Дугромы? Какой дурак только придумал

Игорь к Диме ходить любит. И одновременно ненавидит. Любит, потому что у диминых родителей всегда открыты варенье со сгущенкой, припасены ровные, крупно нарезанные кусочки хлеба, потому что им всегда включают телевизор, и разрешают самостоятельно выбрать кассету с фильмом, потому что позволяют Диме погулять дольше положенного и немного меньше за прогулками этими следят, оставляя Диму на попечение «взрослого (Игорь каждый раз надувается, краснея), ответственного мальчика». Дима же смущается, но послушно лезет на березу, яблоню, дуб и вообще любое другое дерево, которое, как знаток подобного, выбирает исключительно Игорь. Сконфуженно молчаливый Дима, однажды забывший очки и загнавший мальчишек на клён с густыми зарослями крапивы у ствола, просто сидит, ободравший или коленку, или щиколотку, или локоть с ладонью, но что-то обязательно повредивший, просто рисует в блокноте, который постоянно с собой таскает. В блокноте в основном деревья, дома, яблоки и щуплые фигуры в майках-алкоголичках, так что Игорь и не пытается в него заглядывать, одергивает майку, кусает яблоко с целой стороны, высматривает потенциальных противников, проходящих мимо мирных торговцев с путешественниками или же старых брюзгливых акул в застиранных фартуках. А ненавидит он, потому что Дима слишком о нём печётся. Иногда до дрожи в руках и выпадении из этих самых рук предметов первой помощи, иногда до заиканий и глаз на мокром месте. Но всегда до скучнейших лекций о том, что драться нельзя, со старшими тем более, и прыгать потом с этими самыми старшими ни по каким гаражам не стоит, и вообще прыгать по гаражам идея плохая, так же, как и курить за этими самыми гаражами, и не только курить…. Лекций долгих, ладно не монотонных, и явно какими-то другими трактатами о хорошем поведении вдохновленных. После которых замотанный сверхнужного Игорь жует неожиданно горький бутерброд с докторской колбасой, обычно очень вкусный, и безвольным кульком лежит на диване, свесившись с подлокотника и лениво осматривает маленькую комнатку ученика-отличника. Ни о каких скачках по деревьям речи не идёт, хотя очень хочется (Игорю), но слишком страшно (Диме) отпускать пострадавшего в свободное плавание. Так что они просто занимаются самым скучным делом в мире — делают домашнее задание. Дима — старательно решая задачки по алгебре, Игорь — старательно дорисовывая Лермонтову усы, потому что Игорю-то задали устно, а значит, не задали ничего, но он, так и быть, составит Диме компанию. В тишине, изредка переговариваясь и смеясь над шутками Игоря, которые чаще всего обрывают на корню заглядывающие в комнату Димины родители. О причине Дима лишь догадывается, а вот Игорь прекрасно знает, и поэтому при любой возможности тащит друга на соседнюю улицу, свернув с которой в кусты, помогает забраться на чердак заброшенного дома, и там рассказывает Диме всё. О школе, о скучных уроках и не менее скучных учителях, о угрюмых старшеклассниках с их красивыми, не то, что у нас девчонками, о том, как слабо бьёт самый хвастливый старшак и какие горькие сигареты курит, да вообще всё, что взбредёт в голову. А чаще всего в голове Игоря истории о милиционерах, забавные случаи из жизни отца, спасение красоток из лап бандюг, драки, перестрелки, благодарности простых обывателей и он, уже взрослый, в потёртой — как у бати — кожанке, в кепке и со значком на груди. И, конечно, в компании Димы. Всё такого же кипишного, всюду таскающего свой блокнот, такого же родного и слишком за Игоря переживающего.