Здравствуй, Алиса

Зимний открыл глаза, когда над головой вспыхнула лампа, обжигая глаза искусственным светом, но никто не пришел с проверкой, не принёс стандартные белковые смеси, не поставил задачи на день, не выдал нужные препараты в пяти стаканчиках. В коридоре тоже было тихо, только в отдалении, через четыре двери, что-то тихо скреблось, но это не сильно его интересовало и занимало не более сбитого регламента. Раньше такого не бывало. Зимний Солдат — слишком ценная боевая единица, чтобы оставлять его без внимания, но всё равно никто не приходил. Свет погас — глаза закрылись сами собой, и Зимний снова погрузился в полудрёму, хотя мозг и продолжал работать, отсеивая посторонние звуки, идентифицируя их, вычленяя в тихих скребущих звуках там, за пятой дверью, ещё и тихие всхлипы. Информация оседала где-то в сознании. Обычные дни, когда не нужно было готовиться к миссиям, тренироваться или проходить какие-либо тесты, Зимний предпочитал проводить с Рамлоу. Шляться за ним по базе, сидеть в маленьком уютном кабинете. Уютном. Этому слову его тоже научил командир, как и “хорошо”, “вкусно”, “хочу”, “можно” и “идите нахер”. Последнее выражение Зимнему нравилось особенно сильно, особенно то, как на него реагировали техники и медперсонал. Как они вздрагивали, нервно оглядывались, явно советуясь взглядом и ища помощи с начавшим сбоить механизмом. Командир по лицу не бил, не махал электрошоковой дубинкой перед носом, а только скалился и, едва скрывая смешок, просил: — Не будь мурлом, принцесса, садись на свой трон и попрощаемся до завтра. Зимний послушно садился, хоть это “завтра” очень запросто могло наступить только через неделю, через месяц, а то и ещё позже, но просьбы и приказы командира всегда стояли превыше отданных другими людьми. И доверял Зимний только командиру и о человеке на мосту не сказал никому, ожидая, что утром Рамлоу явится как обычно в его комнату, вместо стакана с болтушкой протянет другой, наполненный сладким кофе, плюхнется на койку и закурит, показав средний палец в чёрный зрачок видеокамеры. Но сегодня ритуал нарушился. Глаза открылись. Это он виноват? Он и человек с моста? Тот, кто звал знакомо-незнакомым именем? Смотрел даже не в глаза, а куда-то под кожу, бередя там что-то очень важное? Командира наказали? Холодный пот прошиб Зимнего. Он резко поднялся с койки. Темнота запертой комнаты не была помехой. Модифицированное зрение легко справлялось. Предметы обрели чёткость. Стаканов с болтушкой на привычном месте не наблюдалось, разложенных на день таблеток и инъекторов тоже. Никто не забрал законченный отчёт по миссии, да и камера под потолком не моргала красным глазом, не двигалась и вообще выглядела мёртвой. Но за Зимним следили всегда. Этот пункт был одним из обязательных в регламенте обслуживания. Его не могли изменить. Да и с чего бы это? Сейчас Зимнему думать не нравилось. Точнее, ему не нравилась ситуация, что складывалась вокруг. Командир заставлял анализировать всё и всегда, пытаться просчитывать действия и ходы не только цели, но и простых техников вокруг. Заставлял делать выводы. И по всему выходило, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Непривычная тишина давила на нервы, но тяжёлая дверь, как и прежде, была заперта на магнитный замок. Можно взломать, а можно воспользоваться чужой ключ-картой, спертой ещё неделю назад только из-за того, что Зимнему не нравился этот техник и его привычка включать свет на пятнадцать минут раньше положенного времени и приказывать Зимнему. Убивать или как-то калечить неприятного человека было нельзя, за такое следовало наказание, но вот пакостить ему никто не запрещал. Командир такое даже поощрял, прося только не попадаться на камеры. Зимний не попался. А технику не в чем было ходить домой целую неделю. Где бы он ни прятал свои вещи, к вечеру они оказывались развешаны на ближайших деревьях, и никто не мог сказать, как именно они туда попадали. Командир страшно гордился Зимним. Ключ-карта была на месте — в крошечной прорези матраса, и сработала она тоже чётко. Дверь с тихим шипением подалась в сторону, открывая доступ в пустой коридор. Что тоже было неправильно. У лифта, к примеру, всегда дежурило двое вооружённых транквилизаторами бойцов. Но ни там, ни в лабораториях, ни в пункте связи не было никого, только за той самой пятой дверью кто-то тихо плакал и звал… папу. Зимний сбился с шага, остановился, хоть и собирался пройти мимо. У него были свои дела, никак не связанные с чужими слезами, но что-то разбуженное ещё командиром не дало оставить всё как есть. Точно такая же, как и у него, дверь была заперта, свет внутри не горел, но в темноте комнаты точно кто-то был. Зимний прислушался. Ребёнок. В комнате был заперт ребёнок. Девочка, и она явно была напугана. Удушливая волна гнева накатила неожиданно. Зимний сам не знал, что способен на такое яркое, жгучее чувство. Но он злился не за себя, а за запертую из-за чего-то малышку. Возможно, тоже модификанта, а значит, и над ней ставились опыты, и её били током, усаживали в кресло, чтобы стереть память о неудачной фазе исследований, переписать заново сознание… Зимний справился без ключ-карты. Ярость, накрывшая его с головой, перещёлкнула что-то в сознании. Один удар по сенсорной панели — и лампочка над дверью мигнула и погасла. Тихое отчаянное “папа!” резануло сильнее. Зимний сам не понял, как оказался на коленях рядом с сжавшейся в комок в дальнем углу девчушкой, почему притянул её к себе, обнял, погладил живой рукой по светлым волосам, не давая ускользнуть из рук, вырваться. Кто бы ни была эта девочка, но её жизнь и здоровье сейчас заняли первое место в списке приоритетов. Зимний должен её вытащить отсюда, чего бы это ему ни стоило. — Держись за меня, — попросил он и поднялся в полный рост. Они шли по коридору, поднимались на одном лифте, перешли во второй, но так никого и не встретили, даже в гараже в будке охраны никто не сидел, только мигали кнопками приборные панели. Взломать машину, вскрыть дверь комнаты охраны и поднять пуленепробиваемые роллеты на выезде получилось быстро, через полчаса Зимний вместе со съежившейся на заднем сиденье и укрытой его курткой девочкой мчался в сторону города. Они выбрались, а значит, теперь необходимо было найти командира и получить дальнейшие инструкции, чтобы понять как действовать дальше. Уже потом можно будет подумать о человеке на мосту, перебрать в голове его действия, слова, взгляд. Всё потом, сначала командир и план действий. — Я хочу кушать. “И я,” — чуть не добавил Зимний, услышав тихие слова девочки с заднего сиденья. Малышка почему-то его абсолютно не боялась, хотя те же техники порой ссались, сталкиваясь в полумраке коридора с вернувшимся с миссии Зимним. Командир ржал с их реакций и улюлюкал в спину, значит, всё было правильно, но девочка не боялась. Из-под казавшейся на ней огромной куртки она не вылезла, наоборот, закуталась в неё сильнее, но смотрела прямо какими-то очень знакомыми серьёзными глазами цвета крепкого чая. Ребёнок был голоден, да и сам Зимний начинал испытывать дискомфорт из-за нехватки калорий. Первой на глаза попалась какая-то задрипанного вида заправка. Зимний свернул туда, остановился так, чтобы не попасть в поле зрения камеры. — Что будешь, ребёнок? — спросил он, развернувшись к девочке. Та нахмурилась, что-то решая у себя в голове, но ответила: — Алиса, меня зовут Алиса. Что именно она хочет, Алиса сказать не могла, да и сидеть одна в машине отказалась наотрез. В итоге обратно они вернулись загруженные под завязку, но сладкого среди добычи было не так уж и много, что Зимнего удивило. Девочка хмуро ходила за ним следом и выкладывала из корзинки шоколадку за шоколадкой, заменяя их злаковыми батончиками. — Папа говорит, что жопа слипнется. Командир говорил точно так же, но всегда таскал что-то сладкое с собой для Зимнего. Сладкую газировку Алиса так же забраковала, заставив взять простой бутилированной воды. При этом девчонка совершенно спокойно отнеслась к тому, что из магазинчика заправки они ушли, не заплатив. Зимний, конечно, пробовал выпроводить её вперёд, но Алиса лишь свела бровки к переносице и осталась на месте. Она ничего не сказала на то, что продавец вынул из-за прилавка дробовик, не вздрогнула, когда он рявкнул о том, что сейчас вызовет полицию, а когда Зимний разобрал оружие и разложил его рядом с кассой, лишь цапнула со стойки солнечные очки и нацепила себе на нос. — А теперь к папе! — велела она, когда они поели. — Давай, Санта! Нам надо к папе, он поможет! Если бы Зимний ещё знал, кто такой её папа и где искать... Но почему-то он готов был плюнуть на собственный план и выполнять приказы маленькой командирши. По крайней мере, новое имя принял с легкостью. Свой адрес Алиса знала на отлично и, немного поколебавшись, всё же назвала его Зимнему, потому что папа запрещал приводить домой даже друзей, что уж говорить про патлатого и почти незнакомого Санту. Но выбора не было, она слишком хотела к отцу, так что готова была нарушить и это правило. Уже на подъезде к нужному адресу Зимний понял, что чуйка, именно так называл это внезапно возникающее где-то внутри чувство командир, не подвела. Он знал этот дом, внутрь заходить не случалось, никто не приглашал, но снаружи бывать приходилось. — Рамлоу? — тихо спросил Зимний, не поворачиваясь к Алисе. — Рамлоу, — ответила та и вылетела прочь из машины, казалось, ещё до того, как та полностью остановилась. Ключей у Алисы, понятное дело, с собой не было, но Зимний вскрыл дверь достаточно легко, а вот внутри с сигнализацией пришлось повозиться изрядно. Командир явно был параноиком и врубил всё на максимум, при том зациклив так, что, не деактивировав что-то одно, всё остальное до конца отключить не получится. Едва он отступил в сторону, пропуская Алису в дом, она бросилась сначала в гостиную, оттуда на кухню, обратно в коридор, вверх по лестнице, загрохотала дверями. — Папы нет, — тихо произнесла она, спустившись на первый этаж. — Вещи на месте, а папы… нет. — На работе! — твёрдо ответил Зимний, хотя уверенности в этом не было. Пока Алиса металась по дому в поисках отца, Зимний успел осмотреться. Газ, вода и электричество, не задействованное в системе безопасности, были отключены, все окна тщательно закрыты и заперты, роллеты на окнах, ведущих на задний двор, опущены, а значит, командира здесь не было, и перед тем, как уехать, он тщательно подготовил дом. Вот только что именно это значило, Зимний не знал, но Алису нужно было успокоить. — На работе, — повторила девочка и успокоилась, занявшись сортировкой продуктов с заправки, хотела даже сунуть их в холодильник, но Зимний не позволил. Что бы ни происходило сейчас в Вашингтоне, оставаться в этом доме было опасно. За ним могли следить, должны были следить, тем более если вспомнить, на кого работал командир. Но Алиса уперлась и уходить не хотела. Она твердила о том, что никуда не поедет, что должна дождаться папу, что Санта не знает, о чём говорит. Грозилась закричать, если Санта решит вытаскивать её силой. Зимний сдался, не скручивать же ребёнка. Но стоило утомившейся Алисе уснуть, устроившись на диване, он аккуратно поднял её на руки и вынес из дома. Рисковать ребенком он не стал бы ни в каком случае, даже если бы не знал, чья именно она дочь. Найти лежку поблизости удалось не сразу, но за то время, пока Алиса мирно спала на заднем сиденье запертой машины, Зимнему удалось осмотреть все дома поблизости и найти тот, где хозяева, по всей видимости куда-то уехали, по крайней мере, почту около двери не забирали где-то с неделю. Там и обосновались. Проснувшись, Алиса, конечно, пробовала возмущаться, даже ногой топнула, потребовав отпустить её домой, но уговорить себя выслушать Зимнего позволила. Пока он говорил, она не сводила с него внимательного взгляда, словно старалась проникнуть в мысли и понять, а не врёт ли ей этот патлатый. Зимний не врал. Даже недоговаривать не стал, а выложил всё как есть. И про то, что они с командиром вместе работали, о том, что сейчас просто опасно оставаться в доме, и командир не обрадуется, если узнает, что они ждут его на виду у всех врагов. Последнее подействовало на Алису вернее всего. Она надула губы, нахмурилась, но всё-таки кивнула, а после того, как удостоверилась в том, что из окон этого дома виден их с папой, и вовсе успокоилась. — Я купаться. Ты не входи! Тебе нельзя! — велела она и удалилась. Они почти не покидали дом, только ночью Зимний мог выбраться за продуктами или проверить, что происходит вокруг. Алиса много спала, читала всё, что могла найти, смотрела телевизор и часто надолго зависала у окна, вглядываясь в темноту окон своего дома. С Зимним она почти не разговаривала, не обращалась к нему, всё больше замыкаясь в себе. Не обрадовалась она ни новой игрушке, ни одежде, стащенной специально для неё из местного детского магазина, лишь однажды утром попросила приготовить ей блинчики. Зимний не умел, но сказать об этом, глядя малышке в глаза не смог. Пришлось учиться на ходу. Благо интернет, хоть и плохо, но работал. Пока Алиса спала или читала, Зимний рыл носом землю в поисках командира. Просмотрев все новостные сводки, какие только смог, он уложил в голове информацию и понял, что Гидры больше нет, Александр Пирс погиб, хоть в открытых источниках и не удалось найти информацию о том, почему и кто именно его убил. ЩИТ развалился, и вчерашние герои оказались под пристальным вниманием властей. Интервью с человеком с моста крутили по всем каналам, хоть Зимний и старался их пропускать, слишком много внутри всего вскипало от одного взгляда на него, проносилось картинками непрошенных воспоминаний. Информации было слишком много, и Зимний увязал в ней всё больше и больше, пока не увидел человека с моста около дома командира, не понял, что у него ещё и ключи есть. — Алиса, — позвал Зимний и указал на машину, остановившуюся на подъездной дорожке. — Это папина! — вскинулась девочка, но не бросилась на улицу, как боялся Зимний, а замерла, вглядываясь во вспыхнувшие светом окна, заметила человека в одном из них, обмерла. — Это не папа. Где папа? Что он с ним сделал? Ответа на этот вопрос у Зимнего не было, но теперь хоть появилась возможность что-то узнать, так сказать, из первых уст. Если он правильно вспомнил этого человека, то соврать у него не получится. Ведь Стив не врал. — Вот я сейчас это и узнаю. Ты меня подожди здесь… Но договорить Алиса не дала, она вцепилась в руку Зимнего, повисла на ней и затараторила: — Нет, Санта! Не подожду! Не останусь! Я с тобой! Я не хочу больше одна! Что спорить с ней бесполезно, Зимний уже знал, да и времени сейчас на уговоры не было. Стив закончил в доме, чем бы он там ни занимался, и вышел к машине. Следовало поторопиться, и раз Алиса так хочет, то взять её с собой всё же проще, чем запирать и надеяться на то, что не выберется и как-то себе не навредит. Стив особо не скрывался, не пробовал оторваться, просто ехал куда-то по своим делам, если и заметив преследователей, то не выдав этого. Когда он остановился у больницы и вошёл внутрь, Зимний чуть в голос не выматерился, сдержавшись только из-за прилипшей к стеклу Алисы. Минуты текли медленно, словно издевались. Зимний, привыкший сидеть в засаде, уже весь извёлся. То человеческое, что проснулось в нём, нетерпеливо толкало в спину, заставляя всматриваться в лица всех выходящих из стеклянных дверей госпиталя, а уж когда Стив и правда показался, да ещё и не один, усидеть не получилось. Взвизгнув, Алиса подскочила на месте, глянула лихорадочно блестящими глазами и выскочила из машины. Зимний едва-едва сумел ухватить её за руку, заставляя хотя бы не бежать. Он и сам уже рассмотрел человека на руках у Стива. — Не трогай папу! Он мой! — крикнула Алиса, дернула Зимнего за руку. — Отдай моего папу! И тихое, едва различимое в ответ: — Алиса?