Коробка

Есть у Мацуоки незримая способность. Он сам вряд ли догадывается об её существовании, зато другие видят это в действии. И эта способность — успокаивать Тоду. Рядом с ним Тода сразу успокаивается, прекращая злиться и бунтовать. А если Мацуока ещё и обнимет своего старшего, то это можно считать тяжёлой артиллерией наравне с поцелуем в щёчку от Юмеко. — Ты точно уверен, что нам надо всерьёз играть с Такаямой в прятки? — Мацуока едва поспевал за Тодой, который тащил его по коридорам бабушкиной гостиницы в поисках хорошего места. — Он же ещё маленький. Достаточно будет спрятаться за шторой или… А! Он не успел договорить, как Тода втолкнул его в пустую комнату, где спрятаться можно было лишь в пустой коробке у стены. — Залезай, — приказным тоном поторопил старший, заслышав издалека чёткое детское «Я иду искать!» Он залез следом за Мацуокой и закрыл коробку так, что оставалась лишь тонкая прорезь света. — Кто вообще живёт в этой комнате? — шёпотом спросил Мацуока, ёрзая и переворачиваясь с боку на спину в попытках найти более удобное для них обоих положение. — Без понятия. Я просто хотел выиграть больше времени, — Тода остановил эти телодвижения, прижав руки младшего Китаро к картонным стенкам. — Не шуми. Мацуока зажмурился, когда Тода наклонился слишком низко, что прядки волос коснулись лица и так и норовили уколоть и без того единственный здоровый глаз. Сегодня с самого утра у Тоды был плохой день, начиная от падения с лестницы и заканчивая Юмеко, которая не смогла прийти в гости из-за большого количество домашнего задания. А кроме этой девочки утешить его мог только Мацуока. Тода обнимал его и терся щекой о щёку, наслаждаясь гладкой и нежной кожей. Мацуока всегда был таким. Гладким и нежным, а ещё очень чутким. Когда он подрос достаточно, чтобы понимать, почему Старший Китаро так болезненно воспринимает всё, что как-либо связано с матерью, то решился помочь. Он долго наблюдал за тем, как ведут себя обычные человеческие семьи, а потом однажды пригласил Тоду в гости. — Что это ты на себя надел? — прыснул Тода, рассматривая внешний вид младшего. Поверх одежды у Четвёртого был завязан розовый передник с вышитым спереди сердечком. — Это фартук, чтобы не испачкаться во время готовки. Мне бабушка дала, — с улыбкой ответил Мацуока и махнул половником в сторону улицы. — Иди мыть руки и будем обедать. — Ты сам готовил? — Да. Я очень надеюсь, что тебе понравится. Обед действительно понравился. Тода уплетал рис с овощами за обе щёки, но чувствовал, что чем-то это отличаются от того, что готовит бабушка. — Вкусно! — Китаро так хотел высказаться, что подавился, на что другой заботливо протянул ему кружку с чаем. — Ты в первый раз готовишь? Мацуока смущенно опустил взгляд в пол. — Ну… Да. Это первый раз, когда я смог приготовить всё до конца, — он стыдливо покраснел, вспоминая неудачные попытки, закончившиеся испорченной посудой, порезанными пальцами и переведенными продуктами. — Бабушка лишь рецепт дала. — Здорово! Но это не совсем похоже на её блюда. Ты что-то ещё добавил? — А… Да, — Мацуока кивнул. — Материнскую любовь. — Вот как. Мате… что?! — Тода вновь подавился и запивать пришлось горячей водой из чайника. — Что ты сказал?! — Тода… Я… Я подумал, — младший Китаро смущенно заламывал руки. — Ты так переживаешь, что у тебя нет мамы… А младшего брата никогда не хотел… Вот я и решил, можно я буду твоей мамой? Мацуока ожидал, что Тода отчитает его за такую глупость, которую он ещё и промямлил (Тода его постоянно ругал за плаксивый тон или неразборчивую речь). Вжал голову в плечи, услышав, как звякнула упавшая на стол тарелка и стукнули палочки. Но вместо того, чтобы отчитать, Старший Китаро, пытаясь не заплакать, прижимал к себе Мацуоку. Но ответа так и не дал. Однако именно с того дня, у Мацуоки появилась незримая способность — благополучно влиять на состояние эмоционального Тоды. — Прекрати, пожалуйста, — сбивчиво попросил Мацуока, отталкивая старшего от себя. В коробке было жутко тесно, а от того жарко. Он несколько раз ненароком задевал ногой крышу, за что получал укоризненный взгляд, а затем Тода снова возвращался к поцелуям и продолжал гладить под рубашкой взмокшее от пота тело. И от этого жара становилось невыносимой. — Ты слишком увлёкся. Если Така… — Не найдёт он нас так скоро, — старший был недоволен, что его снова прервали. — Спорим, он ещё даже Первого не нашёл. А тот просто на потолок залез. — Знаешь, как говорят, самое незаметное стоит всегда на виду, — Мацуока улыбнулся. — Да ладно тебе. Это место тоже хорошее, — Тода отпустил его руки. — Пожалуйста, ты мне нужен. Позволь ещё чуть-чуть побыть ближе. Тода не хотел, чтобы кто-то знал о его слабости. Слабости, которая младше его, но выше на полголовы и с которой так мало возможности побыть наедине. Как бы сильно Тода не любил Юмеко, даже она иногда не в силах сделать то, что делает с ним Мацуока. Четвёртый Китаро вздохнул и обнял Тоду, позволяя продолжить поцелуи. Он не мог отказать ни в одной просьбе. Но после паузы они стали более редкими и медленными, пока Тода совсем не остановился, просто обмякнув на теле младшего. Похоже, не одному Мацуоке было до безобразия жарко, но Тода слишком горд, чтобы признаться самому себе, как плохо творить секреты без кислорода. Уже где-то на грани сознания, Мацуока услышал приближающийся топот ног и увидел как полоска света над уснувшей головой Тоды становится шире. Сверху вниз на них смотрели заплаканный Такаяма, обеспокоенный Нозава и Первый, притопывающий ногой на потолке.