Пропавшие мальчики

Что ты видишь, когда смотришь на себя в зеркало? Как правило, это твоё отражение, которое день ото дня различается лишь мелкими деталями. Сегодня на скулах покраснела кожа, а завтра треснула от холода губа, на другой день появился прыщик на виске и тому подобное. Девушки смотрят в зеркало, чтобы убедить себя в том, что они красавицы. Даже если это не так. Парни, обращаясь к зеркалу или застывая перед своим отражением в витрине магазина, убеждают себя в том, что они превосходны, сильны и уверены в себе. Даже если это не так. В любом случае, направляя свой взор на самого себя, никто не находит там что-то сверхъестественное или незнакомое. Кто-то, глядя в зеркало, разочаруется, кто-то удовлетворится, кто-то просто примет, как факт. Твоё отражение изменится только, если произойдут большие перемены или если старость наложит на твоё лицо свой отпечаток. Но есть и другая сторона. Кто-то видит в зеркале не себя, а будущего чемпиона национальной сборной по футболу, кто-то видит отличную кандидатуру в модельный бизнес, кто-то видит просто счастливого члена своей будущей семьи. В этом случае твоё отражение становится символом, идеей фикс, стимулом и движущей силой. Кацуки Бакуго видит в зеркале только разочарование. *** Это началось пару месяцев назад, в тот день, когда Грязевой Злодей посчитал Бакуго отличным сосудом. С тех пор каждый раз, когда Кацуки закрывает глаза, он снова чувствует, как липкие куски чего-то омерзительного пытаются лишить его жизни. Кацуки до сих пор помнит, как вязкое, тягучее нечто хватает его за руки, как тело утопает в чем-то без возможности пошевелится, как ноги вязнут, а грудь сжимает, словно под давлением гигантского пресса. Он помнит, как было тяжело дышать, горло и нос были забиты слизью, горячие, горькие слёзы бежали по щекам, легкие горели от нехватки кислорода, вены внутри черепной коробки вздулись, едва не лопаясь от напряжения, а глазные яблоки были готовы закатится навсегда. Однако это не самое страшное, что случилось в тот день. В тот день Бакуго лишился веры в себя. Кацуки помнил, как ничтожно бесполезны были его потуги освободиться, как он трепыхался словно кукла, как беспомощно позволил делать из своего тела оригами. Кацуки выл, тратил весь свой нитроглицерин, ладони жгло от боли, руки покрылись ожогами, тело билось в агонии, но он ничего не смог сделать. Чудовище проглатывало его взрывы, будто они ничего не значили, будто Кацуки просто плюшевая игрушка, с которой можно было вытворять всё, что угодно. Он был бессилен, и потому должен был там умереть. Но… Деку достаточно было лишь швырнуть рюкзак. Не имея силы, не имея доступа, не имея практики. Деку сделал больше, чем все присутствовавшие там герои. Больше, чем сделал сам Кацуки. С того дня он осознал насколько бесполезен, с того дня понял насколько слаб. Внутри ещё трепыхался огонёк самоуверенности, шептавший, что мир ещё увидит всю его мощь. Но этот огонёк быстро потух под осознанием того, что Кацуки просто всегда бежал от своих слабостей. Деку был силён ментально, умён и сообразителен, его пылающее самоотверженное сердце будто горело сквозь ткань его школьной формы, заставляя всех жмуриться от яркости опоясывающего его геройского нимба. Только Бакуго был слеп. Только Бакуго считал, что, если отвернуться в другую сторону, этот свет перестанет его преследовать. Так мало помалу он, сам того не понимая, вместо того, чтобы стремиться к образу идеального героя, шёл ровно в противоположную сторону, зарываясь в своих комплексах и беспричинном гневе. Теперь вид улыбающегося ему Деку вызывал адские муки. Парень разрывался между, с одной стороны, принятием и смирением в сопровождение с чувством глубокого отвращения к самому себе, с другой стороны, чувством всепоглощающего гнева к Деку и его чертовой улыбке. И чем больше он ненавидел Деку, тем больше принижал самого себя, тем самым загоняя себя в ужасную депрессию. Этот порочный круг нельзя было разорвать, всё те же эмоции терзали его душу, разрывая на куски неровными частями. Кацуки стал меньше есть, учеба потеряла смысл, крики матери раздражали, как удары молотом по голове. Казалось даже тело с накопленной годами мышечной массой теперь выглядело не так уж круто. И каждый раз вставая перед зеркалом, Кацуки не узнавал себя. Вдруг будто исчезли все мышцы, которые раньше казались идеалом атлетичного тела, лицо с впалыми щеками и кругами под глазами больше не могло считаться симпатичным, во взгляде больше не было уверенности и надменности. Кацуки видел только жалкую вошь, которая возомнила, что лучше всех других и правда в это верила. Видел жалкого, убогого парня, который слишком зазнался, чтобы увидеть насколько он в действительности уродлив, как внешне, так и душевно. Его гнилая суть будто виднелась на коже, сразу бросалась в глаза. Кацуки хотелось сорвать её с себя, хотелось оцарапать самого себя до боли, до кровавых отметин. Хотелось навредить себе, но чтобы никто и никогда не узнал об этом, хотелось наказать самого себя за тупость и глупость. Хотелось разбить зеркало вдребезги, ведь… Каждый раз, когда Бакуго Кацуки смотрел на себя в зеркало, он видел лишь только сплошное разочарование. Ему хотелось исчезнуть. *** Кацуки боролся с этим. Он хотел жить. Поэтому все навязчивые мысли о суициде, посещавшие его по несколько раз за день, он старательно прятал в глубину своего сознания и упрямо шёл дальше. Депрессия, апатия, селфхарм, суицидальные наклонности и всё бы ничего, он бы справился, если бы не… Чувство. Внезапное, непонятно откуда взявшееся, чувство… Нежное и робкое по началу, как первый весенний подснежник. Совсем незнакомое, отчасти пугающее. Любовь. Первая любовь. Чем больше Кацуки думал о своей никчёмности, тем больше начал обращать внимание на объект своей ненависти и зависти. Деку. Нет. Изуку… Он вырос, стал не таким как в детстве. Щуплый, худой, невысокий и робкий. Однако неожиданно…красивый. В первый раз Кацуки ловит себя на этой мысли, когда цепляется взглядом за его робкую улыбку. Деку лишь едва приподнимает уголки губ, но от этого его улыбка не становится менее искренней. Он чему-то очень обрадовался и поэтому щеки слегка покрылись румянцем, а глаза заблестели яркими искорками. Далее Кацуки хочет увидеть самую яркую из улыбок Деку. Ему это будто необходимо. Он останавливает парня в коридоре и говорит ему что-то менее отвратное, чем обычно. И неожиданно это действует. Деку смотрит на него с теплотой и нежностью во взгляде, а губы растягиваются в самую широкую и яркую улыбку, которую Кацуки когда-либо видел. Его будто ослепляет, а сердце начинает биться где-то в горле, силясь выпрыгнуть наружу. Щеки горят от внезапного смущения, руки дрожат. Бакуго не выдерживает этих эмоции и сбегает, как трус. Чуть позже, вместе с улыбкой Кацуки начинает замечать и другие черты Деку, которые заставляют сердце стучать быстрее. Весь Деку маленький и неуклюжий, но его ладони…Большие, мужественные, с четко очерченными грубыми костяшками и выраженными фалангами. Эти руки будто принадлежат взрослому мужчине, а не мальчику-подростку. Локоны Изуку совсем непослушные, лохматые, торчащие в разные стороны. Кацуки, не выдержав, пару раз запускает ладонь в копну зелёных волос и треплет макушку. Они мягкие, их так приятно пропускать сквозь пальцы и пахнут они яблоком. Веснушки на солнце становятся чётче, придают мальчишке более озорной, и при том, милый вид. Его глаза, как открытая книга, в них столько эмоции, которые обычный человек не сможет передать даже словами. Его глаза выражают огромный диапазон чувств, от совершенно тёплого и наивного отношения к миру, до грозного и пугающего грозового взгляда из под нависших бровей и тяжелых надбровных дуг. Пронзительные. Его взгляды выворачивают душу Кацуки наизнанку, какими бы они не были. Деку, совершенно неожиданно, становится для Кацуки кем-то прекрасным во всех своих проявлениях. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд зелёных глаз, всё это надежно запечатлено в груди Бакуго отчетливым отпечатком. Он ловит глазами каждое мимолетное изменение, каждое действие и это будто помогает ему жить. *** Сперва новое чувство окрыляет. Оно даёт Кацуки надежду, заставляет его вставать по утрам и идти в школу, только чтобы вновь увидеть его. Это помогает забыться. Однако спустя месяц непрерывного наблюдения за Деку, Кацуки начинают посещать мысли, которых он бы очень хотел избежать. Он – гей, и принять этот факт в 14 лет не так уж просто, как кажется. Депрессия снова обостряется, а вместе с тем приходит новая волна ненависти к себе. «Спрыгни с крыши, Деку» Эти слова не дают ему покоя. Он спокойно не спит по ночам, ведь во снах он весь покрыт кровью, а на асфальте перед ним лежит вдребезги разбитое тело его первой любви. Он не смеет любить, кого-то настолько чистого, как Изуку. Он ничтожество. Он причинил ему столько боли и унижения, годами топтал его мечту, смешивал с грязью, сказал убить себя. Да лучше бы Кацуки сам покончил с собой! Лучше бы вообще не рождался! Что он сделал, чтобы быть нужным этому миру?! Всё на, что он способен – это портить жизнь другим, терроризировать и уничтожать, ломать то, что даже не строил. Он отброс, каких поискать. Он не имеет права чувствовать что-то настолько чистое по отношению к Деку. А ведь Деку нравятся девушки, в их присутствие он смущается и краснеет, ведёт себя неуверенно и нелепо. Кто Кацуки такой, чтобы вмешиваться в его жизнь со своей никому ненужной гейской любовью. Если Изуку узнает, он посчитает это мерзким. Конечно, как всегда, он ничего не скажет в слух, но внутри свернётся от отвращения. Только представить, придурок, который унижал тебя, бил, издевался, теперь говорит об однополой любви. Что дальше? Попробует изнасиловать? От таких нужно открещиваться, бить в лицо и убегать, во всяком случае, так думал Кацуки. Его тошнило от самого себя. Деку даже если и проявит участие к его чувству, уж точно никогда его не простит. Да Кацуки и не заслужил прощения. Он заслужил быть наказанным. Иногда ему хотелось в открытую признаться перед классом, что он гей. Ему хотелось, чтобы его прежние подпевалы избили его за гаражами, изуродовали, надругались, отомстили ему за всё, что Кацуки совершил. Настолько сильно он себя ненавидел. И всё же больше всего ему была ненавистна мысль, что Изуку никогда не полюбит его в ответ. Это невозможно, просто нереально, ни в этом мире, ни в другом. Это причиняло адскую боль, выворачивало грудную клетку наизнанку. Впервые Кацуки чувствовал, чтобы по настающему чистое и искреннее, впервые безвозмездно любил кого-то и именно это чувство выжигало его изнутри. Именно это причиняло больше боли, чем Кацуки мог выдержать. Он совсем утратил волю к жизни. Чувств и эмоции было слишком много, чтобы справиться с ними. Перед сном Кацуки каждый раз повторял себе, как мантру:« Если ты так сильно хочешь стать любимым, то поверь, что Деку полюбит тебя в следующей жизни и спрыгни с крыши.» *** И всё же Кацуки не хотел умирать. Как бы сильно он себя не ненавидел, он хотел жить дальше, ему нравилось быть живым. Поэтому он выбирает из двух зол меньшую. Он решает вернуться к самой безболезненной тактике и снова начать ненавидеть Деку всем своим любящим сердцем. Это всё ещё причиняет боль, но другого рода, более сладкую. Ему нравится делать больно самому себе, пытаясь ненавидеть того единственного, кого сумел полюбить. Жить становится чуточку проще, его удовлетворяет мысль, что он наказывает сам себя и поэтому продолжать жить становится не так сложно, как раньше. Вокруг него образуется будто вакуум. Люди, замечая его выражение лица, более свойственное злодеям или жестоким убийцам, отстраняются от него, постепенно исчезают из круга общения, сбрасывая балласт, который раньше считался лидером с большим будущем. От него избавляются, как от чумного. Кацуки рад, он ведь и правда такой, отравляющий жизнь и сознание. Он теперь с иронией относится к себе, к своему уродливому прошлому и настоящему. Ему смешно от того, насколько он несчастлив. *** 15 марта 16:30 В магазине недалеко от школы светло. Яркие солнечные лучи отражаются от начищенных белых полов, как в больнице. Кацуки проходится взглядом по полкам, пытаясь понять, что ему хочется. Ух ты! Как неожиданно! Ему ничего не хочется, как и последние несколько месяцев! Кто бы мог подумать? Он невесело хмыкает. Парень цепляет с полки первую попавшуюся газировку и идёт к кассе. Ему явно нужно повысить уровень глюкозы в крови перед выполнением домашнего задания, ведь серотонин уже давно покинул его чахлую телесную оболочку. Над входом в магазин в полной тишине звенит колокольчик. В помещении заходит женщина лет 30, в темных очках, дизайнерской шляпке и весеннем полушубке. Если бы сейчас Кацуки спросили, что пошло не так в тот день, он бы ответил, что всё изменилось именно в этот момент. Тревожное чувство прокатилось по спине ещё до того, как он взглянул на вошедшую женщину. Явно сказочно богатая, интеллигентная женщина-иностранка. Тогда Кацуки ещё не знал, что она изменит его жизнь. Что она забыла в простом частном магазинчике в глухом районе? Кацуки подозрительно щуриться. От неё, по необъяснимой причине, веет опасность, ужасом и…смертью. Женщина проводит по прилавку ладонью в высокой белой перчатке, осматривает пальцы на предмет наличия пыли. От неё пахнет медикаментами, вся она будто похожа на чумного доктора. Её глаза впиваются в Кацуки, как коршун ловит добычу. Парень сглатывает и спешит поскорее уйти из магазина. Обходя женщину стороной, он чувствует, как его обдаёт холодом, а по спине бегут мурашки. Уже на выходе Кацуки видит в отражении витрины, как женщина провожает его внимательным взглядом не моргающих глаз . Немного отойдя от магазина, Бакуго вдыхает полные легкие воздуха. С ним раньше такое никогда не случалось, никто раньше не вызывал у него таких приступов страха. Кацуки прижимает ладонь к груди. Сердце стучит, как бешеное. Всё это ему не нравится. Начинается дождь. – Бакуго –голос раздаётся совсем рядом, он шелестит мертвым шёпотом, проникает под одежду. Кацуки резко оборачивается на звук и встречается лицом к лицу с той самой женщиной. Неоновая вывеска магазинчика неровно мигает, слегка пощелкивая в тишине. – Это ведь ты – Кацуки Бакуго? Я видела тебя в новостях.– на лицо женщины надета тканевая маска, плотно облегающая нижнюю его часть, но парень не видит, как под ней шевелятся губы. Взгляд женщины слишком внимательный и пронзительный, она совсем не моргает. – Чё вам надо?– бросает Кацуки. – Я видела, как ты боролся с Грязевым Злодеем. Яростно и остервенело. Жутко.– женщина слегка склоняет голову, как кукла. У Кацуки по позвоночнику снова бежит дрожь. – Ты молодец. Я слышала ты хочешь стать героем, но разве такие герои бывают? –женщина расплывается в нечеловеческой улыбке и в этот раз Кацуки почему-то видит движение губ под маской. – Ты на что намекаешь? Что тебе нужно? – Ох, ты знаешь, о чём я говорю.– голос женщины неприятно дрожит и тянется, она наклоняется ближе к Кацуки и произносит зловещим, сипящим шёпотом. – Внутри у тебя гнилая, сочащаяся червями, злодейская душонка. Кацуки отшатывается назад, готовый защищаться от этой сумасшедшей, но женщина уже сама развернулась и странно похрамывая ушла в противоположную сторону. *** 17:20 Кацуки едва удалось унять встревоженное сердце и дрожь в конечностях. Пока он шёл домой он понял, что та женщина наверняка просто его сумасшедшая фанатка с чокнутой идеологией. И всё таки что-то жуткое определено преследовало его после встречи с ней. Кацуки пнул камень, разозлившись. Однако это уже не так сильно интересовало его, когда он поднял голову и встретился глазами с Изуку. — Тц, Деку... — Ах, да...Привет, Каччан! – задрот явно нервничает, сжимая лямку спортивной сумки.– Ты откуда идёшь? — Не твоего ума дело. – Кацуки может и не хотел так сильно грубить, но про сумасшедшую дамочку явно не собирался рассказывать. Он снова напрягся, возвращаясь к своей стратегии полной, слепой ненависти к Деку.– Ты вон я смотрю спортом решил заняться, а, Деку?– Кацуки специально язвит, пытаясь не думать, как красиво Изуку выглядит в закатных лучах. Парень опустил взгляд, замявшись и тем самым подтверждая предположение Бакуго. — Значит ты так и не бросил эти дебильные игры в героя? Как оказалось, даже успел набрать массу.– Кацуки почувствовал в себе силы подразнить задрота, ведь после сегодняшнего проишествия, страх приблизится к своей первой любви оказался не таким уж и пугающим. Парень делает пару шагов по направлению к Деку, хотя сердце самого блондина неугомонно стучит в груди. — Откуда ты знаешь? — Я не слепой.– Кацуки настолько осмелел, что решил дотронуться до парня напротив. Он положил руку ему на плечо и дернул на себя, получая долгожданную близость. – Не недооценивай меня, Деку. Я видел тебя в раздевалке и успел заметить, что твоё жиденькое, уродливое тельце стало меняться. Не думай обойти меня, не выйдет.– Кацуки шипит, а сам думает, как вкусно пахнет Деку. Яблоками. Он шепчет на покрасневшее ушко всякую чушь, хотя в душе он совсем другого мнения. Тело Деку нравится ему любым. Если бы только этот задрот знал, как сильно он хочет к нему прикоснуться. Деку краснеет и это доставляет Кацуки особый сорт удовольствия. Изуку близко, он дрожит от смущения, он весь такой тёплый и нежный, совсем рядом. Кацуки хотелось обнять его. Тишина улицы и алый закат лишь способствовали накалу романтической обстановки. — Такими темпами ты, конечно, может даже из дрыща превратишься во что-то стоящее.– Бакуго почти прижимается к Деку, не в силах отказать себе в этом, пока их никто не видит.– Но только вот причуда у тебя от этого не появится, Д-е-к-у.– парень низко шепчет, почти касаясь чужого уха своими губами. Мидория краснеет пуще прежнего и, на удивление, резко отталкивает блондина от себя. — Каччан! Ты чего делаешь?! Зачем ты всё это мне говоришь?! – Деку весь красный. От ярости? — Ха! Ахаххахаха! –Кацуки заливается болезненным, саркастическим смехом. Конечно, задроту неприятно и мерзко. Никому бы не хотелось, чтобы тебя зажимал на улице твой обидчик, желающий тебе смерти. Нет во взгляде Изуку любви и никогда её там не будет. Деку вздрагивает от его неожиданного смеха и смотрит на него, как на сумасшедшего. Большие зелёные глаза полны непонимания и настороженности. Поведение Бакуго его пугает. — К-каччан ...? — Какой же ты придурок, Деку. Терпеть тебя не могу! – Кацуки выплевывает эти слова, будто удовлетворяясь. Он кричит Деку о своей ненависти, ведь он никогда не узнает о его любви. — Что это значит?– Изуку хмурится, силясь разгадать причину такого поведения. — То и значит, задрот.– Кацуки смотрит на него со всей своей любовью, хлопает по плечу и уходит, сдерживая непрошеные, невольные слёзы. *** 20:40 Он решает вернуться домой не сразу. Сердце болит и требует свежего воздуха. Он гуляет по окрестностям несколько часов, а в голове лишь одна мысль: «Если ничего так и не изменится, сколько он выдержит ещё?» Наверное, это нездорово так сильно ненавидеть самого себя. Кацуки качается на качели в соседнем дворе, вокруг тихо, ни одной живой души и только скрип не смазанных петель качели разносится по округе. Вдруг Кацуки будто ударяет током, а ноги немеют. Он видит в конце сквера ту самую сумасшедшую женщину, что машет ему рукой, как клоун из «Оно». Кацуки сглатывает, готовый бежать. Нужно будет потом написать в полицию заявление о преследовании. Однако парень не успевает встать, как шею простреливает болью, пальцами Бакуго нащупывает под кожей иглу от дротика с каким-то препаратом внутри. Взгляд сразу мутнеет, ноги не держат. Кацуки смотрит на женщину, что дьявольски хохочет на другом конце двора. Парень окунается в полную темноту. Связь с реальностью теряется в шуме чужого хохота. И только скрепляющий звук, всё ещё раскачивающихся, качелей слышится в безлюдной тишине вечера 15 марта.