Слёзы не помогут

      У Адама дома тихо. Родители спят на втором этаже. Мы тихо заходим. Адам берет меня за руку и ведет в ванную.       — Снимай одежду и кидай в стиралку, — Калверт смотрит мне в глаза. Выжидающе. Я не нахожу причин, чтобы сопротивляться и снимаю с себя одежду. Всю, кроме белья. Адам хищно смотрит на меня. Афигеть. Никогда его таким не видел. Он подходит и уверенно и крепко прижимает меня к себе. Я, опять же, не сопротивляюсь. Мне нравится то, что сейчас происходит. Адам тяжело вздыхает. Смотрит мне в глаза. От этого взгляда у меня пробегают мурашки. Он тоже снимает с себя одежду и кидает ее в стиралку вместе с моей. Трусы мы с ним сняли одновременно. Пока он включал машинку, я зашел в душевую кабину. Он очень быстро присоединился ко мне.       Сильным движением он прижимает меня к стене. Его дыхание я ощущаю на своем лице. Теплая вода красиво стекает по его телу. Я не выдерживаю. Поцелуй. Его язык переплетается с моим. Закрываю глаза. Я ему доверяю. Блять, мне так хорошо. Он прижимается ко мне почти полностью. Я чувствую, как его член упирается мне в пупок. Не хочу отпускать его губы. Я слегка прикусываю ему язык. Адам ещё сильнее вдавливает меня в стену. Мои руки бегают по его спине и по его заднице. Сам не замечаю, как царапаю ему спину.       Наконец мы находим силы прекратить поцелуй. Резкое движение и я уже стою к нему спиной, и щекой упираюсь в стену. Адам целует мою шею, спину. Одной рукой сжимает мой сосок, а другой гладит пах. Я не могу сдерживаться. Начинаю стонать, но тут же прикусываю палец.       — Нет. Я хочу тебя слышать, — Адам продолжает меня ласкать, а я больше не намерен скромничать. Я выгибаюсь. Чувствую член Адама у себя между ног.       — Пожалуйста! — я не могу говорить. Давно я не был так возбужден. Адам держит меня крепко, не давая развернуться. — Трахни меня!       Эти слова стали стартовым сигналом. Адам не церемонился больше. Он сразу вставил с меня свой член. Полностью! Я не смог сдержать стон. Я чувствовал, как лицо мое краснеет. Чувствовал тяжелое дыхание Адама. Он начал двигаться. Я прогнулся еще больше. Одна рука Калверта держала мои руки на стене, другая стала скользить по моему члену. Я издал еще стон. Как приятно. Это не просто перепихон. Мы оба будто всю душу в него вкладываем. Давно мне не было так хорошо. Вода стекает по лицу и попадает в новые раны. Приятная боль. От этого возбуждаюсь еще больше. Адам тоже застонал. Просто музыка для ушей. Я повернулся к нему. Он не заставил долго ждать. Поцеловал меня. Страстно. Его язык изучал мой рот, будто там есть клад. Он прошелся по всему небу, по всем зубам. Я сделал точно так же. После очередного толчка он простонал прям мне в рот. Я чуть сознание не потерял. Как же это ахуенно!       Я хочу его всеми частями тела. Не хочу отпускать. Я начинаю чувствовать, что вот-вот кончу. Адам стал двигаться быстрее. Он прервал поцелуй и укусил меня сзади за плечо. Не хочу, чтобы это прекращалось. Я закрываю глаза… Член Адама находит ту самую точку у меня внутри. Все. Я больше себя не контролирую. Стону, как сучка.       — Да! Да! Адам, прошу! — не знаю, о чем прошу. Просто прошу! Прошу, продолжай! Коленки начали дрожать. Я слышу частое дыхание Адама, его тихие стоны. Он тоже сейчас кончит. Адам сжимает мой член у себя в руке. И все. Я больше не могу. Кончаю прямо на стенку душевой кабины. Рука Адама, которая дрочила мне теперь держит мое лицо. Калверт засунул мне указательный и средний палец в рот. Я стал сосать их, причмокивая. Синяки на скулах болели, но мне вообще до пизды, че там с ними. Еще два сильных толчка и я чувствую, как теплая жидкость наполняет меня изнутри. Мы оба кончили. Почти одновременно. Рука Адама все так же у меня во рту, другая держит мои руки на стене. Мы стоим с ним и тяжело дышим.       Я просыпаюсь в чужом доме, в чужой кровати. Рядом со мной спит Адам. Я не могу сдержать улыбку. Это, наверное, первый парень, с которым у меня был секс по собственному желанию. Афигеть! Я лежу и смотрю в потолок, улыбаясь своим мыслям. Вообще-то, на сколько я знаю, Адам влюблен в Эрика. Но, если честно, мне все равно. Я встаю с кровати. Передо мной на стуле моя чистая одежда. Круто. Надеваю все. Иду к зеркалу. На лице появился здоровый румянец (это из-за хорошего секса?) Конечно еще куча синяков и рана на носу и брови. Но это уже обыденность. Заживет.       Я стал осматривать комнату Калверта. Ничего интересного. Скейты, гитара, много пластинок. Беру одну, чтобы посмотреть.       — Sum 41 — сонный голос. Я вздрагиваю.       — Круто. Ты же помнишь, что сегодня в школу? — я сажусь на край кровати. Адам сонно смотрит на меня, потом слегка улыбается и падает обратно. Хах, ну дает.       — Ладно, пойду я тогда, — Я встаю с кровати, беру свой рюкзак и уже почти подошел к двери…       — Деньги на комоде.       Я остановился. Черт. Это было больно. Да, я трахаюсь за деньги, но почему-то решил, что тут все по-другому. Я неуверенно поворачиваюсь и смотрю на него. Адам отвернулся и продолжает спать. А я…. Беру деньги и ухожу. Никогда мне не было так плохо от того, что мне заплатили. Просто. Я подумал, что у нас что-то было. То есть, между нами. Искра (называй, как хочешь). Почему я так решил? Я же сам заговорил про деньги? По факту, я для него шлюха. Как и для других. Нормальный человек уже бы разрыдался. Но я не могу. Слез нет. Вообще ничего нет. Пора бы уже привыкнуть, но я не могу. Чувствую, как внутри все разрывается. Идиот. Сам виноват.       Я не понимаю одного, почему после всего говна, что происходит со мной, я постоянно чему-то удивляюсь? Ладно. Хватит ныть. У меня теперь есть деньги. Поесть или отложить на черный день? Есть не хочется, поэтому спрячу лучше.       Прихожу домой. Картина все та же. Только мать теперь сидит на кухне и ест какие-то орехи (Господи, вот бы это и правда были орехи). Спрашиваю у нее, хочет ли она поесть нормальной еды. Мотает головой. Ну, не хочешь — не надо.       — Ты правда свое тело продаешь? — прокуренный, очень грустный голос доносится откуда-то из далека. Я сажусь напротив. Грустно смотрю на нее. Киваю. Без гордости, скорее, отчаянно. Она в ответ молчит. А что ей сказать? — Прости меня. Мне очень жаль.       Ее извинения мне нафиг не нужны. Она извинится и дальше пойдет бухать. Я опять киваю. Молчание. А что тут говорить? Я встаю и иду в ванную. Там у нас аптечка с кучей запрещенных таблеток. И лезвиями. Беру одно и иду в свою комнату.       Через час идти в школу. Я сижу на подоконнике. Рукав на левой руке закатан, лезвие в правой. Я знаю, что это не сработает. Я резал руки и вдоль и поперек. Ноги резал, даже шею. Ничо не помогает. Все равно живой. Я делаю это для себя. Для души, так сказать. От локтя до середины предплечья вся рука в шрамах (понятно теперь, почему я ношу худак всегда?). Делаю надрез. Еще один. Кровь стекает на подоконник и капает с него. Больно. Опять. Но похуй. Это приятная боль. Не знаю, с каких пор мне вообще нравится заниматься селфхармом, но эта фигня и правда помогает. Ненадолго, но все равно. Кидаю лезвие в рюкзак, прыгаю на пол и ухожу. Погуляю немного. Подышу воздухом, так сказать.       Иду в сторону бара. Настроение говно. В школу не охота. Там встречу его. Казалось бы, какое мне дело? Но блять! Мне давно не было так плохо. Почему-то именно с Калвертом я почувствовал себя нужным. Какого хрена вообще? Закуриваю сигарету. Делаю слишком сильную затяжку. Начинаю кашлять. Выкидываю сигарету. Бесит все!       Бар закрыт. Ну конечно, уже почти 8 утра. Расстраиваюсь еще больше. Выбора нет, пойду в шарагу. Будь что будет. Захожу в подворотню, чтобы свернуть косяк (сигареты мне сейчас не помогут). Косяки крутить я умею. Поэтому через минуту у меня все готово. Закуриваю. Дым окутывает мои легкие. Я выдыхаю тонкую струйку дыма. Закрываю глаза. Через пару затяжек меня начинает слегка пошатывать, а на глазах появляется пелена. Докуриваю косяк. Дышать становится тяжело, держать голову тоже. Выхожу из-за угла и как зомби плетусь в школу. Как же меня все заебало!