Статическое электричество

Утро — самая удивительная часть дня, не похожая ни на какую другую. Улицы застилает легким туманом, трава покрывается мелкими капельками воды, а воздух свежее обычного, как будто обновился за ночь, чтобы потом снова загрязниться. После сна (или режима гибернации) ощущаешь себя далеко не тем человеком, которым был вчера. Каждый день ощущается как новая страница истории, которая, кажется, никогда не закончится. Хэнк вернулся в дом и приглашающе сменил миньон Роберты Флэк «Killing me softly» на пластинку Криса Айзека «Heart shaped world». Дом мгновенно погрузился в ласки электрогитары, а Коннор все никак не мог оторваться от плывущих по небу облаков, медленно собирающихся вместе. — Спасибо, что напустил в дом холодного воздуха. Опять забыл, что я вообще-то из плоти сделан, не из металла? — Хэнк часто шутил о том, что он не такой идеальный, как Андроид. Но корни у подобных шуток росли не из обиды, а из чистого восхищения. Безусловно, он понимал, что Коннор не сам накачал себе, в прямом смысле этого слова, стальные мышцы, но это не мешало его восхищению. — Простите, лейтенант. — RK800 поспешно зашел в дом, закрыв за собой дверь. В доме было заметно чище относительно прошлого раза, а в воздухе витал дух новой жизни. В его сторону с цокающим звуком побежал Сумо, приветствующий гостя как своего давнего друга. Коннор с улыбкой запустил пальцы в длинную шерсть сенбернара, думая о том, что готов на все, лишь бы его кто-то ждал, лишь бы кто-то был рад ему так, как собака, которая видит его второй раз в жизни. [Программный сбой] На кухне Андерсон шумно переставлял кружки с места на место, периодически поглядывая на своего коллегу, что совсем по-домашнему улыбался его собаке, опустившись на одно колено. Хэнк уже даже и не помнит ощущение той подавленной злости, которая раньше снежным комом разрасталась в его груди при виде Коннора. Снег постепенно таял, и из-под него медленно просачивались подснежники. В гостиной из проигрывателя заиграла песня «Wicked Game», от чего Андерсон неожиданно дернулся, как от разряда дефибриллятора. Коннор не сразу обратил внимание на смену песни, но когда на периферии увидел как Хэнк резко повернулся в его сторону, все же отвлекся от Сумо, встав с коленей и подойдя к проигрывателю. — Ой, нет, это грустная песня. — Сказал Хэнк, второпях снимая пластинку со шпинделя. — Нет, оставьте. — Коннор резко отдернул руку Андерсона, желая услышать продолжение. — Пожалуйста. — Перед Хэнком снова возникли эти притягательные глаза цвета осени и шоколада, над которыми умоляюще изгибались аккуратные брови. Им невозможно отказать. — Э-э-э… Как скажешь, но я предупреждал. — Пластинка возвращается на слипмат и песня начинается заново…

The world was on fire and no one could save me but you

— Коннор! С тобой все нормально? Коннор! — Они только что были в укрытии. Одна секунда, выстрел, а Коннор уже вне поля зрения. — Да… — Живой. — Цел хоть? — Нормально… — Голос тихий, а взгляд пустой, направленный в никуда. В его ногах труп Саймона, а в руке убитого пистолет — тот выстрелил сам в себя. — Господи… Ну ты меня напугал, мерзавец. Я же тебе говорил, не рыпайся! Почему ты никогда не слушаешь меня? — Нервы Хэнка сдают, а голос срывается, переходя на крик. Он только что сам чуть не умер там, в засаде, просматривая всю свою жизнь, словно киноленту, от дня смерти Коула и до выстрела сейчас на крыше. — Я подключился к его памяти, когда его… — Пауза. Голос Коннора слегка дрожит и создается стойкое ощущение того, что это и не он вовсе — не машина, ломающая девиантов как спички, а человек, впервые ощутивший ужас. — Я как будто пережил смерть. Это было страшно.

It's strange what desire will make foolish people do

— Ты думаешь, мне нравится жить в этой гребаной дыре, и я виноват, что мать твоя свалила? — Тодд распалялся еще больше, не думая останавливаться. Он был полностью под контролем у «Красного льда», но не у своего разума. — Удрала не сказав ни слова, тварь. — Его дыхание сбивалось, а гром на улице лишь усиливался. — Спуталась с каким-то недоноском-бухгалтером, шлюха. — Он резко встал, схватил стол и, откинув его как щепку, подошел ближе к Алисе. — Это ты виновата! — В его глазах разгорался огонь агрессии и наркотического опьянения. — Это ты виновата! — Удар. Безжалостный, полный жестокости и эгоизма. Алиса не смогла сдержать слез. Кэра рассказывала Коннору эту историю. Та ночь была самой страшной в ее жизни.

I never dreamed that I'd meet somebody like you

 — Лейтенант Андерсон, мое имя Коннор. Андроид, прислан из «Киберлайф». — Алкогольную негу разорвал чей-то голос. Слово «Андроид» ударило по опьяненному мозгу, путая все мысли. Искренне хотелось верить, что неизвестный робот в любимом баре — лишь продукт интоксикации и дерилия. — Ну? Что надо? Сейчас Андерсон мало что помнит о том дне — может стерлось из-за алкоголя, а может из-за стресса, что тот испытывает сейчас по поводу их первой встречи. К сожалению, Коннор хорошо помнит, как Хэнк назвал его «манекеном из пластмассы» в тот день. Ничего личного с Андерсоном это воспоминание не имеет, Андроид не винит его в этом, объясняя такое отношение к роботам травмой, связанной со смертью сына. Тем не менее, в моменты наибольшей психологической уязвимости эта фраза всплывает в пямяти, надрывая раны экзистенциального кризиса и чувства неполноценности.

And I never dreamed that I'd lose somebody like you

Из офиса ушли последние сотрудники: уборщики и другой обслуживающий персонал. Охранников-людей в Мире в принципе давно не было — система распознавания лиц и манер движений была слишком хорошо развита, чтобы тратить материальные и человеческие ресурсы на работу охранником. Коннор предпочитал «бодрствовать» по ночам, потому что, выбирая между кибер-сном и познанием себя, сомнений не возникало. Ему нравилось выключать весь свет, даже тот, что, по идее, нельзя было выключать, и ходить по участку, рассматривая танцы синих бликов от лампочек компьютеров. Чаще всего Коннор просто сидел за терминалом и перебирал информацию о последних делах, исправляя опечатки и думая над путями решений существующих задач. Периодически, если положить руку на сердце, мысли и рассуждения Андроида уходили в то русло, куда не должны были уходить. Он часто стал думать о смерти: своей и Хэнка; о любви; о ненависти; о гуманности своих поступков. Коннор явно не ожидал такого количества вопросов из ниоткуда, так еще и без каких-либо ответов. Даже без намеков. Такие ночи неожиданно стали мотивацией для Андроида — он усерднее работал, думая о том, как все уйдут и можно будет закинуть ноги на стол, закрыть глаза и погрузиться в лично сконструированную нирвану. Можно сказать, Коннор подсел на иглу самобичевания, сам того еще не понимая. Но больше всего из подобного выбивался один день… Хэнк и Коннор занимались бумажной волокитой, морально готовясь к окончанию рабочего дня и началу уикенда. Работа в полиции такое дело, что иногда вы словно выходите на своеобразное плато, когда вас ничего не удивляет и вы ничего не ждете. С одной стороны, лучше уж так, как минимум по той причине, что это значит, что вселенское зло немного поутихло. Но с другой стороны, в такие периоды вы погружаетесь в рутину, теряя хватку и способность нестандартно мыслить, что очень важно для представителей данной профессии. — Коннор, слышишь? — Хэнк часто начинал разговор с вопроса «слышишь?», потому что иногда Коннор просматривал какие-то записи. Первое время Андерсон не мог понять почему его игнорируют, но потом вошел в курс дела и стал спрашивать заранее. — Да, лейтенант. Какие-то вопросы? — Андроид поднял глаза только к концу своего вопроса — интеграция в общество людей, очень реалистично. — Как насчет того, чтобы, ну… посидеть в баре после работы? — Сказал Хэнк, неловко жестикулируя с ручкой в руках. Коннора как будто ошпарило. [Программный сбой] Его только что пригласили выпить? Только что довольно-таки суровый мужчина пригласил своего ранее ненавистного коллегу в самое сокровенное место, где тот обычно пребывал один, планируя игру в русскую рулетку? — Д-да, конечно. Хоть я и не пью, мы все равно могли бы провести хороший вечер, Хэнк. — Имя. Имя в стенах участка — на самое больное. Напарники обменялись улыбками, неловко пытаясь отвести взгляды друг от друга. Хэнку жутко нравилось разговаривать с Коннором. Поначалу его вымораживала тенденция Андроида к нарочито заумной болтовне, но со временем Андерсон открыл для себя совершенно иную, новую сторону этой медали — Коннор действительно хотел разговаривать с ним. Он проявлял эмоции, жестикуриловал, хмурился, поднимал брови, щурился, тяжело выдыхал, отворачивался и поворачивался снова. И это все не по прописанному коду, а на чистой импровизации — с уникальными движениями, его собственными привычками и активной мимикой. Хэнку до жути нравился огонь, что полыхал в очах его напарника. Таких живых глаз он, казалось, не видел никогда в своей жизни. Коннор смотрел внимательно, изучающе, но в то же время удивительно нежно, как будто с осторожностью. Его взгляд был сравним с бархатными ладонями, изучающе оглаживающими твое податливое тело. — Андерсон, Коннор, срочно к 82 бригаде на центральный бульвар. — Это был Джеффри Фаулер, вызывал Хэнка и Коннора на срочное дело. Такое бывает только в случаях, если идет стрельба или есть заложники. В любом случае, что бы там ни было, сейчас было не лучшее время для дополнительной трёх- или, того хуже, шестичасовой смены. Коннор с обидой посмотрел на Хэнка. Тому оставалось лишь поджать губы, встать и успокаивающе похлопать коллегу по плечу. — Может еще успеем. А если не успеем, то в следущий раз — жизнь не заканчивается все-таки. — Андроид тепло улыбнулся и нехотя встал из-за стола, направившись к выходу. В грудной клетке давила обида, вызывая ревность к работе.

***

Ночной город представлял собой совершенно иную вселенную со своими правилами и своей атмосферой. В лужах отражался свет окон, а в окнах отражалась Луна. Все ощущалось сюрреалистично, так, как будто ночь приходит не раз в двадцать четыре часа, а раз в год. Легкое ощущение усталости и послевкусие от чувства предвкушения щекотали нервы, высасывая последние силы. «Форд» остановился у здания по нужному адресу. В подсобном помещении бизнес-центра были заложники: девушка и молодой парень, люди. — Что у вас тут? — Хэнк выходит из машины, с осторожностью оглядывая нужное здание. — Насколько нам известно, офисный работник-девиант взял в заложники двух своих коллег, угрожая расправой над ними, если ему не повысят заработную плату. Какой бред, господи… — Офицер полиции потер переносицу, показывая полное безразличие к ситуации. — Хм, и зачем андроиду высокая зарплата? Не жрет, по ресторанам не ходит, с шмотками не заморачивается. — Хэнк, кажется, забыл, что около него все еще стоит Коннор — «андроид-которому-вообще-ничего-не-нужно». Со стороны здания неожиданно раздался выстрел, после чего улицу оглушили звуки разбитого стекла — преступник стрелял по окнам, привлекая к себе внимание. — Андроид-переговорщик здесь вообще? — Один из полицейских в панике искал Коннора. — Да, я могу приступить к переговорам? — Да, давно ждем вас уже. — Коннор только сделал первый шаг, как был остановлен чьим-то легким касанием. — Будь аккуратен. — Это был Хэнк. Здание бизнес-центра было пустым — кого-то эвакуировали, кто-то успел уйти сам. Коннор медленно поднимался по ступенькам второго этажа, вслушиваясь в речь девианта, эхом расходящуюся по зданию. — Вы понимаете, мы для них как животные? Я! Я для них как животное! — Андроид озабочено жаловался заложникам об обстоятельствах своей жизни. Вряд ли, конечно, это вызывало у них хоть какие-то чувства, как у людей, которые находятся в заложниках у эмоционально нестабильного робота. — Я устал. Я просто устал. Я не убью вас, честно, мне просто нужно… Я не знаю — Девиант был в отчаянии, его голос подрагивал, речь была рваной, а высказывания импульсивными. Тем не менее анализ показывал, что его слова были правдой с шансом в 91% — он не убьёт заложников. Коннор остановился на последней ступеньке, предусмотрительно выжидая следующие действия. — Ты идиот, Доминик. Тебе это с рук не сойдет. — В диалоге появляется новый голос, предположительно, голос одного из заложников. — Я-я? Я идиот? — Эта фраза явно была сказана зря. Тон голоса андроида шел по нарастающей. — Вы пожалеет… — Андроид-девиант Доминик, серия VB400. — Коннор окончательно поднялся на этаж, озвучивая всю известную информацию о преступнике. — Я андроид-переговорщик, мое имя Коннор. У меня нет оружия, видишь? — Андроид раскрывает пиджак, показывая отсутствие кобуры. — Опусти пистолет. — К-как ты сюда прошел? — Доминик потеряно оглядывает RK800. — Что тебе нужно? — Мне нужно поговорить с тобой. Я не причиню тебе зла. — Коннор в своей манере пытается успокоить девианта, чей уровень стресса доведет того до самоуничтожения, вероятно, через двадцать минут. — Опусти оружие, я обещаю, я не трону тебя. Если раньше подобные обещания были пустыми, то сейчас они были вполне искренними. После успешно проведённой Маркусом революции, каждая жизнь стала одинаково важной. Совершенные андроидами преступления в состоянии аффекта пресекались так же, как и человеческие, ведь даже с юридической точки зрения понятие психики теперь относилось и к роботам, со всеми психическими отклонениями и индивидуальной уязвимостью. Появление Коннора было настолько неожиданным для Доминика, что тот не знал за что хвататься: следить за снайперами снуружи, за заложниками или за переговорщиком. — А ты из полиции, да? Ты хоть знаешь в каком я положении? — VB400 активно размахивал руками, не выпуская пушку. — Я пашу с утра до вечера, а у меня есть семья. Я тоже хочу отдыхать, развиваться, заниматься чем-то своим, но нет! «Доминик, останься еще на часик, тебе же не сложно!» — Андроид в издевательской манере цитирует своего босса. — «Доминик, а сделай то, а сделай это!» — VB400 буквально прорычал последнее слово и выпустил другую пулю в панорамное окно коридора. — Я устал, я не могу так больше! Коннор был уверен в том, что у парня просто, как говорят люди, поехала крыша. Сто и даже тысячу программных сбоев система выдержит, но если их около десяти тысяч, из-за постоянной нервотрепки на работе, унижений и абьюза, то система перестаёт справляться, посылая все возможные сигналы, ведущие к импульсивным действиям. К тому же это индивидуально. [Искренне] — Я тебя понимаю, Доминик. У меня сегодня отменилась важная… встреча из-за работы, поэтому я сейчас здесь, помогаю тебе. Опусти оружие и подними руки, мы сократим тебе срок, я обещаю. — Коннор слегка вытянул руки перед собой, визуально и психологически сближая себя с Домиником. Он говорил громко, но успокаивающе, снижая уровень стресса преступника с критичных 82% до 49%. — Пока ты вооружен мы не можем тебе помочь — таковы правила. Полицейские сирены никак не замолкали, и в полумраке спящего бизнес-центра свет мигалок освещал лица, подчёркивая каждую эмоцию. Девианта запугали, он явно не хотел, чтобы все длилось так долго, но полиция Детройта не спит, выжидая жертву для очередной психологической пытки. И в эту страшную ночь жертвой стал именно он. Глаза Доминика забегали по комнате, кажется, он осознал что сделал. Коннор со стороны мог видеть насколько ватными стали ноги девианта, погрузившегося в тревогу. Бежать было некуда, самым лучшим вариантом было довериться Коннору. — Х-хорошо, я опущу оружие. — VB400 медленно опустился на одно колено и, не спуская глаз с Коннора, положил пистолет на мраморный пол. Парень и девушка, связанные плотной веревкой, заворожённо следили за действиями девианта не веря своим глазам. — Спасибо. — Сказал Доминик совсем тихо. Парень медленно поднялся с колен, поднимая руки все выше к затылку, показывая, что сдаетс… — З-зачем? — Это было последнее слово, которое сорвалось с губ Коннора, сразу после того, как из окна в голову Доминика с оглушающим свистом прилетела пуля. Все это время снайперы следили за его действиями, выжидая момент, когда тот будет безоружным, чтобы в случае промаха он не смог навредить Коннору. Но все стало еще хуже. [Программный сбой] У ног Коннора быстро собралась лужа густого тириума, вызывая у Андроида несвойственный ему приступ тошноты. Здание моментально заполонили люди: ФБР-овцы, полицейские из департамента, пара врачей. Слабо освещённый коридор залился светом полицейских фонариков, выискивающих дополнительные улики. Вдалеке послышались всхлипы наконец-то освобождённых заложников. А из чьей-то рации раздалось: «Андроид-переговорщик может быть свободен», но Коннор даже не услышал этого. — Коннор! Все в порядке? — На этаж поднялся Хэнк. Он обеспокоенно заглянул в глаза Коннора, слегка поворачивая его к себе. — З-зачем они убили его, Х-хэнк? — Руки Коннора отчётливо дрожали, а голос был таким тихим, что все вокруг превратилось в белый шум. — Я-я не знаю. — Хэнк ожидал чего угодно, но не этого. — У него были заложники, да и мы боялись, что он… навредит тебе. — Андерсон так нервничал, что не мог стабильно поддерживать зрительный контакт, смотря куда-то в невидимую пучину собственных мыслей. Он сам не заметил как на посту раздалось оглушающее «Огонь!». В общем, мало что было в его власти. Вероятно, причиной такого исхода стал человеческий фактор — офицеры, первыми прибывшие на место, явно не до конца избавились от предвзятости по отношению к андроидам. Так, поскупившись на жалось в самый последний момент, они не оставили парню и шанса. — Поехали, мы сделали что могли. — Хэнк тяжело вздохнул и медленно повернулся в сторону лестничного пролёта, убирая руку с плеча напарника. Андерсон услышал тихие слова Коннора за своей спиной: — Я как будто второй раз пережил смерть.

***

Коннор сидел в кромешной темноте, рисуя в голове фоторобот Доминика, более походящий на портрет. Хэнк любезно довез Андроида до участка, а сам поехал спать к себе домой. Здание департамента было погружено в ночную тьму, работали лишь электронные часы, неутешительно показывая 4:00 AM. Коннор то и дело открывал глаза, избавляясь от «авторской слепоты», затем снова погружаясь в процесс. Медленно он стал замечать, как акцент перешел с линий и очертаний на цвета и фигуры. На рисунке начали появляться темные пятна, ожогом расходившиеся по портрету. Цвета стали агрессивнее, а композиция неприятнее. Такое количество деталей давило, не давая сосредоточиться на чем-то конкретном. Коннор был натянут как струна, растягивая самому себе пытку, перебирая в голове воспоминания о случившемся. Вот он идет по мраморным ступенькам, рукой ощущая холодные металлические перила. Затем большой коридор, в котором нет ничего, кроме бликов, бегающих по белоснежному полу. А потом море темно-синего тириума, мерзко расползающееся под ногами. Брови Коннора напрягаются, а руки впиваются в стол. Он теряет контроль, накладывая на рисунок все больше и больше слоев. По синтетической коже пробежало ощущение снега, словно из сада Дзен, и Коннор распахнул глаза, резко выдохнув. Нахлынувшие волной воспоминания заставили Андроида в панике окинуть взглядом участок, проверяя исправность систем. Глаза предательски забегали, а внимание хаотично переключалось с фоторобота на мысли об Аманде и обратно. Он потеряно оглянулся вокруг, медленно восстанавливая контакт с реальностью. — Свет. — Прошлось эхом по офисному помещению, отдавая команду системе «умного» освещения, и от кромешной темноты не осталось и следа. Андроид выпрямился на стуле, поправил костюм и придвинулся ближе к терминалу. Его глаза смотрели в стол, отказываясь работать. Коннор был где-то между реальностью и забвением, обдумывая две вещи одновременно: над чем сейчас будет работать и что после… смерти. В терминале он увидел свое отражение, а мысли о работе окончательно вылетели из головы, сменяясь неконтролируемым потоком суждений о том, что будет, когда Коннор в последний раз закроет глаза. Андроид недоуменно проморгался, закрывая всплывшие окна, чтобы вернуться к фотороботу и детальнее рассмотреть получившееся изображение. Признаться, получилось красиво. Это все еще был холодный, пугающий фоторобот, но покрытый одеялом из самых разных цветов, как из эмоций, что Коннор пережил там, в бизнес-центре, наблюдая смерть в ее самом беспощадном и уродливом виде. Впрочем, смерть и не может быть иной. Уровень стресса все никак не опускался ниже противных 24%, из-за чего тириумный насос разгонял синтетическую кровь по сосудам еще усерднее, заставляя конечности неприятно дергаться. Тема смерти с каждым днем тревожила Коннора все больше. Мысли о ней брали свое начало из знакомства с лейтентатом Андерсоном, играющим с посмертным небытием, как с игрушкой. Иногда в памяти всплывала та ночь на мосту, когда Хэнк направил на Андроида револьвер, настойчиво расспрашивая о смерти. Коннор лишь отшутился, сказав что-то о сомнениях по поводу существования рая для андроидов, но не из вредности, а из невежества. Но даже ирония не утаила факт наличия откровенного страха, на тот момент только зарождавшегося в нем. Коннор еще не знал, что его тревога со временем будет только расти. Постреволюционные события лишь усугубили ситуацию — за три месяца зимы, разделяющей жизнь «до» от жизни «после», правительство внесло ожидаемые поправки в конституцию. Теперь по закону нельзя просто взять модуль памяти не подлежащего восстановлению андроида и перенести его в новую, идеально функционирующую оболочку, как это было раньше. Права равны перед всеми и все равны перед смертью. Держать эти переживания в себе было сложно даже для «бездушной машины». Единственным человеком, от которого можно было бы в теории получить психологическую поддержку, был Хэнк. Но была одна проблема: у Коннора было стабильно девять часов в день, чтобы пообщаться с Лейтенантом, да и те были беспросветно загружены. В перерывах между усердной работой Андроид действительно мог намекнуть на свои переживания, пытаясь вывести коллегу на разговор, но все быстро сводилось на нет в тот момент, когда Андерсон показывал искреннее удивление от неуместного высказывания или, того хуже, безразличие. Конечно, когда тебе пятьдесят три года, а не восемь месяцев, то некоторые вещи уже не кажутся такими неизведанными и пугающими. Переживания Коннора собирались в нем электрическими разрядами, словно маленькие молнии, громом расходящиеся по системе. Бежать от внутреннего шторма было некуда, а тучи в голове с каждой секундой становились все больше и чернее. Единственным выходом была встреча со страхом визави.

[Сконструировать]

Пустые силуэты домов быстро облачались в краски по мере того, как Коннор глубже погружался в преконструкцию. Симуляция уверено разрослась от клочка земли до полноценной картины: ночь, легкий дождь, дом Хэнка Андерсона, уходящее за спиной такси. Андроид догадывался о том, что ему предстоит увидеть. Отношения с лейтенантом не сложились — холод в душе андроида взял верх. Андерсона все так же медленно пожирали обрывки прежней жизни, с душераздирающим треском разрывая изнутри, словно опухоль, которая не перестаёт расти. Он лишь настойчиво играл со смертью, боясь нажать на курок, зная, что это будет последний раз, но все же надеялся получить сектор «приз», раз за разом прокручивая барабан револьвера. Под ногами плескались лужи, а из дома доносился знакомый скрежет металла. Коннор набирал шаг, направляясь к двери. К удивлению, она была открыта. То ли так вышло случайно, то ли это было запланировано, чтобы Сумо смог выйти, когда его хозяин уже не сможет открыть ему дверь. Свет с кухни золотистым лучом пролился на крыльцо, и Андерсон поднял голову, с очевидным отвращением пожирая глазами андроида. Коннор лишь прикрыл дверь, решительно продвигаясь по коридору вглубь дома. На столе как обычно стояла фотография, уже бельмом прожжённая на подсознании. — Я пришел попрощаться. — Коннор не получил ответа. Даже после этой фразы истинная цель визита так и осталась для Хэнка загадкой. Томная пауза уверено превращалась в пытку для Андерсона — он искренне желал, чтобы RK800 немедленно покинул дом, иначе он вышибет себе мозги прямо при нем. — Знаешь, каждый раз, когда ты умирал и возвращался снова, я думал о Коуле. — Агрессия Хэнка слегка притупилась, а горькое отчаяние лишь разрасталось. — О том, как хотел бы вернуть его. Все бы отдал, чтобы его обнять… — Гнев разгорался в глазах напарника с новой силой. — Но люди не возвращаются. — Это было неожиданно слышать, но андроид все же не проникся сочувствием, выбирая нейтральный поход. — Мне жаль, лейтен- — Проваливай. — У Коннора на лбу было написано, что ему ни черта не жаль — ему все равно, — и Андерсон это прекрасно видел. Андроид непоколебимо стоял напротив обеденного стола, смотря мёртвым взглядом так, как будто в этом доме ему задолжали. — Я сказал: «проваливай»! — Нервы Хэнка не выдерживали натиска, и он перешел на крик. Само присутствие Коннора действовало на Андерсона как канцероген, прожигающий ожог глубоко внутри, там, где его не найти и не вылечить. Андроид нахмурился с отторжением, не желая пытать себя бессмысленными беседами. Все решено, он пришёл слишком поздно. Коннор развернулся и в последний раз осмотрел дом: около дивана мирно лежал Сумо, примерно понимающий, что ждет его хозяина в ближайшие минуты; все так же аккуратно стояли пластинки, которые больше никогда не будут прослушаны; в телевизоре что-то активно рассказывала телеведущая, которая наверняка даже никогда и не думала, что ее чудный голос будет для кого-то последним услышанным звуком. Дождь на улице лишь набирал силу, врезаясь в кожу, словно маленькие осколки стекла. [Такси подъедет в течение трех минут. Спасибо, что пользуетесь Такси Детройта!] высветилось перед глазами Коннора за считаные секунды до выстрела.

[Прог-ГГ-₽@МНЫй сб0й]

— Коннор! Коннор! — Картинка перед глазами зашаталась, а звук выстрела прокручивался на репите — снова и снова, как заевшая кассета. — Ты меня слышишь, Коннор? — Глаза, привыкшие к темноте сумерек, неприятно ослепило яркими лучами Солнца, а в ушах звоном отдалось собственное имя. — С-слышу… — Андроид с видимым трудом ответил совсем тихо. — Х-хэнк, вы… — Глаза закрылись, а предупреждения о незавершённой преконструкции стали ярче, чем когда либо были. Кроваво-алые окна накладывались друг на друга слой за слоем, отчего Андроида будто бы ослепило. Он вытянул дрожащие от перегрузки системы руки перед собой, судорожно пытась убедиться в реальности происходящего. Хэнк взял его ладони в свои руки, и тепло человеческой кожи окончательно вернуло Коннору ощущение реальности. Он резко распахнул глаза и понял, что неосознанно вернулся в ту проклятую преконструкцию, как в страшный сон, или как в… сад Дзен. Андерсон обеспокоено смотрел на андроида своими удивительно голубыми глазами, крепче сжимая ладони напарника. — Прекрати пугать меня. — Медленно проговорил Хэнк, делая паузы между каждым словом, желая внести в свою просьбу ясности. Уровень стресса Андерсона был за отметкой в 50%, описанный программой как «критичный». — П-простите, я не знаю как я… — Коннор старательно пытался проследить корреляцию между тем, что было, и тем, что только что произошло, но взаимосвязи не было. Музыка, дом коллеги, собака, раннее утро — это именно то, что для обычных людей является причиной для радости, но никак не причиной для кошмарных галлюцинаций. — Я видел как вы покончили собой. — Андерсон устало отвел глаза, но услышав тихое признание, снова испугано посмотрел на Коннора. — Меня как будто погрузило в преконструкцию, которую я создал когда-то давно. Но сейчас она была в десятки раз реалистичнее и… я попал в нее неосознанно. — Сидящий на полу, он смотрел на Хэнка как на отца, внимающего слова о ночных кошмарах своего сына. — Простите, я напугал вас. — Н-нет, все нормально. Просто… — Соврал Андерсон. Он не находил слов, понимая, что мало что было во власти Коннора, когда его внутренняя буря взяла контроль. Такие изменения в поведении напарника были ожидаемыми, но всё же ужасно неприятными. — Пойдем, тебе надо отдохнуть.