Карандаши

Рассвет. Лёгкий тёплый ветерок колыхал молочно-розовые занавески в проёме лоджии, сквозь них можно было разглядеть почти эфемерную юношескую фигурку, что грациозно потягивалась, разгоняя остатки сна. Шелковистые волосы слегка развевал всё тот же озорной весенний ветерок. Тонкие руки, поднятые вверх при потягивании, стремились музыкальными пальчиками к солнцу, а ниже белой безразмерно растянутой футболки соблазняли своим видом стройные ножки. Молочная кожа будто светилась на солнце, и всё это прекрасное создание, казалось, сошло с небес или, как минимум, с полотна талантливого художника прямо на эту просторную лоджию. Молодой красивый парень, до последнего момента сладко и мирно спавший среди белоснежного вороха подушек и одеяла на огромной кровати, оторвал взъерошенную макушку от тёплой шелковой поверхности и одним приоткрытым глазом любовался прекрасной утренней картиной. Тёмные волосы, хоть и были мягкими и послушными от природы, сейчас - после сна - торчали в разные стороны, делая своего хозяина похожим на сонного ёжика. Этому способствовали и почти закрытые ещё глаза, в которых уже зарождалось глубокое чувство восхищения и счастья... Проснувшись окончательно, кареглазый (как оказалось после полноценного пробуждения и открывания век) парень как есть, — в одних боксерах, — идёт туда, где встречает первые бледно-розовые рассветные лучи тот, что есть его любовь, его душа и его жизнь... Немного повоевав с танцующими под флейту ветерка занавесками и чуть не запутавшись в них же, парень проходит на лоджию, сразу со спины смыкая кольцо рук вокруг талии эфемерного создания. Нимфа смеётся, будто колокольчик переливчато звенит, разворачивается и обнимает в ответ, прижимаясь нежными губами к чуть потресканным и суховатым, и тут же сетует, что " опять пренебрег бальзамом, а ему теперь свои нежные губки царапать". А потом прижимается крепко-крепко и жарко шепчет на ухо "я скучал", опаляя дыханием не то, что кожу, но саму душу... Парень, меняя их двоих местами, хочет облокотиться на ограду лоджии, а точнее — раму огромного окна, но не чувствует под поясницей опоры... А нимфа всё смеётся, будто это нормально и всё в порядке... И он верит... И облокачивается... И уже чувствуя начало падения, видит, что прекрасное лицо теряет объём, блики и тени, и превращается в рисунок... цветными карандашами... А потом и вовсе распадается на них же... Но красивый парень уже падает, и вслед за ним падают, летят заточенными до смертельной остроты грифелями вперёд сотни карандашей всех возможных цветов и оттенков... Они грозят вот-вот воткнуться в это красивое лицо, карие глаза и всё его красивое тело... Но за спиной уже ждёт другая беда: бездна, похожая на морское чудище из легенды, с остриями карандашей вместо зубов в несколько рядов по окружностям... И эта Харибда уже готова поглотить несчастного, как только путь его бесконечно долгого падения достигнет её разверзнутой пасти... Резкий толчок вернул парня в сознание. Странная и одновременно с этим интересная штука — кома. Ты вроде спишь, а вроде и нет. Там, может над тобой уже врачи и медсестры головами скорбно качают, а здесь, внутри, ты вот, живой, бегаешь по разноцветному лугу и ловишь бабочек. Ну, или как этот парень - летишь в пасть карандашной Харибды. У каждого мозга свои развлечения. И свой момент "возвращения". Кое-как разлепив глаза, он не сразу понял, что очнулся: картина почти повторяла ту, что была в бессознательности. Вот — розовые прозрачные занавески, сквозь которые проглядывают первые лучи рассвета, а вот — белая постель, в которой парень лежит. Понять, что это всё же реальность, очень скоро помогла адская ноющая боль во всём теле, проявившаяся с первыми же проблесками сознания. Теперь, осмотревшись, парень убедился, что находится в больнице: белая палата, постель, писк приборов под левым ухом и, конечно, огромное количество бинтов по всему многострадальному телу, кое-где окрашенных в розовый (хотя честнее будет сказать — бледно-красный). — Живой. — разнесся по тишине палаты хриплый голос констатацией факта, то ли с безразличием, то ли с разочарованием.

спустя месяц

— О, Господи, наконец-то! — с облегчением выдохнул парень, переступая порог родной квартиры. Скука больничных будней вымотала его похлеще ежедневных самокопаний. Уже привычно поставив чайник, парень идёт к тому-самому-шкафу, той-самой-полке, на которой по-прежнему стоит та-самая-коробочка. Помедлив несколько секунд и на миг представив, что там пусто, он открывает крышку и смотрит внутрь. Два карандаша. Лежат, никуда не делись за месяц с лишним отсутствия. А молодой человек даже и не знает, рад он или разочарован, а, может, ему всё равно? Впрочем, какими бы ни были его эмоции, к этим двум добавляется ещё два... Красный. И розовый. Теперь их в коробке четыре. Откуда взялся розовый он не знает. Просто при выписке отдали вместе с вещами. Пиджак, конечно, не вернули, как и футболку, что была под него надета в тот злополучный день. Но зато с рабочей папкой всё было в порядке, и именно в ней среди страниц проекта лежали оба карандаша: и тот, что попал ему под ногу, и тот, что вообще неизвестно откуда взялся. Но сомневаться в том, что это Его карандаши не приходилось: всему виной их необычная трехгранная форма, больше ни у кого таких не было. Потому-то и отправились эти оба найденыша к собратьям в чёрную коробочку, несмотря на то, что нашлись вне дома. Закрыв крышку, парень прошёл на кухню, залил ароматный пакетик кипятком и, взяв с собой дымящуюся кружку, направился на лоджию. Уже подходя, он понял, что испытывает дежавю: колышущиеся занавески, пробивающиеся сквозь них розовые лучи солнца.... Только закатного. Тряхнув головой парень всё же перешагнул границу комнаты... Конечно, никакого монстра внизу не наблюдалось. Только обычный асфальт, теряющий очертания в сумерках двор да автомобили жильцов... Спать не хотелось от слова совсем. Всю ночь молодой, когда-то красивый парень просидел на лоджии, попивая сладкий фруктовый чай и разглядывая ночное небо... Первые бледно-розовые рассветные лучи осветили склоненную к груди голову с тёмными волосами, пушистые длинные ресницы, что слегка подрагивали на закрытых веках, и вкусно-карамельного цвета кожу потрясающе красивого молодого парня, что мирно спал, прислонившись к стене и обхватив себя сильными, крепкими, но всё же изящными руками с тонкими длинными пальцами... Зажмурившись сначала от щекочущих лучей, уже в следующую секунду он распахнул глаза и впервые за много месяцев (или лет? — он сам не помнит) улыбнулся. И эта потрясающе яркая, странная, но от этого только более прекрасная, милая и чудесная улыбка озарила его собственный мир, как сейчас неспешно поднимающееся солнце — мир вокруг. Наступил рассвет. А красивый парень с ярко-карими глазами остался на лоджии наблюдать за восхождением небесного светила и пробуждением мира вокруг...и внутри.