Слёзы не помогут

      Неделю я провел без каких либо потрясений. Сообщений от Мистера Гривза я не получал. Эйдана и его псов в школе не было, поэтому сейчас я без новых побоев. Джейсон и Томас еще несколько раз навещали меня. Ребра болят уже не так сильно. Да и руке в гипсе, в целом, комфортно. На лице синяки уже почти незаметны. Сейчас я иду домой. Я был с Джейсом и Томом, помогал в баре (какие-то челы устроили вчера драку, и Крафт попросил нас помочь с уборкой).       Дома как обычно. Куча алкашей. Френк в гостиной орет на кого-то. Какие-то люди уже валяются на полу без сознания. Повсюду бутылки, грязь и…. хз, что это. В общем, все как всегда. Ничего нового.       Понимаюсь на второй этаж. На пятой ступеньке делаю перерыв. Надо отдышаться. Тело болит. Голова кружится. Раскис я что-то.       Иду в комнату. Проходя мимо ванной, слышу какие-то странные звуки, доносящиеся оттуда. Тихо стучу по двери.       — Эй. Кто там? У вас все в порядке? — в ответ тишина. Толкаю дверь. Меня волной окутывает ужасный запах алкоголя и канализации. Распахиваю дверь.       Пиздец!       — Мам? Что с тобой? — такого я еще не видел. Мать лежит в ванной. В полуотрубе. Вся ванна в ее говне. Она тоже. Подхожу к ней. — Фу, блять! Какого хера происходит?       Она тихо стонет. Открывает глаза. Смотрит на меня.       — Так. Ладно. Давай сюда. — беру ее за руки. Пытаюсь вытащить из ванны. Теперь и я весь в говне. Похуй. Медленно мы добираемся до моей комнаты (в родительской спальне нет кровати). Все это время мать висит на мне, не понимая, где и кто она. Веду ее в свою ванную.       — Прстии меня, Фллип, мне так жль — говорит невнятно. На ногах стоять не может. Я ее подтягиваю. Сажаю на пол. Помогаю раздеться.       — Давай. Снимай грязную одежду. Сейчас помоешься и расскажешь, хорошо? — я в растерянности. Что случилось? Черт! Мне теперь и нянчиться с ними что ли? — Давай, помогай мне.       Я помогаю ей раздеться, залезть в ванную. Приношу тазик с теплой водой. Мама сидит, обхватив руками колени, и молчит. Только тихо подвывает. На глазах у нее слезы. Беру ковш, начинаю лить на нее воду. Молчит.       — Мам, что случилось? Почему ты там в своем дерьме валялась?       Она замотала головой. Начала плакать.       — Ладно, ладно. Успокойся. Все хорошо, я рядом, — я продолжаю лить на нее воду. Она неловкими движениями стала смывать фекалии с себя. После купания даю ей чистую одежду, кладу ее на свою кровать. На лоб — холодное полотенце, под поясницу — подушку. Сам сажусь на край кровати.       — Филлип. Я хотела… Я выпила таблетки… Но там не…       — Таблетки? — Вот черт! Иду в комнату, в которой нашел мать. На полу под ванной лежит упаковка таблеток. Бисак. Ну конечно. Возвращаюсь в комнату. Сажусь рядом. Линда закрывает глаза.       Ну класс! Вот это новости! Хорошо, что это оказалось слабительное (более опасные для жизни таблетки я все съел).       — Я просто. Мне так стыдно. — мать говорит тихо. С закрытыми глазами. Тяжело дышит. — Когда я увидела тебя с этим…. Этим…       — Мам. Мне жаль, что ты это увидела.       — Нет! — она вскакивает. Смотрит мне в глаза. — Так не должно быть! Я твоя мать!       Мне вдруг стало смешно. Она, наконец, вспомнила об этом?       — Не надо. Ты все время так делаешь. Плачешь, извиняешься. Но при этом ничего не меняется. Лучше молчи. — Кладу руку ей на плечо. Может, это было грубо, но честно. Надоели ее постоянные извинения. У нее на глазах опять застыли слезы. Говорю ей, чтобы легла отдохнуть.       — Нет. Филлип, я обещаю! Я изменюсь. Так не должно быть…       — Мам. Не обещай того, чего не можешь сделать.       Помогаю ей лечь. Выхожу из комнаты. Пусть поспит. Надеюсь, добежит до туалета, если что. С кухни беру ведра. Пойду за водой. Хоть что-то полезное. В доме все та же суета. Плевать. Дошел до колонки. Набрал воду. Закурил. Только сейчас вдруг почувствовал боль в боках. Видимо от волнения забыл про все это. Сейчас опять больно. И как я воду потащу? Придется два раза возвращаться. Бля. Вечером на улице хорошо. Сверчки в кустах стрекочут (ну или че там сверчки делают). Звезды красиво сверкают.       В последние дни мама и правда вела себя странно. Была отстраненной, сидела в кресле и тихо потягивала алкоголь. Неужели ее и правда так задело то, что она увидела тогда? Не, ну, я понимаю, что это тяжело. Наверное. Но она же просто увидела, как я отсасываю какому-то мужику (интересно, когда это стало для меня рутиной?) Я это почти каждый день делаю! И она знала. Но только сейчас до нее дошло? Она реально хотела умереть из-за этого? В ней проснулся материнский инстинкт наконец-то?       Не без труда перетащил два ведра домой. Поднимаюсь в комнату. Мать спит. Вроде все в порядке. Беру воду, иду в ванную, где нашел ее. Кто-то же должен это сделать. Дерьмо было в ванне, на стенах и на полу. На противоположной стене и даже немного на потолке (КАК!?) Не самое приятное завершение дня. Отмыл ванную комнату, насколько это было возможно.Тряпки в помойку сразу. Когда все закончил, принял душ и пошел спать. Вот так-то. Чего-то я замотался сегодня, поэтому, как только я коснулся головой подушку, сразу отрубился.

***

      Мать нежно копошится пальцами в моих волосах. Медленно открываю глаза. Линда смотрит на меня и улыбается. Смотрит, как на сына (впервые за очень долгое время).       — Ты как себя чувствуешь? — смотрю на нее. Выглядит она не плохо. Она кивает. Говорит, что все хорошо.       — Спасибо тебе. Хочешь, я приготовлю завтрак? Ахахахах, что? Смотрю на нее недоверчиво. Завтрак? Серьезно? Киваю (почему бы и нет). Она довольная слезает с кровати.       Мы вместе идем на кухню. Еды нет.       — Погоди немного, — сказала она и пошла в гостиную. Ну класс. Щас наткнется на бутылку и закончиться в ней эта материнская любовь. Сажусь за стол. Что мне еще остается? Очень скоро мать возвращается (удивительно, правда). У нее в руках половина помидора. Пачка орешков и яйцо (бля, где она взяла яйцо?) Через несколько минут завтрак был готов. Яичница с помидором и с орешками. Тяжело сдержать улыбку. Мы разделили завтрак на двоих.       — Филлип, я помню, что говорила вчера. Я изменюсь. Я… — я не дал ей договорить. Накрыл ее руку своей.       — Спасибо за завтрак… мама.       Я вложил в это слово всю любовь, которая у меня осталась к ней. Я бы хотел поверить ей, но я не могу. Слишком часто она обещала мне это. Я больше не верю. Она это понимает. Понимает, что сама виновата. Но… Так приятно видеть ее такую. Трезвую… Я обнимаю ее. На глаза наворачиваются слезы, но я их сдерживаю. Она гладит меня по спине. Отстраняюсь от нее. Беру рюкзак. Сегодня надо сходить в мед.кабинет. Попрошу, чтобы поменяли бинты на руке. Они все растрепались (еще и воняют). Жутко неудобно, да еще и рука чешется так, что аж в глазах темнеет.       «Сегодня уроков немного. Надо бы зайти в бар, повидаться с Джейсом и Томом. И лучше пораньше вернуться домой. Проверить, не учудит ли мать еще чего-нибудь». Давно я не завтракал с матерью. Может… В этот раз она не обманет. Вдруг… Каждый раз ведусь на это. Делаю одну и ту же ошибку. Но… Вдруг… Вдруг в этот раз все буде по другому?