Котенок

Тэхен сразу установила границы, стоило ей только приметить в толпе первокурсников белобрысую макушку и широко распахнутые в восторге глаза. Да, ее как студентку постарше отправили проводить экскурсию по чертовым лабиринтам коридоров, но вместо того, чтобы объяснять, девушка только открыто пялилась на новенькую, следила за кроткими движениями пухленьких пальчиков и застенчивой улыбкой, обращенной именно Ким. Именно в этот день она заявила, чтобы ни один парень даже на метр не приближался к ее малышке. Ее ухаживания были очень милыми, а Тэхен просто плавилась от всей скромности и нежности, что таится в этом белом облачке по имени Миён, которая с первых секунд украла сердце у взрослой и вечно хмурой старшекурсницы. — Онни! — звонко зовет малышка, стоит ей только завидеть во дворе за школой знакомую высокую фигуру. Тэхен поднимает голову вверх, стряхивая длинными пальцами пепел с кончика сигареты, а после прикладывает фильтр к губам, втягивая в себя горьковатый привкус мяты. С появлением в ее жизни маленького чуда в светлых кофточках, пришлось перейти на более приятные вкусы, потому что Миён только дула и без того пухлые губы, отказываясь целоваться. «Твои губы вкуснее этой гадости» — парочка слов и вот Ким курит уже что-то слабее. — Что такое, котенок? — мурлычет старшая, стоит малышке оказаться около нее и заползли под бок, устроив руки на чужой талии. Миён тихонько хихикает, наблюдая за тем, как изящные пальцы пианистки крутят между собой тлеющую сигарету, и это выглядит так эстетично прекрасно, как сама Тэхен в целом: высокая, с длинными каштановыми волосами, слегка строгим, но таким ласковым взглядом и мягкими губами, что у девушки внутри все скручивает легкой щекоткой возбуждения. — У тебя такие длинные пальцы, — щебечет малышка. — Повезло тебе. — Это тебе повезло, — подмигивает Тэхен, выпуская густой дым из приоткрытых губ. Младшая в миг покрывается краской, пряча лицо в изгибе тонкой шеи Ким, где всегда приятно и слегка терпко пахнет любимыми духами с ноткой грейпфрута. — Мой котенок смущен? — довольно хмыкает Тэхен, туша сигарету о стоящую недалеко урну. Теперь, когда две ее руки свободны, она легко заключает Ми в свои объятья, пробегаясь по хрупким ребрам словно по клавишам инструмента, слушая с упоением нежные вздохи нарастающего возбуждения. — Онни, ну хватит, — хнычет девушка, но в противовес своим словам только сильнее льнет к телу напротив, зарываясь носом в кожу медового оттенка. — Что такое? Ты что-то хочешь? — продолжает мурлыкать Тэхен, ласково, слегка касаясь оголенной кожи мягких бедер. Как же ей хочется сейчас взять их и сжать до красных следов и громких всхлипов наслаждения. — Пойдем со мной, Онни-и позаботиться о тебе, конфетка. Ты ведь мне доверяешь? Миён тихонько угукает и как слепой котенок следует за старшей, ведущей ее куда-то за руку. Она, в отличие от Тэхен, еще не так хорошо ориентируется в коридорах, и даже терялась тут несколько раз, слезно моля по телефону прийти и забрать ее. И Ким шла, отпрашиваясь с пары, находила свое зареванное чудо и вела к нужной аудитории, по пути сладко целуя в щеки и стирая влагу с ресничек. Только когда за ними захлопывается дверь и слышится поворот замка в скважине, младшая раскрывает глаза и пытается бегло осмотреть помещение: небольшой кожаный диванчик, шкаф с бумагами, какие-то цветочки на подоконнике, и широкий дубовый стол, к которому ее подталкивает Ким, а после легким движением сама сажает, словно та ничего не весит. — Вот так, котенок, — шепчет старшая на ушко, едва касаясь губами ушной раковины. — Помурчишь для меня сегодня, м? Твои стоны такие красивые, я не хочу, чтобы ты сдерживалась. — Но если… — Не беспокойся, не услышат, я не позволю. С этими словами Тэхен примкнула к манящим губкам напротив, сразу вторгаясь в чужой ротик языком, начиная вылизывать его. Ее руки крепкой хваткой оказались на мягких, чуть полных бедрах, задирая гофрированную юбку выше к животу, чтобы лишняя ткань не мешала сейчас ласкать свою крошку на столе главы профсоюза. Мягкими чмоками она спускается на открывшуюся ей шею, ключицы, пока не сталкивается с преградой в виде строгой белоснежной рубашки. Нетерпеливо ерзая, Миён быстро расстегивает мешающие пуговки под довольный хрипловатый смех Ким, пока та продолжает гулять по ее изгибам, разводя ножки в разные стороны и удобно устраиваясь между ними. — Какая ты красивая, — мурчит Тэхен, поднимаясь руками к открывшейся ее взгляду груди. Она аккуратно сжимает два полушария через мягкие чашечки кружевного лифчика, ловя тихие стоны своей малышки. Нравится. Неспешно старшая отодвигает белье в сторону, на пробу касаясь кончиком языка красной бусинки соска, чтобы вмиг почувствовать, как податливо и разомлевшее от ласк тело выгибается навстречу, а маленькие ручки с силой сжимают крепкие плечи Тэ. — Какая чувствительная, — ластится Ким, покрывая небольшую грудь поцелуями. — Тебе нравится, котенок? — Д-да… Так нравится… Старшая сладко причмокивает губами, вбирая горошину в свой горячий ротик, пока свободной рукой мнет вторую, играет пальцами с ореолом и слегка сжимает сосок между пальцев. Тихие постанывания вперемешку со скулежом заполняют небольшую комнатку собой, смешиваясь воедино и создавая лучшую музыку для ушей, по мнению Тэхен. Не отрываясь от груди, свободной рукой она движется вниз по впалому животу, чтобы оказаться около кромки светлых трусиков. Миён сильнее сжимает чужие плечи, но не сопротивляется, когда длинные пальцы проникают под белье, оглаживая возбужденную капельку клитора так медленно и ласково, что младшей хочется взвыть. — Ма-а… Мамочка! Я хочу… — Что ты хочешь, крошка? — Хочу еще, хочу больше, пожалуйста! Тэхен довольно скалится, опускаясь перед девушкой на колени. Она отодвигает ненужную ткань в сторону, открывая себе вид на влажное лоно, что давно ждет своей порции ласк от старшей. — Хорошо, малышка, мамочка поможет тебе, — хрипло шепчет Ким, стреляя хитрым взглядом из-под растрепанной челки. — О-ох! Б-боже! — Можно просто Тэ. Девушка на пробу касается языком клитора, разводя податливые ножки еще шире, открывая себе больше простора для действий. Черт, ей хочется скулить от того, какой прекрасный вид открывается ей отсюда, и это только больше подначивает желания помочь своей малышке, доставить ей незабываемое удовольствие на этом столе. Пока пальцы легко проходят в мокрую дырочку, Тэхен звонко чмокает слюной, вбирая возбужденную горошину в свой ротик, мягко посасывая, а потом проходясь всей длиной языка по раскрытым губкам, собирая вкус стекающей смазки. — Сладкая. — Мамочка! Мамочка… — как в бреду шепчет малышка Ми, почти падая спиной на твердую поверхность. Ее ноги сводит легкой судорогой от подступающего наслаждения, и это так пугает, что хочется их свести и слезть с пальцев, но Тэхен не дает, придерживая крепкой хваткой, пока двумя орудует внутри, крутит, сгибает крючком, задевая все важные точки. Влажный язык несколько раз в быстром темпе проходится по губам, стоит только громкому стону раздаться сверху, а телу в надежных руках обмякнуть. Ким улыбается, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, оставляя мелкие поцелуи на внутренней части бедра своей девочки, что сейчас неподвижно лежит, ловя белые круги перед глазами и пытается привести дыхание в норму. — Это было вкусно, — привычно мурчит старшая, притягивая в свои объятья раскрасневшуюся Ми. — Ты такая хорошая. Я скоро сойду с ума от тебя, малыш. — Прекрати меня смущать, даже сейчас, — хнычет как ребенок, пряча лицо в груди Тэхен. — Я люблю тебя, мой вредный котенок. — А я тебя, моя взрослая Онни.