Статическое электричество

Ночь, город уснул И звёзды всё выше и дальше Мы ждали весну Но только не будет как раньше — Технология

В Детройт возвращалась весна. Каждый раз, когда город окунался в тысячи кубометров пыльцы, он будто становился совершенно другим. Запах костров щекотал носовые рецепторы, а влажный асфальт отражал лучи Солнца, заставляя тех неприятно слепить глаза. Все такое же, как и раньше, и в то же время совершенно другое. На задворках сознания пейзажи Детройта отдаленно напоминали прежние воспоминания, а через секунду снова становились чужими. После революции преобразился весь Мир. Было стойкое чувство того, что все внезапно стали в сотни раз добрее и счастливее, сняв маски ксенофобии и жестокости. Занимательно рассуждать о том, сколько человечество продержится в таком состоянии. В городе раннее утро — 5:00. Начало дня субботы радует отсутствием людей на улицах — Детройт наконец-то отдыхает от паразитов, что его населяют. После девиации андроиды получили все те же права, какие и имели люди: на образование, жилье, семьи, свободу слова, бесплатное медицинское обслуживание и отдых. Все было хорошо, кроме второго и третьего пунктов. Точнее, и они были хороши, но с ними было сложнее всего, особенно Коннору. Андроид всю ночь с пятницы на субботу бродил по засыпающему городу, ловя глазами отрывки чужой жизни в окнах высотных зданий. Он понял, что никогда ранее не видел ничего более занимательного, чем жизнь человеческих семей в окнах незнакомых домов. В этом не было ничего личного или извращенного, нет. Скорее дело было в том, что представление об идеи семьи у Коннора было сложено из сфабрикованных Киберлайф воспоминаний, опыта в полиции (то есть не самого лучшего опыта) и запросов в интернете в качестве «семья фото». Андроид откровенно проявлял черты одинокого человека, сам еще не понимая этого, соответственно не испытывая какого-либо дискомфорта. Коннор завороженно смотрел как молодая пара садится вместе смотреть фильм, обнимаясь и обмениваясь улыбками. Случайно увидел мужчину, ласково обнимающего свою дочь. Затем невольно застал чью-то ссору. Дневная рутина и ночная гибернация сменились заслуженным свободным временем. Коннор мог делать что хотел; гулять и рассматривать чужие окна столько, сколько хотел. Но у этой медали была и обратная сторона — у Коннора появилось слишком много времени для рассуждений о себе и Мире вокруг. От полученных ощущений система андроида покрывалась программными сбоями один за другим. К утру пыл Коннора подостыл. Он шел в неизвестном направлении, прокручивая события прошлой ночи у себя в голове. Только раз семь он пересмотрел отрывок памяти, на котором видно как две подруги сфотографировали друг друга у совершенно чужой машины. То авто было дорогим и, скорее всего, пределом мечтаний тех девушек, поэтому они и решили запечатлеть данный момент. Как все-таки удивительны люди… Но, если говорить честно, то шел Коннор в вполне-таки известном направлении, только неизвестно зачем. Единственный жилой дом, чей адрес хранился в его памяти, был дом Хэнка. Идти ему было некуда, а жизнь на улице была не лучшей перспективой хотя бы из-за надвигающегося дождя. В груди Коннора пекло от стыда, что он испытывал, представляя реакцию коллеги на его появление у него на пороге. Последний раз андроид был у Андерсона тогда, когда максимально наглым образом вынес кухонное окно. Но о том вечере не особо хочется вспоминать. Даже у «бездушной машины» искреннее восхищение вызывает его с Хэнком история. История доказавшая, что всё в жизни требует времени, нужно лишь немного упорства и веры. Ранее, казалось бы, невозможная близкая дружба Андерсона и Коннора давно стала реальностью. В жизни обоих внезапно появился смысл. Для каждого свой, безусловно, но все же одинаково значимый. Пропасть в душе Хэнка начала наполняться, а раны затягиваться. Он уже не чувствовал давящего на сердце одиночества. Перед его взором рассеялась бескрайняя тьма, освободив место в жизни Андерсона для нового человека, для новой главы его истории. Хэнк доверял Коннору, а Коннор доверял Хэнку. Они позволяли себе шутить и раскрываться, рассказывая друг другу о своем прошлом и своих переживаниях. Затем пелена запрета сошла и с кратких прикосновений — Андерсон то и дело за плечи прижимал Коннора к себе, показывая все уважение и близость, что связывает его с андроидом. [Програмный сбой] В мимолетных объятиях своего коллеги Коннор чувствовал себя полноценным. На считанные секунды его существование наполнялось смыслом и теплом. Правда, за границы участка все эти чудеса душевной близости не выходили. Как только заканчивался рабочий день Хэнк пропадал в неизвестном направлении, оставляя Коннора одного расхаживать по Детройту, коротая время в мыслях о его с Андерсоном светских беседах. Объяснить такую заинтересованность было сложно, особенно андроиду, которому чуть больше восьми месяцев отроду. Но, признаться, он и не пытался найти ответ. Первой вещью, что Коннор перенял у людей, было желание оставить все как есть, избегая лишних вопросов. Так и было. До недавнего времени. Чем ближе Коннор подходил к дому Хэнка, тем сильнее разрасталось напряжение во всем теле. То ли от стыда, то ли от предвкушения. Стоп, предвкушения? Хотя, если подумать, такая реакция андроида на Андерсона вполне объяснима. Коллега робота-детектива незаметно для обоих стал его спутником по просторам жизненных горизонтов. В не особо загруженные дни полицейские могли проводить часы, делая вид, что работают, разговаривая обо всем: о предпочтениях Хэнка, об идеях Коннора, о совместных воспоминаниях и планах. Иногда их разговоры начинали заходить немного далеко, например тогда, когда посреди рабочего дня Коннор неожиданно признался Хэнку, что особым способом покончит с собой (чтобы не оставить возможности на восстановление модуля памяти), если с тем что-то случится. — Не говори так, Коннор. — Такая новость не совсем понравилась Андерсону просто потому, что она окончательно выбила его из рабочего состояния, заставив весь день клевать носом, перерабатывая полученную информацию. Незаметно пролетели три часа, на экране телефона светилась надпись «8:00 AM». Коннор боялся признаваться даже себе, что иногда конструировал разные сюжеты с ним и Андерсоном в главной роли. Например тот, в котором он не становится девиантом. Вероятность того, что при таком развитии событий страсть к русской рулетке у Хэнка возрасла бы до максимума составляла 89,9%. Сейчас крыльцо дома Андерсона поднимало уровень стресса до малоприятных 30%, пробуждая в сознании воспоминания о том сюжете, где улицу оглушает звук выстрела и поскуливания собаки. Та преконструкция была настолько реалистичной, что после нее Коннора «выкинуло» в сад Дзен, где больше не было Аманды, лишь нескончаемая снежная буря. Это было поистине страшно. В человеческой манере андроид потер глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Он не торопился, зная, что Хэнк спит с вероятностью в 90%. Но если шанс чертовски мал, это же не значит, что его нет, верно? Краем глаза Коннор видит как в гостиной открываются жалюзи. Времени на рассуждения было слишком мало для того, чтобы что-то предпринять, зато вполне достаточно для того, чтобы встретиться с Лейтенантом взглядом. — Какого черта… — Коннор улавливает слова Хэнка по губам. В его стиле. Андроид не успевает сдвинуться с места как входная дверь приветственно открывается, а в дверном проеме появляется до боли знакомый силуэт. — Я вроде уже проснулся, но кажись еще вижу сны, Коннор. Какого черта ты там делаешь? — Простите, что потревожил. Я проходил мим- — Так и будешь стоять? Я уже лет тридцать как не передовая модель и не слышу половину твоих слов. Проходи. — Между Хэнком и Коннором и правда было около семи метров — значительное расстояние для того, чтобы предложить зайти в дом или хотя бы подойти поближе. Андроид явно не ожидал такого гостеприимства. Конечно, он знал, что лейтенант уже не такой бездушный и холодный, каким был буквально полгода назад, но личное пространство есть личное пространство, и за борьбу за его неприкосновенность Коннор никого не осуждает. Андерсон скрылся на кухне, заметая следы разведенного в сонном состоянии беспорядка. Андроид поднимается по ступенькам, неожиданно встречаясь с запахом кофе и звуками джаза, доносящимися из дома. Оглянувшись вокруг, он попытался рассмотреть улицу во всех деталях и максимально хорошо запомнить момент. — And there he was this young boy, a stranger to my eyes*… — Совсем тихо произносит Хэнк, устало прислонившийся к дверному проему, цитируя играющую на кухне песню. От того, как Андерсон улыбается и смотрит прямо в глаза, программа выдает ни один, а два сбоя сразу. Коннор не может сдержать улыбку. — Роберта Флэк, Лейтенант? Я прав? — Андроид растворяется в улыбке, делая вид, что может ошибиться с именем исполнителя. — Прав. — Все еще сонный Андерсон тает как мороженое, растворяясь в моменте. Он медленно тянет слово, ощущая мурашки, бегущие по спине то ли от утреннего ветра, то ли от красоты сложившейся ситуации. — Заходи, Коннор.