Лиза.Игорь. P.S. Вместе навсегда.

«...А если это так, то что есть красота И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?» Н.А.Заболоцкий «Некрасивая девочка»

- Ну, вы, ребятки, даете, - сквозь смех сказала я. – Иду на свое любимое место, значит, и тут вижу ТАКОЕ! Сидят и сладкими-сладкими глазами друг на друга смотрят. Ну, а я что? Я не могла упустить этой возможности и села как шпион рядышком. Во время моего рассказа ребята продолжали краснеть и переминаться с ноги на ногу. До чего же они мне в этот момент нравились, как провинившиеся пятиклашки. Что-то такое милое в них было. Они то и дело поднимали друг на друга взгляд, на секунду задерживали его и резко отводили в сторону, будто их могли наругать за мимолетную нежность друг к другу. Эх, интересно все-таки, как же они до такого дошли. - Вы уж простите, что испортила вам свидание, - улыбнулась я, когда перестала хихикать. – Я могу уйти, все равно домой собиралась. - Да куда ты уйдешь? Не смеши, Справцева, - ответил Дима. – Ты ведь сейчас умираешь от любопытства, я ж тебя знаю. - Ну… да, - помолчав немного, ответила я. – Давайте я заплачу, и мы за наш столик сядем. Так и сделали. Я расплатилась за свой скромный заказ, и мы всей маленькой кучкой переместились на наше законное любимое место. Но Дима заказал мне ещё эклеров и яблочный чай, помня, как я люблю это сочетание. Я уже даже не спорила, это ведь бесполезно было. Хоть мне и дико неприятно было есть не за свой счет. Всегда винила себя в нахлебничестве, даже если ходила куда-нибудь с Игорем. - Ну, что же вы молчите?! Рассказывайте давайте, как такое вообще могло произойти? – спросила я. – Хотя нет, нет! Я заметила ещё во время учебного года в школе что-то интересное между вами. Вот прям энным местом чувствовала. И потом ещё вы часто так то ли смотрели друг на друга интересно, то ли говорили что-нибудь этакое. Я хитро сощурила глаза и внимательно рассматривала каждого, будто была великим сыщиком. Наташа залилась густой краской и опустила голову. Дима же сохранял внешнее спокойствие, только его взгляд несколько бегал и сталкивался с моим буквально на доли секунды. - Он мне уже нравился, - будто выдавила из себя Наташа. – А потом, вот как у тебя с Игорем проблемы начались, и мы это заметили, то часто гулять стали вместе, думать, что с тобой делать. А потом как-то…ну… так получилось. Дима… ухаживать начал. И Наташа умолкла. О-о-о, ну это так мило! Я готова была прыгать от радости, которая сейчас охватывала меня. Я невольно улыбалась, смотря на этих двоих. Даже во время разговора со мной, они успевали делать некоторые нежные жесты: то один заденет руку другого, как бы невзначай, то пустит полный ласки взгляд. Потом я заметила, как они переплели ноги под столом. Наташа своими обхватила одну Димину. Ну, и так как на столе лежала только одна рука Сафронова, мне не трудно было догадаться, где находится вторая. Эх, совет да любовь вам, дети мои! *** В итоге с Димой и Наташей мы просидели ещё около часа. Я слушала забавные истории, сама делилась своими, потом мы поговорили про университетские будни, я похвасталась своей почти идеальной зачеткой. Однако потом Наташе позвонила мать. Они собрались куда-то в гости, поэтому прямо к кафе подъехала машина папы Наташи, и Синицина укатила ещё куда-то кушать тортик. Мы же с Димой проводили её взглядами и остались одни. - Ну что, поздно уже, - сказал после некоторой паузы Сафронов. – Давай провожу тебя, а то мало ли. Хватило нам уже один раз. Я горько усмехнулась. Взяв Диму под руку, чтобы не навернуться где-нибудь или же действовать по закону «Упадем, так вместе», я вместе с ним пошла к дому. Некоторое время мы шли молча, я не знала, что мне ему сказать. Конечно, я думала о поездке, как все там будет проходить. Но что-то мешало мне заговорить об этом первой. Дима тоже молчал. Он смотрел куда-то вдаль и, кажется, думал о своих проблемах. - А я просто в какой-то миг понял, - вдруг сказал он, – что она для меня милее всех, и я не могу без нее. Он взглянул на меня, а я на него. Что-то новое было теперь в его взгляде, только я не могла определить, грусть ли это или же маленькая частичка счастья. - Ты для нее тоже многое значишь, - сказала я, мне показалось, что я должна была именно это сказать. – По её глазам видно. - Я первый раз почувствовал себя по-настоящему счастливым, - тихо прошептал он, смотря в другую сторону. Его привычка. Он всегда отворачивается и рассказывает будто бы не мне, а воздуху, миру вокруг. Ему так было легче. Но сейчас я чувствовала в друге страх. Ох… нужно было как-то сказать ему о своих мыслях. Я кусала губы и не знала, как мне начать. Хоть я и понимала, что я никогда не скажу так, как подумала. Все равно не передам того, что чувствую. - Я думаю, я знаю, о чем ты думаешь, - как-то кособоко и вообще нескладно начала я и уже выругала себя за это. – У тебя никого не было до неё, поэтому ты боишься, что и она уйдет, так же как и другие... - Боюсь, - ответил он, все так же, не смотря в мою сторону. - Но ведь с ними даже не начиналось ничего, - уже более уверенно продолжала я. – Вспомни, как все было с ними, ведь это ты проявлял инициативу, а они - нет. Ты видел одну и сразу же пытался пробовать, а тут быстро дела не делаются. Тогда чувство не зародится. Как и не зарождалось у них, как не зарождалось и у тебя, и не спорь с этим. Мы оба знаем, что это была просто симпатия, которая со временем угасала. Причем очень быстро угасала. Чувство было в августе, - я чуть дрогнула от воспоминаний. – С ней ведь ты был давно, только для нее это было просто дружбой. С Наташей вы уже столько лет знакомы. И я видела её чувства, маленькие, на этапе зародыша, ещё в школе. Ты уже тогда нравился ей. И сейчас это чувство только ещё сильнее окрепло. И с ней не будет, как с той в августе. Потому что Наташа уже показала тебе то, что ты ей не безразличен. Она ведь тоже тут не особо опытная, что там, у неё двое их было… Ей так же, как и тебе, это ново и не открыто. Все у вас будет хорошо. Я замолчала. Мы уже дошли до моего подъезда и стояли под крышей входа. Вокруг было темно, и только фонарь очерчивал полукруг света на асфальте, и там где был свет падали снежинки, желтые от яркого освещения. Я развернула к себе Диму и взглянула на него. Я не смогла не умилиться. Его лицо облепляли снежинки. У Димы была хорошая длинная щетина, а хлопья снега застревали в волосках. Дима походил на снеговика. Я улыбнулась. - Она, правда, меня не оставит? – вдруг спросил он, однако таких нот в его голосе я ещё не слышала. И у меня внутри кольнуло сердце. Он говорил вроде бы обычным тоном, но что-то жалобное, с долей страха и отчаяния было в его словах. И он взглянул на меня. Совсем иной взгляд карих глаз заставил меня ещё раз почувствовать боль внутри. - Ну, конечно, не оставит, что ты! – воскликнула я и как-то интуитивно подалась вперед и обняла его. Я гладила его по спине и чувствовала, как он сильно прижимает меня к себе. Вдруг я прониклась нежностью к нему. Дима Сафронов – вроде бы такой черствый и грубый снаружи, - остается хрупким и добрым внутри. «А душа у меня нежная, как цветок» - вспомнилась фраза из одного детского СССРовского фильма. Даже что-то материнское проснулось внутри в этот момент. Я понимала, что рядом со мной он чувствует защиту. - Я её никогда не брошу, - сказал он, не отрываясь от меня. – Я все сделаю, чтобы она счастлива была. Я готов ей все свои деньги отдать. Их много, она будет счастлива. Я усмехнулась и подвела его лицо к своему. - Деньги, деньги, - улыбалась я. – У тебя есть деньги, но ты не забывай, что не все на них построено. Любят не за деньги, не за бизнесс, не за все нефтяные вышки, которые у тебя могут быть. Любят то, что у тебя вот тут, – я указала ему на сердце. – И тогда это самая настоящая бескорыстная и чистая любовь. Береги свою душу, внутренний мир. Ведь до того часто бывает так, что люди заботятся о своей внешней красоте и напрочь забывают о внутренней. А любят-то за внутреннюю, а не за внешнюю. И главное, чтобы твои деньги не сделали тебя своим заложником. Ведь они забирают самое главное, что у тебя есть, – твою душу. Он опустил взгляд. Каким-то виноватым он мне показался сейчас. Я снова улыбнулась. Вроде бы у нас была такая маленькая разница в возрасте, но он мне казался совсем ещё крохотным. - Эх, ты. Вот так мы с тобой и живем, то ты меня жизни учишь, то наоборот – я тебя. - И правда, - ответил он. – Хорошо, что мы есть друг у друга… И я люблю тебя именно за внутреннюю красоту. Я понял это. - И я тебя так же, за внутреннюю – ответила я. Через некоторое время мы распрощались, и я, полностью удовлетворенная днем, поднялась к себе на третий этаж.