Капитан Романтика

Кëнсу открывает глаза в одиночестве. Болит все тело, поясницу ломит, между ног тянет и саднит, горло першит, стянутые на несколько часов руки двигаются с трудом. Кёнсу выбирается из постели и идёт в душ. На щеке несколько маленьких засохших пятен, уголки рта и губы содраны о кляп, на запястьях кровоподтеки. На спине и коленях ссадины, наверное, и нежная кожа между ног пострадала, ощущения те же, но это Кёнсу не проверяет. Внутри тоже тянет, ноет и болит. Кёнсу улыбается. Он давно не чувствовал себя таким… затраханным. Очень приятно. Хочется ещё раз, просто чтобы почувствовать всю гамму болезненных ощущений, чтобы господин Бëн преодолевал сопротивление его тела и заставил кончить, плача от беспомощности. Да, Кёнсу очень хочется ещё раз. Приведение себя в порядок занимает больше времени, чем обычно. Кёнсу наносит легкий макияж, укладывает волосы небрежными прядями, накидывает изумрудный халат и смотрит в зеркало. Он выглядит довольным и соблазнительным, и самую чуточку уязвимым, как раз настолько, чтобы захотелось проверить его податливость и покорность. Кёнсу надеется, что господин Бён проверит её прямо за завтраком. — Доброе утро! — говорит Кёнсу, входя на кухню, и опускает глаза. На губах появляется смущенная улыбка, Кёнсу не может не думать, что с ним делал вчера господин Бëн. — Рад, что ты… — господин Бён не договаривает. — Континентальный завтрак. — Благодарю, — Кёнсу проходит мимо него, вдыхает запах туалетной воды и его собственный, и вздрагивает. Возбуждает до мурашек. Господин Бëн уже в костюме. Кажется, Кёнсу пробыл в ванной дольше планируемого. Кёнсу опускается на стул с мягким сиденьем, с некоторым трудом находит удобное положение, но не выпрямляет спину, как обычно. Господин Бён следит за его движениями. — Как самочувствие? Кёнсу не вполне понимает, чего именно от него ждет господин Бён. — Хорошо, спасибо. — Какие-то пожелания? Господин Бён встает рядом, оглаживает его шею и плечо под халатом. Шёлк соскальзывает, обнажая плечо, Кёнсу на секунду опускает голову, чтобы справиться с чувствами. Дыхание учащается. — Это было… восхитительно. Кёнсу хочется рассыпаться в комплиментах и просить повторить, но отношения с господином Бëном ещё не настолько выстроены, чтобы можно было о чем-то просить. Кёнсу не знает границ дозволенного. Господин Бён поднимает его подбородок и целует, Кёнсу открывает рот и отвечает, господину Бёну нравится целовать его глубоко. Сегодня мешает поврежденный уголок губ, Кёнсу вздрагивает от лёгкой боли и неожиданности. — Прости, — господин Бëн выпрямляется. — Мне пора, а ты завтракай. Господин Бëн поглаживает его плечо. Кёнсу так и не может взять себя в руки. — Может быть, ненадолго задержите… шься? Он еще не привык к требованию господина Бëн обращаться к себе неформально. — Думаешь, стоит? — Мне бы очень хотелось. — Хотелось бы, да? — господин Бëн проводит кончиками пальцев по его плечу и груди, сбрасывая шелк ещё ниже. — Вряд ли. — Господин Бëн подхватывает его руку и целует запястье. — До вечера. — До свидания, — повторяет Кёнсу. Что ж, может, и к лучшему. Не в его возрасте сексуальные марафоны устраивать. Кёнсу проводит день за восстановительной терапией. Процесс хорошо знакомый и не требующий большого внимания. Кёнсу покрывает себя маслами, гелями и эмульсиями, принимает ванну, пьет отвары и таблетки, снова открывает пузырьки с маслами и думает, где он ошибся. Господин Бён вёл себя необычно. Вчера, когда Кёнсу осыпал поцелуями его руки и благодарил, господин Бён был доволен. Когда развязывал его колени и руки, когда вытаскивал кляп, когда позволил Кёнсу позаботиться о своём члене. И когда Кёнсу засыпал на его плече, все еще не переставая всхлипывать от волшебных оргазмов, господин Бëн был доволен, спокоен и с Кёнсу. А сегодня утром господин Бён уже был отстраненным. И Кёнсу не смог найти правильные слова, потому что господин Бëн только увеличил дистанцию. Придется подождать вечера, чтобы исправиться. Кёнсу все еще не понимает причин, но традиционный бокал вина перед сном и ласки должны помочь. Господин Бён немного задерживается на работе. Кёнсу надевает его любимый изумрудный халат, выпивает бокал сладкого вина и встречает господина Бëн в томительном страстном волнении. Хочется отдаться на диване в гостиной или прямо на ковре прихожей, но Кёнсу сдерживается. Господин Бён все еще холоден и отстранён. Он улыбается Кёнсу одними губами, проходит мимо и никак не реагирует весь ужин. Кёнсу начинает настораживать его поведение. Он убирает посуду со стола и поворачивается к винному шкафу. — Не стоит, — говорит господин Бëн. — Думаю, сразу пойду в постель. Кёнсу выпрямляется. Не совсем предварительные ласки, но тоже неплохо. Пока господин Бëн в душе, Кёнсу готовит его постель. Ему нравится, когда Кёнсу ждет его в одном халате, раскинувшись на разобранной постели, и Кёнсу с радостью исполняет его желание. Кёнсу все его желания исполняет с радостью. — Это лишнее, — господин Бён садится на постель и поправляет полу его халата. — Тебе лучше идти к себе. — Я что-то не так понял? — Иди к себе, Кёнсу, — господин Бён отворачивается и ложится в постель. Нельзя настаивать, когда так за дверь выставляют. Кёнсу почти чувствует себя уязвленным, он уверен в собственной привлекательности. Утром господин Бён уходит до его пробуждения. Кёнсу совершенно не нравится, куда все идет. Покровитель игнорирует компаньона только в одном случае, и Кёнсу вовсе не улыбается закончить карьеру с контрактом, разорванным по требованию покровителя. Большего позора не может быть. Кёнсу совершенно не представляет, когда и где настолько разочаровал господина Бëна. Господин Бён возвращается позже обычного. Кивает Кёнсу и сразу идет к себе. — Ужин?.. — Я не голоден, — обрывает его господин Бён. — А ты можешь поесть. Кёнсу кусает губу, глядя на закрывшуюся дверь. Он действовал в точном соответствии с контрактом. Выполнял все перечисленные пункты. Делал все, что хотел господин Бëн, и только так, как ему нравилось. Единственное, что ему пока давалось с трудом — неформальное обращение, но не может же это служить причиной. Кёнсу стучит в дверь и входит, не дождавшись разрешения. Господин Бён в душе, Кёнсу встает рядом с постелью и ждет. — Спокойной ночи, Кёнсу, — господин Бëн не кажется удивленным. Откидывает покрывало, садится на постель. — Сегодня обойдемся без развлечений. — Я вас разочаровал? — спрашивает Кёнсу. — Ты? Нет, вряд ли. Ты был на высоте, как обычно. Кёнсу различает горечь в его словах. — Сожалею, — Кёнсу подходит ближе и опускается на постель рядом с ним. — Я не заметил, что доставляю вам неудобства. Позвольте мне исправить ошибку. — Нет, Кёнсу. Не сегодня. Господин Бëн мягко толкает его в сторону двери. — Я вам неприятен? — вопрос, который нельзя задавать покровителю, но Кёнсу нужно знать. Взгляд у господина Бëна колючий. Он молчит некоторое время, достаточное для того, чтобы Кёнсу вспомнил, как краснеть со стыда. — Прошу простить, я забылся, — Кёнсу поднимается. — Когда вы предпочитаете разорвать контракт? — Думаю, через две недели от даты подписания будет удобно. Кёнсу быстро считает. Две недели еще не прошли. — Приношу свои извинения. Не могу воспользоваться вашей добротой, прошу разорвать контракт, а не объявлять его недействительным. Я исполнял свои обязанности недостаточно хорошо. — Кёнсу, не стоит… — В таком случае, я разорву его от вашего имени, — быстро говорит Кёнсу. — Ещё раз приношу свои извинения. Я вёл себя недостойно. Сожалею, что вам пришлось… — Перестань! — господин Бён ловит его за руку и обнажает запястье. — Ты позволяешь делать мне все, что вздумается, и не останавливаешь, даже если я причиню тебе боль. — Это часть… — Вот именно, это часть контракта, — господин Бëн обрывает его со злостью. — Ты делаешь вид, что тебе нравится, потому что это тоже часть контракта. И кончаешь, потому что тебе все равно с кем. — Я не делаю вид, — осторожно говорит Кёнсу. Кажется, он начинает понимать, в чем причина. — И не симулирую оргазм, если вы это имели… Я действительно хочу каждого своего партнера и каждый секс доставляет мне удовольствие. Особенно, если он не только мне нравится. — Это не оправдание. — Конечно, нет. Но мне казалось, вы не против ограничения подвижности и… — Ты меня не остановил, — Господин Бëн сжимает его руку в своей. — Тебе было больно и неприятно, но ты меня не остановил. Кёнсу вздыхает от облегчения. Господин Бëн очень хороший человек, если так думает. Кёнсу опускает глаза и краснеет. — Мне понравилось, — он почти шепчет. — Быть вашим вот так. Отдаваться вам полностью. — Господин Бён хочет возразить, но Кёнсу касается его другой рукой. — Вы… недооцениваете важность секса. Мне нужно иногда что-то такое, — Кёнсу выделяет голосом слово "нужно". — Я благодарен вам за ту ночь. — Не стоит, — качает головой господин Бëн. Кёнсу его не убедил. — Видите ли, — Кёнсу снова опускается рядом. — Это ужасно смущает, поэтому, пожалуйста, не перебивайте. Это наша природа. Нам необходим секс, и чем он грубее и с большим количеством партнеров, тем лучше. Тогда наш внутренний голод немного притупляется и мы можем несколько дней жить спокойно. То, что вы делали… как вы делали… — Кёнсу делает вдох и выдох, он такого никому не говорил. — Это очень… Это было волшебно. Я надеялся продолжить утром. — После завтрака? — господин Бëн все еще не верит. — И после завтрака еще раз, — Кёнсу краснеет уже против воли. — Было бы не очень приятно, и тело не отошло, но… — Кёнсу беспомощно пожимает плечами. — Это такое редкое удовольствие, я бы не смог устоять. Чувствовать вас внутри, когда… когда… — Кёнсу дрожит по-настоящему. — Как вы двигаетесь, как больно и сладко, и вы не обращаете внимания на мой ответ — я бы кончил только от этого. И потом, вместе с вами. Мне на самом деле нравится и ограничение подвижности, и кляп, и ваша жесткость, и когда вы завязали глаза — я знаю, мы не договаривались, но вы угадали мое желание. Вы никогда не переходите грань. Господин Бëн показывает ему его же собственное запястье. Кровоподтеки побледнели, но не сошли. — Это признак прекрасно проведенного времени и он доставляет удовольствие сам по себе, — отвечает Кёнсу. — Вы можете причинить боль, но лишь для того, чтобы удовольствие стало острее. — Я не слишком заботился о твоем удовольствии. — Мне так не показалось. Вы могли быть гораздо грубее, — Кёнсу пожимает плечами. — Но ты бы и тогда кончал. — Да, это физиология, — Кёнсу не спорит. — Но тогда бы вы не ушли, а я бы не наговорил глупостей. Простите. Я не должен был вам докучать. — Кёнсу… — господин Бён так и держит его руку в своей. — Я не должен был пользоваться положением. У Кёнсу дыхание перехватывает от неожиданности. А зачем он здесь, если им не пользоваться? Кёнсу нужен только для этого. — Вы не сделали ничего такого, чего бы мне не хотелось, — осторожно говорит он. — Или того, за что можно было бы извиняться. — Потому что это входит в контракт? — Вы так и не прочитали его? — Господин Бён качает головой. — Я не делаю ничего против своей воли, помните? И вам не позволю сделать. Если я благодарю вас за что-то, можете быть уверены, что я делаю это искренне. — Ты постоянно за что-то благодаришь. В твои обязанности входит быть только милым и приятным? — А еще соблазнительным и открытым для экспериментов. — А возражать? — Только если это указано в контракте. — Кёнсу целует его руку. — Вы же знаете, когда это просто вежливость. И не все, что я делаю, обусловлено пунктом контракта, иногда значение имеет мое собственное желание. — Если ты так пытаешься избавить меня от чувства вины, то не стоит. — Я так пытаюсь попросить повторить. Было слишком хорошо, чтобы не хотелось еще раз. Господин Бён гладит его по щеке. — Я должен тебе как минимум подарок в качестве извинения. Какой твой любимый камень? — Это совершенно излишне, — Кёнсу поглаживает его запястье большим пальцем. — Но если вы все же решите, пусть это будет что-то, что хорошо смотрится на обнаженном теле. Мне бы хотелось, чтобы вы видели свой подарок. Господин Бён целует его в уголок рта.