The Depth of your soul

                                  В кабинете было тихо, даже слишком, словно в один миг абсолютно все звуки пропали, бесследно исчезнув. Также бесследно из организации исчез и Пак Чимин, оставивший после себя хаос, разруху и безобразный шрам. Не только на лице, но и на зачерствевшем сердце, пробивая толстую корку многолетнего льда тем самым окровавленным ножом, обратив орган в одну большую рваную рану, что постепенно гноилась. Грудную клетку неистово надрывало, ломило, заставляя оттаявшее сердце надрываться каждый раз, вырывая из глотки лишь хрипы. Такие болезненные и тихие, что собственный голос узнать было сложно.       Юнги тоже надломился, сам не понял, как и когда. Ожидание группы поиска утомляло, нагоняло разом множество колких мыслей, тревожило, доводя до тремора руки. Те всё никак не прекращали дрожать даже после того, как Док насильно впихнул ему в рот соответствующую дозу успокоительного, что едва действовало на закипающее сознание. Спокойствие не приходило ни в одну из дверей, даже в собственном кабинете, что своим мраком нагонял тоску, придавливая к кожаному стулу намертво. Тишина помещения оглушала до противного писка в ушах.       В дверь постучали настойчиво, явно спеша, следом её приоткрывая. Из-за неё показалась чья-то макушка, что боязливо посматривала в его сторону. Мужчина же молчал, стараясь натянуть свою хладнокровную маску обратно. Желал вновь стрельнуть холодом тёмных глаз в подчинённого. Выходило, мягко говоря, плохо.       — В радиусе пяти километров от организации Пак Чимина обнаружить не удалось, — докладывал щуплый парень, что не смел заходить внутрь дальше порога двери. — Он слишком хорошо скрывается от нас, но мы приложим все силы и найдём предателя во что бы то ни стало!       — Свободен, — горько, с зачатками ярости в тоне, проговорил мужчина, до боли сжимая костяшки пальцев.       Парень напротив боязливо мялся, явно желая услышать что-то ещё в ответ, тем самым загнав себя в ловушку чужого гнева. Дверь с отчётливым скрежетом захлопнулась, или же это были собственные зубы, что так громко заскрежетали от напряжения.       — Ты не услышал? Съебись к хуям и не возвращайся ни с каким ебанным докладом, пока не найдете его! — рявкнул Мин, резко ударяя кулаком по столу, пока внутри своим ядом отравляли гнев и отчаяние.       Докладчик вмиг скрылся за дверью, не желая стать жертвой чужого безумия. Юнги бы честно поблагодарил его за здравый рассудок, если бы не застилающая глаза ярость, что резво растекалась по венам, обжигая нутро и доводя до кипения кровь. Ярость ― самое страшное оружие человека, что обычно выглядел собраннее и спокойнее всех вместе взятых. Руки такого человека обычно быстрее, чем затуманенный разум, который едва реагировал на окружающий мир, заостряя внимание лишь на тёмных стенах и столешнице. С неё первым слетел стакан с виски, звонко разбившись о полку книжного шкафа, осыпав осколками пол. Следом со стола смели бумаги, хаотично разлетевшиеся по сторонам. Юнги подорвался с места, глазами мечась по кабинету, не замечая под подошвой ботинок осколков стекла, захрустевших под его весом.       Ему срочно нужно было хоть что-то сделать, пока руки не нащупали пистолет в кобуре подмышкой. Рука сама по себе била в стену рядом, Агуст точно не понимал, хруст чего именно он слышал: стекла, стены или собственной кисти, в которой только что, возможно, были сломаны кости. От отчаяния хотелось взвыть и лезть на стены, либо же выпрыгнуть в окно под леденящий дождь, желая утопиться в одной из самых глубоких луж. Это было бы явно лучше, чем простреленные по собственной глупости мозги. Хотелось сделать всё что угодно, только бы не слышать собственные навязчивые мысли и их гул в голове.       Отчаянный крик так и рвался наружу, Юнги в какой-то момент позволил ему выйти. Сквозь собственные хриплые подвывания и стенания он продолжал ломать руки об стену, сбивая не только тёмные обои с бетона, но и кожу с костяшек. Те изнывали от прикладываемой силы и боли, кровоточа, окрашивая серый бетон в бордовый. Когда ярость едва спала, Агуст скривился от обжигающей руки боли, что медленно начинала проникать под корку мозга.       Кровь медленно стекала по пястям, пачкая рукава белоснежной рубашки, пока взгляд обжигал собственные руки. Схватившись за голову, мужчина осел на колени, короткие хриплые всхлипы вырывались изо рта, разрезая остальную тишину комнаты. Как же теперь исправить всё то, что случилось? Что будет дальше? Точно ли всё придёт в норму?       Холодное дуло глока крепко прижалось к виску. Вот он, иной выход из всего этого ада, после которого станет совершенно всё равно на незавершённые дела и проблемы.                   Стоит лишь нажать на курок, и жизнь оборвётся за долю секунды...

Лишь нажать…

Стоп.

      Глубоко внутри все органы сжались, задрожав, постепенное осознание привело его в чувства. Рука сама отбросила пистолет на пол как можно дальше. В душе всё ломалось, извивалось и собиралось по-новому, словно карточный домик. Прострелить свой висок приравнивалось к трусливому тихому бегству, к попытке выхода из долгой игры без сохранения. Нет, не этого сейчас ему хотелось больше всего на свете. Не ради этого момента он выживал и продолжал жить.       Но ради чего же тогда? Какой во всем этом смысл? И почему же какой-то там прокурор смог растоптать его, казалось бы, зачерствевшую душу, смешав с грязью, кровью и гнилью? Почему после его побега где-то внутри что-то изнывало и едва заметно дребезжало?

Нет, хватит.

      Юнги отмирая, растирая окровавленными ладонями лицо, пытался прийти в себя и отогнать все сгущающиеся в голове мысли, что продолжали давить на мозги. Сердце едва заметно совершало кульбиты, словно готово было проломить рёбра. Мужчина двигался медленно, заторможенно, словно был потерян и находился сейчас не в своём кабинете. Глаза бегали по тёмным стенам, пока пальцы не нащупали скрытую от всех ручку в стене. Слабо дернув её, он отпер вход в свою спальную, сокрытую от чужих глаз. Завалившись на мягкую кровать, в чём было, взгляд теперь устремился в серый потолок. Боль внутри продолжала обжигать языками пламени, заставив съёжиться на простыни в неестественной позе.       Впервые за долгое время хотелось провалиться в глубокий сон, забывая обо всем, что произошло ранее. Обо всем, что преследовало его постоянно, все эти противные, гадкие отголоски прошлого, что до сих пор напоминали о себе. Они въедались в разум с удвоенной силой, шептались о своём, прибивая окончательно к постели. Они не утихали, лишь подливали масла в едва остывшее пепелище, терзая заодно и прогнившую душу.       Впервые не хотелось закурить, только неподвижно лежать в каменной клетке, поглощая собственный страх, тревогу, отчаяние. Они умело справлялись с этим, вычерпав абсолютно все силы, погрузив в глубины сна. Но даже там покой с умиротворением казались роскошью, здесь на дне орудовали вещи куда страшнее, чем страх или тревога. Картины из прошлого, как наяву, мчались перед глазами одна за другой.       Забыться казалось далеко невыполнимой задачей, в силу обстоятельств среди всех этих кошмаров мелькали короткие розовые волосы и серебристое острие ножа, что каждый раз резало точно по левому глазу.

***

      Поутру жизнь активно кипела внутри организации, уставшие от безрезультатных поисков, люди едва удерживали свои тела на ногах, вместо нормальной пищи залпом выпивая кружку кофе. Руководящие поисковыми отрядами выглядели куда хуже ходячих мертвецов, покрасневшие глаза каждую минуту намеревались закрыться. Агуст сновал по коридорам подобно тени, держа подрагивающие забинтованные руки в карманах брюк, нервно прикусывая нижнюю губу, окидывая каждого проходящего мимо нечитаемым взглядом.       Он не знал, что им управляло глубокой ночью, всё словно было скрыто под тонкой дымчатой вуалью. Почему именно тогда глубоко внутри сердце зашевелилось не как обычно, а помимо ярости проснулся страх потерять окончательно.       Пак Чимин сейчас был потенциально опаснее любого из них, обладая огромным спектром информации не только о членах группировки и организации, но и где они скрывались, какой арсенал оружия имели, чем занимались и многое другое. Под многим вспоминались некоторые предстоящие планы и штурмы, перевозки товара и точки передачи, заказы на влиятельных людей.       Всё это, так или иначе, находилось в чужой розовой башке, которую необходимо было вернуть обратно, если никто не хочет в любой из дней узреть перед воротами множество хищных взглядов иных группировок или же наряды полиции. Действовать нужно было на опережение, поймать Чимина было просто необходимо, даже если придется самому прочёсывать ближайшую местность.       Из раздумий вырвало лёгкое, невесомое прикосновение к плечу, Юнги машинально обернулся назад. На него сквозь тонкие стекла очков смотрели тёмные глаза, в глубине которых горел такой же яростный пожар, как и в его собственной груди. Только лицо было куда приветливее своего.       — Как ты? — задал простейший вопрос Сокджин, внимательно изучая глазами мужчину напротив.       Мин действительно не знал, как в данный момент ему следовало ответить на этот вопрос. Ужасно? Хуёво? Паршиво?       — Как видишь, решил не размазывать мозги по стенке, — сарказм вышел откровенно ужасным, не смешным, но это было лучше, чем ничего. — Решил пожить ещё немного.       — Это как никогда радует, Агуст, — старший лишь хмыкнул в ответ на самоиронию, вновь пронзая глаза напротив своими. — Следует собраться и обсудить всё, что произошло, не думаешь?       Юнги прожёг в лице напротив дыру. Наконец, стреляя прохладой из глаз, спокойно зачесал отросшую челку назад пятернёй.       — Позже, мне нужно собрать собственные мысли в однородную массу, — взгляд упал на решетчатое окно, где медленно, лениво поднималось солнце. — Здесь полнейший бардак.       Док понимающе кивнул, убирая ладонь с плеча Агуста, провожая того взглядом в спину. Мужчина шёл неспешно, размеренно, опустив голову чуть ли не ниже плеч. На рукавах рубашки до сих пор осталась запекшаяся кровь. Киму было интересно лишь одно, ― что творилось в чужой голове и почему действия именно Чимина отразились на нём сильнее всего.       Позднее, когда утро вступило в свои полные права, а сероватые кучные облака изредка загораживали солнечные лучи, в кабинете и вправду проходило собрание ввиду последних событий. Высказаться нужно было всем и каждому. Юнги прожигали четыре пары заинтересованных глаз, пока Джин по правую сторону от него вальяжно раскинулся на стуле, ожидая услышать не самую красноречивую историю в жизни. Руки невольно подрагивали, мысли сбивались в кучу, превращаясь в бесконечный клубок со множеством торчащих из него концов нитей. Потяни за любую, ― запутаешься ещё сильнее, чем прежде. Нужно было с чего-то начать.       — Мы все собрались здесь по одной единственной причине, — начал своеобразный монолог Агуст, — кто-то из вас, возможно, ожидал такого исхода событий, кто-то нет, надеясь на лучший результат моих решений. Вы вправе ненавидеть меня, проклинать или осуждать, однако сейчас нам следует направить общие усилия на поимку Пак Чимина. Вновь.       Тяжело вздохнув, Юнги окинул взглядом присутствующих. Где-то спереди цокнул, закатив глаза, ДжейКей, скрестив руки на груди. Остальные лишь молчаливо кивнули, устремляя взор на главу. Мин, прочистив горло, продолжил:       — В свете последних событий информации по Пак Чимину, он же Китти Гэнг, крайне мало. В данный момент его местоположение остаётся неизвестным, как мотивы и цели. Мы не можем знать наверняка, что он замыслил, что думает, делает или будет делать, каждый наш день на счету. Потому поручаю каждому из вас персональное задание, — на середину стола с тихим шелестом опускается тонкая стопка бумаг. — Всё, что от каждого из вас требуется, изложено здесь. Нам во что бы то ни стало необходимо найти и вернуть его сюда, иначе любой наш шаг вскоре может стать последним.

***

      Он не помнил, как сумел удрать от погони и каким чудом вышел к заброшенному домишке на окраине леса. В голове ярко отражался грузный топот, звуки стрельбы и погони в лесу, где каждая сухая ветка трещала под ногами, подобно громадному дереву. Среди обилия красочных и ярких картин застыло искажённое, озверевшее и окровавленное лицо Агуста. В один момент свирепые глаза ошарашенно округлились, следом брызнула кровь. Тот самый нож до сих пор был крепко зажат в руке, на лезвии запеклась чужая кровь.       Чимин сидел в самом дальнем углу на полу, вжавшись в деревянные стены, желая слиться с ними воедино. Ему до сих пор казалось, что за ним велась погоня, кругом мерещились чужие силуэты, что тянули к нему черные руки, желая схватить и вернуть обратно. Он не хотел обратно. Даже если кто-то вновь отдаст свою жизнь. Ни за что.       Он открывает глаза, яркий свет ослепляет, бьет по глазам. Перед ним все та же комната, грязная, побитая временем и разграбленная вандалами, пыльная и сырая после прохладной ночи. Прислушавшись к звукам снаружи, Пак понимает, что погони за ним больше нет. Никто не сторожит около обветшалой двери, не сидит под разбитыми замызганными окнами. Только легкий шелест леса и громкое пение птиц. Больше нет подвальной сырости, серой комнаты с решетчатым окном и холодных карих глаз. Вокруг лишь свобода, о которой он мечтал последний год.       Чимин медленно поднимается, пошатываясь на ватных, затекших ногах, что до сих пор заметно дрожали после ночной погони. Левая рука ужасно болела и горела, рваная, наспех сделанная ножом, рана до сих пор слабо сочилась кровью, кожа вокруг воспалилась. Ему явно следовало бы обработать её надлежащим образом, а не обтирать и заматывать грязной тканью из этого едва живого дома. Но времени не было, а подскочивший в крови адреналин и ужасное ментальное состояние подкидывали несуществующие в реальности образы. Сейчас же в округе было тихо, пахло свежестью утра и древесиной.       Оглянувшись вокруг, он вспомнил, где находился и куда, примерно, ему следовало идти дальше. Кругом бесконечное поле, а позади лесная роща, всё в точности, как на карте. «Осталось лишь найти эту чёртову трассу, чтоб её», ― проскальзывает в мыслях, пока собственные подкашивающиеся ноги ведут его напрямик через поле ярких, сочно пахнущих цветов. Те пестрели красными, желтыми и фиолетовыми красками, слабо покачиваясь на ветру.       В голову так и просачивались воспоминания прошлой ночи: как пули со знакомым свистом пролетали мимо него, отпечатываясь на коре многострадальных деревьев; как за ним бежали десятки участников группировки, берцами ломая хрупкие ветки под подошвами; как прохладное лезвие ножа рассекло кожу, а горячие пальцы грубо выдрали чип из мяса, откидывая куда-то в сторону; как он спланировал собственный побег за месяц до этого.

За месяц до побега

      За окнами неистово лил дождь, крупными каплями разбиваясь о стекла, после скоротечно скатываясь куда-то вниз. В облаках изредка сверкали секундные вспышки молний, пару раз разразившись громом прямо над зданием. Внутри царила необыкновенная тишина: большую часть группировки раскидали по всевозможным заданиям, лишь небольшая часть осталась на месте, бездельничая или убивая время в крытом тире.       Чимин неспешно прогуливался по пустым коридорам, не зная, чем убить свободное время, пока на плече до сих пор покоилась изрядно надоевшая бинтовая повязка с кучей давящих на ранение марлевых тряпок. Левое бедро так и изнывало болью после колотой раны, отзываясь редкими пульсациями, если Пак пытался хоть на секунду поставить её прямо. Поэтому приходилось передвигаться крайне медленно, подобно черепахе, не смея совершить лишнего движения, которое могло спровоцировать цепную болезненную реакцию.       Мужчина бездумно шел куда-то прямо, проходя мимо множества дверей, скрытых ходов и коридоров. Поначалу здание организации казалось ему бесконечно огромным, устрашающим и побитым временем. Сейчас же его не страшила даже огромная вереница длинных коридоров, которые он исследовал из простого любопытства.       Проходя мимо одной из сотен других дверей, он заметил, что та была маняще приоткрыта: тонкая полоса холодного света пробивалась сквозь образовавшуюся щель. Излишнее любопытство и незнание, чем заняться ещё, взяли верх; Пак, долго не раздумывая, осторожно взялся за ручку, распахивая дверь внутрь. Одинокая люминесцентная лампа освещала помещение леденящим, белесым светом, едва охватывая весь немалый масштаб.       Атмосфера внутри создавалась жуткая, с отблесками таинства. Чимин с осторожностью вошел внутрь, прикрывая за собой дверь. Осмотревшись, он подметил, что это был старый запылившийся архив, внутри которого стояло множество металлических стеллажей с кипами папок, когда-то сшиваемых нитью для образования своеобразного переплета. В самом центре расположился не менее пыльный деревянный стол, на котором небрежно были сложены стопки бумаг, слегка пожелтевших от времени, и ещё не успевшие достаточно запылиться тонкие разноцветные папки.       «Бинго! Любая информация мне бы сейчас явно не помешала», ― проскальзывает в мыслях. Мужчина внимательно обводит комнату взглядом ещё раз, замечая слева на стене немного устаревшую карту местности. Само собой, он не единожды задавался вопросом, где он сейчас находился, в какой из провинций Южной Кореи. За пределами здания простирались лишь дремучие леса, больше ничего, никакого намёка на цивилизацию.       У простых подчинённых не имелось при себе современнейших телефонов с GPS-навигацией, определяющей местоположение с точностью до метра. Лишь самые обычные кнопочные телефоны, способные разве что отправить SMS-сообщение или совершить звонок. Долго думать не приходится: Пак подходит к карте поближе, внимательно рассматривая и изучая огромное полотно. Глаза цепляются за едва видимую черную точку, подписанную искусно мелким шрифтом ― видимо, специально, на случай, если кто-то тоже забрёл бы сюда и начал пробегаться взглядом по всем поверхностям.       Среди плотного тёмно-зеленого фона он различает для себя что-то вроде «Организация …». Второе слово никак не поддавалось зрению мужчины: мелкие буквы, скорее,были намеренно стерты чем-то или кем-то. Кто-то из здешних лиц, очевидно, не желал делиться всеми сокровенными тайнами группировки ― Чимин догадывался, кто бы это мог быть. Неподалёку от крупного зеленого пятна, обозначенного лесом, расположился город Пхаджу.       — Есть! Получается, они расположились на границе провинции Кёнгидо, — подмечает для себя мужчина, радостно потирая ладони. — Значит, Сеул должен быть где-то…       Палец чётко ведёт в правый нижний угол, где едва виднеется кусочек Сеула. Счастью не было предела, внутри него оно переваливало за края, обволакивая сладостью маленькой, но победы. Теперь осуществить план станет куда проще, как и скрыться от чужих глаз, которых в другие дни будет определённо больше, чем сегодня. Но это будет в будущем, сейчас его радость не знала границ.

Остались лишь последние штрихи, и можно было приступать к задуманному.

      Однако в голове всплывают разноцветные папки на столе; Пак, не медля, подходит к ним, проверяя каждую на наличие особенно ценной информации. Раскрывая очередную из них, он натыкается на какие-то бесконечные списки имён, видимо, огромное множество тех, кто когда-либо имел с группировкой дело или даже несколько.       Захлопнув папку, мужчина решает, что самое время покинуть мрачное помещение, пока никто не заметил его долгого отсутствия. Осторожно просунув голову в проём, он оглядывается по сторонам, надеясь, что в этот самый момент ни одна живая душа не решит пройтись именно по этому коридору. Он выскользнул подобно тени и дверь с тихим скрипом закрылась за ним. Пыльный архив вновь остаётся забытым в самом дальнем углу громадного здания.

***

      «Интересно, что же они предпримут, чтобы меня найти?» ― вновь вопрошает голос разума, пока глаза бегло оглядывают мокрую землю под ногами. Что они будут делать, как будут искать? Нужно предугадывать, даже продумывать всё на пару шагов вперёд, дабы не попасться снова в цепкие лапы Агуста Ди. Нужно было где-то скрыться, залечь на дно и не высовываться.       Возникшая из ниоткуда тень заставила вскинуть голову вверх. Прямо перед ним расположился небольшой магазинчик, неподалёку пролегала трасса. Неужели он настолько глубоко ушёл в собственные воспоминания и раздумья, что и не заметил, как дошёл до какой-то цивилизации, не являющейся преступной. «Надо бы раздобыть хоть что-нибудь полезное», ― размышлял мужчина, направляясь прямо к двери.       Пошатываясь, Пак вваливается в магазин, изображая из себя сильно раненого и побитого, перед, как оказалось, пожилой старушкой, которая прежде раскладывала на полки стеллажей свежую выпечку. Взгляды встретились. Женщина за прилавком вздрогнула и в ту же секунду кинулась на помощь раненому Чимину, усаживая его на ближайший стул и бегло окидывая его глазами с выцветшими радужками.       — Что с тобой стряслось, парень? — ошарашенно спросила она, стягивая с предплечья грязную, окровавленную тряпку. — Господи, подожди здесь, я сейчас быстро сбегаю за всем нужным!       Пока аджумма удалилась куда-то вглубь помещения, Пак быстро окинул взглядом убранство магазина. Рядом с дверями ютились простенькие остеклённые стеллажи с выпечкой и кассой между ними; чуть поодаль стояли столики со стульями, выполненные из светлого дерева; в самом углу стоял автомат с напитками, цены на которые были снижены в пару раз. Атмосфера внутри в целом была приятной и уютной, пока её не нарушил Чимин, практически бесцеремонно вваливаясь внутрь и строя из себя жертву.       Мужчина с особой осторожностью поднялся со стула, оглядываясь на дальнюю дверь, в которую пару мгновений назад и зашла старушка. Он аккуратно переставлял ноги, пока не добрался до небольшого, простенького кассового аппарата. Требовалось лишь повернуть ключ, ― касса с наличными открылась сама по себе. Чимин быстро схватил ладонью десяток разноцветных купюр и тут же спрятал их во внутренний карман полюбившейся куртки. Вернув всё на свои места, он и сам присел обратно на стул, снова погружаясь в глубокие раздумья.       «Что делать дальше? Вдруг она меня узнает по ориентировкам полиции? Но если нет, то что же тогда мне ей сказать?» ― крутились в голове бесчисленные мысли, превращаясь в огромную серебристую цепь, которая потихоньку затягивалась на тонкой шее. Хрупкая ладонь резко опустилась на плечо, заставив вздрогнуть, выдергивая из очередного потока мыслей. Старушка склонилась над ним, приветливо улыбаясь, совсем тихо, успокаивающе сказала:       — Не переживай, здесь тебя никто не обидит, — она накрыла чистой, смоченной водой тряпочкой рваную рану, аккуратно обтирая запекшиеся корки крови и воспалённую красноватую кожу. — Так что с тобой приключилось, юноша?       Её внимательный взгляд уперся в самую душу, казалось, копошился в клубках мыслей, стараясь отыскать правду в глубине карих глаз. Чимин нервно, рвано выдохнул, здоровой рукой смахивая со лба липкий, противный пот. Что же такого ему придумать, дабы пожилая женщина без всяких опасений поверила в его историю. Или всё-таки стоило выложить всё, как есть?       Что ж, была не была.       — Ох, понимаете, меня занесло в какие-то дикие края леса неподалёку. Ну, захотелось повидать природу и полюбоваться ею, но по своей неосторожности я наткнулся на пару волков, аджумма, — слезливо и жалостливо вещал Пак свою “историю”, опуская совершенно иную правду.       — Я кое-как сумел от них оторваться, хоть и сильно поранил руку о какую-то обломанную ветку, и спрятался в заброшенном доме на краю поля. Так до утра и просидел, — тяжело вздохнув, закончил мужчина свой рассказ, стараясь унять дрожь в руках.       — Бедный, бедный парнишка, — приговаривала старуха, нанося обезболивающую мазь на рану и следом втирая заживляющую, со всей нежностью и осторожностью прикасаясь пальцами к коже руки. — Но не стоит ли мне вызвать скорую, милок? Всё-таки не каждый день люди набредают на волков, лучше уж перестраховаться.       Морщинистая, дряблая ладонь старушки немедленно потянулась в карман белоснежного фартука с кружевными рюшами на подоле. Она недолго копошилась внутри, выуживая старенький кнопочный телефон, который, на удивление, ещё работал в нынешнее время. Мужчина сглотнул вязкую слюну, резво перехватил небольшую ладонь, дрожащими пальцами крепко ухватившись за тонкое запястье. Заглянув в блеклые глаза напротив, прочитав в их глубине явное непонимание, он поспешил объясниться:       — Не стоит, аджумма, — уверенно заявил Пак. — Я точно помню, что они не пытались причинить мне вреда, лишь гнали прочь со своей территории. Вот, видите, нигде больше нет порванной одежды.       Он демонстративно привстал с нагретого стула, указав на целостность одежды. Старушка едва слышно выдохнула, согласно кивнула, тихо приговаривая что-то вроде: «Тогда разберёшься с этим сам, милок». Телефон вновь покоился в переднем кармане фартука, а пожилая дама вернулась к обработке раны на руке. Мужчина расслабленно выдохнул, откинувшись на спинку стула. Дело оставалось за малым ― нужно было убираться отсюда как можно скорее. Если и подыгрывать ситуации, то до самого конца.       — Они так долго гнали меня по этому лесу, что теперь я понятия не имею, где примерно нахожусь, — добавил Чимин, стискивая зубы из-за покалывающих ощущений после нанесения мази. — Не могли бы вы мне помочь, пожалуйста?       Старуха, как раз закончившая с перевязкой раны, всучила ему в руки пакет со всеми необходимыми медикаментами, после положила внутрь немного свежей выпечки и бутылку воды. Мужчина хотел было из остатков былой вежливости отказаться от такой роскоши, но женщина настойчиво остановила его руку, вновь прожигая его душу своим чистым, светлым взглядом.       — Нет, сынок, мне от этого хуже не станет, зато всё это пригодится тебе, поэтому не отказывайся и бери, — спокойно сказала она, поглаживая его по плечу и поправляя складки потрёпанной черной куртки, на плечиках которой броские пайетки успели отлететь и осыпаться. — Пойдём, покажу тебе дорогу до Сеула, тут совсем недолго идти: пара часов ‒ и ты уже на его окраине будешь.       — Но как вы узнали, что мне именно туда?       — По твоему наряду видно, что ты любитель этих всяких молодёжных клубов или что у вас там сейчас популярно, — так же спокойно ответила она, приоткрывая дверь магазинчика и выходя наружу. — Не так уж важно, пойдём скорее, пока по дороге никто не едет.       Чимин последовал за ней, идя к краю асфальтированной дороги. Старушка указывала влево от магазинчика, подсказывая, где лучше сократить путь, а где — пройти напрямик. Мужчина поклонился ей в знак глубокого уважения и, попрощавшись, отправился в нелёгкий путь, пока милая пожилая дама провожала его взглядом с порога уютного магазинчика. Отчего-то на душе стало самую малость паршиво.       Солнце постепенно поднималось выше, разогревая асфальт и землю под массивными ботинками. Идти становилось труднее, а тёмную куртку снять было нельзя: иначе кто-нибудь с лёгкостью заметит его кобуру с пистолетом под мышкой — тогда задача усложнится вдвойне. Смахивая со лба пот, Пак упорно шёл вперёд по дороге, выученной примерно месяц назад, ловко увиливая от редких постов полицейских. Уж с кем-кем, а с ними ему пока совсем не хотелось встречаться лицом к лицу.       Когда ноги начали дрожать от усталости, а мышцы забились до предела, мужчина решил передохнуть. Чем дольше он шёл, тем сильнее жарило солнце, обжигая тёмную ткань джинсов и куртки, едва не расплавляя их на теле. Выудив из заднего кармана штанов документы, которые он чудом успел стащить в оружейной, — как и парочку магазинов с патронами для полюбившегося глока, Чимин принялся изучать свою очередную новую личность, с которой он успеет прожить чёрт знает сколько. «Фамилия, имя: Сон Джехун Дата рождения: 15.08.1998 Пол: мужской Место рождения: Каннын, провинция Канвондо».       — Пойдёт, лучше, чем ничего, — шепотом заключил Пак, засовывая документы обратно в карман.       Сделав пару жадных глотков воды, мужчина устремил взгляд вперёд. Буквально в ста метрах от него расположился знак, гласящий приветливое «Добро пожаловать в Сеул». Он, не веря своим глазам, превозмогая усталость и жару, подошёл к нему как можно ближе. Действительно, на огромном синем знаке белыми буквами была выведена именно эта фраза. От окраины до центра было далековато, но сейчас его больше интересовал кров где-нибудь вблизи окраин и отшибов.       Долгожданная свобода во всём, наконец, начала окупаться, и Чимин, теперь уже Китти Гэнг, планировал насладиться ею вдоволь.

***

      Время неумолимо бежало вперёд, первые пару месяцев Мин действительно надеялся быстро отыскать Чимина, схватить живьём и силой затащить обратно в организацию, снова заперев непослушного глупца в подвале и бить, бить, бить, пока тонкий голос не начнёт слезно умолять помиловать и оставить в живых. Тогда бы он ещё раз приложил его об решётку, но из-за железных прутьев он бы его не отпустил так легко и быстро. Нет, этому не бывать, пока Юнги не сломает его окончательно. Не дожал до конца ― и вот результат: хитрый засранец успел стащить из оружейного склада магазины, документы и пару денежных котлет в придачу, так ещё и смог догадаться о жучке под кожей.       Слишком умный, даже чёртовски умный гад ему попался.       Первые пару месяцев мужчина буквально горел идеей схватить Китти Гэнга как можно скорее, спускал на эту мысль всевозможные ресурсы и отправлял на поиски группу из самых лучших своих людей. Но каждый грёбанный раз любой из этих лучших говорил одно и то же:             — Мы прочесали все наши окрестности в радиусе пяти километров, Пак Чимина обнаружить не удалось…             — Мы прочесали всю зону в радиусе десяти километров, Пак Чимина по-прежнему обнаружить не удалось……       — Мы прочесали больше половины Сеула и ближайших к нему городов в провинции Кёнгидо, Пак Чимина всё ещё не удалось обнаружить, — подытоживал свой доклад в этот раз Тэхён, внимательно упирая взгляд в напряжённое лицо босса.       Юнги сидел тише воды и ниже травы, ― в голове абсолютно точно не укладывалась вся очерченная за последние два месяца картина. Его нет ни поблизости, ни где-то между, ни в самом Сеуле. Этого просто не могло быть. Или же могло?       Прохладная сталь сверкнула во взгляде, когда мужчина поднял свои глаза на приближенного. Пальцы рук невольно сжались в кулаки, жевалки пуще прежнего заиграли на бледном лице, пока зубы поочередно прикусывали то правую, то левую сторону щек.       — Нужно искать дальше, — сквозь зубы цедит Агуст, прожигая взглядом в парне напротив дыру. — Нужно искать… Через два дня вместе с ДжейКеем собираете собственную команду разведки и начинаете обследовать всё по-новой, я не верю в то, что нигде нет этого розововолосого ублюдка. Ты всё понял, Ви?       Внимательный хладнокровный взгляд намертво вцепился в изрядно утомленного бесконечными поисками Тэхёна, прожигал и изучал от макушки до кончиков ног. Ким, в свою очередь, устало потер глаза, собираясь с последними адекватными за прошедший день мыслями. Голова начинала идти кругом из-за непрекращающихся поисков и разъездов.       — Так точно, понял всё изложенное ранее, босс, — чётко, как по шаблону, отвечает синеволосый, и, развернувшись на пятках, удаляется прочь из чужого кабинета.       Изнуренный бесконечным ожиданием и кончающимся со стремительной скоростью терпением, Юнги откидывается на спинку стула, ладонями растирая лицо до покрасневших щёк. Собственный разум просто напросто отказывался верить в полное и бесследное исчезновение Чимина. Тот просто слишком умело прятался для человека со сломленной душой и психикой, рано или поздно тот оступится, тогда железная клетка захлопнется быстрее, чем успеет загореться спичка. Нужно было продолжать искать, везде и всюду, не важно, будет это проводиться посредством целой группы людей или ежечасным обновлением полицейских статистик со списками всех разыскиваемых.       Но сколько ещё сможет сам Мин сидеть спокойно на месте и бросать на поиски людей? Ответа он не знал, в голове последнее время творилось черти что, мысли гноились и копились, накладываясь одна на другую. Не гноился лишь уродливый шрам, оставленный в тот роковой день, что как раз успел зажить, освобождая мужчину от бинтовой повязки на глазу.       Каждый проклятый день он пытался понять, почему тогда, после всего случившегося, его накрыло настолько сильно и сокрушительно. Почему ядрёные розовые волосы не покидали разум ни на мгновение, отпечатываясь на веках чёткой картинкой. Почему из-за него тело вело себя так неестественно?       — К чёрту, — выплёвывает в пустоту Агуст, щелкнув зажигалкой. Едкий дым на какое-то время очищал разум, позволяя забыться и мыслить лишь о том, как никотин просачивается в самое нутро, отравляя организм, а после выходя наружу сизым облаком, обращённым в потолок. Но в этот раз мысли не распутывались с каждой новой затяжкой, наоборот, каждый нерв раскалялся ещё сильнее, в голове образовывалась одна единственная мысль ― его необходимо найти, так будет лучше для всех и каждого. Возможно.

—

      В первый месяц Чимин умело обосновался на отшибе Сеула, в богом забытом складском помещении. Внутри остались стоять лишь громадные металлические стеллажи, пустые деревянные ящики и паллеты, обваленные кучей забытого давным-давно хлама. Среди всего изобилия протухшей, отсыревшей древесины, заржавевшего металла и кучи полиэтилена ему удалось найти захламлённое небольшого размера служебное помещение. Внутри также оказался и вход в подвальное помещение, дверь которого была закрыта на заржавевший замок. Пришлось выстрелить, дабы проверить, что сокрыто под слоем бетона. Там, глубоко под землей, стояла вода, залившая электрощитки, на включение света даже не стоило рассчитывать.       Когда вопрос встал касательно хоть какого-нибудь пропитания, Пак долго растягивал ту самую свежую выпечку; идти на ограбление, хоть и мелкое, сейчас было крайне рискованно, Агуст явно не положил на него толстый и огромный болт, а послал на поиски толпы людей. Собственная свобода стояла на кону, потому первые пару дней он покидал склад лишь для разведки неподалёку от временного жилища. Помимо вынужденной голодовки, по ночам мужчина не спал, прислушиваясь к каждому шороху поблизости, покрепче сжимая в руке пистолет и прижимая его к собственной груди, мысленно моля: «Только бы они не нашли меня именно сегодня. Только не сейчас. Я не хочу туда возвращаться».       Спустя ещё пару суток, когда пропитание окончательно иссякло, а отсутствие сна подбрасывало не только слуховые, но и зрительные галлюцинации, где ушло ещё два патрона на несуществующие в реале силуэты, Чимин принял решение рискнуть и выйти намного дальше территории склада, чем загнуться от голода и недостатка сна. Долгие часы поисков вдоль редких лесополос и полей в кромешной ночной темноте приводят его к придорожному магазину; в километре виднелось частное селение.       «Стрелять не вариант», — подмечает для себя мужчина, натягивая на лицо импровизированную маску из какой-то старой, отжившей своё, ткани, подходя к дверям как можно ближе. Через стеклянные двери виднелись полки с самой разнообразной едой и напитками, слева чуть ли не в самом углу расположилась касса, за ней полный мужчина среднего возраста пересчитывал деньги, аккуратными стопками укладывая банкноты обратно в ячейки.       Пак выдыхает нервно, дергает ручку двери на себя и заходит внутрь, бегло оглядывая полки с едой. Хватает с полок побольше готовой продукции, прихватывая следом и напитки. Вывалив с рук всё содержимое прямо на кассовую зону, взгляд упирается в человека напротив, анализируя.       — Доброй ночи! Что-то вы вовсе одеты не по погоде, — вежливо подмечает кассир, перебирая поочередно продукты, неспешно сканируя штрих-код на каждой пачке дешёвой лапши. — На улице тепло, а вы в маске и куртке.       — Меня знобит, так теплее, — коротко отвечает Чимин, демонстративно потирая подрагивающие ладони.       Мужчина за кассой хмыкает, решая закончить короткий диалог. Тот в целом перестал обращать на него должное внимание, уткнувшись взглядом в пачки еды. Пак едва заметно выдыхает, прикрывая тяжелые веки, отсутствие сна постепенно давало о себе знать. В этот момент в глубине сознания начало мерзко клокотать:

«Ну, и? Чего же ты ждёшь? Ударь его как следует и дело с концом… Давай же, действуй, Китти».

      Мужчина напрягается всем телом, ладонями упираясь в края столешницы. Нет, только не сейчас, у него есть с собой деньги, грабить было не обязательно. Пульс на фоне возрастающей тревоги учащается, сердце в бешеном ритме бьётся о рёбра, готовясь в любой момент выскочить наружу. Мерзкий, липкий голос внутри не унимался:

«Когда все твои деньги иссякнут, что ты будешь делать дальше?.. Неужели надеешься, что тебе отдадут всё бесплатно, за красивые глазки… Мы свободны в выборе…».

      — С вами всё в порядке? — где-то отдалённо, совсем гулко звучит вопрос от кассира, который Пак пропускает мимо ушей, стараясь отогнать от себя безумный, гадкий голос. — Эй, вы меня слышите?

«Мы вольны делать всё, что захотим, Китти. Больше нет никаких рамок, только мы и наша свобода, за которую ты так упорно боролся».

      Мужчина напротив не выдерживает, замечая странное состояние клиента, и обходит кассовый стол. Бегло оглядев его, он решается встряхнуть застывшего на месте Чимина. Тот вовсе не реагировал на постороннее вторжение в личное пространство, наконец, прислушиваясь к внутреннему “я”.

«Действуй здесь и сейчас, забудь про Агуста Ди и его глупых ищеек, Китти. Ну же, давай. Бей!».

      Пак внезапно дергается в чужих руках, резко выпутываясь и глядя на человека напротив одичалым взглядом. Недостаток сна и овладевающее им безумие играют с ним в злую шутку: вместо простого пухлого продавца теперь стоял сам Агуст Ди, вновь прожигая его холодной сталью глаз, гадко усмехаясь. Мужчина, долго не думая, выуживает из нагрудной кобуры пистолет, в следующую секунду со всей силы ударяя ребром по виску. Агуст перед ним растворяется подобно миражу, продавец с глухим звуком сваливается на кафельный пол, обмякая. Китти присаживается рядом, нащупывая пульс под линией челюсти рядом с артерией, совсем слабый, не такой отчётливый, какой должен быть. Оно к лучшему.       Подхватив грузное тело подмышки, мужчина оттаскивает того обратно за прилавок, оставляя безмолвно лежать на полу. Глаза упираются в компьютер; на экране отчётливо были выведены окошки с парой камер видеонаблюдения. «Чёрт», — ругается про себя Чимин, останавливая работу камер. Немного порывшись, он находит как свежие, так и не очень записи, следом умело стирая их навсегда из памяти компьютера. Выудив из кожаного чехла нож, мужчина ловко перерезает всевозможные провода вблизи кассы, подчищая хвосты. Опустошив всю кассу, он сгребает всё награбленное в пакет, быстрыми шагами удаляясь прочь.       Уже на улице он оглядывается по сторонам, дабы ни одна живая душа не видела его и того, что он сделал. Внутреннее “я” ликовало, омерзительно хихикало и торжествовало. После такого ему точно захочется поспать хотя бы пару часов.       Так проходили недели, а за ними и месяцы. От мелких краж и ограблений Чимин перешёл на более крупные, следом за ними и убийства. Почувствовав вкус свободы и крови, психика не выдержала, отключив в глубине души какое-либо сочувствие, мораль и контроль. Пак по-прежнему умело скрывался от людей Агуста Ди, правда теперь за ним охотился не только он, но и отважившиеся полицейские Сеула. Ориентировки с его фотографиями за последние месяцы разлетались по улицам со скоростью света, а новостные заголовки начали кричать о немыслимом:

«Ранее пропавший без вести Пак Чимин вернулся в Сеул наёмным убийцей!».

      В какой-то мере газеты и ленты новостей не врали: после громкого ограбления небольшой ювелирной лавки о нём начали писать в некоторых издательствах. После группового убийства в порту Сеула с последующей кражей товара в виде пары штурмовых винтовок, нескольких гранат и детонирующих устройств о нём заговорила и полиция. Более влиятельные люди начали постепенно выходить с ним на связь через его собственных посредников, участников случайно сформировавшейся группировки. Их было немного, четыре человека от силы, которые были восхищены бесстрашием, безумием и искусным мастерством Чимина, решившие присоединится к нему, устав от мелких зарплат на работе и отсутствия справедливости среди общества.       Каждый из них желал возмездия, они готовы были идти на риск также бесстрашно, как и их непосредственный руководитель. Только так можно было оказаться на вершине социальной пирамиды. Все они отчаянно, в пылу своих бездумных желаний, жаждали узнать Чимина получше, один из них особенно тщательно пытался втереться в близкий круг общения. Мужчина предпочитал удерживать всех их на дистанции, изредка позволяя являться в его тайное убежище на отшибе. Слепо начать доверять людям было тяжелее всего на свете для Китти Гэнга.       Чаще всего богачи заказывали у него убийства на точно таких же, богатых и не менее влиятельных, желая устранить конкурентов, стерев из жизни навсегда. Платили они тем, что только можно было пожелать: деньгами, украшениями или чем-то куда интереснее. Поначалу Пак убивал лишь ради наживы и интереса: что же такого могут дать ему те самые загадочные заказчики, чего у него ещё не было при себе.       Войдя во вкус, с каждым новым заказом методы становились куда изощрённее: некоторых особо разговорчивых и крикливых он устранял без доли сомнений, некоторых ему особенно нравилось мучить. Как когда-то мучили и его, только вариантов у Китти оставалось не так много ― приложить об любую доступную поверхность, может быть по несколько раз, или остро заточенным ножом оставлять множество кровавых ран, наблюдая за тем, как постепенно жизнь покидает бренное тело.       Мужчину больше не интересовали ни кипы денег, ни дорогие побрякушки, ни что-то другое. Всё материальное он уже успел приобрести иными, тернистыми путями. Его цель была проста — пользоваться желанной свободой так, как хочет он сам.       Даже если ради этого нужно пройтись по головам и искусно убить немалое число людей.

—

      По прошествии ещё пары долгих месяцев поиски так и не увенчались успехом. Абсолютно каждый в здании говорил об одном и том же ― искать бесполезно, его уже невозможно найти. Юнги хотел бы быть на их месте в этот момент, дабы также легко отзываться о положении дел целой группировки.       Каждый раз, когда Чонгук или Тэхён заходили к нему в кабинет с абсолютно неизменившимся результатом на протяжении последних месяцев, Мин не выдерживал. Вспыхивал за секунду, разгораясь подобно огню, и кричал. Кричал на тех, кто вовсе и не был виноват в сложившейся ситуации. Но нервы уже окончательно сдавали, терпение иссякало с каждым новым днём всё больше и больше. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Не знал, но продолжал кричать:       — Я повторяю ещё раз, если тебе, блять, с первого не было понятно, — грозно рычит мужчина, скаля зубы на стоящего перед ним Чонгука. Даже ему становилось немного страшно при виде такого главы. — Ищите дальше, мне не важно как! Понимаешь, не важно! Вы должны найти его и привести сюда, сука, хоть живого, хоть полуживого, похуй! Ты меня понял?!       ДжейКею оставалось лишь кратко кивнуть и как можно скорее покинуть кабинет, вновь отправляясь на разведку. Юнги бьёт кулаком по столу, не зная, куда деть переваливающийся через край гнев. Его накопилось так много, такое безграничное количество, что оно невольно отравляло душу похуже никотина и алкоголя.       За прошедшие, примерно, три или четыре месяца не менялось ничего, лишь изредка мелькали сообщения об его ограблениях. Но даже так они никак не могли напасть на его след, Китти Гэнг слишком хорошо скрывался даже от множества камер видеонаблюдения в огромном Сеуле. Мин не был готов признать и принять поражение, не сейчас.       Встав с надоевшего за последние месяцы кресла, он подходит к окну, упираясь в него нечитаемым взглядом. За окном задувал сильный ветер, порывы ветра пытались пригнуть к земле многолетние ели. Грузные серые тучи быстро мчались куда-то вперёд. Такие же тучи и ураганы сейчас бушевали в его душе, грозясь сдуть его самого, оставляя взамен лишь горечь, отчаяние и сигаретный дым. Паршивые, едкие мысли вновь начинали просачиваться в голову так не вовремя.       Внезапный громкий стук в дверь заставил развернуться. «Кого ещё могло принести с очередным бредом про неудачный поиск?», — размышляет про себя Агуст, в ответ произнося едва слышимое «Входи», после чего он вновь отворачивается обратно. В кабинет влетает взъерошенный и встревоженный Сокджин. Он молчит, закрывая за собой дверь, и кладёт перед мужчиной планшет с какой-то очередной не самой полезной вкладкой в Интернете.       — Юнги, посмотри, пожалуйста, в планшет, а не в окно, — просит достаточно вежливо для обстановки Док, прожигая взглядом широкую спину напротив.       — Если это очередная устаревшая новость, то она меня сильно не интересует, хён, — хмыкает Мин, наблюдая за могуществом природы через прозрачное стекло.       — Это касается его, — дополняет Джин, потирая ладони. — Пару дней назад полицейские базы обновились, соответственно, обновилась и статистика, и фотороботы, и ещё много чего интересного. Но, — старший вновь хватается за планшет, долго ищет в нём что-то, а подойдя ближе, нагло всовывает электронику в чужие руки. — Посмотри на это.       Агуст переводит взгляд с окна на яркий экран планшета. На нём был выведен тот самый список — «Особо опасные преступники», где лидирующую позицию занимал он сам; неизменное первое место останется с ним до самой смерти. Глаза цепляются за второе место в списке, дыхание резко спирает. Там было выведено до боли в груди знакомое:

«2 место. Пак Чимин, псевдоним ― Китти Гэнг, статус ― особо опасен».

      — Не может быть, — на выдохе шепчет Юнги, присаживаясь обратно в кресло. Кончики пальцев предательски задрожали. Неужели, вот она, хоть какая-то зацепка. — Какие… Какие последние сведения касательно его деятельности?       Джин смотрит внимательно, изучающе обводит взглядом взволнованное лицо напротив, дрожащие руки, следом довольно ухмыляясь. Очки холодно блеснули от света окна.       — Пока известно лишь о вооружённой атаке на порт Сеула, после него полиция сразу начала пытаться под него копать. Прямо как мы, — Док встаёт рядом по правую руку, открывая на планшете новую вкладку со статьей и фотоотчётом.       — Действовал тогда не один, скорее всего, организовал что-то вроде банды, так как на фото с камеры видеонаблюдения есть и другие вооружённые люди. По предоставленным сведениям были украдены две штурмовые винтовки, гранаты и пара детонирующих устройств; для каких целей и зачем ― неизвестно.       Сокджин поправляет спавшие очки, вновь открывая новую вкладку, где было представлено последнее самое свежее фото Пак Чимина с камер. Агуст вглядывается в размытые, но такие знакомые черты. Осунувшееся за месяцы лицо не было ничем прикрыто, одичалый, животный взгляд смотрел куда-то в сторону, явно не подозревая о том, что его обладатель попадётся на объектив камеры видеонаблюдения. Восемнадцатый глок едва просматривался в небольшой ладони.       Китти Гэнга, на первый взгляд, было не узнать: некогда неоново-розовые волосы вновь начали приобретать блондинистый отлив. Единственное нормальное фото, пусть и с уличных камер, ― доказательство того, что мужчина не просиживал штаны все эти месяцы, а нагло грабил, убивал и пытал, не чувствуя при этом и капли раскаяния.       Для Юнги этот снимок стал новой отправной точкой. Шестерёнки в голове начали активно работать, со скрежетом и свистом, из пучин сознания поток мыслей сосредоточился на единственной цели — поймать Чимина и доставить обратно. Примерная картина постепенно начинала складываться в голове, подобно одному из тысячи простейших пазлов. Каждый паз идеально входил в другой, являя перед собой более чёткую картину.       — Ради мести, — вдруг тихо отвечает мужчина. Джин смотрит на него заинтересованным, выжидающим взглядом. — Такое оружие и припасы могли украсть только ради одной цели ― отомстить кому-то или же совершить вооружённый теракт на крупный объект внутри города.       Юнги долго глядел в одну точку перед собой. Предположений и мыслей в голове по этому поводу был просто нескончаемый поток. Глаза цеплялись за объекты внутри кабинета, ни на одном из них не было чёткого ответа, ради чего Чимин решил взять себе такой разнообразный арсенал. Облизнув пересохшие губы, мужчина внезапно продолжил:       — У Китти, скорее всего, было немало целей на мушке, которые он хотел бы устранить раз и навсегда, — тёмные радужки глаз очерчивают фигуру старшего по правую руку от себя; Док все также внимательно впитывал в себя его размышления. — Это те, кто когда-либо насолили ему в прошлом, так как убитый им ранее Чан Хансо выгнал его с работы, насколько нам известно.       «Бывшая жена с дочерью определённо точно не являются его целями, тогда кто же? Кто-то с его бывшего места работы?», — не озвучивает последние мысли Агуст, предпочитая подумать об этом позже, наедине с собой.       Сокджин, до этого слушавший внимательно, одобрительно кивнул, принимая такую версию относительных планов Китти Гэнга. Остаётся лишь наблюдать за тем, действительно ли следующей целью станет кто-то из прошлого или же нет. Проиграется ли возможное будущее или же Агуст просто ошибётся в своих ставках. Старший усмехается собственным мыслям, неожиданно спрашивая вовсе не по теме диалога:       — Почему ты так им одержим, Юнги? — странный вопрос бьёт прямо под дых, Агуст давится воздухом и кашляет, пока Ким не унимается. — Сколько тебя знаю, а такую обсессию у тебя вижу впервые.       Прокашлявшись, Мин задумывается, действительно, почему же простое желание «создать послушного приближённого, который бы выполнял абсолютно любые поручения беспрекословно» вдруг переросло в нечто большее, чем просто желание. Это стало похоже на интенсивную, неконтролируемую привязанность к разбитому ранее Чимину, а выжженное на подкорке желание исказилось. Теперь в голове набатом била ещё одна мысль:

«Он принадлежит мне, ведь это я создал из него ещё одного опасного преступника. Я обязан вернуть его себе, потому что он мой».

      Собственнические мысли начали заполнять голову со скоростью света, мужчина совсем забыл о присутствии Сокджина рядом. Да, он одержим идеей вернуть Китти обратно, он не может не контролировать его целиком и полностью. Ему просто необходимо следить за каждым чужим шагом, собственноручно направляя Чимина к своим целям, подобно кукловоду, что дергал за ниточки, а тряпичные куклы начинали двигаться под его умелыми пальцами. Тогда он был бы более чем доволен тем, что совершенно послушный Китти Гэнг исполнит любой его приказ. Идеально, иначе эту мысль было не описать.       — Я просто крайне переживаю за сохранность моей группировки, хён, — отвечает Юнги, облизывая внезапно пересохшие губы; пальцы рук больше не дрожали. Он говорил уверенно, даже слишком, Джин не смог разглядеть за этим ответом что-то ещё. — Он знает слишком многое о нас, поэтому его необходимо вернуть обратно. А что будет с ним дальше, я пока не решил, возможно, стоит вновь подержать его в подвале, не думаешь?       Док неуверенно улыбается, поправляя каждую складку белоснежного халата. Истинный план младшего для него был покрыт завесой мрака и долей тайны. Тот определённо точно что-то скрывал от всех любопытных глаз, даже тех, кто являлся его доверенным лицом. «Интересно», — подмечает Ким.       — Совсем забыл добавить: есть также некоторые наводки на то, что Китти Гэнг также занимается заказными убийствами. Сведений крайне мало, но некоторые наши “друзья” поделились кое-какими историями. Что думаешь?       — Это максимально упрощает нам задачу, — Агуст выуживает сигарету из портсигара, раскуривает довольно и выдыхает. — Вот как мы поступим дальше…

***

Примерно в то же время

      Шум внутри его кабинета был слышен с другого конца здания. Устало выдохнув, потерев глаза кончиками пальцев, он дергает ручку двери на себя. Время было позднее, за окном стояла непроглядная тьма, а основные силы «Пум» всё никак не унимались, пытаясь докопаться до истины. Ёнджун молча входит в комнату, оглядывая всех и каждого. Внимания на него не обращали, каждый сейчас находился в процессе завязавшегося спора. Все упорно стояли на своём, поочерёдно тыкая в бумаги и фотографии, разбросанные по периметру длинного стола.       — Это же очевидно! — взрывался Кан, тыкая в распечатанные новостные статьи рукой. — Чан Хансо являлся не простым человеком, мафиози, после взрыва его труп откопали среди обломков в VIP-комнатах, патологоанатом обнаружил пулевое ранение в районе переносицы! Его убили заодно с Дасолем, чтобы убрать как можно больше конкурентов!       — Но всё равно не состыковка имеет место быть, — вторил спокойно, чуть ли не на автомате Субин, ладонью потирая лоб. — Есть информация, что Хансо и Дасоль друг с другом связаны не были вообще, смысл устранять их в одном и том же месте? Один просто пригляделся к чужому добру, а другой не был против. В городе сейчас вообще чёрт знает что творится, какой-то отбитый на голову крашеный придурок убивает направо и налево, а вы пытаетесь зацепиться за дело прошедших месяцев.       — Однако у нас ведь есть зацепка на ДжейКея! — вмешивается Хюнин, тыкая чужим фотороботом всем в лицо. — Этот самый Чон Чонгук числится в списке «ООП», в ту ночь он был в клубе барменом, по словам Бомгю-хёна, а после произошёл взрыв.       Субин с Тэхёном переглянулись, непонимающе уставившись на младшего так, словно он нёс полнейший бред.       — Не смотрите на меня так! Я веду к тому, что он и есть тот, кто вальнул и Дасоля, и Хансо, — подытоживает Кай, вокруг послышались усталые вздохи и причитания.       Бомгю молчаливо наблюдал за ними, обдумывая всё в своей голове. Пока другие спорили, он пытался выстроить логическую цепочку в своей голове. Чон Чонгук был в тот вечер там, он непосредственно относился к крупной, известной группировке Агуста Ди. Был ли Хансо целью такого могущественного человека? Вряд ли. Сделал ли он что-то ужасное по отношению к Чонгуку? Маловероятно. Дасоль быть может и являлся целью группировки, но с Чан Хансо всё было куда запутаннее. Определённо кто-то другой стоял за всем этим, но кто?       Оторвав взгляд от бумаг, Чхве натыкается на стоящего поодаль Ёнджуна. Тот внимательно впитывал чужие догадки и теории, нервно прикусывая губы. Небольшая стопка бумаг в его руках привлекала внимание, неужели он смог найти что-то ещё? Или то было очередное нелепое задание от их ужасающего босса?       — Это всё очень замечательно, друзья, но попрошу вас помолчать и выслушать информацию, которую мне удалось раздобыть, — резко врывается в жаркий спор старший Чхве, бросая на середину тонкую стопку очередных бумаг с какой-то информацией.       Бомгю взглядом цепляется за выпавшие фотографии с камер, резво выдергивая их из остальной кипы.       — Во-первых, статистика у полиции резко обновилась, в списке «ООП» имеется изменение, бывший прокурор, которого последний год считали пропавшим без вести, впоследствии мёртвым, и которому также приписали убийство в спальном районе, Пак Чимин числится теперь на втором месте, — Ёнджун обходит всех стороной, присаживаясь в своё кожаное кресло.       — Во-вторых, Хансо был связан с Пак Чимином, при мне он выдворил его из прокурорского кабинета Верховного Суда Сеула, угрожая убить и предлагая за молчание деньги.       Бомгю слушал и внимал, как и все другие в кабинете. Глаза очерчивали дикий, яростный взгляд так называемого Чимина, сжимающего в руке пистолет, по виду похожего на одну из комплектаций глока. На камеру словно запечатлели  не обычного человека, а зверя, который не знал о морали и самоконтроле ничего. Настоящий безумный дикий зверь, а не человек.       — В-третьих, Пак взял себе псевдоним Китти Гэнг и под ним кошмарит не только небольшие магазины и лавки, но и богатый слой общества, выполняя заказные убийства. На этом фоне многие богатеи обеспокоены своей безопасностью, да что там говорить, даже мелкие преступные единицы в ужасе, — складывая руки в замок, лидер опускает свою голову на сцепленные пальцы, обводя задумчивым взглядом пространство кабинета.       — Итог такой: Китти Гэнг был в том же клубе в ту же ночь и застрелил Чан Хансо, но тогда этому никто не придавал никакого значения, ведь произошёл взрыв, про огнестрельные выстрелы стало известно лишь спустя время, на экспертизах. Могу лишь предположить, что следующей его целью станет Верховный Суд, но нам там делать нечего, сейчас слишком опасно соваться туда, возобновив деятельность группировки.       — А что по Дасолю? — внезапно подаёт голос Хюнин, прерывая долгий монолог старшего. Ёнджун удивлённо скашивает глаза на белоснежную макушку, после раздражённо закатывая глаза.       — Хан Дасоль являлся целью Агуста Ди, Чон Чонгук исполнителем, это уже достаточно очевидно, знаешь ли, — утомлённо вздыхает Чхве, после продолжив свою речь. — В общем, наш босс крайне заинтересовался Китти Гэнгом, желает узнать о нём как можно больше, а что будет после мне пока неизвестно.

Ёнджун на минуту погружается в воспоминания прошедших дней.

      Разгоняя мотоцикл до ста двадцати километров в час, он мчался по трассе сквозь знакомые леса и поля. Сумерки постепенно сгущались, когда мужчина добрался до ненавистного пункта назначения. Сегодня ему предстояло вновь спускаться туда одному, отчего холодный пот выступал на спине, а по коже пробегали толпы мурашек. Дернув плечами и пару раз выдохнув полной грудью, Чхве на время успокоился, натягивая на лицо маску хладнокровия и безразличия.       Когда он прошёл в мрачный, едва освещенный кабинет, где воздух по-прежнему ощущался спертым, густым и обжигающим лёгкие, его вновь встретила белоснежная маска. Роботизированный голос разрезал тишину:       — Какое счастье, что ты пришёл по первому моему зову, Ёнджун-щи, — босс довольно потирал ладони, в следующую секунду протягивая тоненькую стопку бумаг.       Чхве, не колеблясь, подошёл ближе, принимая ту из рук. Глаза в спешке пробегают по тексту, приложенным фото. В глубине души происходит настоящий бум, когда на них он замечает бывшего прокурора.       — Ну, и?       — Что мне с этим делать? — искренне интересовался мужчина, пытаясь заглянуть в черные прорези глаз маски, пока пальцы крепко сжимали края тонких листов.       — Меня заинтересовал этот Китти Гэнг, знаешь, лицо кажется смутно знакомым, — в металлическом голосе послышались ноты раздражения. — Мне нужно, чтобы ты и твои «Пумы» добыли на него всю возможную информацию, которая меня, несомненно, удовлетворит.       Ёнджун хмурит брови, вновь улавливая недосказанность и странность поведения человека перед собой.       — И что Вы планируете делать с ним дальше?       — О, это самая интересная часть, Ёнджун-щи, — с нескрываемым удовольствием доносится из-за маски. — Если информация меня более чем удовлетворит, то он нужен мне живым, хочу лично посмотреть этому безумцу в глаза! Поэтому ищите всё, что только есть…       Интересно, сколько ещё он сможет утаивать от других многое, что знает только он и его ненавистный босс? Сколько ещё ему предстоит страдать, убивая себя бесконечными размышлениями и тайнами, ради безопасности других? Почему он не может прямо сказать о том, что знает, что будет дальше? Это же ведь так просто, нужно всего лишь перестать фильтровать всю имеющуюся информацию.

Нет, сейчас не время. Они не поймут. Они осудят.

      — После обеда собираемся здесь же и разрабатываем план действий, всем всё ясно? — спрашивает Ёнджун, получая в ответ сосредоточенные кивки и менее мрачные лица.       Все медленно собираются на выход, прибирая раскиданные и тут и там бумаги, видимо, в порыве спора кто-то из присутствующих кидался достаточно важными сведениями в другого. Хюнин резко подрывается с места, ошарашенным взглядом упираясь в старшего Чхве. Дрожащие руки старались покрепче сжать, грозящий выскользнуть, планшет в руках. Младший тихо, но достаточно чётко начал:       — Сегодня поздним вечером был подорван Верховный Суд Сеула, число жертв на данный момент неизвестно. Нападавшие были вооружены взрывчаткой и ручными гранатами. Охрана при входе была убита из штурмовых винтовок модели АК-47, по предварительным данным, одним из нападавших был Пак Чимин, ныне Китти Гэнг. Найти преступника по-прежнему никому не удалось, — завершает Хюнин, вновь поднимая взгляд на Ёнджуна, выжидая хоть какую-нибудь реакцию.       Бомгю взволнованно подходит ближе, укладывая ладонь на чужое плечо. Старший не реагировал, медленно прикрыл уставшие глаза и едва разборчиво выругался себе под нос. Худшее опасение сбылось: Пак Чимин действительно постепенно разбирался со всеми теми, кто хоть как-то испортил ему жизнь. Подрыв суда теперь поставит на уши большую часть населения Сеула, если не всей Кореи в целом. Нужно было начинать действовать, как можно скорее рыть информацию по всем фронтам, пока это ещё возможно было сделать.       Кто знает, что у него в голове и на кого устроит охоту Китти Гэнг в следующий раз.

***

      Теплый ночной ветер едва раздувал валяющийся во дворах мелкий мусор, то были случайно выпавшие из кармана мелкие бумажки, чеки или листовки, скандирующие скидки на какие-то замудрённые услуги. Сеул не планировал погружаться в тишину в самом своём центре, но чем ближе Китти приближался к частным секторам, тем тише и мрачнее становилось на улицах. Сегодня он в очередной раз направлялся на заказ, буквально недавно его посредник передал важную, абсолютно ценную информацию о нахождении объекта.       Пробраться нужно было на одну частную территорию, та располагалась практически на самом отшибе частного округа. Его цель имела непростые, запутанные в огромный клубок, связи, задолжала каждому и тут, и там. А также являлась непосредственным конкурентом его тайного заказчика. Тот объявился совершенно внезапно, последние пару недель заказывая убийства на бывших преступных деятелей или совсем юных должников. Пак прыскает со смеху, довольно улыбаясь собственным мыслям:       «Вот так ради денег и величия любой готов убить другого, лишь бы вырваться на вершину Олимпа. Забавно», — размышляет Чимин, наконец, добравшись до пункта назначения.       Перед ним открылся вид на роскошный особняк, огороженный невысоким забором с кирпичным основанием и решётками в виде стен. Мужчина поправляет спавшую с плеч куртку, та потерлась за последние месяцы, розовые пайетки остались сиять лишь на спине. Около ворот охраны не наблюдалось, но идти на риск не хотелось отнюдь совсем, какое-то шестое чувство скреблось где-то в мозгу, заставляя действовать как обычно и быть более осмотрительным, чем когда-либо.       Ловкими рывками он вскарабкивается по металлическим прутьям, следом резко спрыгивая вниз, при этом группируясь. В окнах предательски горел свет, Китти тихо выругался себе под нос, надо было срочно найти щиток. Медленно передвигаясь по огромной дворовой территории, он выходит к просторной поляне, эта часть явно являлась садовой. Издалека виднелись огромные деревья, пышные кусты роз и аккуратные клумбы с небольшими белыми цветами.       Электрический щиток находился аккурат напротив  просторного бассейна, мужчина подходит ближе, осматривая конструкцию. Дверца была слегка приоткрыта, ловкие руки распахнули её шире. Внутри расположилось множество рычажков и разноцветных проводов, что усыпали всё нутро металлической коробки. Пак, посчитав, что времени на размышления осталось не так много, ловко просовывает внутрь заострённое лезвие ножа. Одним рывком тонкие нити проводов ломаются, медная проволока выглядывает из разноцветных оболочек. На территории и в доме свет мгновенно тухнет, затихает шум телевизора, погружая всё пространство в кромешную тьму и громкую тишину.       Чимин заходит внутрь со двора через заднюю дверь, передвигаясь совершенно тихо, подобно хищнику, что надвигался на добычу из засады. Рука нащупывает за пазухой пистолет, выуживая его из темной кобуры. Глушитель слабо поблескивал в свете фонарей за оградой, глаза постепенно привыкали к мраку, внимательно осматривая окружающее его помещение. Первый этаж был абсолютно чист, следы присутствия были заметны в гостиной около телевизора, о чём свидетельствовал смятый, откинутый в сторону плед и небольшая чаша со снэками. Около входной двери обувь осталась нетронутой, ключи бесхозно валялись на тумбе. Входная дверь с тихим щелчком закрылась изнутри, пока связка ключей была убрана в самый дальний ящик.       Медленными шагами Пак двинулся на второй этаж. Вместо просторных комнат его встретили тяжёлые резные двери на пути в каждую комнату, выбить такую являлось задачей с огромной, жирной звёздочкой. Ещё те громко, противно скрипели, выдавая местоположение. В любом случае нужно было идти. Обследуя каждую, мужчина надеялся на то, что его жертва не успела сбежать, ведь с каждой новой открытой дверью уверенность пропадала, а паника подкатывала к горлу.       Осталась последняя дверь, открыв которую, перед ним предстала, видимо, спальная комната. Слабый тёплый свет фонарей едва очерчивал внутреннее убранство. Подойдя ближе к кровати, Чимин замирает, внимательно всматриваясь в накинутое сверху одеяло. Лезвие ножа, блеснув, ударяет точно в центр, вспарывая пуховое одеяло, а затем ещё раз и ещё, пока пух и перья не взмыли в воздух. Позади него отчётливо скрипит половица, мужчина, обернувшись, замечает чей-то силуэт. Тот, увидев, что его местоположение обнаружили, срывается с места, босыми ногами громко топоча по полу. Китти срывается следом, дергая затвор глока, заряжая дуло патроном.       Неизвестный бежит прямиком к входной двери, в панике дергая только за ручку двери, пытаясь выбраться из ловушки. Это играет ему на руку, ведь он успевает нагнать жертву, прикладывая ту всем телом об металлическую дверь. Тело под ним громко взвизгивает, заходясь громким плачем.       — Умоляю, пожалуйста!.. Пожалуйста, не убивай меня, прошу!.. — сквозь рыдания отчётливо слышится женский голос, Пак замирает на пару секунд. Он не верит собственным ушам.       Обхватив копну длинных волос в кулаке, он задирает чужое лицо вверх, выводя поближе к окнам. Точно, перед ним, схватившись за его руку, находилась девушка, хрупкая телосложением и умоляющая пощадить. Почему посредник не сообщил ему о том, что жертвой была девушка? Почему же именно она?       — Ты Со Джэхи? — коротко спрашивает Пак, когда ответа не следует, покрепче пережимает чужие волосы в руке, слабо тряся из стороны в сторону. — Отвечай, сучка! Ты Со Джэхи?       Девушка с тихим писком хватается за руку, короткими ногтями царапая кожу, быстро-быстро кивает в ответ, всхлипывая. Китти окончательно приходит в ступор, нет, это ведь точно какая-то шутка. Он ведь не мог подсунуть ему на убийство девушку. Этого просто не может быть.       Пока мужчина долго размышлял, девушка неожиданно для себя затихла. Она начала дергаться в его руке, явно пытаясь о чем-то сказать. Чимин слишком поздно обращает на это внимание. Сзади прилетает удар чем-то стеклянным, звонко разбиваясь об розовую макушку, мужчина теряет равновесие, сваливаясь на пол, пока испуганная до чертиков девушка отползает в ближайший угол, стараясь подавить истерический плач. Пак едва успевает подняться на ноги, фокусируя взгляд на темном силуэте напротив, как тот бьёт тяжелым берцем прямо в солнечное сплетение, заставляя на мгновение согнуться пополам, задыхаясь.       Китти берёт себя в руки, ожидая, когда загадочный человек в черном подойдет ближе. Ребро пистолета со свистом ударяется прямиком в штурмовой шлем, сбивая его с чужой головы, неизвестный отскакивает назад, поднимая озлобленный взгляд на мужчину. Перед ним стоял не кто иной, как Чонгук, явно запыхавшийся и уставший, ведь одет он был в полную экипировку. «Даже бронезащиту напялил на себя, какой, блять, молодец», — размышляет Пак, злобно скалясь в ответ.       — Я смотрю, тебя опять послали за мной, — с ядом в голосе выплёвывает старший, обеими руками покрепче перехватывая глок. — Прямо как тогда, только теперь я могу дать тебе отпор.       — Это мы ещё посмотрим, уёбок, — выплёвывает в ответ Чон, внимательным взглядом прожигая чужое лицо, покрытое небольшими ссадинами из-за осколков стекла.       Младший в пару рывков подбирается ближе, одним точным ударом стопы выбивая пистолет из чужих ладоней. Мужчина пятится назад, блокируя следующий удар руками. Ловко перехватив чужую голень, покрепче сжав её пальцами, Чимин подсекает чужую ногу, повалив парня на пол, тяжёлый берц бьёт прямо в широкую спину, отталкивая упавшее тело подальше от себя. Чонгук тихо хрипит, но на ноги обратно встаёт, смахивая с лица пару проступивших капель пота. «Как же меня это заебло… Сука», — проносится в его мыслях, пока он разворачивался к озверевшему старшему.       С Чимином теперь тягаться было куда тяжелее и сложнее, нежели год назад. Сейчас он был на равных с ним, но отступать было нельзя, надо было протянуть до подкрепления. Розововолосый наступает вперёд, замахиваясь кулаком, Чон резво уворачивается от удара, нанося свой точно в чужую челюсть. Китти пятится назад, громко зашипев от боли. Собирая всю свою силу в кулак, мужчина решается на ещё один удар.       Резко, в спину прилетает новый, неожиданный удар, сваливая его обратно на пол, сверху на него наседает, как оказалось, Тэхён, коленом придавливая шею к полу, скручивая руки за спиной. Металлические наручники звонко щелкают на его запястьях, сковывая дальнейшие движения. Пак дергает руками, следом зашипев от впившегося в кожу металла.       — Что-то вы долго, блять, я заебался его преследовать и пиздить, — недовольно отзывается младший, поднимая с пола шлем.       — Удивительно, что ты его не убил, — отвечает Ви, поправляя волосы на голове. — Всё готово, нужно только вырубить его.       — А с этой что будем делать? — машет ДжейКей головой, в сторону забившейся в угол девушки.       Тэхён внимательно смотрит на неё, оценивая предстоящие риски. Босс не запрещал убивать подставную жертву, как в целом и не разрешал, но что-то глубоко внутри точно подсказывало ― нежелательного свидетеля лучше устранить. Взведя курок пистолета, синеволосый стреляет в голову девушки, прерывая душераздирающий вопль. Чонгук присаживается на корточки прямо перед лицом скалящегося в ответ Чимина, что практически рычал, выплёвывая ругательства.       — Ненавижу! Сука, ненавижу вас всех! — все колкие фразы определённо относились не только к Чонгуку и Тэхёну, но и ко всей группировке в целом. — Чтоб вас всех, бляди, поубивали так же, как эту сучку! Мрази!       — Ну, ты покричи ещё, долбаёб, — язвит в ответ Чон, подбирая валявшийся неподалеку глок, вертя им перед чужим лицом. — Спокойной ночи, принцесска!       ДжейКей со всей силы бьёт ребром по голове напротив. Зрение плывёт, голова, кажется, раскалывается пополам. Последнее, что видит перед собой Китти, ― как его под руки подхватывают над деревянным полом. Дальше абсолютная, беспроглядная темнота.

***

      В спальной стояла прохлада, теплый свет одинокого торшера в самом углу комнаты едва освещал небольшое помещение. Мёртвая тишина поселилась в стенах, отражалась от абстрактных картин на стенах и зеркале сбоку от кровати. Бомгю сквозь сон переворачивается на бок, закидывая руку на место рядом с собой, желая ощутить под подушечками пальцев обнажённую, горячую спину, дабы после прижаться к той всем телом.       Но ладонь касается прохладной простыни, разум мигом оживает, заставляя тут же проснуться и вскочить с нагретого места. Брюнет, распахнув глаза, замечает перед собой пустующее место по соседству. Руку до сих пор покалывала неприятная прохлада. Внимательный взгляд мечется по комнате, но никаких признаков, даже намёков на присутствие Ëнджуна не было и в помине. Лишь тонкая полоска белесого света выглядывала в щель приоткрытой двери.       Чхве, не медля ни секунды, окончательно сползает с кровати, босыми ногами шлепая по гладкой поверхности пола. Выйдя прямиком в рабочий кабинет, где они обычно собирались все вместе и обсуждали предстоящие планы, он не наблюдает ни единого признака жизни. Лишь звенящую тишину, которая добивала своей неожиданной громкостью. Сердце неспокойно стучит, ноет, пока на душе Бомгю ощущал нарастающую тревогу.       Она быстро перерастала в панику, доводя руки до мелкой, неконтролируемой дрожи. Парень за пару больших шагов подходит к лакированному столу, рассматривая на нём все, что старший не успел убрать, скрыть от любопытных глаз. Взгляд цепляется за одно, успевшее навести шума, имя ― Пак Чимин, псевдоним ― Китти Гэнг.       — Тот самый прокурор, на которого мы теперь охотимся, да? — хрипло вслух вопрошает младший Чхве, пока глаза бегают по всему сваленному на рабочем месте.       Действительно, на этого дьявола приходилось охотиться. Некоторые камеры на улицах смогли распознать его черты даже за маской и капюшоном толстовки, которые он не так давно примерял на себя, правда бывший прокурор был куда умнее и хитрее, меняя одежду с невероятной скоростью, притом умело скрываясь большую часть времени от внимательных взоров, как людей, так и камер.       И ведь никому до сих пор не удалось найти его логово, где он хранил все награбленное. «Сможем ли мы вообще его поймать? Он слишком неуловим, даже для нас», — размышлял Бомгю глубоко внутри, пока разглядывал свежие распечатки снимков с камер.       Он бы продолжил это делать и дальше, только вот непонятно было одно — где сейчас был Ëнджун? Почему старший оставляет какие-то свои заметки в блокноте, не рассказывая об этом другим? Точно ли тогда он рассказал весь план действий или скрыл что-то не менее важное?       Брюнет смахивает наваждение, пытаясь отогнать навязчивые мысли, которые медленно просачивались в голову, отравляя собой здравый разум. Грудь словно сдавило тисками от испытываемых переживаний и усилившейся тревоги, пока на глаза ни с чего наворачивались слезы, такие непрошенные, ненужные.       «Нет-нет, он обязательно вернётся “домой”, мы поговорим, обязательно поговорим. Возьми себя в руки, блять, Бомгю », — отзывается голос разума, пытаясь успокоить, пока младший медленно оседает на кресло, ладонями зарываясь в длинные волосы. Глаза пробегаются по паре заголовков, вырезкам из статей. Обрывки фраз, множество фотографий чётко отпечатываются в памяти.       Дрожащими пальцами он подбирает одно из фото, медовые радужки внимательно вглядываются в заострившиеся черты лица, дикий, животный взгляд даже через бумагу горел безумием, с отголосками... горечи?       Череду мыслей прерывает тихо скрипнувшая дверь, высокий силуэт в проходе оказывается Ëнджуном, не подозревавшим того, что Бомгю вовсе и не спал в их общей кровати, а прожигал его спину раздражённым, внимательным взглядом. Мужчина осторожно прикрывает дверь, стягивая с плеч объёмную черную куртку, отбрасывая ту куда-то в сторону дивана, взлохмачивая прилипшие ко лбу волосы. Повернув голову в сторону, взгляд упирается в пустую постель, старший моментально разворачивается в сторону рабочего места. Взгляд упирается в стол перед собой, особенно в того, кто за ним сейчас сидел.       Внутри что-то оборвалось, когда пара медово-карих радужек встретила его сдержанно, без привычного блеска в любимых глазах. Ком встал поперёк горла, Ëнджун мог лишь прерывисто, судорожно выдохнуть, пока младший медленно поднимался из-за стола, неспешно надвигаясь на мужчину. Бомгю подметил чужое замешательство, подходя вплотную к разгорячённому телу.       — Где ты был, Ëнджун? — спрашивает брюнет, голос звучал ровно, уверенно, но всё ещё хрипло после прерванного сна. Старший Чхве оглядывает чужое, заспанное лицо. Хочется дотронуться, но пока нельзя.       — Я всё объясню, только не горячись, хорошо? — Ёнджун обхватывает плечи напротив ладонями, на всякий случай, удерживая младшего на месте. — Понимаешь, я смог выследить его по камерам, решил попробовать проследить за ним, поэтому среди ночи помчался на какой-то отшиб Сеула. Но меня кто-то опередил, мне оставалось лишь наблюдать со стороны в тени.       — Да ты что? — удивляется Бомгю, вмиг остывая, озадаченно заглядывая в глаза напротив. — И что было дальше?       Взгляд медовых радужек сместился с лисьего прищура на подрагивающие ладони, расположившиеся на собственных плечах. Собственная ладонь накрывает одну на плече, пальцами аккуратно проходясь по грубой коже костяшек, поглаживая подушечкой большого пальца каждую по кругу, поочерёдно очерчивая. Старший после нежных прикосновений в миг расслабляется, взглядом окидывая любимое, сонное лицо.       — Я просидел там около получаса, после к частной территории подъехала пара небольших фургонов, — продолжает свой рассказ Ёнджун. — Пара людей вышла с главного входа, они тащили, видимо, отключившегося Пака к одному из фургонов. Они уехали крайне быстро, видимо, куда-то спешили. Номера я запомнил, но не знаю, есть ли смысл сейчас их пробивать, сам ведь знаешь, они могли их снять, поменять, да что уг-…       Бесконечный поток мыслей прервался поцелуем. Бомгю, до сих пор сонный, перенервничавший и заплаканный, вцепился в губы напротив, словно они вот-вот вновь могли исчезнуть, раствориться в тишине комнаты. Старший неспешно отвечал, переместив ладони с хрупких плеч на спину, прижимая младшего к себе ближе. Тот отстраняется первым, носом утыкаясь в изгиб плеча, совсем невесомо потираясь кончиком о кожу.       — Поговорим об этом позже, а сейчас, умоляю, пойдём спать, — шепчет в шею Чхве, чуть отпрянув, заглядывая в хитрые глаза напротив. О, нет, кажется, тот сейчас выдаст очередной шедевр юмористического спектра.       — Лучше умоляй меня, когда я буду брать тебя сзади, baby, — Ёнджун тянется за ещё одним поцелуем, но в ответ получает только раздражённый тычок под рёбра. — Эй!       Бомгю устало закатывает глаза, выпутываясь из плена чужих рук, и удаляется обратно в спальную со словами:       — Боже, почему я полюбил именно тебя? — драматично вопрошает младший, заваливаясь на успевшую остыть постель.       Ёнджун лишь тихо посмеивается в ответ, сбрасывая с себя остатки одежды, укладываясь следом. Бомгю прилипает к нему, как коала, обнимая за спину и прижимаясь как можно ближе. Ладонь зарывается в темные длинные волосы, пальцы осторожно расчесывали каждую прядь, успокаивая. Рядом послышалось довольное сопение.       Старший смотрел на эту картину ежедневно, каждый раз по-новой запоминая все изгибы утончённого лица, все неровности кожи, мягкость пухловатых губ, что уже отпечатались на внутренней стороне век прекрасным изображением самого величайшего художника. Больше всего на свете он боялся их потерять.

***

      По зданию туда-сюда сновали люди, каждый смотрел на развернувшуюся картину, шептал другому на ухо что-то своё. Пойманного буквально пару часов назад Чимина тащили волоком под руки. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, тот до сих пор находился в отключке, повиснув на чужих руках безвольной куклой. Тэхён с Чонгуком изредка переглядывались, кидая косые взгляды на множество заинтересованных, любопытных.       Они зашли в кабинет без стука, усаживая отключившегося от внешнего мира Пака на услужливо приготовленный стул. Агуст Ди подошёл ближе, осматривая человека перед собой. Грубые пальцы обхватили челюсть, вращая расслабленное лицо из стороны в сторону. Глаза цеплялись за мелкие ссадины на коже, небольшие капли крови и рассечённую бровь. Холод глаз поднялся выше, выжидающе упираясь в стоявших позади ловцов. Молчаливый вопрос дошёл до них не сразу, уставших и обессиленных.       — Если говорить кратко, то наш план успешно завершился, свидетелей нет, группа зачистки уже работает в доме, — размеренно докладывал Ви, упорно игнорируя внимательный взгляд главы, предпочитая смотреть в стену напротив. — Но пришлось устранить подставную жертву, не думаю, что она смогла бы хранить молчание даже за крупную сумму.       Юнги в ответ удовлетворительно хмыкнул, переводя взгляд обратно на, казалось, безжизненное лицо.       — Она меня не интересовала, это всего лишь очередная пешка, павшая в небольшом шахматном бою, — без доли интереса в голосе подытоживает Мин, убирая ладонь от чужого лица. — Вы оба свободны, с остальным разберёмся и обговорим позже.       Оба безоговорочно кивнули. Тэхён, пройдя чуть вперёд, положил на темную поверхность стола небольшую связку ключей от наручников. Агуст проследил за его движениями взглядом. Парни покинули комнату в молчании, плотно запирая за собой тяжёлую дверь. Теперь они вновь остались один на один, как тогда, около полугода назад. Только в этот раз Пак пока не кидался острыми словами в лицо, а неподвижно сидел на стуле, удерживаемый наручниками на запястьях.       Взяв со стола стакан с виски, Юнги подошёл ближе, выплескивая темную жидкость прямо в чужое лицо. Китти тут же зашевелился, жмуря глаза, заходясь кашлем, немного алкоголя успело попасть в нос, отчего внутри неприятно щипало и жгло. Распахнув глаза, мужчина не мог поверить в то, что происходило прямо сейчас. Перед ним стоял Агуст Ди, нечитаемым взглядом прожигал в его лице целую дыру, засунув руки в карманы черных брюк.       Всё повторялось вновь, как и полгода назад, только теперь ядовитая усмешка не красила линию губ, а на левом глазу красовался уродливый шрам, оставленный на прощанье.       Взгляд метнулся по комнате дальше. Те же темные стены и шкафы с книгами, стопками документов и папок. Тот же темный, лакированный стол, уставленный пятью стульями. То же черное, кожаное кресло. Нет, только не снова. Он не хотел быть здесь. Глаза вновь зацепились за мужчину перед собой, злобный оскал сам собой расцвёл на лице.       — Как? — задаёт самый простой вопрос Китти, но ответ на него он желал узнать здесь и сейчас. — Я делал всё, чтобы не попасться никому на глаза, чтобы ни одна живая душа не смогла меня найти. Как?       Мин задумчиво потёр подбородок, бедром опираясь о столешницу. Ледяная сталь вновь блеснула во взгляде, изучающий прищур заглядывал в глубины души, пытаясь отыскать что-то на самом дне.       — Спрашиваешь как? Всё предельно просто, Китти, — мужчина подошёл ближе, загораживая собой свет одинокой потолочной лампы. — Не нужно было идти на поводу у собственных желаний, грабя и убивая направо и налево, тогда бы о тебе было меньше новостей, а, соответственно, и информации. Тогда бы ты не догнал меня в списке «Особо опасных преступников», закрепившись на втором месте. Тебя бы здесь не было, Пак Чимин, ты сам привёл нас к себе.       Нет, он не мог поверить в то, что сдал себя сам. Этого просто не может быть.       — Знаешь, мой план был до безумия прост, когда мы узнали о том, что ты теперь второй номер в списке, — довольно ухмыляется Агуст, наблюдая за разочарованием на лице напротив.       — Вот как мы поступим дальше, хён, — продолжил Юнги, делая новую, долгую затяжку, медленно выпуская ядовитый дым ноздрями. — Если он занимается заказными убийствами, то явно договаривается обо всём не напрямую, это слишком чревато тем, что его могли бы обнаружить и схватить.       — По сути всё так, ты ведь и сам редко договариваешься на такие сделки вживую, мы выступаем посредниками, — согласно кивает Сокджин.       — Нам нужно выхватить из его шайки самого слабого духом и неустойчивого к деньгам, допросить обо всём, что он только сможет выложить, а затем просто подменим его на нашего посредника, — развивает свою мысль Мин, затягиваясь.       — И в один прекрасный день мы устроим подставной заказ, просто приплетём к какой-нибудь достаточно богатой особе страшную историю о долгах мафиози и, вуаля, он попадётся в ловушку, о которой даже не будет знать! Дело останется лишь за разведкой и группой зачистки.       — Прекрасный план, Юнги, но, — Док поправляет очки, прочищая горло, разглядывая лесной пейзаж. Серые тучи медленно пронизывали тонкие солнечные лучи, ветер постепенно утихал. — Как мы найдём подставную жертву?       — Просто поищи кого-нибудь очень богатого, узнай, как зовут нашу жертву, и придумай самый мрачный рассказ в жизни, а наш посредник передаст эту прекрасную историю ему, но с одним условием, — Агуст тушит бычок об пепельницу, выдыхая остатки сизого дыма.       Джин непонимающе посмотрел в ответ, ожидая оглашения условия.       — Он не должен знать пол человека, так будет куда интереснее…       Жевалки на лице зашевелились в бешеном ритме. Чимин обдумывал каждое услышанное слово чужого плана. «Вот как, решили действовать через мою группу людей. Какой же пиздец», — оседает в голове единственная мысль. Мин смотрел на него, расплываясь в довольной улыбке, чужие смятения и круговорот разрушающих изнутри мыслей радовали глаз.       — Ох, как я мог забыть, — театрально спохватился Агуст. — Твой бывший посредник с радостью показал нам место твоего временного проживания, очень “милый” склад, я даже успел расстроиться, что мы не обнаружили его вовремя.       Зубы заскрипели настолько громко, что на минуту мужчина прервался, переводя взгляд на напряжённого Чимина, что опустил голову ниже плеч, старательно впитывая каждое завуалированное издевательство.       — Больше, конечно, в этом всём меня поражает другое, Китти, — не унимается Юнги, вновь приближаясь, ладонь опускается на голову, зарываясь в волосы. Крепко сжав те в руке, он резко дергает чужую голову вверх, прожигающим до костей взглядом упираясь в опустошённые карие.       — Что ты смог взорвать целый Верховный Суд Сеула, убить множество невинных, но одну несчастную, даже пусть и подставную, девушку не смог. Это просто жалкое зрелище. Ты сам жалок.       Шёпот пронесся рядом с ухом, доводя до противных мурашек по телу. Вновь эти унижения, бесконечное подчинение и ползание под чужими ногами начинали удручать. Чимин раскрыл губы, опаляя чужое лицо не менее жарким шёпотом:       — Жалкое зрелище ― это наручники твоих подчинённых, Агуст, — Китти смотрит прямо в глаза, кидая беглый взгляд на кривой, заживший шрам. — Они слишком легко взламываются.       Мужчина, воспользовавшийся запрятанной в рукаве куртки отмычкой, скидывает с затекших запястий наручники, в следующую секунду хватаясь за ворот чужого пиджака, лбом ударяя по подбородку. Юнги ударяется языком и губами о зубы, в тот же миг ощутив во рту металлический привкус крови. Он скалится окровавленными зубами, покрепче вцепившись пальцами в чужие волосы, впечатывая лицо Чимина в ближайшую стену, свободной рукой стараясь заломить руки.       Пак едва слышно хрипит от боли, разворачиваясь в пол-оборота, локтем ударяя точно в скулу. Агуст теряет хватку, отшатываясь в сторону, громко выругавшись:       — Ах ты, маленький сученыш, — хрипло рычит Мин, налетая на мужчину напротив резким рывком.       Оба вновь валятся на пол, Чимин боком задевает острый угол стола, зашипев от боли. Юнги прижимает его к полу, сдавливая тонкую бледную шею пальцами, упиваясь чужими страданиями, попытками вобрать кислород обратно в лёгкие. Пак ногтями впивается в запястье, царапая пясть и предплечье, дергая ногами, пытаясь хоть как-нибудь скинуть тяжёлое тело с себя.       — Хватит, Китти, в этот раз ты не сможешь сбежать, эта история больше не повторится, — напряжённо цедит сквозь зубы Агуст Ди. — Ты теперь полностью в моей власти, в моём распоряжении. Я напомню тебе, как стоит себя вести, блядь.       Задыхающийся под ним мужчина свирепеет на глазах, ладонью хватаясь за чужую шею. Приложив остатки сил, Пак тянет его за шею в сторону, наконец, удачно скидывая с себя, освободившейся рукой ударяя Юнги под дых, выбивая из него остатки воздуха. Едва отдышавшись, Чимин поднимается на дрожащих ногах, выплёвывая:       — Сбежал один раз, сбегу и второй, — хрипит мужчина, тяжело дыша. — Я не твоя собственность, ублюдок!       Китти пытается добраться до двери. Мин подрывается с пола, увернувшись от нечеткого удара в сторону, обхватывает ладонью сначала одно, следом и другое запястье, с силой сжимая. Всем весом он впечатывает чужое тело в стену с излишней силой, улавливая болезненный стон, сорвавшийся с пухлых губ, удерживая чужие скованные руки над розовеющей головой. Свободная рука снова обхватывает чужой подбородок, заставляя смотреть исключительно на себя. Нога протискивается между сжатых вместе бедер.       Чимин оказывается обезоружен и обездвижен, всё ещё часто вдыхая недостающий в лёгких кислород. Агуст заглядывает в карие радужки с долей безумия, нескрываемой одержимостью, шипит в самые губы, заглядывая в глубины души.       — Ошибаешься, — совсем тихо доносится до ушей шипение. — Ты по всем пунктам мой, неужели забыл, какая была договорённость год назад?       Они смотрят друг на друга безотрывно. Китти слишком часто дышит, облизывая пересохшие губы, взглядом цепляясь за губы напротив, на нижней красовалась тонкая полоса раны. Возразить было нечего, мужчина выкинул самый главный козырь — договор, о котором он даже и не пытался вспомнить. Точно, где-то на подкорке вспомнились слова о чем-то вроде: «Ты будешь находиться под полной моей защитой… Это относится к любому в группировке… Разглашение информации о нашей деятельности карается ужасными последствиями, понял?.. Я сделаю из тебя просто прекрасную, совершенную игрушку, самого верного подчинённого…».

Кажется, он начинает что-то в этом всем понимать и принимать.

      Будучи прижатым к стене и выбившимся из сил, выбора больше не остаётся, кроме как окончательно сдаться. Это конечная остановка, ему действительно больше не удастся сбежать, ведь Агуст Ди найдёт его везде и всюду, затащит обратно в свою липкую паутину. Да он даже не даст ему провернуть побег по-новой, обрубит на корню самый зародыш этой идеи и запрёт в лабиринтах подвалов, вынудив бесцельно блуждать по мрачным, сырым коридорам.       В глубине сознание вопило, умоляло передумать. Китти для себя всё окончательно решил, перечеркнув следом сотню раз мысль об отмщении и убийстве. Свобода оказалась лишь призрачной, неуловимой тенью перед могуществом этого человека. Агуст Ди буквально был всесильным и непобедимым в его глазах, подобно высшему божеству.       Взгляд вновь касается губ напротив, мужчина раскрывает свои, словно хотел бы что-то сказать. Только все слова остаются где-то глубоко в глотке, вместо слов изо рта вырывается нетерпеливый выдох. Безумнейшая идея сама собой зародилась в голове и скреблась в мозге.       Кажется, он окончательно сошёл с ума. Ему просто хочется кое-что узнать.             За это же не накажут?       Китти всем телом подаётся вперёд, припадая губами к чужим, совсем ненадолго пробуя на вкус, языком осторожно слизывая выступившую каплю крови на нижней губе. Отстранившись, он внимательно наблюдает за Агустом, его реакцией на произошедшее.       Тот ошарашено смотрел на него, раскрыв губы в немом вопросе. Шестерёнки в голове соображали медленно, Мин долго рассматривал пухлые губы напротив, не оценивая, просто любуясь. Поток мыслей в голове оборвался сам по себе, неожиданный, быстрый поцелуй заставил всё внутри перевернуться. Пак Чимин предстал перед ним в совершенно новом для него виде.       Чужое исхудавшее лицо оказалось неимоверно красивым, по-своему очаровательным и завораживающим. Острые скулы могли разрезать бумагу, узкие карие глаза скрывали в своей пучине множество сокровенных тайн и желаний. Розоватые губы напоминали лепестки розы, такие же большие и сочные.       Агуст притягивает его за подбородок ближе, впиваясь в пухлые, мягкие губы жадным поцелуем. Китти отвечает сразу, прикрывая от удовольствия глаза. Крупная ладонь с подбородка стекает по шее до груди, пробираясь под потрепанную куртку, пальцами упираясь в изгиб поясницы, очерчивая подушечками позвонки сквозь тонкую ткань футболки. Томный выдох носом выходит совершенно случайно, Мин отмечает про себя, что тому безумно нравились такие прикосновения. Пак же утопал в поцелуе, языки сплетались между собой, толкались друг в друга и соскальзывали, заставляя чуть ли не давиться слюной.       Вторая рука в спешке укладывается на талию, притягивая розововолосого ближе к себе. Чимин обеими руками обхватывает мужчину за шею, зарываясь короткими пальцами в отросшие, длинные волосы на затылке, слабо сжимая и постепенно оттягивая. Юнги уводит его к столу, оторвавшись от успевших покраснеть губ, и грубо толкает на гладкую поверхность стола.       Губы вновь впиваются в чужие, припухшие и раскрасневшиеся, языком обводя дёсна и верхний ряд зубов, Китти под ним едва различимо стонет, хватаясь руками за широкую спину. Руки Агуста заинтересованно блуждают по телу под собой, подхватывая одну ногу под колено, закидывая её себе на поясницу.       Пальцы осторожно ведут по бедру вниз, царапая темную ткань облегающих штанов. Мин рычит в поцелуй, явно недовольный, пока Пак млеет под ним, кажется, растекаясь по темной поверхности растаявшим пломбиром. Мужчина над ним слишком умело владеет своим языком, слишком хорошо гладит там, где обычно не принято. Грубые пальцы надавливают на поясницу, заставляя выгнуться дугой, животом притираясь к другому.       Ему не должно было быть приятно, но Агуст Ди слишком хорошо владеет языком. Практически во всех смыслах. И Китти хочется ещё и ещё, хочется зайти настолько далеко, насколько они оба готовы. Хочется ощутить грубые руки не в одежде, хочется прижаться кожей к коже, хочется ощутить, как его будет распирать изнутри.

Хочется отдаться Агусту Ди полностью, без остатка.