Сумрачное солнце

Drug market, sub market, Sometimes I wonder why I ever got in Blood market, love market, Sometiems I wonder why they need me at all! Рынок наркотиков, черный рынок, Иногда я задумываюсь, зачем я сюда попал Кровавый рынок, рынок любви, Иногда я задумываюсь зачем я им вообще нужен! Zydrate Anatomy

Удар. Резкий, быстрый. Настолько быстрый, что почти невозможно уследить за движением руки. И неожиданный - никаких вопросов, безразличное лицо. - Ты умрешь. От тебя зависит - будет ли эта смерть быстрой и милосердной или очень долгой и крайне неприятной. Новый удар. На белом, как бумага, перечеркнутом широкой полоской скотча лице, живут только глаза. Широко распахнутые, зрачок сужен от боли. В них - ужас, злоба и ненависть. Но на человека напротив это не производит никакого впечатления. Он наклоняется к стоящей на полу сумке, достает шприц и какой-то раствор. - Это что? - не выдерживает стоящий неподалеку мужчина с длинными каштановыми волосами. - Препарат, растворяющий ткани. Медленно и чувствительно. Как только оно решит заговорить - я остановлю действие. Мужчину передергивает. Не от слов, а от равнодушия, даже безразличия, с которыми они сказаны. - У него же рот заклеен. Откуда ты знаешь, может быть он сейчас все скажет? Едва заметное пожатие плечей. - Заклееный рот - это не повод быть невежливым. Уж кому как не Вам знать, как хорошо можно оскорбить одним видом. Его взгляд сейчас крайне невежлив. Не беспокойтесь, как только он будет готов заговорить - я это пойму и без слов. Укол. Когда так заклеен рот кричать невозможно. Но лучше бы комнату огласил какой угодно крик - раздающиеся звуки, кажется, не могут, не должны принадлежать человеческому существу. На руке связанного постепенно появляются нарывы, лопаются с тихим треском и по комнате постепенно разливается сладковатая вонь...

***

- Рауль, ты плохо себя чувствуешь? - С чего ты взял? - У тебя глаза темнеют, когда устаешь, - в голосе Консула искренняя забота. - Что, Катце вчера слишком долго возился? - Нет, - плечи Советника невольно передергиваются, - напротив, все было очень быстро. Минк смотрит пристально, словно в душу заглядывает. Затем качает головой. - Я же тебя предупреждал. Но ты сам сказал, что в приоритетах у тебя скорость, а не милосердие. Ладно, оставим эту тему. Эм с благодарностью кивает. Ему до сих пор кажется, что в воздухе витает тошнотворный запах гниения, а звуки музыки напоминают о других звуках. Но одиночество еще хуже. Ясон в течение всего вечера пытается развлекать его, по мере сил, но прекрасно видит, что эти усилия дают довольно жалкий результат. Под конец он не выдерживает и, прощаясь, произносит: - Прости, Рауль. Я не думал, что на тебя это произведет такое впечатление. Мне казалось ты и не такое должен был видеть. Да и вопросы морали тебе чужды, - Консул, не смотря на все свое сочувствие, как всегда, о деликатности не заботится. Рауль в ответ молчит, но, когда Минку кажется, что он уже не услышит ответа, внезапно тихо произносит. - Как он может быть таким... жестоким? Расчетливо-жестоким. Он же человек. Кажется, ему было абсолютно все равно. Прикуривает он и то более эмоционально. - Именно потому, что он человек, - Консул сочувственно касается руки друга. - Юпитер создала элиту совершенной и потому нам претят подобные крайности. Мы не способны настолько... сломать свою психику. В том числе потому в твоих лабораториях работают андроиды, которые помогают в особо... тяжелых экспериментах. Но Черный Рынок - не генетические лаборатории. Потому у меня есть Катце, которого я заставил стать таким, каким никогда не смогу, да и не захочу стать сам. - Заставил? - Другого выхода у него не было. Разве что смерть. Но люди слишком цепляются за жизнь. И моральные нормы чаще всего приносятся в жертву первыми. В тяжелых условиях они способны сохранить разум человека, по сути сделав его животными. Мне кажется именно в этом залог выживаемости и распространенности человечества. Если тебя это хоть немножко успокоит, то Катце как-то сказал мне, что сейчас считает, что лучше бы я его убил тогда, чем осознавать то, во что он превратился сейчас. Но тогда он был слишком молод и напуган для полного осознания всех последствий выбора. Он ободряюще улыбнулся Советнику и внезапно тот понял, что взгляд у Консула такой же, как и у его тени, в образе человека - волчий.