Слёзы не помогут

      Я уже подошел к школе. Где-то сбоку раздался сигнал машины. Резкий громкий звук отвлек меня от моих мыслей. Недалеко от меня стоит шикарная тачка. Все окна тонированные, поэтому водителя не разглядеть. Машина слишком дорогая для этого района. Смотрю по сторонам. Никого нет. Сигналят еще раз. Блять. Значит это мне. И, раз такая дорогая тачка, значит кто-то от Гривза. Иду в сторону машины. Останавливаюсь у водительской двери. Окно опускается. Тихий властный голос говорит мне: «Садись».       — Мне в школу надо так-то!       Молчание в ответ. Суровый взгляд водителя. Блять. Не нравится мне все это.       — Да я с прошлого раза не оправился еще!       Опять этот взгляд.       — Блять, ладно.       Сажусь в машину. Куда мы едем, я не знаю. Ну, пиздец конечно. Из школы меня так не забирали еще. Проверяю телефон. Сообщений не было.       Я не знаю, сколько мы так ехали. Злое лицо водителя отражается в зеркале. Периодически он кидает на меня косые взгляды. Меня привозят к очередному небоскребу.       — Приехали, — раздался голос водителя. Я выхожу из машины, и ко мне тут же подбегает какая-то девушка.       — Следуйте за мной.       Понял.       Мы поднимаемся на лифте. Опять очень высоко. Надо взять в привычку запоминать номер этажа. Дверь лифта открывается в огромном кабинете. Внутри у меня все затряслось. Стало тяжело дышать. Воспоминания нахлынули на меня. Мы выходим из лифта, девушка говорит: «Филлип Мур прибыл», и уходит, оставляя меня одного. Точнее… не одного.       — Иди сюда.       Это он. О да, этот голос я не перепутаю никогда. Колени задрожали, а из-за напряжения заболели бока. Иду на голос. Вот и он. Опять сидит за своим столом. Весь такой важный. В глазах потемнело. Ноги стали подкашиваться. Я снимаю рюкзак, кидаю его на пол, а сам иду к столу, за которым сидит Гривз. Как только я подхожу, он вскакивает с места и так сильно бьет меня по лицу, что я отлетаю в какую-то колонну и падаю на пол. Я в ужасе смотрю на него, держась за свое лицо (странно, что оно на месте осталось). Я ударился рукой, кода падал, поэтому теперь она тоже ныла.       — Что за цирк ты устроил в прошлый раз? Прыгнул под машину? Серьезно?       Эллиот подходит ко мне, берет меня за подбородок и поднимает с пола. В этот момент я забыл, как дышать. Лицо пульсирует, все остальное тело болит. Удушающий страх не помогает делу. Сердце так сильно колотится, что кажется, его слышно на улице.       — Простите, я…. не… — что? Не знаю, что говорить. Просто смотрю на него. Он толкает меня, и я опять врезаюсь в эту колонну. Сползаю на пол.       — Когда мой водитель сказал тебе сесть в машину, ты припирался с ним? — он смотрит на меня с животной яростью.       — Нет! Я не…. Мне надо было в школу, вот я и ….- удар. Он не дал мне договорить. В глазах забегали звездочки. Я думаю, он мне нос сломал. Хотя я мало что чувствую сейчас вообще.       — Встань!       Я делаю глубокий вдох. Встаю, облокачиваясь на эту (блядскую) колонну.       — Еще раз такое повторится. Я изнасилую тебя на глазах у твоих недородителей. Затем я оторву язык твоей матери. Твоему отцу я отрежу яйца и засуну тебе в рот. А потом, я убью их и всех твоих друзей. И только потом…. — он наклоняется ко мне. Смотрит в глаза. Между нашими лицами было не больше трех сантиметров. — И только потом я убью тебя.       Я забыл, как дышать. Я просто смотрю в его глаза и не могу пошевелиться. Я ему верю. Блять! Именно так все и будет! Я неуверенно киваю. На глаза выступают слезы, но я их сдерживаю. Гривз проводит своей рукой по моему лицу.       — Хороший мальчик, — ухмыляется он. — А сейчас. Открывай свой рот, и начинай работать.       Я встаю на колени. Снимаю с него штаны. Блять! Он все еще огромный. Начинаю работать. Ребра снова болят. Лицо горит. Ситуация — высший класс!       В этот раз я справляюсь лучше. Не так хорошо, как обычно, но лучше. Эллиот запускает руку мне в волосы, тихо постанывает. Это хороший знак. Я все еще не привык. Стою на коленях и пытаюсь не захлебнуться слюнями. Надо работать активно. А то я точно нарвусь когда-нибудь.       Прошло минут 40. Я уже… освоился, если можно так сказать. Гривзу все нравится (ну я так думаю). Он гладит меня по ушам и голове. Чувствую, что сейчас он кончит. Начинаю работать активнее языком. Вот это я профессионал конечно…. Еще немного. Он кончает мне в рот, что-то попадает на лицо.       — Глотай.       Глотаю.       Ну, он кончил. В этот раз я справился лучше. Гривз молчит. Смотрит на то, как я вытираю лицо. Берет меня за подбородок, поднимая мою голову.       — Иди на кровать. Надеюсь, ты чистый.       Я чистый…. Иду на кровать. Раздеваюсь. Вещи скидываю на пол. На ребрах большие гематомы. Рука в гипсе. Под глазом и на щеке синяки, а над губой и на переносице красуются свежие раны. Глаза красные от слез, а рот полон слюней и спермы. Неэстетично получается. Эллиот подходит, говорит, чтобы я дал свою руку. Ну ладно. Протягиваю. Он быстро разматывает бинты и одним простым движением ломает гипс. Я вскрикнул. Рука заболела. Он смотрит на меня без тени сострадания.       — С ним будет неудобно. А если больно… Сам виноват.       Гривз поднимает мои руки у меня над головой. Я опять вскрикиваю. Слишком больно. Из глаз сами собой пошли слезы. Я тихо подвываю от боли. Эллиот проводит свободной рукой по моим ребрам. Я задерживаю дыхание. Боюсь пошевелиться. Он внимательно изучает мои синяки. Как будто впервые видит. Пальцами аккуратно касается гематом. Немного ждет. Потом начинает давить на них. Я опять вскрикнул. Выгнулся. Эллиота это позабавило. Он стал нажимать сильнее. Я опять завыл. Тихо. Зажмурился. Опять стал выгибаться, чтобы хоть как-то облегчить боль. Не помогает. На глазах опять слезы. Гривз оставил мои ребра. Быстро снял штаны. Одной рукой он продолжает держать мои руки над головой, другую — кладет мне на горло.       Тяжело дышать. Все тело болит. Слезы я больше не контролирую. Гривз смотрит на меня так жадно. Ему явно очень нравится эта картина. Изврат….       Он вставляет в меня свой член. Опять без предупреждения. И опять полностью.       — Ааа! — не могу сдержать крик. Чувствую, как там все рвется. Ему вообще плевать. Я понял, чем больше я страдаю, тем больше ему нравится…. Блять. Не могу. Мне больно. В глазах темнеет. Ну я и слабак конечно….              Не знаю, сколько это длилось. Но он кончил. Потом снова. И потом еще. Я у него уже часов 6. Не чувствую ноги. Жопа разрывается на куски. Эллиот довольный. Закуривает. Одевается. Я медленно сажусь (сидеть тоже больно). Пытаюсь надеть трусы. По руке пробегает волна боли. Вскрикиваю, прижимаю руку к себе, как будто это должно помочь. Гривз смотрит на меня. Качает головой.       — В этот раз ты справился лучше. А сейчас собирайся и проваливай. И не вздумай умирать, ты мне все ещё должен. — Он садится за свой стол, где был, когда я пришел. Поворачивается к окну.       Я с трудом натягиваю на себя одежду. На трясущихся ногах иду к рюкзаку. Гривз не оборачивается. Я ухожу, стараясь не думать о руке. Стараюсь ни о чем не думать. Выхожу из здания. Меня опять накрывает. Я падаю на землю. Слезы непрерывным потоком текут из глаз. Не могу их контролировать. Мне так больно! Так противно! Слышу звуки каблуков. Беру себя в руки.       — Филлип? Вас ждет машина.       Это та девушка, которая проводила меня. Смотрит на меня с натянутой улыбкой. Ни капли сострадания. Я для нее кусок грязи. Как и для всех здесь. Но почему? Неужели я такой мерзкий? Неужели я не заслуживаю хоть немного…. Понимания. Видимо нет. Беру себя в руки. Извиняюсь. Иду к машине. Надо посчитать, сколько денег я ему должен. Надо… Не знаю. Ничего я, блять, не знаю! Заебало все!       Водитель спрашивает, куда меня отвезти (ну хоть водитель есть теперь). Говорю адрес «Вали». В школу нет смысла идти. Да и желания тоже нет. Перед глазами все расплывается. Рука болит, бока тоже. Я тихо всхлипываю на заднем сидении.... Пора прекращать ныть! Сколько можно? Веду себя, как ребенок. Я сам виноват в том, что происходит. Смотрю на свое отражение в окне. Хватит уже жалеть себя. Смотрю на больную руку. Сжимаю и разжимаю ее. Все не так плохо. Немного размять ее, и уже почти не больно. К черту все! Сейчас приеду в «Вали» и нажрусь.