А впрочем, вести есть…

- Серджио - уже пройдя мимо, Рокэ развернулся и остановил слугу только что вышедшего из библиотеки с книгой, которую Рокэ меньше всего ожидал увидеть у того в руках. Да и вообще Серджио. С книгой. - Читаете на досуге? - Алва глянул на обложку и вздернул бровь, посмотрев на собеседника. - На талиг. Насколько он знал, Серджио даже по-кэналлийски писал с трудом. Тот смутился и поспешил пояснить: - Это дор Рикардо попросил принести ему книгу. Вы же сами понимаете, к библиотеке он будет до вечера идти... Алва кивнул. Это все еще было странно. Почему эту? - Сомневаюсь, что ему нужен, - Рокэ посмотрел на обложку и перевел для Седжио название, - "Самый точный сборник и определитель полезных трав в западной Эпинэ". Слуга невесело засмеялся: - Я уже несколько раз принес не ту. Нет, он сразу сказал не стоит, мол, не беспокойтесь, мол, но он... Дор Рикардо... Ему просто нужно... - слуга прямо посмотрел на Рокэ и закончил свою мысль, - немного участия, соберано. Вот как? Впрочем, это наблюдение Рокэ оставил без комментариев. В доме не было человека, который бы не беспокоился за герцога Окделла. Хотя они не обсуждали это между собой, Рокэ допускал мысль, что и с Ричардом, естественно, тоже никто об этом не говорил, и юноша чувствовал себя весьма одиноко, дни напролет лежа в своей комнате. - И какую же книгу хотел герцог Окделл? Серджио пересказал объяснения Ричарда, и Рокэ улыбнулся. Разумеется слуга ее не нашел. И не нашел бы даже имей он возможность читать текст на обложках книг. Именно ее несколько дней назад взял Рокэ. Отпустив слугу, он вернул на место несчастный определитель трав и, зайдя по дороге к себе в покои, направился в комнаты Ричарда Окделла. Что ж некоторые дела могут и подождать. Весной в особняке так или иначе этой заразой переболели все. В городе до сих пор действует комендантский час и запрет собираться группами больше трех человек. Люди недовольны, но многие понимают, что заболеть будет и того хуже. Город не на осадном положении, но вот уже немного и будет очень похоже. Конечно же дело нашлось всем, как гражданским, так и военным. Отчего-то именно Ричард заболел особенно сильно. Хотя уже казалось зараза и вовсе его не коснется. Признаться, Рокэ на это рассчитывал и в какой-то степени теперь винил себя. До сих пор в доме все переносили болезнь достаточно легко и возможно поэтому они забыли об осторожности. Кроме того, в Олларии прибавилось работы и отсиживаться в особняке никто бы не стал. Как бы там ни было вот уже второй месяц Ричард не мог прийти в себя, хотя лекарь и утверждал, что герцог Окделл явно идет на поправку, тот все еще с трудом ходил, с трудом дышал и проявлял очень мало интереса к жизни. Ну вот, кажется, хоть бы чтением заинтересовался? Ричард лежал на полу. Увидев Рокэ он вскинулся, попытался подняться: - Я хотел открыть окно. Рокэ смотрел на него впервые с того дня, как у Ричарда началась лихорадка. Нет, он заглядывал к нему мельком, но как-то все не было времени даже просто спросить о самочувствии. Рокэ довольствовался отчетами лекаря, а то что сказал Серджио "ему просто нужно немного участия", определенно задело. А о ком же еще переживал весь дом? Из-за кого у Рокэ чудовищно муторные сны? Будто среди очередного списка умерших - его имя и Рокэ неимоверно долго идет по коридору, чтобы проверить, убедится своими глазами и никак не может дойти до комнаты Ричарда. Но задело. Задело именно потому, что Рокэ и сам понимал: он избегает видеться со своим оруженосцем, потому что его болезнь и немощь будят в Рокэ совершенно ненужные воспоминания. Рокэ неприятно вспоминать, но Ричард в этом точно не виноват. Юноша выглядел неважно. Посеревшая кожа, осунувшееся лицо, болезненный, какой-то потухший взгляд. Лекарь предписывал хоть бы небольшие прогулки, но без помощи Ричард мог едва ли пересечь даже свою комнату. Это тоже нужно исправлять. Опомнившись, что не должно вот так смущать человека разглядывая его, Рокэ прошел по комнате и открыл окно. Ричард проследил за ним и попытался встать. Нет, встал, хоть и цепляясь за стул. Рокэ удержал себя от порыва помочь ему подняться и уложить в постель. Не хотел обижать навязчивой помощью и недоверием к его силам. И хотя с первого взгляда казалось, что сил этих совсем не было, все же встать и сделать два шага он был в состоянии? Когда, тяжело дыша, юноша лег в постель Рокэ сказал: - Я принес книгу, которую вы просили, - и когда Ричард кивнул "спасибо", Рокэ добавил, - Не возражаете, если я почитаю ее вам сейчас? Ричард посмотрел настороженно: - Разве вам не нужно... Заниматься делами? С языка рвалось что-то острое, но Рокэ снова себя сдержал. Ричард не перечил, а действительно просто спрашивал, не отнимет ли это время у каких-то важных дел. - Нет, не нужно, - ответил Рокэ. Все его важные дела потерпят. Он сел за стол и положил перед собой книгу. В ней было две баллады и Алва посмотрел на Ричарда, желая угадать какую же из них тот хотел прочесть? - Так что же "Бертрам и Хильда" или "Неистовый Эдмонд"? После недолгого молчания Ричард тихо ответил "первое" и Рокэ улыбнувшись начал читать вслух. Он ведь тоже собирался перечитать именно эту историю. ~ Дик проснулся от приступа кашля. Когда он успел уснуть? Эр сидел за столом, положив голову на руки, и смотрел в окно. Ричард сел на постели, справляясь с кашлем. За окном капли барабанили по подоконнику. - Там дождь? - спросил Дик очевидное, просто чтобы разбить тяжелую тишину. Алва повернулся к нему неприятно улыбаясь: - Конец Света. Это огненные брызги сыпятся с неба. И скоро все здесь сгорит. - видимо прочитав на лице Ричарда негодование от своей глупой шутки, Алва отвернулся и снова посмотрел в окно, - Дождь, Ричард, дождь. Он скоро закончится... Не хотите нарушить свое затворничество и выйти на улицу? Может он и хотел бы на воздух, но выйти туда не смог бы... Сил не было даже встать с кровати, а если и собрать все оставшиеся, едва хватит дойти до лестницы с этажа. Не говоря уже о том, чтобы подняться потом обратно. Один раз он уже пытался, и эта попытка только убедила его в безнадежности затеи. Серджио предлагал донести его обратно, шедший мимо Хуан остановился узнать в чем дело, задыхаясь Ричарда старался объяснить, чтобы его просто оставили в покое! Закончилось все некрасивой истерикой, но все же Ричард добрался до комнаты сам. Больше на такие "подвиги" не тянуло. И от робких предложений слуги выйти во двор в дальнейшем он решительно отказывался. - Нет. - поспешно ответил Дик на вопрос Алвы. - Так и скажите, что боитесь смотреть на Конец Света. Да зачем же он так?!? Разве Алва не может хоть иногда не паясничать? Ричард задохнулся от негодования. Но не приснилось же ему, будто бы этот же самый Алва сейчас так вдохновенно читал за влюбленного Бертрама и за несчастную королеву Хильду. Ричард перевел взгляд на стену. Может эр этого и добивается? Нарочно злит Ричарда, и ему просто нравится смотреть, как Дик бесится? Не дождавшись ответа после паузы Алва усмехнувшись спрашивает: - Серджио жалеет вас, так? Даже не пытается заставлять выходить. Жалеет? Дик не замечал. Скорее он мог бы сказать, что Серджио наверняка не хотел бы повторения инцидента в коридоре да и Дику не хотелось утруждать кого бы то ни было необходимостью... Возится с собой. - Нет, я... - Ричард хотел объяснить, оправдаться, но понял, что оправдываться ему нечем и эр Рокэ совершенно прав. После того раза Дик даже не пытался себя заставить. Одна неудавшаяся попытка и он уже сдался. Неприятно было осознавать, какой он на самом деле никчемный трус и слабак. Вдох. Еще вдох. Ужасно не хотелось выглядеть капризным ребенком, который плачет от каждой неприятной фразы, да еще и перед монсеньором, но справиться с эмоциями не получалось. У него в последнее время вообще ничего не получалось и единственное, что он мог - это выть от своей беспомощности. От нахлынувшей жалости к себе стало еще хуже и Ричард закрыл лицо руками, чтобы хоть бы всхлипы были не так слышны. Он надеялся, что Алва уйдет не желая наблюдать столь жалкое зрелище и можно будет дать волю слезам уткнувшись в подушку или в свои колени. Дышать ровно было невыносимо тяжело, сил сдерживаться уже почти не было, а дверь все не хлопала. Горячие ладони осторожно тронули за плечи и Дик вздрогнул от неожиданности и выпрямился. И пока он не видел сочувствия в этом взгляде, была еще какая-то надежда сдерживать всхлипы. А теперь, теперь он растерял остатки самообладания и волна жалости к себе накрывает его с головой. И уж чего точно не ожидал Ричард, того, что Алва осторожно обнимет его, позволяя уткнуться в плечо. И вот тогда Дика накрыло истерикой совсем уже неконтролируемо. Когда не остается слез и всхлипов, эр достает платок и не доверяя Диковым дрожащим пальцам, сам вытирает ему мокрое опухшее от слез лицо. И снова обнимает, и гладит по спине успокаивающе, хотя Ричард уже не плачет. Алва водит пальцами по спине как-то даже... Непозволительно нежно. Так нежно и осторожно точно не гладят тех, кого презирают или хотят разозлить? Ричард отстраняется, смотрит на него вопросительно и Алва, верно истолковывает его взгляд, решает объясниться, но, конечно, в своей манере: - Проверял, не режутся ли у вас еще крылья. Конечно же Алва не может не издеваться. Сколько можно глотать его обидные фразы, прикусывать до боли губы, чтобы не сказать лишнего... Дик вкладывает в свои слова всю обиду и цедит давая волю своему раздражению: - Не раньше, чем у вас вырастет кошачий хвост! - Создатель... Тут же он пугается своих слов и, более того, интонаций. Ну что он несет? Кроме того что он так бесцеремонно разговаривает со своим эром, нельзя было опускаться до дерзости в ответ. И если Алва сейчас скажет какую-нибудь хлесткую колкость или даже даст Дику пощечину будет совершенно прав. Но Алва засмеялся. Должно быть от неожиданности. Встал, отошел на середину комнаты. Сразу стало так холодно и пусто и немного страшно. Не вызовет же он сейчас Ричарда на дуэль? ~ - Вашу руку, герцог. Видя нерешительность своего оруженосца, Алва протягивает вторую руку и стоит перед ним с распростертыми объятиями, полностью осознавая, что покупает его сейчас на это самое участие, как недоверчивого зверька. Подойди, тебе же понравилась моя ласка. Приласкаю еще, только встань. Не бойся, не упадешь. Я рядом, я поддержу, только доверься мне. - Вот умница. Ричард все же падает, но прямо в крепкие объятья Алвы. Попался. Попался, хороший мой. ~ Тридцать шагов вдоль коридора. Мучительные десять минут, пока Ричард задыхается у стены. Тридцать шагов обратно. Маленькая ежевечерняя традиция. Первый раз, когда они одолели дорогу в одну сторону, Рокэ уперся рукой в стену у головы Ричарда, готовый в любой момент поддержать, подхватить. Но тот держался, прекрасно, можно сказать, держался для первого раза. И Алва делает вид, что не замечает прикушенных губ и слез в уголках глаз. Физическую боль юноша сможет вытерпеть, и осознание этого не даст душевной слабости его сожрать. И кто-то должен, ради него же, проявить немного строгости. Строгость тоже может быть проявлением любви. Спасибо соберано Алваро за это запоздалое осознание. Когда это Рокэ стал думать о своем оруженосце в таких категориях? Любви, надо же. Когда тот совершенно по-идиотски ходил два дня с лихорадкой, потому что некому больше было... А потом, сделав все от него требующееся, упал без чувств распрягая лошадь? Когда Рокэ сидел ночи напролет у его постели и почти уже вспомнил, что знает пару молитв? Рокэ приходил была возможность или же нет, в девять вечера или в двенадцать, в любом случае, вечером он обязательно приходил, и они с Ричардом шли "гулять" по коридору. Почти тур вальса. "Вашу руку". Взять под локоть. Тридцать шесть шагов в тишине, под тяжелое дыхание Ричарда. Все меньше отдых у стены. Тридцать шесть мучительных шагов назад. Воображение переносилось в бальную залу. Отвести обратно. Поклониться. Поцеловать руку. "Благодарю за танец". Нет, конечно же нет. Посмотрел бы Рокэ на того, кто осмелился в такой манере пригласить Ричарда на танец. А если не давать игре себя отвлечь - все это было слишком тяжело выносить. Не физически, нет. Юноша весил сейчас едва ли не в половину себя прежнего. Рокэ было тяжело смотреть, на это столкновение юности и беспомощности, тяжело вспоминать осознание собственного бессилия и ограниченности движения. Когда не важно чего ты хочешь - ты просто не можешь сделать и пары шагов без посторонней помощи. Видимо настало время Рокэ возвращать долг, кружа по коридору под руку с Ричардом. Только вот он сам ногтями выцарапывал у непокорной судьбы возможность снова двигаться. А Ричард будто тонет в своем горе, и никак не может решить в какую сторону плыть. Тем временем его засасывает на самое дно. Что ж и спасением утопающих Рокэ тоже не впервой заниматься. С каждым разом становилось легче. У Рокэ уже так не сжималось сердце и Ричард двигался все увереннее. Их прогулки стали дольше, юноша уже не задыхался так сильно и тягостное молчание разбивалось беседами. Намеренно отвлекая Ричарда разговором, Алва подвел его к лестнице и только преодолев несколько ступенек, тот наконец понял, куда они идут. Юноша вцепляется в перила и делает попытку вернуться назад. Приходится остановить, сильнее сжав локоть. И не Рокэ, ох не Рокэ, сейчас стыдить его или упрекать в слабости. Всем иногда нужно немного строгости. Или сочувствия. - Сегодня пошел снег. Пойдемте посмотрим. Ричард смотрит в глаза и кивает. Они спускаются вниз.