Осколки витражей

9

Вивиан смотрел в закопченное небо. По небу текли облака, за которыми едва виднелись звезды, но глаза Вивиана оставались пусты. А раньше в них были звезды, даже если звезд не было на небе. И звезды, и солнце, и дожди, и… Раньше. Когда он был еще жив. Рэймонд лег возле него на черную землю, к Вивиану лицом. Лежать на боку было больно, и каждый вдох давался со свистом, но никакого значения это уже не имело. Лицо Вивиана ничего не выражало, губы были приоткрыты, и никогда бы Рэймонд не перепутал его со спящим, хотя так многие говорят, что смерть похожа на сон. Вот бы он был жив. Вот бы мог повернуть к Рэймонду голову, улыбнуться так, как улыбался только ему одному, поцеловал бы, привстав на локте… Вот бы. Кровь на одежде давно засохла, сделавшись черной. Ее было так много, что уже невозможно угадать, куда именно попали пули. Была ли его смерть быстрой? Рэймонд надеялся, что он не страдал. Было так тихо, что Рэймонд готов был закрыть глаза и уснуть. Лишь его дыхание и тревожное сердцебиение раздавалось в сгустившейся над полем битвы ночи. Двор замка был выложен трупами, точно мостовая брусчаткой, но Рэймонду оказалось так просто найти Вивиана на этом смертельном пиру, так же просто, как он находил его когда-то в толпе гостей на отцовских балах. Один из них был вчера. Так давно, вечность прошла. Рэймонд ощущал себя постаревшим на десятки лет за сегодняшние сутки. Он видел убийство своего отца и видел тело своей матери, которое обнимало тело его жены, и между ними лежало тело его двухлетнего сына. Он видел так много трупов сегодня и так много убийств совершил, хотя до того сражался на дуэли лишь единожды. И теперь сражение окончено, и никого больше не осталось.

3

Младший Брайт назвал Вивиана его подстилкой, и Рэймонд бросил в его ухмыляющееся лицо перчатку, а тем же вечером застрелил на первой своей дуэли в жизни. Им по семнадцать, когда это происходит. И Рэймонд в ужасе, и ему тяжело справиться с собой и тяжело унять дрожь в руках, пока он смотрит, как секунданты склоняются над Брайтом, а потом объявляют, что он мертв. Ему страшно, что каким-то образом стали заметны те взгляды, какие Рэймонд бросает на Вивиана. Молодой лорд Брайт, старший брат убитого, всего пару лет назад лишившегося отца на дуэли, требовал наказания, но для Рэймонда и Вивиана все обошлось — не только из-за их положения, но и потому, что дуэль была проведена по всем правилам, и это могли подтвердить несколько человек. Ситуация… была просто дикой. Страшной. Руки у Рэймонда перестали дрожать, только когда уже сильно стемнело, и он заперся в своем кабинете, отведенным ему отцом не так давно, чтобы он мог разбираться с порученными ему делами. Еще позднее, уже за полночь, раздался стук в дверь, и у Рэймонда внутри сначала упало, а потом внутрь проскользнул Вивиан. — Что ты хотел, Вивиан? Уже очень поздно, — Рэймонд отложил перо. Вивиан казался встревоженным. В неверном свете свечей его лицо сделалось совсем бледным. — Что-то случилось? — Нет, — ответил он очень быстро. — Вернее, да, — он глубоко вдохнул, прикрыв глаза на пару секунд, и снова посмотрел на Рэймонда. — Выслушай меня, прошу тебя. Это очень важно. Рэймонд встал из-за стола и подошел к нему. Вивиан уронил взгляд в пол, тяжело дыша и шаря глазами по ковру. — Ты пугаешь меня, — сказал Рэймонд, — что случилось? Ты можешь сказать мне, что угодно… Вивиан вдруг вскинул на него неожиданно смелый взгляд, и в нем читался непонятный пока Рэймонду вызов. — Что угодно? — переспросил Вивиан и вдруг упал перед Рэймондом на колени, держа голову немного опущенной, но по-прежнему смотря ему в лицо исподлобья. Рэймонд, не ожидавший этого жеста, отступил на шаг назад, смотря на него в удивлении. — Жизнь моя в руке твоей, — сказал Вивиан низким голосом, переходя на Высокую речь, и Рэймонда пробрало дрожью. — Вивиан, что ты… — Выслушай меня, о сюзерен мой, челом бью перед тобой, — продолжал Вивиан. Он склонил голову ниже и поднял правую руку ладонью вверх чуть выше своей головы. — Ежели слова мои обозлят тебя, то не раскрывай никому их, ежели казнить меня решишь, то пусть позор семью мою обойдет. — Аз слушаю тебя, мой вассал, — ответил Рэймонд, вложив ладонь в его. Два пальца дотянулись до запястья, и сердце Вивиана под ними колотилось так быстро, точно у птицы. — Будь покоен, ибо все слова твои останутся меж нами. Вивиан сжал его ладонь в своей, что было совсем не по этикету, но Рэймонд даже не обратил на это внимания. Он лишь второй раз в жизни видел Вивиана перед собой на коленях и впервые слышал от него такие слова — про жизнь в руке — не когда речь идет о простой дани традиции. Древняя клятва на Высокой речи, добровольная передача права решать о жизни и смерти. Вивиан приоткрыл губы, но заговорить не решился. Снова закрыл их, роняя взгляд вниз, вдохнул глубоко и медленно, так же медленно выдохнул. Рэймонд не торопил его, с тревогой гадая, что такого страшного может сказать ему Вивиан, что… — Рэй… Рэймонд вздрогнул, сжав его ладонь в ответ. Сердце ухнуло куда-то вниз. Вивиан поднял на него огромные влажные глаза. — Рэй, я не могу так больше, — прошептал он. — О чем ты? — спросил Рэймонд севшим голосом. — О тебе. О нас. Я… Не могу больше на тебя смотреть и знать, что не могу касаться. Не могу больше… сегодня ты защитил мою и свою честь, но Брайт был… не так далек от истины. Рэймонда как оглушило. — Ты говоришь, что… — прошептал он побледневшими губами, думая о том, что это, должно быть, какое-то наваждение. — Я люблю тебя, — сказал Вивиан, путая теперь Высокую речь с обычной. — Как вассал сюзерена, как поданный короля, и как человек человека, как муж… — Молчи, — оборвал Рэймонд, и Вивиан замолчал, но глаз не отвел. — Встань. Прошу тебя, встань. Вивиан встал. — Закрой дверь, — велел Рэймонд севшим голосом, и Вивиан подчинился, щелкнул в замке ключом. Потом вновь повернулся к нему, смотря большими испуганными глазами, точно олень, загнанный на охоте. — Рэймонд, — прошептал Вивиан. — Подойди сюда, Вив. Услышав сокращение своего имени, Вивиан, казалось, немного расслабился, его плечи опустились, но из взгляда не пропало это тревожное выражение. Как удивительно, что еще минуту назад Вивиан был так уверен, что встал перед ним на колени и признался в том, за что положена виселица. Вивиан подошел, не отводя взгляда от глаз Рэймонда, снова смотря больше с вызовом, чем со страхом, и Рэймонд поймал себя на мысли о том, как же он красив вот так: опасный и уверенный, пусть и растревоженный. Рэймонд понимал, что ему самому никогда не хватило бы смелости. — Как ты можешь быть таким… — прошептал Рэймонд. У Вивиана дрогнули губы в кривоватой улыбке. — Каким? Он встал ближе. Рэймонд почти слышал его колотящееся сердце. Или это было его собственное? От Вивиана почему-то пахло поздним апрелем, нагретой на солнце древесиной. С каждой секундой он дышал все спокойнее, а Рэймонд едва мог справиться с собой. Он коснулся щеки Вивиана пальцами, не веря, что делает это, и в полумраке комнаты тени бархатно плясали на его красивом лице, и светлые голубые глаза показались ему почти черными. Рэймонд знал эти глаза, эту улыбку, это лицо, годами он любовался всем этим и годами не имел смелости признаться самому себе. И теперь он не имел смелости сделать хоть что-то, кроме как робко касаться лица ладонью, давя огромное желание одернуть руку, как от кипятка. — Здесь никого больше нет, — прошептал Вивиан, накрыв его ладонь своей. Глаза его глянцево заблестели. — Здесь только мы с тобой. Никто не узнает. Правильно было бы велеть ему забыть обо всем этом, уйти из этой комнаты и никогда больше не возвращаться к этому разговору. Между ними сгущался воздух. Рэймонду становилось тяжело дышать. Вивиан слегка повернул лицо, опуская невозможно длинные ресницы на щеки, и поцеловал его похолодевшие пальцы. Рэймонда стрельнуло молнией по телу. Он дрогнул, ноги, казалось, ослабели, а Вивиан прижимался губами к его пальцам, и в дрожащем свете свечей все выглядело таким мягким, теплым и бархатным. — Рэй, — позвал Вивиан, посмотрев на него из-под ресниц. — Ну скажи же что-нибудь. Прошу тебя. Рэймонд отнял руку от его лица движением слишком резким, почти одернул, должно быть, напугав Вивиана, но в следующую же секунду он обхватил его лицо ладонями и неуклюже поцеловал. Вивиан ахнул в поцелуй, и у Рэймонда дыбом поднялись волосы на затылке, и мурашками стянуло всю спину, и ему захотелось сжать Вивиана так крепко, как это только возможно, прижать к себе и не отпускать никогда. Ладонь Вивиана легла ему на грудь. Вторая обняла затылок таким собственническим жестом, что Рэймонда пробрало взволнованной дрожью и несвойственным ему смущением, и внутри у него сжало от какой-то дрожащей, как раскаленный летом над землей воздух, нежности. Губы Вивиана были такими мягкими, и целоваться с ним было странно и влажно, и Рэймонд никогда не позволял себе целоваться настолько… непристойно. Это длилось и длилось, и воздух все раскалялся, и дышать становилось все тяжелее, и Рэймонд разорвал поцелуй первым, жадно втягивая разом охладившийся воздух. Ладонь Вивиана соскользнула с затылка Рэймонда ниже и осталась на шее, заставляя волоски на руках подниматься дыбом. Рэймонд робко отнял руки от его лица. Сердце его колотилось так сильно, что пальцы вздрагивали. — Рэй… Рэймонд поверить не мог, что они только что сделали, поверить не мог, что это позволил, что он сам… — Не смотри на меня так, словно… — попросил Вивиан дрогнувшим голосом. — Словно… словно ты жалеешь. Ты жалеешь? Рэймонд не знал. Ему казалось, что это принесет им одни только проблемы. Больше всего он боялся того, что о них узнают, что их расстреляют или повесят, или что ему придется изгнать Вивиана из феода, или… — Рэй? — Мне страшно, — сказал Рэймонд просто и честно, слова упали с губ бусинками, и Вивиан выдохнул со слабой усмешкой. — Да, мне тоже. — Ты просто сумасшедший, — повторил он. — А ты нет? Вивиан был прав. Не будь Рэймонд сумасшедшим, разве целовался бы он с ним, разве стоял бы так близко, разве держал бы его в своих руках, разве бы?.. Рэймонд поцеловал его еще раз, обхватив его за плечи, и Вивиан сразу же растаял снова, и его пришлось поддержать, сжать ладони ниже, на талии, притискивая к себе. Когда они покидали комнату, чтобы разойтись по спальням, Рэймонд ощущал себя преступником с огромной тяжелой табличкой на шее, на которой огромными красными буквами было написано все, чем он только что занимался с собственным вассалом, с другим мужчиной… И как же это было дико. Как же неправильно…

5

— Мы поговорили с мистером Дантоном, — сказал Джейкоб. — Ты женишься на Эдите. У Рэймонда внутри холодно сжало. Он знал, что рано или поздно это произойдет. Ему подберут жену, и он женится на ней, и она родит ему наследников. Не было ничего удивительного и в том, что женой сюзерена станет дочь одного из вассалов, тем более Дантонов. — А что Эдита думает по этому поводу? — спросил он осторожно. — Не знаю. Но, должно быть, Айден уже сказал ей… — Я бы хотел поговорить с ней сначала. — Все уже решено, — отрезал Джейкоб, голос его немного похолодел, но он знал, что у его сына нет в правилах спорить с ним. — Отец, — сказал Рэймонд мягко, перейдя на Высокую речь. — Ты выбрал матушку, знаю я, и вы заключили союз по большой любви. Всегда у меня перед глазами был этот пример, и всегда думал я, что смогу повторить его. Юная мисс Дантон люба мне, — добавил он быстро, не соврав, — но невыносима мне мысль о том, чтобы жить в священном союзе с той, кто того не захочет. Джейкоб долго смотрел на него, потом смягчился: — Какие слова ты знаешь, — хмыкнул он. — Что ж, сходи к ней, кто ж тебе запретит. Рэймонд помялся и опустился перед отцом на колено. — Челом бью, обещай, что не станешь на свадьбе настаивать, ежели она того не захочет. — Будешь искать невесту по любви, так никогда себе никого не найдешь. Я нашел Вивиана. Мне другие не нужны. — Но ведь ты же нашел? — Ладно, сын мой, даю тебе свое обещание, — сказал Джейкоб на Высокой речи и вновь перешел на обычную, когда Рэймонд встал. — Но я сомневаюсь, что она откажется выходить за тебя. У вас всегда были хорошие отношения. Разве нет? Рэймонду подумалось, что из-за этого сомнения он так легко и дал обещание. Эдита встретила его в гостиной в крыле замка, где Дантоны жили вот уже несколько столетий. Она велела подать чай, и после слуги оставили их вдвоем, хотя Рэймонд прекрасно знал, что один из них будет ждать прямо за дверью, прислушиваясь, не происходит ли в комнате что-то неправильное. — Полагаю, вы здесь из-за помолвки, устроенной нашими отцами, — сказала она, и Рэймонд отчего-то смутился такой прямолинейности. — Да. Я хотел уверить вас, мисс Дантон, что не смею обязывать вас ни к чему. И если вы не захотите, отец пообещал мне, что отменит эту помолвку. Я не желаю, чтобы вы были несчастливы, и… Она улыбнулась. — Ах, Рэймонд. Могу я звать вас Рэймонд? Мы все-таки очень близки. — Конечно, мисс Дантон. — Зовите меня Эдитой. Она была очень похожа на брата. У них с Вивианом были одинаковые глаза и волосы, только она, конечно, носила их заколотыми в аккуратную прическу из свернутых на затылке кос. Ей так шло клетчатое домашнее платье, приоткрывавшее тонкие ключицы, и Рэймонд позволил себе мазнуть по ним лишь одним коротким взглядом, думая о том, что у Вивиана точно так же хорошо видно ключицы. В голове была какая-то каша из мыслей, и Рэймонд понимал, что молчание затягивалось, и ему нужно было срочно найти дальнейшие слова. — Эдита, — сказал Рэймонд, заставив себя выкинуть Вивиана из головы. — Вы уверены, что хочешь выходить за меня? Она тепло улыбнулась ему и коснулась его руки. Рэймонд опустил взгляд и раскрыл ладонь навстречу. Они не переплели пальцы, но ее ладонь просто лежала в его, была заметно меньше и приятно прохладной, и Рэймонд позволил себе маленький жест: погладил ее большим пальцем по костяшкам. — Да, — ответила она со спокойствием и уверенностью взрослого состоявшегося человека, знающего себе цену. Но потом появилось на ее лице какое-то печальное выражение. — Если только… вы сами не желаете видеть меня своей женой. Ну конечно… если она выйдет за него, то останется здесь, ей не придется расставаться с родной семьей. А если нет, то ей все равно найдут мужа, и она будет вынуждена уехать, жить вдали от всех, кто ей родной, и кого она любит… Нет, Рэймонд не мог так с ней поступить. И с собой — тоже. Ведь если не она, то ему найдут другую невесту, и им может не посчастливиться знать друг друга. Эдита была ему очень приятна, и он был приятен ей в ответ. Многие браки не могли похвастаться в начале своего пути и этим. Рэймонд быстро поцеловал ее руку. — Что вы. Мисс Дантон. Эдита. Я просто… не поймите меня неправильно, просто мне известно, что многим девушкам тяжело выбирать и тяжело отказать, и я лишь хотел увериться в том, что вы точно хотите выйти за меня. — Как же можно не хотеть выйти за такого мужчину, как вы, Рэймонд? — Вы мне льстите. Она улыбнулась, как ему показалось, с легкой тенью снисхождения в уголках губ. В ту же ночь Вивиан сказал ему, лежа в его постели: — Хотел бы я стать твоей женой, — шепотом, и в бархатной полутьме спальни, с его плоской грудью под ладонью это прозвучало так странно. — Ты не женщина. У Вивиана на лице отобразилось странное болезненное выражение, словно эта фраза уязвила его. — Хотел бы я ей быть. Странно было слышать это. Будь Вивиан женщиной, он никогда бы не клялся Рэймонду в верности как вассал, не было бы их неразлучного совместного детства, не было бы той дуэли, на которой Рэймонд убил младшего Брайта… и никогда бы им не приходилось прятаться так, как они прячутся все то время, что знают о чувствах друг друга. — Я был бы тебе хорошей женой. — Перестань, — попросил Рэймонд, и Вивиан перестал, закрыв глаза. — Ты всегда нравился Эдите, — сказал он. — Она была влюблена в тебя, когда была маленькой. Рэймонд не был особо удивлен это услышать. Свадьбу сыграли в конце лета, и отчего-то Рэймонд ощущал неясное волнение перед первой брачной ночью, хотя прекрасно знал, что и как он должен сделать. Эдита же была улыбчива и расслаблена, а Вивиан, чей взгляд Рэймонд то и дело ловил, держал на лице нейтральное спокойное выражение, но Рэймонд слишком хорошо знал его и видел зажатую злобу и тоску в его глазах. Ночью Эдита осталась такой же расслабленной и спокойной, и от такой ее в Рэймонде уверенности, того отпустила тревога.

4

… но как же он не хотел, чтобы это прекратилось. Их встречи с поцелуями и объятиями продолжились и дальше, и Рэймонд научился смотреть в глаза отцу и матери, не сжирая себя мыслями о том, что они все узнают, только лишь по тому, как дрожат его ресницы. Шло время, Вивиан зацеловывал его лицо в бархатной тьме, рассеиваемой крохотными свечами, и Рэймонд учился не думать о том, как подводит их. Он научился отказываться от мыслей о том, как неправильна та дрожь, которая поселяется в нем от прикосновений и взгляда Вивиана. Наверное, они были счастливы, но сердце не переставало тревожно колотиться и спустя месяцы, когда Вивиан крал случайное прикосновение его пальцев там, где все могли это заметить. Они выезжали в другие феоды вместе, отец то и дело поручал Рэймонду все новые и новые важные дела. И там, где их никто не знает в лицо, было немного проще. Так Рэймонду казалось, пока Вивиану однажды не взбрела в голову новая опасная затея. Они были приглашены ко двору сюзеренов одного из соседних небольших феодов, и Вивиан сказал Рэймонду идти в зал первым, а сам немного задержался — если бы Рэймонд знал, зачем, то ни за что бы не пошел первым. В зале Рэймонд узнал Вивиана сразу, хоть никогда до того не видел его в платье. Он узнал его по тому, как он буквально тек, как струйка воды меж камней, и Рэймонд поймал взгляд его хитрых глаз, прежде чем ненадолго потерял его из виду. Он появился прямо перед лицом Рэймонда через полминуты, и дрожащая нервная улыбка не сходила с его красивого лица, чьи черты теперь казались еще тоньше. Ему шел глубокий синий — именно такого цвета была юбка, украшенная у самого низа золотой вышивкой, и жакет. Ворот белой блузы под ним был под горло, а ткань на груди, приподнятая, шла крупными сборками, скрывая форму… точнее ее отсутствие. — Ваша Светлость, — прошептал он, и Рэймонда как ледяной водой окатило. — Ты с ума сош… — голос его упал до шепота, и он дико осмотрелся. — сошла. Вивиан несмело улыбнулся шире, часто озираясь, едва поворачивая голову, как будто боялся, что его обман раскроется в любой момент. — Потанцуй со мной, Рэймонд, — прошептал Вивиан, встав неприлично близко. Никакая леди, кроме разве что очень легкомысленной, себе такого не позволила бы. Рэймонд положил ладонь на его очерченную платьем талию, желая не то придержать его, не то отодвинуть от себя. — Давай. Когда мы еще сможем?.. вот так?.. «Если ты продолжишь в том же духе, то мы вряд ли проживем достаточно долго, чтобы смочь», — подумалось Рэймонду, пока он торопливо окидывал взглядом зал, но никому не было до них дела. Какое может быть танцующим парам мужчин и женщин дело до еще одной пары мужчины и… женщины. Все это очень неправильно. Но Рэймонд взял Вивиана за руку — не бывает у женщин таких больших ладоней, их раскроют… — и утянул из угла, в котором они прятались, к середине зала, чувствуя только бешено колотящееся сердце. Он сам не понимал, как решился на эту глупость. Как решился устроить ладони так, как устроил бы их, если бы танцевал с леди, как решился на эту страшную потакающую Вивиану и его страннейшим наклонностям игру… Но все же Рэймонд, наверное, понимал. Так происходящее ощущалось… настоящим. Между ними. Приди Вивиан сюда в нормальном мужском облачении, ни при каких обстоятельствах они не смогли бы станцевать друг с другом. В роли ведомого… ведомой Вивиан поначалу был немного неуклюж, путался в пышном подоле, улыбался и негромко по-девичьи хихикал, но Рэймонд не находил это забавным: его сжирала разрастающаяся паника, но Вивиан привык к происходящему очень быстро, и его движения разом перестали быть такими неуклюжими. У Рэймонда потели ладони под перчатками, и он изо всех сил пытался вести себя естественно, то и дело ловя взгляд Вивиана, полный ужаса и, вместе с тем, нездорового азарта. Рэймонд не мог избавиться от ощущения, будто все вокруг все знают, будто все смотрят на них и видят правду. Но глаза других гостей оставались не более заинтересованными и изучающими, чем обычно. Он все равно не мог успокоиться. И отчего-то так обидно вдруг стало: Вивиан самый близкий ему человек, его правая рука, его вассал, и они никогда не смогут потанцевать вот так без этого тревожащего маскарада. А если бы могли, то этот маскарад был бы и не нужен. Почему Вивиан вынужден притворяться женщиной? И почему так навязчиво скребется мысль о том, что, будь он женщиной взаправду, то то, что между ними, было бы более настоящим? Это же не так. Почему не по-настоящему сейчас, так, как есть? Вивиан остался в женском, и после окончания вечера они гуляли остаток ночи по главным улицам города до самого рассвета, держась за руки, и после, когда рассвело, гуляли тоже, на глазах у всего города, а потом взахлеб целовались в тупике между домами.

6

— Ты злишься на меня, — сказал Рэймонд, и Вивиан отвернулся, смотря в окно. Солнце косо ложилось на его лицо, высвечивая глаза до совершенно неземного небесного цвета. — Ты ревнуешь? Вивиан выпустил смешок. — Я изменил тебе, — сказал он, смотря в сторону, и Рэймонд вгляделся в его точеный профиль, гадая, соврал ли он, чтобы уколоть. Но Вивиан был серьезен, а от вины на его щеках проступили лихорадочные неровные пятна. Рэймонд не знал, что ответить. — Ты должен злиться. Почему ты не злишься? Почему Рэймонд не злился? Он не знал. Он не ощущал никакой ревности. Скажи ему то же самое жена, был бы он так же спокоен? Он не знал. Иные мужья убивали из ревности даже от неосторожного взгляда. Но в любом случае, Вивиан ему не жена и никогда ей не станет. — Как я могу, когда я сам… Вивиан вздрогнул и повернул к нему голову. Глаза его глянцево блестели. Рэймонд ощущал себя странно. Он не понимал, кому изменяет с кем. Вивиану с Эдитой или Эдите с Вивианом. — Я бы хотел быть твоей женой вместо нее, — процедил Вивиан злым голосом. — Я бы… — Я люблю тебя, Вив. Вивиан резко замолчал. — Всегда буду любить. Неважно, где я и с кем. Так неправильно это звучало теперь, когда всего несколько часов назад Рэймонд провел ночь с Эдитой, своей законной теперь женой. Он не питал иллюзий, и он прекрасно знал, как много мужчин изменяют своим женам. Знал Рэймонд и о том, что жены тоже бывают неверны. И все же он смотрел на своих родителей, и в голове за годы жизни сложилась картинка идеального брака, и он всегда думал, что последует примеру отца, и будет любить свою жену безраздельно, и будет верен ей до конца их дней… Но вот он здесь, и он не любит свою жену, и она не любит его тоже, и их обоих это устраивает. Рэймонд подошел к Вивиану ближе, смотря в его усталые воспаленные глаза. Он плакал? Рэймонду подумалось, что он все же соврал. Он без труда оттянул Вивиана от окна и задернул штору, а потом прижал его к стене, медля, чтобы дать возможность избежать этого. Но Вивиан не стал отстраняться и отталкивать его, громко вздохнул только, схватившись за плечи Рэймонда, не то уперевшись в них, не то придерживая, чтобы притянуть ближе. — Ты ревнуешь, — повторил Рэймонд шепотом. На лице чувствовалось неровное дыхание Вивиана, а его глаза блестели близко-близко, и хотелось еще ближе. И все это так неправильно, и Рэймонд предавал сам себя, предавал мечту о верности и идеальном браке, но… Но губы Вивиана теплые, податливые и совсем немного — злые. Обнажают зубы, которые норовят укусить. И Рэймонд сжал его крепче, втиснул в стену собой, чувствуя тепло, жар тела.

7

После его с Эдитой свадьбы некоторые ужины семьи стали проводить вместе. Конечно, до того и Вивиан, и его отец, Айден, приглашались разделить трапезу со своими сюзеренами, но обычно женщины не принимали в ней участия. Но не теперь. И так спокойнее было — с ними за столом. Разговоры в последнее время все чаще заходили о лорде Брайте, том самом, чья семья оказалась в такой немилости у Холдов — по их же собственной вине. Джейкоб качал головой и горько усмехался, когда говорил, что Брайта уличили в мужеложестве. Сам он бежал, но его любовника казнили сегодня — Рэймонд был там. Вивиан был там тоже. Старшие мужчины говорили о том, как все это мерзко. Мария, мать Рэймонда, вздыхала, а Эдите такие разговоры были особо неприятны, она то и дело бралась гладить себя по заметному животу. Но волновала Рэймонда не она. Он то и дело бросал взгляды на Вивиана, слишком тихого, слишком бледного. Весь сегодняшний день он был молчалив и дерган, и его нервозность была слишком опасно заметна и бледна. — Отец, — обратился Рэймонд на Высокой речи, потом сразу же перейдя на обычную, — не кажется ли тебе, что это не самая лучшая тема для разговора за столом? Кроме того, здесь дамы. Джейкоб прочистил горло. — Мои извинения, — кивнул он женщинам, и Мария торопливо свела разговор в другое русло. Рэймонд взглянул на Вивиана. Тот на него не смотрел. Ночью, когда они прятались в запертом кабинете, Вивиан устало и разбито сказал: — Он убьет и тебя, если узнает. — Отец не узнает, — возразил Рэймонд. С чего бы ему узнать? Как? Рэймонд женат, и его жена в положении. И Вивиану найдут невесту. Он давно уже бросил свой опасный женский маскарад. — Я думаю, что нам стоит… — прошептал Вивиан, и у Рэймонда внутри упало. — Вив… — Это слишком опасно, разве нет? Разве не ты всегда тревожился о том, что нас поймают? Я не хочу больше мешать тебе. — Вив, что ты такое говоришь? Рэймонд заволновался, впервые за, кажется, все это время, заволновался, что может потерять его — в этом смысле. И прямо сейчас, возможно, это и происходило. Вивиан всегда, все эти годы, воспринимался, как данность, и даже в голову не приходило, что все может обернуться так… — Я люблю тебя, Рэймонд, — сказал Вивиан. — И поэтому я хочу все прекратить. — Нет, — ответил Рэймонд резче, чем следовало. Вивиан открыл рот, помедлил, закрыл его и длинно вздохнул. — Ты ведь этого не хочешь. — Не хочу, — согласился он. — Но еще я не хочу, чтобы ты пострадал. — Вив, — попросил Рэймонд умоляюще, попробовал взять его за руки, но Вивиан одернулся от него, как от огня.

2

— Мальчик мой! — матушка всегда обращалась к Рэймонду на Высокой речи, думая, что так она скроет свое низкое происхождение. Рэймонд улыбнулся ей успокаивающее, взяв ее за холодные руки. Она пыталась делать вид, что все хорошо, но взгляд то и дело бегал по комнате, выдавая съедающее ее волнение. — Не извольте беспокоиться, матушка, — сказал Рэймонд, тоже говоря с ней на Высокой речи, зная, что это успокаивает ее. — Отец все решит. Лорд Брайт, отец двух сыновей, младший из которых постоянно доставал Вивиана, имел неосторожность оскорбить ее сегодня, и сюзерен Холд этого не стерпел, бросил ему в лицо перчатку, чуть ли не плюнул, прямо при всех. Они стреляются сегодня, и Мария не была этому рада. Рэймонд знал, что, пусть ее обижали напоминания о ее низком происхождении, она предпочла бы, чтобы этот инцидент замяли. Но у Рэймонда внутри кипело тоже, и, будь его воля, он сам бы единолично застрелил лорда Брайта за то, как он посмел отозваться о его матери. Но тем вечером убийство было за его отцом.

8

Молодой лорд Брайт вернулся в феод. Не один.

1

Рэймонд хорошо помнил, как понял, что влюблен. Им с Вивианом было по четырнадцать, уже не мальчики, но еще не мужчины, и это был как раз тот возраст, когда вассалу надлежало поклясться своему сюзерену в верности. Семья Вивиана, Дантоны, служила семье Рэймонда, Холдам, вот уже столетия. И как отец Вивиана, как его дед и прадед клялись отцу, деду и прадеду Рэймонда, так и Вивиан должен был встать перед Рэймондом на колени и поклясться в верности — не феоду, а лично ему, стать его рыцарем и правой рукой. Была середина лета, и дело шло к вечеру, и главный зал заливало косым светом из маленьких окон. Здесь было многолюдно, помимо Холдов (родителей Рэймонда) и Дантонов (родителей Вивиана и его двенадцатилетней сестры) здесь собрались иные гости и обитатели замка, представители известных фамилий, все вассалы Холдов. Церемония клятвы в личной верности сама по себе проходит очень быстро, но после нее обязательно устраивается празднество, и люди собрались здесь больше ради него, чем ради обряда, старого, как сам мир. Вивиан выглядел взволнованным, когда опускался перед Рэймондом на колени. Они оба знали, какие слова нужно говорить, но волнение холодно хватало за пальцы. Вивиан еще раз мазнул по Рэймонду взглядом и низко опустил голову, а правую руку наоборот поднял над головой. Рэймонд знал, что ему нужно сделать, но опомнился не сразу, вздрогнул и торопливо вложил свою ладонь в его. Их указательные и средние пальцы лежали друг у друга на запястьях, и Рэймонд чувствовал его частый пульс. — Жизнь моя в руке твоей, — сказал Вивиан нетвердым голосом на Высокой речи и Рэймонд сильно закусил щеку с внутренней стороны. — Прими меня вассалом своим, о сюзерен мой, и буду служить я тебе до конца жизни своей, не жалея себя. — Аз принимаю тебя, мой вассал, — ответил Рэймонд, и голос его тоже прозвучал нетвердо. Тогда Вивиан поднял на него взгляд ясных голубых глаз, и в уголках его губ залегла дрожащая улыбка, как будто он пытался не воспринимать происходящее слишком серьезно. И Рэймонд слегка запнулся, смотря в его лицо, впервые поймав себя на осознанной мысли: какой ты красивый… Глаза у Вивиана были цвета неба, а темно-каштановые волосы обрамляли лицо с тонкими почти «девчачьими» чертами, как порой говорили другие мальчишки, пытаясь задеть его, но Рэймонд не видел в этом ничего дурного. Поняв, что пауза затягивается, Рэймонд торопливо сказал: — Встань. Вивиан встал. В то время он был немного выше и заметно уже в плечах. Потом это изменится. Они все еще держались за руки, и Рэймонд не хотел отпускать. У Вивиана были длинные красивые пальцы, и в сравнении с ними собственные пальцы казались Рэймонду неуклюжими и толстыми. Вивиан улыбнулся ему более открыто, ярко, и Рэймонд выпустил вздох, чувствуя, как внутри теплится что-то, что он пока не знал, как назвать, но что, казалось, было с ним всегда. Они с Вивианом знали друг друга вечность, с самого раннего детства, были неразлучны. Таковыми и останутся после этой клятвы.

10

Рэймонд заставил себя подняться. Тело было тяжелым, и он знал, что ему осталось недолго. Он наклонился на Вивианом, полной грудью вдохнул запах смерти и поцеловал грязные губы. Потом он пошарил взглядом по земле рядом с его телом и взял револьвер, который Вивиан все еще сжимал в руке. Рэймонд забрал оставшиеся патроны, зарядил их в свое оружие и встал на нетвердые ноги. Он не сможет отомстить. О, он не питал иллюзий. Но он повернулся ко входу в замок, не отрывая глаз от горящих светом окон, где в зале пировали предатели. Рэймонд Холд умрет сегодня. Но по крайней мере он заберет еще кого-нибудь с собой.