—Не кричи. Просто люби меня.

—Отпусти меня. Я не могу так. Зачем ты продолжаешь?— солёные дорожки катятся по щекам и падают на кафельную плитку, что под ногами.— Мне больно. —Не могу. —Я не хочу. Убери руки.—всхлипы разносятся по комнате раздаваясь эхом в темноте помещения. —Не кричи... Просто слушайся меня. Я не прошу большего.—резкий удар по лицу. Агрессия растёт в мужчине от неповеновения и застилает глаза, заставляя раз за разом наносить новые удары. Юнги давно влюблен в Пак Чимина и следит за ним на протяжении двух лет. Встреча в магазине стала для него важным событием. Всё перевернулось. Цели молодого студента ушли на второй план. Главная теперь— Пак Чимин. Нежный голос и такая же внешность привязали к себе так сильно, что теперь разлучит нельзя никак. Девятнадцатилетний юноша с персиковыми волосами и сережками в ушах даже не мог предположить, что работа на кассе приведёт его к человеку, чьи руки сейчас сжимают его горло и могут в любой момент ударить так больно, опять... Если бы он знал, то не устроился бы работать в магазине, что рядом с университетом. Его университетом. Теперь Чимин сидит на стуле. Его руки связаны толстой веревкой. Губа кровоточит. Голова болит от резких ударов и несдержанных криков того, кто так дико над ним издевается. —Скажи что тебе это нравится, идиот. Это так сложно? —удар по лицу, —Не заставляй меня причинять тебе вред. Просто скажи это. —Отпусти меня—голос дрожит. Удар. Той ночью на Чимине не было живого места. Юнги постарался от души. Мужчина двадцати пяти лет приходит после занятий каждый день. Проводит у него 3-4 часа и уходит заниматься своими делами так, как будто ничего не было. Так, как будто не он вставлял кляп в рот "своего Чимина". Так, как будто не он насиловал его. Заставлял делать непристойные вещи. Насмехался над ним. Так, как сегодня. —Малыш, развесели папочку. Он сегодня устал. Юнги садится на большое кресло и подзывает к себе. —Да, папочка. Чимин приближается к студенту и встает на корточки. Трясущаяся рука ложится на пах Юнги и начинает потирать его. Негромкий стон сверху звучит так пошло. —Чимин-и такой грязный. Мне нравится. Продолжай. Ширинка расстегивается с характерным звуком и холодная, трясущаяся рука проскальзывает в боксеры, доставая полувозбужденный член. —Ты знаешь, что нужно сделать.  Пухлые губы целуют орган с такой нежностью. Язык проскальзывает между ними задевая уретру. Юнги не может усидеть на месте. Его это заводит. Чимин продолжает ублажать член обхватывая губами и проходя созданным кольцом по всей длине. —Мммм.... Давай еще. Чимин ведет языком по всей длине и выцеловывает каждый сантиметр, по максимуму вбирая в себя всю длину и резко отстраняется. Этого мало для Мина и теперь он берет инициативу на себя. Большая рука ложится на голову парня и начинает активно вдавливать ее, насаживая до предела. Орган входит и выходит так резко, что Чимин давится. Резкие толчки в самое горло заставляют слезы невольно катиться из глаз и застилают все, что перед ним. Последние толчки мужчина делает хаотично и крутит тазом, в попытке получить последние капли наслаждения перед скорой разрядкой. Такие манипуляции доводят до пика и белая струя спермы бьет в самое горло. —Глотай. И Чимин глотает. Ему нельзя как-то иначе, ведь у него нет другого варианта. Он не хочет засыпать с новыми побоями. Сегодня он не приходил. И вроде Чимин должен радоваться, но почему-то его охватило какое-то волнение. Чувство тревоги не дает покоя, но уже слишком поздно. Парень ложится спать, не понимая, почему его насильник сегодня не пришел. Дверь скрипит так громко, что Чимин невольно вздрагивает. Фируга, стоящая еще минут назад у порога, не торопиться подходить к спящему телу, аккуратно садиться на кресло возле кровати и просто смотрит. Тяжёлое дыхание в купе с нервным постукиваниями о деревянный подлокотник заставляют Чимина открыть глаза, но не более. Он пришёл. Юнги сидит в кресле под градусов от выпитого в одиночестве виски, и думает о спящем перед ним парне. Чувство совести дало о себе знать в один из их вечеров. Тогда Мин списал это на усталость, но спустя время ничего не поменялось. Теперь мужчина смотрит на этого мальчика иначе. Сейчас он не просто тело для садистских утех, а кто-то, кто вызвал в Юнги клокочущее и разъедающее сердце чувство вины за плохое обращение. Сейчас ему в какой-то мере противно от самого себя. Милый Чимин нравился ему с самой первой встречи и может быть, если бы в голове Мина небыло грязного желания овладеть телом, а было что-то более нежное, то было бы в разы проще. Ему бы не пришлось караулить парня в подворотне неподалеку от его подъезда, не пришлось бы волочь отключенного Чимина в свою машину и увозить к себе в квартиру на окраине города. Если бы он познакомился с ним как нормальные люди и пригласил погулять вечером в парке или просто выпить по чашке кофе, то не терзал бы себя мыслями о содеянном. Уйдя в себя, мужчина не заметил, как Чимин повернулся к нему и теперь смотрит не отводят глаз, изучая черты лица, что в свете уличных фонарей кажутся не такими суровым, как при свете лампы в их комнате, в которой с Чимином делают что хотят и когда хотят. Теперь Мин кажется обычным студентом, который бы никогда не сделал бы ничего плохого. Парень смотрит на него ещё какое-то время и теперь тихо произносит— Юнгии...