы у души были на то необходимые ресурсы. Сейчас же она могла лишь беспомощно висеть здесь, надеясь, что Судьба соизволит ей подкинуть еще один шанс. Сейчас этой покинутой душе оставалось лишь бродить по собственному сознанию, иногда натыкаясь на размытые воспоминания о прошлой жизни, однако они не внушали должного успокоения. «Видимо, моя жизнь не была особенно веселой… хотя и я могла быть излишне капризной. В моей памяти нет почти ничего.» - Иногда в ней начинало бурлить смятение в ответ на собственные мысли, которые, однако, были больше похожи на образы и всполохи света, ведь душам не нужны символы и речь для обозначения своего существования. Автор не берется говорить, что обычно происходит с нежными бестелесными сущностями и какой исход чаще всего им уготован, но наша героиня была скорее исключением, попав в своеобразный стык между мирами. Дорогой читатель, прошу меня простить, но я не буду объяснять сложные по своим составляющим и хрупкую модель Вселенной, однако обозначенный мною момент вполне ясно и емко раскрывает дальнейшее развитие. В один момент (увы, и вновь Ваш покорный автор не имеет право указать временной отрезок в концепции бесконечности Вселенной) она почувствовала какое-то движение в общей тягучей массе. Этот толчок всколыхнул ее сознание, поэтому наша героиня направила все свое внимание на происходящее. Она явственно чувствовала, что это конец, однако подобное наблюдение не вызвало всплеск тревожности. Вселенная давилась, пытаясь изрыгнуть из своего нутра деструктивное образование, ровно как и любое живое существо, опасаясь вмешательства извне, страшится всего неизведанного и нового. Этот стык, который стал временным пристанищем для души усопшей, нарушал хрупкую гармонию, заведенную там издавна, поэтому подлежал немедленному уничтожению. Но не бойтесь, мой милый друг, любой конец есть очередное начало, поэтому нашей героине лишь оставалось покорно ждать, куда на этот раз ее выкинет Судьба.

***

Вздох – он больно ударил по нежному горлу так, что запершило в гортани, а тело нервно вздыбилось в приступе хриплого кашля. «Я дышу! Я живая». – Рефлексы, которые, казалось бы, должны были быть забыты, запустили первые жизненно важные функции организма, а восторженное осознание забилось в каждой жилке. Девушка распахнула округлые глаза, но резкий свет резанул по чувствительным зрачкам, поэтому она тут же сморщилась, растирая веки ладонями. Однако взгляд успел уловить какие-то строения, которые темнели на периферии, и раскидистую крону дерева. Девушка не решилась вновь открыть глаза, продолжая в том же рваном темпе тереть собственные веки. Ей стало страшно: вдруг это все глупая иллюзия или обман собственного воспаленного воображения; эмоциональная волна, рьяно окатившая ее после долгого чувства пустоты и трепетного ожидания, казалась невыносимой настолько, что где-то внутри резко защемило. Девушка распласталась на земле и бесшумно разрыдалась, дав волю внутреннему напряжению. Но нет, прикосновения теплого, очевидно летнего ветра никуда не девалось, а крона все так же шумела, послушно склоняясь под напором потоков воздуха. Она действительно сбежала из той долгой пытки и сейчас лежит тут, дивясь разнообразию собственных эмоций. Девушка чувствовала! Эмоции пылали в ней, но нет, это обстоятельство не пугало, наоборот вызывало невинный детский восторг. Не было больше сосущей пустоты, многообразие спектра чувств, казалось, вот-вот поглотит саму носительницу, но та послушно вбирала в себя все. Она могла бы еще долго лежать в траве, заходясь в своей бесшумной истерике, однако в тот же момент сознание резко померкло, а собственные мысли разъелись пугающей тьмой. Сдавленно вскрикнув, девушка распахнула глаза, беспокойно шаря испуганным взглядом по белой комнате. Она вдруг в мягком кресле того же давящего идеального цвета. Комната была практически пустой: лишь очертания темного силуэта в другом углу нарушали царящую здесь монолитную гармонию. - Что? Что это за место?.. – Слетело с дрожащих губ девушки, которая все еще силилась разглядеть очертания фигуры: мешала полоса темноты, которая укрывала образ от любопытных глаз. - Это? – Отозвалась фигура, и было видно, как она встряхнула своими покатыми плечами. – Я думаю, что это мое подсознание, хотя я не могу быть уверенной наверняка. Все так странно… - Робость голоса располагала и давала понять, что ее обладательница является такой же заложницей ситуации, как и наша героиня. - Назови свое имя! – Выкрикнула девушка, обращаясь к фигуре в углу. – И почему ты стоишь там? Что это вообще такое и почему я здесь?! Почему?! – Наша испуганная героиня раздраженно стиснула кулаки, готовясь встать, но так и не смогла оторвать свое тело, будто оно резко налилось свинцовой тяжестью. – Какая глупость! Это все-все мне снится! Она прекрасно понимала, что является заведомо проигравшей в этой игре, но храбрилась, не желая вновь быть покорной своей судьбе. И пусть фраза, разразившая светлую комнату, была лишь обрывком кипевшего отчаяния, девушка не была готова сдаться прямо сейчас, когда только вырвалась из того темного и пустого места, который все еще вселял ужас в ее ранимое сердце. - Я думаю… - вдруг произнесла фигура, повернувшись. Взор нашей героини пал на впалые серые глаза, аккуратные угловатые губы, с который слетела едва заметная улыбка. Однако ее лицо казалось лишь безжизненной маской, которую так и хотелось стянуть: оно было лишено любого блеска жизни или привычного трепета для столь юного создания (на вид ей было около тринадцати лет); лишь два скорбных глаза устремили свой внимательный взгляд на новоприбывшею. – Меня зовут Кумико. Ты не думай, я тебя не задержу. – Продолжила Кумико, нервно заправив за ухо непослушную прядь каштановых волос. – Я сама ничего не понимаю, но лишь помню, как меня убили. - Что? - Выпалила наша героиня, недоверчиво вглядываясь в серые, будто совсем прозрачные глаза Кумико. - Да, как я и думала. Ты вылитая я. Даже как-то забавно. – Кумико вновь ухмыльнулась, однако бегающий взгляд указывал на то, что она волнуется. – Теперь я все понимаю. - А я нет. – Съязвила наша героиня, нервно закидывая одну ногу на другую. Скорее всего ее при нынешних обстоятельств было очень сложно удивить, однако растерянность и непонимание происходящего давили, заставляя ее нетерпеливо ерзать в кресле. «Совершенно мерзкое чувство, хотя это лучше пустоты» - Отметила про себя девушка, все с тем же недоверием косясь на Кумико. И все же в глубине души она была видеть впервые за долгое время кого-то постороннего, который находился вне ее сознания и мыслей, а не был похож на смутный образ, который изредка посещал нашу героиню в Пустоте. - Как тебя зовут? – Кумико резко переключилась на нейтральный разговор, который хоть как-то мог скрасить напряжение между двумя девушками. - Меня зо… - на полуслове ее собеседница резко осеклась, растерянно вглядываясь в лицо Кумико. Имя – то, что дается человеку с рождения и практически всегда сопровождает его до самой смерти. Одна из тех главных категорий, без которых невозможно осмыслить собственное «я», понять себя и окружающий себя мир. Теперь наша героиня осознала, что все ее сознание и даже сама личность – лишь белый холст, на котором только предстоит изобразить свой жизненный путь. Казалось бы, имя можно придумать и самой, но а как же связи? Связи, которые могли бы через имя указать на принадлежность девушки хоть к чему-то: будь то друзья, родственники или просто знакомые. Неназванная и одинокая, она с горьким сожалением осознала свою беспомощность: хрупкое семечко, которое до сих по не пустило корни, но готово упорно прорываться сквозь сухой грунт. Да, сейчас все только лишь начинается, чувство одиночество и отвергнутости от мира все еще можно победить, и она обязательно найдет ответ на все трепещущие в сознании вопросы. - Я не помню. – Пожала плечами девушка, обращаясь к Кумико. - Тогда я сама придумаю тебе имя, если позволишь. – После утвердительного ответа серые глаза оживились, а уголки лиловых губ скривились, указывая на трепетный мыслительный процесс. – Да, ты будешь Морико. Очень даже милое имя. – Кумико кивнула, как бы уверяя саму себя в правильности своих же слов. Первый шаг сделан. Теперь она не бестелесная и одинокая сущность, а личность с вполне себе определенным именем. Эта мелочь разогрела до этого потерянное сердце Морико: девушка почувствовала, как уголки ее губ неосознанно потянулись наверх. - Хорошо. – Кивнула Кумико, выходя чуть вперед из тени. Лицо, на котором лишь мгновение назад теплилась лучезарная улыбка, вновь превратилось в точеную маску. Лишь серые глаза блестели холодно и отстраненно, а взгляд постоянно восходил к потолку, будто девушка пыталась унять слезы, которые, правда, так и не появились. Морико озадаченно склонила голову: боль, скорее даже горечь потери резко кольнула где-то в груди. Она чувствовала эмоцию, которую явно сейчас сама не переживала, а унылое лицо Кумико указывало на очевидный вывод. - Да, ты тоже чувствуешь мою боль. Думаю, что это следствие того, что мы с тобой сейчас как-то связаны. – Осторожно произнесла Кумико. Было видно, что каждое слово дается ей с трудом, тревожа свежие раны. – Я помню, как умирала. На нашу деревню напали, всех перебили. Я не смогла выжить. Перед глазами Морико пронеслись ужасающие сцены насилия: фигура в доспехах занесла уже окровавленную катану над сгорбленным телом худощавой женщины, а та в беззащитном немом жесте вытягивает руки перед собой, мол, умоляю, не надо. А вот другая: юноша, скорее даже мальчик лет одиннадцати что-то беззвучно шепчет, лишь с усилием шевеля губами. Скупая слеза прочерчивает дорожку по щеке, а после он замирает навсегда, и холодный поцелуй смерти ужасающе запечатляется на бледном лбу. И таких картин было много, лишь одно у них было одинаковым: опьяняющая жестокость и изощренность в своих действиях, глубокая горечь и трепещущих страх быть следующим. - Я не знаю, кто это был. Оставшихся они загнали в чей-то уцелевший дом и подожгли. Я смогла сбежать через окно, но меня быстро догнали… и убили. - Кумико вновь замерла, отвернув голову. Сейчас ее бледные глаза казались все более отрешенными и безжизненными, а руки прижались к месту, где проходило солнечное сплетение, будто там сейчас появится роковое для нее ранение. – Да, я там умерла, но часть меня еще осталась в этом теле, которое теперь заняла ты. Я чувствую, что вот-вот меня куда-то засосет, поэтому хочу попросить тебя, Морико. – Кумико встрепенулась, несколькими шагами пересекла комнату и опала у ног своей собеседницы. – Прошу, найти этих людей и отомсти. Ты чувствуешь мою боль и сможешь понять, как никто другой. Возможно, тебя сюда кто-то послал, чтобы помочь мне… не знаю. Кумико почувствовала, как на ее плечо легла рука. Морико склонилась над ней и этим ободряющим жестом показала свое неравнодушие, разделив боль вместе с новой знакомой. Кумико уткнулась носом в протянутую руку, тихонько всхлипнула: серые глаза, обращенные к сидевшей в кресле девушке, в который раз заблестели, оголяя горечь утраты. - Спасибо… - протянула Кумико. Ее тело начало растворяться, местами искрясь, неумолимо таяло под взором удивленной Морико. В один момент ее новая знакомая просто исчезла, забрав с собой тяжкой бремя потери. Но Морико помнила: те кровавые сцены, которые отдавались дрожью в коленях, стеклянный взор трупов, которые беспорядочно усеяли привычную картину мирного поселения, крики и лязганье металла. Девушке казалось, что она получила что-то намного важнее, нежели чем новый шанс – то была цель, которую оставила Кумико перед своим уходом. Странная связь, которая сплотила две души на какое-то мгновение, теперь твердо впечаталась в сознании Морико. Она с глубоким сожалением вспоминала боль Кумико как свою собственную, дрожала от пожирающего отчаяния, была готова выть от тех эмоций, которые передались ей в результате связи с убитой девушкой. Вздох. Морико вновь зажмурилась, нервно повела носом, словно маленький котенок, пытаясь справиться с головокружением в голове. Ее резко выкинуло из той давящей атмосферы белой комнаты, и теперь она вновь могла слышать шелест травы и ее легкие касания, чувствовала дыхание ветра. Девушка попыталась подняться, но тут же осела, подстраховав себя от падения вытянутой назад рукой, плюхнулась обратно на землю. Тело ломило, тупой болью пульсировала голова, а перед глазами плясали всполохи света. Морико что-то промямлила, громко выдыхая. «Так, надо успокоиться.» - Говорила сама себе девушка, мотая головой, будто от этого боль могла куда-то деться, и морщила аккуратный прямой нос. Окрики вдали заставили ее дернуться. Морико распахнула глаза и попыталась вглядеться в тенистые заросли, откуда доносились звуки. Она испугалась: теперь все было реально, это не какое-то подсознание, а мир, где опасность является очевидной составляющей. Девушка перекатилась на живот, подтянула к себе ноги и аккуратно подползла к ближайшему кустарнику, который мог обеспечить хоть и мнимую, но все же защиту. Морико затаилась, находясь в сгорбленном состоянии. Девушке было страшно, она нервно сжимала кулаки и старалась дышать как можно тише, будто бы даже бесшумные потоки воздуха из ее глотки могли выдать местоположение трясущейся жертвы. - Тут точно все? – Голос прорезал остальные звуки природы, сильно разнясь с привычной им стройностью и гармонией. Теперь Морико смогла различить то, о чем говорили незнакомцы, хотя в той же степени это говорило о том, что они приближаются. Девушка невольно охнула, еще больше вжавшись в свое укрытие. - Нет, я чувствую запах. Кажется, что его носитель совсем близко. – Вторил другой голос, более молодой и будто не совсем окрепший. - Хорошо, по… - дальше слова Морико не смогла разобрать, потому что собеседник резко снизил громкость голоса. «Мне конец.» - С содроганием пронеслось у девушки в голове. Она даже не успела оглянуться, как над головой, словно гром, сгущающий краски, грянул голос: - Выходи, мы не причиним тебе зла. – Звучало ободряюще, Морико же не тронулась с места, лишь сильнее съежилась, не поднимая взгляд на источник шума. - Очевидно, что она не выйдет, - ехидно отметил напарник. По шороху травы под его ногами стало понятно, что тот сделал несколько шагов в сторону Морико. Девушка повернулась, приоткрыла глаза, вглядываясь вперед, но увидеть она смогла лишь две фигуры: высокую и другую, чуть ниже; остальные детали были скрыты из-за ветвистого зеленого полотна. Морико подавалась вперед, проползла, а после поднялась на ноги, вытягивая голову вперед и силясь рассмотреть незнакомцев как можно отчетливее. Она поднялась на ноги, полностью выбравшись обратно на небольшой пролесок, где девушка изначально находилась. Морико прижалась к шершавой коре дерева спиной, не решаясь более сокращать дистанцию с незнакомцами, которые пока что вселяли лишь страх и недоверие. Повисла давящая тишина, которую, однако, поспешил нарушить один из чужаков. - Мы шиноби деревни Скрытого листа, - осторожно начал мужчина. Она был выше своего напарника, лицо было скрыто под темной маской, а протектор был натянут на его левую часть так, что прикрывал один глаз. – Ты ведь из этой деревни, верно? – Он устремил взгляд на Морико, и по едва заметной складочке в уголке глаза можно было понять, что представившийся шиноби улыбался. Девушка застыла: о какой деревни могла идти речь, если она только-только очутилась здесь, потерянная и совершенно сбитая с толку. Однако подсознание намекнуло на необходимость утвердительного ответа, ведь так можно было понять, зачем эти люди оказались тут. Морико коротко кивнула, после чего перевела взгляд на второго. Им оказался молодой парень с яркими красными отметинами на лица, которые чуть исказились при его наглой усмешке. Взгляд прошелся по его легкой куртке, свободным штанам и остановился на собаке, что, смешно виляя своим хвостом, преданно стояла у ног своего хозяина. Пожалуй, именно это существо вселяло больше всего доверия. - Я Хатаке Какаши, - продолжил шиноби постарше после утвердительного кивка девушки. – На твою деревню напали и полностью перебили практически все население, но ты не выглядишь огорченной. – Как бы между прочим вставил Какаши, намекая на свои сомнения относительно ответа Морико. Внутри девушки все сжалось. Ее буквально только что выкинуло из странного места, который представлял собой лишь неясное пространство, лишенного любого намека на постороннюю живую душу. Она познала боль другого человека, совершенно не желая этого, а после получила еще и просьбу, теперь которую Морико действительно готова воплотить в жизнь. Сейчас внутри девушки глубокая дыра, заполненная лишь чужими страданиями и собственным отчаянием; и она чувствует, как та болезненно пульсирует где-то в груди, пережимает дыхание, отчего голова становится ватной. Морико даже не заметила, как вновь накатившее состояние заставило ее съехать спиной вниз по стволу, безжизненно откинув голову назад. Изображение поплыло, и она даже не могла понять является ли это результатом хлынувших слез или просто сознание постепенно начало погружаться во тьму. Возможно, ей должно быть страшно, ведь Морико не хотела возвращаться в Пустоту, но свинцовая усталость затмила любые, даже самые сильные чувства. Кажется, что перед темнотой кто-то ринулся к ней, тряс, схватившись за хрупкие плечи, кричал и похлопывал по щекам, но, увы, Морико уже не чувствовала это. Ее разум погрузился в тягучее ничего, где любая манипуляция извне остается без внимания.