Назад в прошлое.

Быть объектом столь пристального наблюдения — такое себе удовольствие. Северус и без того прекрасно понимал, что выглядит нелепо в обществе этих чванливых снобов. Он откинулся немного назад и перекрестил ноги, изучая аляпистую гостиную враждебнонастроенного факультета: скоро у него замельтешило в глазах от яркой палитры. Он нашел взглядом круглые настенные часы с гордым рычащим львом посередине циферблата и ужаснулся — почему прошло только полтора часа? И вообще сколько по времени будет длиться эта пьянка этот предрождественский ужин? Рука Гермионы сжала верхнюю часть его бедра, тем самым привлекая внимание владельца, и тут же стыдливо убежала на свою острую коленку, выступающую из-под юбки. — Все в порядке? — участливые интонации, промелькнувшие в ее сладком голосе, вызвали усмешку Снейпа. — Все просто восхитительно, — ему пришлось склониться прямо к ее уху, в попытках сохранить хоть видимость конфиденциальности. Светлая кожа сразу приобрела новые оттенки. — Я бы не променял этот вечер ни на какой другой. Иронию она всегда раскусывала на раз-два. — В любом случае спасибо, что пришел. Почему ты ничего не берешь? — она махнула в сторону стола с закусками и выпивкой. — Не хочу. — Никто тебя не отравит, не боись, — продемонстрировал свой исключительный слух представитель псовых. — Мороки потом много тело прятать. Хвост, будь другом, когда пойдешь за добавкой к домовикам, попроси для нашего многоуважаемого гостя тыквенного сока. — Сириус! Гермиона погладила худощавое предплечье слизеринца: — Может, возьмешь хотя бы бутылку сливочного пива? Северус вздохнул и окинул тяжелым взглядом всех здесь присутствующих: пока, вроде бы как, все шло хорошо. Блэк обжимался на продавленном кресле с миленькой пуффендуйкой, сидящей на его коленях. Скользкие глазки Петтигрю бегали по лицам своих лучших друзей, чтобы, не дай бог, не пропустить славный момент их искрометного юмора и вовремя рассмеяться. Поттер ворковал с раскрасневшейся то ли от алкоголя, то ли от очарования молодого человека Лили, его правая рука уже достаточно продолжительное время скрывалась под низким столиком, стоящим возле дивана, длинная темно-красная скатерть закрывала обзор от окружающих, но Снейп не сомневался в том, что конечность Джеймса штудирует ногу рыжеволосой девушки. Она была не настолько пьяна, чтобы не отдавать отчета своим и его действиям, так что волноваться было не о чем. Люпин чинно беседовал с когтевранцем по фамилии Рид. Другой когтевранец, Северус так и не смог вспомнить его фамилии, лобызался с пуффендуйкой Мэри Смит. Так что, пожалуй, можно было ослабить бдительность. При его приближении Эванс стушевалась, Снейп ухмыльнулся, глядя на подругу, своей реакцией она подтвердила все его подозрения. Кандидатуру для откровенного флирта Лили могла бы выбрать и получше — не она ли еще пару лет назад плевалась при одном имени вихрастого квиддичного игрока? — Все нормально? — неужели мучения всего мира нашли отражение на его лице, что все задают ему именно этот вопрос? — Да, — не вдаваясь в подробности ответил Северус. Удержаться было невозможно: — А у тебя, Лили? Ты удовлетворена этим… — Джеймс вспыхнул до самых корней. — Вечером? — Да, — она сопроводила его таким взглядом, что губы парня вновь растянулись в презрительной улыбке. — Ты бы лучше следил за тем, чтобы твоя подруга осталась удовлетворена. Хотя я сильно сомневаюсь, что это даже чисто гипотетически возможно. Какие низкие нападки, какой примитивный полет мыслей. Он даже реагировать не стал на эти слова и плеснул в свой стакан достаточно щедрую порцию огневиски — с тем расчетом, чтобы не беспокоить своей рожей каждые полчаса вспыльчивых гриффиндорцев. Подготовил и закуску: картофель фри с жареной рыбой, на всякий случай — тоже двойную порцию. И захватил с собой бутылку прохладного сливочного пива для Гермионы — последнюю на сегодня, она и так уже выпила одну. Ей более чем достаточно. — Спасибо, — девушка с улыбкой приняла свой слабоалкогольный напиток и подвинулась, освобождая место для Снейпа. А после вновь отвернулась, что воспринято было уже не очень, и вернулась к разговору с Ридом. Северус знал, что глупо акцентировать свое внимание на подобной мелочи, Гермиона вполне себе может общаться со всеми, кто ей интересен, и она уж точно не обязана уделять ему все свое свободное время, но… Но тогда какого черта вообще было так его сюда зазывать? Огненный виски обжег глотку и живым огнем плеснулся в желудок. Снейп не поморщился, хоть и хотел: алкоголь с подобным градусом был для него все-таки в новинку. Магловское виски не шло ни в какое сравнение с этим. Сквозь прищуренные глаза он посмотрел на своих сегодняшних собутыльников и с удовлетворением отметил, что напиток действует на них также, как на него самого. Терять контроль над вечером не входило в его планы, поэтому он протянул руку к общей с Гермионой тарелке и подцепил дольку жареного картофеля. Вкусовое сочетание не было идеальным, как и эта вечеринка. — Что? Грейнджер покосилась на него слишком неодобрительно, стоило вновь сделать горячительный глоток. Ради этого взгляда она даже отложила свой разговор. — Ничего. — В этом «ничего» было так много несказанного. — Просто я подумала, что, может быть, ты бы тоже лучше выпил сливочного пива, а не вот этой вот гадости? Снейп неопределенно повел плечами и выдавил скупое: — Я равнодушен к сливочному пиву. — А к огневиски — значит, нет? — прошипела она, наклонившись к его уху, и покраснела, когда поняла, что произнесла это не так тихо, как хотела. Ремус, сидящий аж в трех метрах от них, спрятал усмешку в кулаке, Сириус, находящийся еще дальше, тоже посмотрел в их сторону с любопытством. Северус не мог этого не заметить, но, на приятное удивление Гермионы, не стал плеваться в нее ядом, защищаясь. — При данном ассортименте — да, предпочтение я отдаю именно огневиски. Решив, что порицание подошло к логическому завершению, он вернулся к рыбе, отламывая приглянувшийся кусочек, но шатенка все еще на него смотрела. — Будешь? Она ничего не ответила, поэтому жареная рыба столкнулась с ее губами; Гермиона не была голодна, но послушно приоткрыла рот, принимая пищу с рук молодого человека. — Я тоже хочу попробовать. — Что? — не понял Снейп. Глазами она указала на стакан с янтарной жидкостью. — Нет, — быстро среагировал он. — Почему? — Для тебя он слишком крепкий. Допивай свое пиво и все на этом. — Ты не можешь мной командовать. — Серьезно, Грейнджер, — вмешался в диалог Джеймс, — не стоит. Мы для вас взяли сливочное пиво. Будто на зависть ей он тут же отхлебнул из своего граненного стакана пресловутый огненный виски. — Тебе, что, жалко? — вновь обратилась она к Северусу: слова Поттера совсем не сыграли нужной роли, а вот его действия — подстегнули желание попробовать диковинный напиток. — О какой жалости ты говоришь, я не отдал за него ни одного кната, — фыркнул слизеринец. — Как и никто из нас, собственно, — подмигнул другу Сириус. — Где вы его вообще взяли? — Неважно. И староста гриффиндорцев, и Гермиона мгновенно прищурились, уставившись на виновников сего торжества. Снейп с подозрением уставился на плещущуюся в стакане жидкость. Не кстати вспомнились те многочисленные хвастливые речи, когда мародеры трепались, что могут достать все, что угодно из Хогсмида и когда угодно. — Джеймс! — властные интонации прорезались в голосе взбешенной Лили. — Все в порядке, Лили, — вступил в разговор Люпин с крайне виноватым выражением лица. Он почти с грустью посмотрел на своих лучших друзей, не зная, как они воспримут последующее признание. — Я оставил за прилавком тридцать галлеонов, они с лихвой покрыли и огневиски, и сливочное пиво. Можешь не волноваться на этот счет. Джеймс почесал лохматую макушку. Сириус поджал губы. Питер оглядывал их поочередно, не совсем понимая, как они восприняли полученную информацию. Лили переглянулась с Гермионой — крайне недовольно. Снейп тоже почувствовал себя некомфортно. Поникший Ремус уткнулся взглядом в свои колени. Он не мог позволить себе подобных расточительств — его родители были крайне добропорядочны, и, соответственно, небогаты. Ему, наверное, теперь весь остаток года придется во всем себе отказывать. И, как ни парадоксально, сейчас он остро чувствовал вину — из-за того, что совершил правильный поступок и выставил своих друзей в дурном свете. Поттер первый полез в карман брюк и достал кожаный мешочек с галлеонами. — Возьми, я… Это же моя затея. — Нет! — яростно воскликнул Люпин. — Я… Я вас угощаю. — Мы все должны скинуться, — предложила Гермиона и оттолкнула монеты Джеймса назад. — Давайте разделим сумму на всех. Вы же не против? — только теперь она решила обвести взглядом застывшие лица однокурсников. Они же одобрят инициативу? Это было бы правильно. Все молчали. Боковым зрением Грейнджер увидела, что Снейп зашевелился, доставая деньги. Это запустило цепную реакцию. — Сохатый, — позвал друга Блэк. Странно было видеть его почти смущенным. — Слушай, я сейчас на мели, ты же знаешь, и… — Конечно, не заморачивайся. Джеймс после непродолжительных математических подсчетов начал отчитывать монеты. Их как раз хватало на то, чтобы внести плату за двоих. Петтигрю бросил со звяканьем золотые на стол. — Ты куда? — Северус поймал за руку уходящую девушку. — Я быстро. У меня деньги в спальне, — другая его ладонь проскользнула вдоль ее ребер, но почти сразу же отскочила назад. — Не нужно, я уже заплатил, — безразличным голосом сообщил он незначительный факт. — За нас двоих, — монеты опустились на стол ровной стопкой. — Северус… — Не начинай, — предупредил слизеринец. Их недовольные взгляды пересеклись. Гермиона казалась искренне возмущенной его поступком, словно он совершил какое-то злодеяние или хуже того: унизил ее. — Садись уже. — Сев? — позвала его Лили, завершая негласное противостояние. — Мне неудобно просить, но… Ты не мог бы за меня заплатить? Я тебе позже отдам, понимаешь… Джеймс стальными глазами резал и Снейпа, и Эванс. Он не был жадным, а рядом с Лили и вовсе старался всегда оставаться джентльменом, но сейчас… Сейчас гребанный кожаный мешочек был пуст. Ему нужно в Гринготтс — причем срочно. Беззвучным движением губ Сириус извинился перед другом за то, что поставил его в невыгодное положение. Тот не держал на него зла, разумеется, не держал. — Конечно, — спокойно ответил тем временем Снейп и снова полез в карманы. — И не нужно мне ничего возвращать. — Спасибо, — Лили так ослепительно ему улыбнулась, что Поттеру моментально взгрустнулось. Гермиона вздохнула. Северус отреагировал на этот звук виноватым пожатием плеч. Ну, а как он мог ей отказать, в самом-то деле? — О, мой дорогой братец, — воскликнул вдруг Бродяга, оживляя атмосферу. Головы всех присутствующих непроизвольно повернулись в сторону зашедшего в комнату молодого парня с до боли знакомыми благородными чертами лица, чьи щеки окрасил слабый румянец смущения, вызванный всеобщим вниманием. — Ты все-таки решился посетить рассадник храбрых львов, или, как бы сказала наша дорогая матушка, слабоумных гордецов? — Нет, Сириус, — ломающимся голосом ответил четверокурсник и приблизился к Северусу, едва нашел его глазами в комнате. Гостиная Гриффиндора вновь вернулась к привычному гвалту, утратив всякий интерес к неожиданному гостю. Гермиона не прислушивалась к словам незнакомого парня, шепчущего что-то Северусу, по крайней мере она не делала этого целенаправленно, но общую суть диалога уловила: Люциус Малфой зашел лично поздравить с приближающимся рождеством бывшего декана (именно это было официальной целью для визита), а еще он был бы совсем не против увидеть Снейпа хотя бы здесь, раз уж тот решил не выбираться на зимние каникулы за пределы замка. — Я постараюсь вернуться быстро, — прошелестел родной голос. Грейнджер кивнула в ответ. *** — Какого хрена, Эванс?! Разъяренный Снейп — воистину страшное зрелище, даже если его гнев направлен на кого-то другого. Он дышал часто и то и дело скрежетал зубами. Табун мурашек, вызванный приливом страха, не помешал Гермионе прижаться лицом к его шее. Она не понимала, почему он так злится. — А я здесь причем?! — Лили не уступала в эмоциях и сверкала глазами еще похлеще него. Ватная голова слегка кружилась. Гермиона смотрела на них всех словно через запотевшее от ливня окно и видела только их нечеткие силуэты, обезображенные отпечатком смерти. Она была не в силах сопротивляться нахлынувшим образам. Пальцы скользили вдоль его раскрытой шеи и спускались к солнечному сплетению — кожа оказалась не тронутой клыками страшной змеи, она не была липкой от крови. Северус определенно не пересекал сейчас грань между жизнью и смертью, его теплая ладонь согревала поясницу даже через кашемировый джемпер. Парень сипло вздохнул над ее макушкой, но этот звук не походил на сдавленные хрипы человека, бессознательно борющегося с недостатком кислорода. — А тебе было так сложно за ней присмотреть во время моего отсутствия? — Я не нуждаюсь ни в чьем… — Помолчи, — приказным тоном велел он Грейнджер. Прекрасно, теперь объектом для всепоглощающей ненависти стала именно она. Гермиона злилась, но не отлепляла от него рук, даже когда Северус попытался отстраниться. По какой-то смехотворной причине, в силу странных лихорадочных образов, промелькавших в ее голове несколько минут назад яркими вспышками, она боялась его отпустить. Словно Снейп — настоящий, теплый и живой — растворится в воздухе и ему на смену придет ее боггарт. Черт, она боялась открыть глаза и посмотреть в сторону однокурсников, она не понимала причин происходящему с ней. Лили все еще была Лили, Джеймс все еще был Джеймсом — они сочились яркой жизнью, они мчались вслед за ней, словно старались поймать ту за хвост и никогда не отпускать, но всепоглощающая пустота уже раскинула руки для крепких объятий. Так страшно не обнаружить их сейчас — счастливых и беззаботных. Сириус, с блестящими черными волосами и лукавой улыбкой, снова пораженный в самое сердце какой-то новой девушкой, грозил превратиться в мужчину с бездонной печалью в глазах, пригвожденного к земле грузом потерь, вот-вот сорвется в пропасть. Ремус… Она не знала, что пугало ее сильнее: мертвенно-пустые глаза, опущенные вниз уголки губ, которые позабыли уж, как это — растягиваться в улыбке, постоянно ссутуленные плечи или то, с каким энтузиазмом преследует он свою смерть. Гермиона хотела обернуться на четвертого члена славной школьной компании, но не могла заставить себя этого сделать, скованная иррациональным холодом и отвращением. Она только сильнее прижалась головой к груди Северуса, мерный стук его сердца успокаивал и возвращал в реальность. — Что именно она пила? И в каких количествах? Бесцветный голос заставил ее нахмуриться: — Вообще-то я здесь, Северус, и сама могу внятно ответить на все твои вопросы. — Разве? По крайней мере он не пытается прибегнуть к игнорированию. — Ничего особенного. Как все, — ответила Лили. Пожатие плеч угадывалось в мелодичном голосе. — Я же не следила за ней весь вечер. — О, да, ты была занята Поттером, — едко протянул Северус. — Как я мог об этом забыть. Он шагнул вперед и был уверен в том, что хотя бы сейчас Гермиона, наконец, разожмет свои руки и оставит его в покое, но ничего подобного не произошло, она словно приклеилась к нему. — Гермиона, — кончики его ушей, спрятанные за длинными волосами, нагрелись до критической точки. — Может, ты все-таки отпустишь меня? Это уже совсем не забавно. Его губы щекотали ухо. Гермиона сглотнула и приняла самое мужественное решение, на которое только сейчас была способна, и разжала руки за его спиной, но тут же запустила одну из них в его большую ладонь. Снейп скривился, но не прокомментировал это, потянувшись вместо этого к стакану и требовательно нюхая жидкость. — Огневиски, серьезно? Я, кажется, ясно дал тебе понять, что против… — Не будь таким занудой, Сев, — встала на ее защиту Лили. — Она от силы выпила полстакана. Мы просто захотели его попробовать вот и все. — И как удачно оно у вас зашло! — Не начинай, — процедила Лили раздраженно. — Дело совсем не в нем. Я тоже пила огневиски и что-то веду себя в пределах нормы. Может, Гермионе просто… Ну, не здоровится сегодня. — Я вполне нормально себя чувствую, Северус, — поспешила заверить Гермиона. Она погладила его руку для успокоения — а вот для чьего конкретно осталось выяснить. — Именно поэтому ты несла какую-то несусветную чушь? — фыркнул он. — У тебя голова перестала кружиться? — Да, — солгала она угрюмо. В ее словах не было никакой несусветной чуши! Она, слава Мерлину, даже будучи в этом состоянии умудрялась фильтровать свою речь, чтобы не сойти за сумасшедшую. А вот пить больше — когда-либо — ей точно не стоит, алкоголь как-то странно влияет на ее сознание. Теперь, находясь в непосредственной близости от Северуса, девушка правда чувствовала себя гораздо лучше. Снейп сделал осторожный глоток, плещущегося на дне стакана, огневиски и облизал губы. После он разжал сцепленные пальцы и тихо проворчал возмущенной его действиями Грейнджер: — Я сейчас вернусь. Он направился к Джеймсу Поттеру, растянувшемуся вдоль дивана. Сейчас гриффиндорец с довольной ухмылкой перебрасывался с Блэком теннисным мячиком и потому был искренне возмущен брюнету, прервавшему их увлекательную игру. Гермиона не отрывала от его спины взгляда, удушливый страх вновь начал атаковать. — Что ты добавил в огневиски? Джеймс поднял бровь в ответ. — У него странный привкус, — странно, что он не обратил на это внимание первоначально. — Это называется алкоголь, — дружелюбно сообщил Блэк. — Он и должен таким быть. — Ничего особенного, — провоцировать конфликт при Лили — заведомо плохая идея, тем более вечер до этого момента складывался идеально, портить его сейчас совсем не хотелось. Если это значит отвечать на вопросы Снейпа — пускай так и будет. — Что включает в себя это «ничего особенного»? — последние слова Северус протянул нарочито спокойно. — По пять капель дурманящей настойки на бутылку, — безразлично ответил Джеймс. — А еще мы немного увеличили концентрацию алкоголя. — Зачем? — теперь он прищурился, размышляя: на подобный объем эффекта от настойки почти не будет — максимум расслабленность в теле и глупые мысли в голове. Но вот как он сочетается с алкоголем Северус не знал. — Для настроения. Мы взяли всего три бутылки, на всех раскидать — ничего и не останется. Рука метнулась к карману и нашла волшебную палочку, Лили не потребовалось и двух секунд, чтобы положить ладонь на его предплечье и остановить движение. — Северус, Гермиона допивала твой огневиски и с тобой, как я вижу, все в порядке, тогда причем здесь Джеймс? Ты ведешь себя глупо. Он усмехнулся и шумно выдохнул: с ним и правда вроде как все было в полном порядке, не считая легкого тумана в голове. — А что с Гермионой-то не так? — не понял Поттер. — Она ведет себя вполне адекватно, за исключением того, конечно, что связалась со Снейпом. — Джеймс! — Грейнджер подошла к ним, не вытерпев и трех минут без компании Северуса. — Извини. Ее пальчики нежно заправили черную прядь за ухо. Гермиона вновь обняла парня — насытиться теплом его тела никак не получалось. — Теперь мы можем вернуться в наше кресло? — спросила она. Снейп заторможенно кивнул и, вместе с ней, направился в их кресло. Гермиона с самого начала вечера сидела слишком близко к нему, а теперь она и вовсе закинула ноги на его колени. Он немного смутился подобной близости, не зная, куда положить мешающие руки. Дотронуться ими до обнаженных девичьих ног казалось верхом наглости. Девушка тихо усмехнулась, заметив его замешательство. Голова все еще немного плыла, а движения были расфокусированными, но они не помешали ей достойно справиться со своей целью и, меньше чем через минуту, его теплые ладони уже лежали на голенях. Их сотрясла слабая дрожь, едва его пальцы пошевелились, поглаживая кожу. — Ты голодная? — хрипло поинтересовался Северус. — Нет. Налюбоваться им никак не получалось. Любопытствующие кончики ее пальцев скользили вдоль его шеи, ныряли за воротник рубашки, застенчиво касались обтянутого шерстяной тканью брюк бедра. Выдержки Снейпа не хватило и на десять минут подобных посягательств, скоро он отцепил от себя ее руки и велел прекратить. По бледным щекам то и дело мелькал слабый румянец. — Уже достаточно поздно, иди отдыхай. — Я пока не хочу спать, посиди немного со мной, — на этот раз ее губы прижались к его шее, а сама Гермиона подалась всем телом вперед, опираясь на бицепс его левой руки. — Нет, — с каждым новым ее прикосновением Северус нервничал только сильнее. Это бросалось в глаза. — Почему? — потерлась она о его щеку. Снейп опустил ее ноги на пол и окликнул Лили. — Проводи, пожалуйста, Гермиону в спальню. — Ты издеваешься? — прищурилась шатенка. — Я не пойду спать. — Уже поздно, все расходятся, — обвел взглядом комнату Северус. — Тебе тоже пора ложиться отдыхать. — Но я хочу побыть с тобой. Еще хотя бы немного, — попросила его Гермиона. Она не хотела сейчас оставаться одна. Или оставаться с кем-то кроме Северуса. Она не могла его отпустить, опасаясь оживления самого страшного своего кошмара. Сейчас ее не смущала собственная истеричность или осознание того, что она навязывается ему — в буквальном смысле этого слова. Застенчивость перебороло огневиски внутри нее или сливочное пиво, хотя последнее не так сильно ударяло в голову. — Гермиона, я иду спать, — не оставлял он попыток достучаться до здравого смысла девушки. — Уже третий час ночи. Мы встретимся завтра и обязательно поговорим, договорились? — Нет. Пожалуйста, — взяла она его за руку и заглянула в черные проницательные глаза. — Гермиона, но… — Можно, мне сегодня переночевать в твоей спальне? — в голову пришла очередная сумасшедшая идея, но ничего непозволительного в ней она не нашла, как не пыталась. — Нет, — опешил Северус. — Как ты себе это представляешь?! — Все же разъехались по домам, вот я и подумала, что ничего страшного, если… — Не все! — Но в твоей же спальне никого не осталось? — И что? — Тогда почему я не могу переночевать у тебя? Ты же у меня спал. И я тебя не прогоняла, — напомнила Грейнджер. — Я тоже тебя не прогоняю, — устало прошептал Северус. — У тебя есть своя спальня, и я не вижу причин для того, чтобы… — Пожалуйста. — Ох, Мерлин, — простонал он и озвучил первый аргумент, пришедший на ум. — Это невозможно. Мы обязательно на кого-нибудь натолкнемся и тогда у нас будут крупные проблемы. — Я возьму этот вопрос на себя, — Гермиона похлопала его по руке и окрикнула Джеймса, который, после всего выпитого, лежал на диване уже в полудреме и рассматривал Лили, беседующую с Ремусом. — Что? — Одолжи, пожалуйста, свою карту, я тебе завтра ее обязательно верну, — заверила она. — Какую карту? — Поттер перевел возмущенный взгляд на Люпина. — Карту мародеров. — Я ей ничего не говорил! — шепотом прокомментировал Ремус. — А откуда тогда… — Он правда ничего мне не говорил, — заступилась за молодого оборотня Грейнджер. — Я знаю о ней от Гарри, — как будто между прочим сообщила девушка. — От кого?! — Джеймс, — попросила его Лили, не желая вновь возвращаться к упадническому настроению подруги. — Ладно, — он достал из мантии, лежащей на краю дивана, сложенную мантию. — Нужно сказать… — Я знаю весь порядок действий, не переживай. — Ты бы с ней поговорила, — шепотом попросил Поттер. В силу собственной убедительности с конкретно этой девушкой он совсем не верил. — На тему? — не нужно быть знатоком человеческих душ, чтобы понять, что Эванс сейчас не в духе. Настроение у нее испортилось, как только вернулся Снейп. Но попытаться стоило хотя бы потому, что его Гермиона точно не станет слушать. — Чтобы она никуда не ходила. Со Снейпом, — отрапортовал Джеймс. — Она похоже, правда выпила лишнего, ей лучше будет вернуться в свою комнату, а то мало ли. — Так пойди сам ей это и скажи! — Но, Лили… — Отстань, а? Пускай делают, что хотят, — она покинула гостиную быстрее, чем он определился с ответом. *** Снейп покосился на Грейнджер, когда кончик волшебной палочки коснулся желтоватого пергамента, а губы прошептали нужные слова. Он уже видел эту карту в руках мародеров, но никогда не лицезрел ее в действии, и теперь, как завороженный, он наблюдал за бегающими по карте именами. И при этом Поттер и его компания на полном серьезе пытались убедить окружающих в том, как чужда им черная магия?! Да этот пергамент буквально пропитан ею насквозь. Скоро они оказались в точке своего назначения. Гермиона с интересом осмотрела четырехместную спальню мальчиков — и не просто мальчиков, а слизеринцев. Исполнена она была в серых и темно-зеленых тонах, интерьер негласно придерживался направления минимализма. Здесь не было ярких цветов, плакатов на стенах, которые обычно ценились мальчишками, и беспорядка. Правда, последнее можно было отнести к заслугам трудолюбивых домовиков. Без пауз и сомнений она прошла к кровати, которая стояла в левом углу, и к тому же была плотно задернута серым балдахином. — И как ты догадалась? — хмыкнул Снейп. Он выглядел таким милым, когда пытался скрыть застенчивость и держаться уверенно — он весь вечер только этим и занимался, а Гермиона, казалось, лишь провоцировала его своими — недопустимыми на его взгляд — поступками. — По книгам, лежащим на соседней тумбе. В их спальне не было даже окон — должно быть, это чертовски утомительно постоянно обитать в потемках. — Где я могу принять ванну? Смыть бы этот странный день поскорее, может, тогда хоть немного ее разум прояснится. Удивительно, как Северус мирится с этими капризами и даже не рычит в ответ. Она же нарушила сегодня все его правила. — Ванну? — Или душ на худой конец. Грейнджер поправила стопку книг и, как она надеялась, с непринужденной улыбкой приблизилась к своему парню и мягко поцеловала его сухие губы, запуская ладонь в волосы. — И выдели мне, пожалуйста, какую-нибудь одежду для сна. — А у себя ты взять ничего не могла? — Я не подумала об этом, — честно ответила она. Северус снова нахмурился и прошел к шкафу, роясь на полках. Подходящего ничего не было — да и откуда? В его пижаме она наверняка утонет. — Может, трансфигурируешь рубашку? — предложил он, вложив в ее руки вещь из своего школьного гардероба. — Ладно, — информацией о том, что чары с вероятностью девяносто процентов слетят во время сна, пугать его Гермиона не стала. Душевые кабинки слизеринцев были полностью идентичны с их. Гермиона неловко избавилась от одежды, сквозняк загулял по телу, вызывая мурашки, и она поспешно заскочила под горячую воду. Необычно было понимать, где она сейчас находится — наверняка, помешанные на чистоте, слизеринцы заставили бы вылизать кабинки домовиков языком, если бы только узнали, чья нога переступила сие место. Опасения, что кто-нибудь сюда сможет войти, вообще не было. За дверью, по ее просьбе, ее терпеливо ждал Северус — и это совсем немного смущало. Их разделяла одна чертова дверь, за которой она стояла совершенно обнаженная. Смыв с себя мыльную воду, Гермиона натянула на себя нижнее белье и рубашку, чьи полы достигали нижней части бедра. Трансфигурировать ее она не стала, всмотревшись в зеркало, отражение не выглядело слишком вызывающим. Снейп сглотнул, когда она появилась. Его потемневшие глаза проскользнули по ее фигуре и спустились к бедрам. Жар прилип к ее щекам — судя по его реакции, наряд не был столь уж безобидным. — Все, — ему пришлось прочистить горло, чтобы продолжить, — идем спать? Гриффиндорка смело кивнула и взяла его за руку, чтобы преодолеть те жалкие метры до их комнаты. Она забралась в расстеленную кровать и накрылась тяжелым одеялом. Северус, к ее удивлению, принялся расстилать соседнюю. — Разве ты не ляжешь со мной? Гермиона же совершенно точно сказала, что не хочет сегодня оставаться одной, что в этом непонятного? Она хочет чувствовать тепло его тела. Она хочет целовать его губы целую вечность. Она хочет поминутно убеждаться в том, что он невредим, что он с ней. — Я переночую сегодня на кровати Розье, — с силой взбив подушки, ответил он. — Но сначала тоже пойду приму душ. Не переживай, сюда никто не зайдет. Отдыхай спокойно. Спорить с ним сейчас благоразумие помешало. Подперев ладонью щеку, она терпеливо начала дожидаться его возвращения. Его не было целых двенадцать минут. Северус надеялся, что она спит и поэтому ступал по полу крайне тихо. Голос разбил веру: — Северус, я надеялась, что ты ляжешь со мной. Иначе в этой авантюре не было никакого смысла. Пожалуйста. Этот просящий голос по сегодняшнему дню был ему уже слишком хорошо знаком. Грейнджер не заткнется, пока не добьется желаемого. Остатки здравомыслия бились в голове: — Это плохая идея. — Не говори ерунду, мы же уже спали вместе, и ничего страшного не случилось. — Я бы так не сказал… — Не ворчи. Снейп был полон надежд избежать любых возможных неловкостей и потому разместился на самом краю собственной постели, перетянув с соседствующей второе одеяло для себя. Он даже не успел укрыться, когда его нагло поцеловали. — Спи, — в губы прошептал он, язык девушки нагло воспользовался допущенной ошибкой и проскочил в его рот. Волосы щекотали лицо и шею. Северус не смог перебороть дрожь, когда Гермиона уверенно перебралась на него и продолжила одаривать его своими страстными поцелуями. Он чувствовал себя так неправильно с этим алкогольным послевкусием во рту. Его руки думали иначе, поэтому одобрительно сжали упругие бедра гриффиндорки. Рубашка задралась то ли от ее движений, то ли от его. Совсем немного, но ей было страшно. Но не так страшно, чтобы прекратить все это, извиниться и лечь спать. Глаза брюнета горели знакомым огнем, плавящим ее внутренности, зарождающим жар внизу живота. Влажные губы проложили дорожку по его тяжело вздымающейся груди. И когда она только успела расстегнуть его спальную рубашку? Пылающий взгляд парня то и дело спотыкался о вырез на ее рубашке. Дрожащими пальцами Гермиона потянулась к ее пуговицам и расстегнула сразу три, открывая взгляду белый бюстгальтер. Кадык Северуса дернулся. Он закрыл глаза. Она даже сейчас не была смелой настолько, чтобы продолжить. Она надеялась, что в какой-то момент он перехватит инициативу и все сделает сам. Сделает что-то, кроме того, как вновь соединить края ее рубашки и приняться застегивать пуговицы обратно. Его пальцы дрожали похлеще, чем у нее, и никак не могли совладать с петлицами. Гермиона, не думая, совершила еще один решительный поступок и, перехватив его ладонь, сдвинула ее на собственную грудь. Конечно, она не была настолько большой и впечатляющей, но все-таки… Северус же и без того имел смутное представление о всех окружностях ее тела. Он запнулся и отнял руку только через весомые десять секунд, качнув головой назад. Что именно его не устраивало, Гермиона не понимала. Ей казалось, что ее немного — совсем немного даже отвергли, что было довольно странно, потому что в ее бедро определенно что-то упиралось. Что-то, что тоже вызывало у нее сильный интерес — она никогда не сталкивалась с этим вот так — будучи в отношениях и имея полное право на прикосновение. Снейп никогда прежде не подпускал ее к своим брюкам, как, собственно, и она сама не пускала его под свою юбку. Прежде. Теперь она находилась на какой-то другой степени дозволенности и казалась себе неимоверно храброй и готовой к любым последствиям, поэтому ее пальчики прошлись по дрожащим мышцам его живота и спустились к границам спальных штанов. — Достаточно, — неожиданно громко рявкнул он и сжал оба ее запястья. — Пожалуйста. — Почему? Разве я тебя не привлекаю? В этом плане, — кажется, сегодня она переступила даже через собственные личные границы. — Разве ответ не очевиден? — Если только он не отрицательный, — она постаралась подвинуться удобнее, но Снейп столкнул ее с себя и уложил на лопатки, все также не отпуская запястий и не давая дергаться. — Привлекаешь, — угрюмо ответил он. — Тогда в чем дело? — Ты выпила лишнего. — Я отдаю отчет своим действиям! — Я тебя умоляю, завтра ты даже не вспомнишь о том, что делала сегодня! — цокнул языком Северус. — Северус, я… — Ты сейчас заткнешься и ляжешь спать. Мы встречаемся всего ничего, Гермиона, и раньше ты не проявляла такого бурного интереса к интимной части отношений, так что, прошу тебя, давай отложим этот разговор на утро? Он не стал дожидаться никакого ответа и вскочил с постели. — Ты куда? — робко спросила Гермиона: неужели она и правда так напугала его своими действиями? — В душ. — Ты же уже ходил. — Спи. Теперь его возвращения пришлось дожидаться и того дольше. Заснуть не получалось. Она совсем не собиралась на него давить. Северус тихо прошмыгнул в постель и накрыл ее одеялом, ложась рядом. — Извини… За все, — тихо прошептала она, не зная, за что именно извиняется. — Ничего страшного не произошло. Спокойной ночи. Через некоторое время она вновь зашевелилась и закинула на него руку. Снейп в ту же секунду убрал ее. Гермиона вздохнула. — Что тебе еще? — обреченно спросил слизеринец. Кажется, сегодня поспать так и не удастся. — Я… — Что ты? Он зажег люмос и посмотрел на ее крайне смущенное выражение лица. — Я хочу в туалет, — еле слышным шепотом сообщила она. — Можешь, проводить меня до него, пожалуйста. Снейп вздохнул и стукнулся затылком о изголовье кровати — сегодня совсем не его день. — Конечно. По возвращении он закутал ее в кокон из одеяла и такой, что не вырваться, не пошевелиться. — Мне жарко. — Бывает. На поблажки Северус не пошел, она провалилась в сон в этом адском пекле. Каким-то чудесным способом и не иначе, утром она проснулась на свободе — и даже более того, ее нога была опрокинута через бедро, ютящегося на самом краю постели, молодого человека. Гермиона сглотнула, обводя незнакомую комнату глазами. Голова раскалывалась. Воспоминания о вчерашнем вечере расплывались, никак не получалось собрать их воедино. Она покосилась на Северуса, лежащего рядом, — он ей нравился, бесконечно нравился, она даже была влюблена, а, может быть, даже больше того, но сейчас в голове бегущей строкой вертелось емкое слово «блять». Не то, чтобы она представляла свою первую ночь с ним волшебной и чересчур романтичной, в конце концов, у них у обоих (наверное) не было никакого опыта в этом плане, но она хотела бы ее хотя бы помнить! И подойти к этому вопросу осмысленно. Черт-черт-черт. — Прекрати так громко думать и загляни под одеяло, — пробормотал сонный голос. Гермиона послушно приподняла край и посмотрела вниз: нижнее белье, судя по ощущениям, было на ней, и его закрывала застегнутая рубашка. Но ведь это ничего не гарантировало? — Ничего не было, расслабься. — Совсем ничего? — Мы только целовались. Просто ты никак не желала вчера меня отпускать, поэтому и напросилась сюда — объяснил Снейп. Теперь он наслаждался и своим положением, и знакомым румянцем поселившемся на щеках девушки. — Скажу честно: удержаться было крайне сложно. Вчера, когда я вернулся со встречи с Люциусом, какими только хвалебными эпитетами ты меня не осыпала: и что я неимоверно смелый, и самоотверженный, и гениальный. Собственно, тогда-то то я и понял, что ты слегка не в себе.