The Depth of your soul

                                  Стробоскопы ослепляли разноцветными огнями, Пак щурился, дабы лучше разглядеть брюнета перед собой, что изредка поправлял очки в тонкой оправе и выпивал залпом очередной шот «Лонг-Айленда». Мужчина наклоняется ближе, желая перекричать слишком громкую музыку.       — Итак, мистер Хан, расскажете немного о себе? — Чимин тянет каждое слово как можно слаще, смотря прямо в покосившиеся от спиртного глаза, так, чтобы собеседник проникся моментом, наивностью и наигранной глупостью.       — Конечно, куколка, я могу рассказать тебе всё, что только пожелаешь, — чужая ладонь змеей скользит по бедру в обтягивающих кожаных штанах, пальцы слегка сжимают колено, — но для начала уединимся.       Хан утягивает его за собой, крепко обхватывая рукой тонкую талию и притягивая ближе. Чимина откровенно воротило от этого всего, радовало лишь то, что пистолет находился за пазухой, укрытый объемной курткой с крупными розовыми пайетками. Взглядом он обводит местный сброд, цепляясь за мимо проходящие силуэты, подмечая для себя, что все они были одеты достаточно богато и презентабельно, даже несмотря на то, что это «событие» не было официальной встречей. Это всего лишь обычный стриптиз-клуб, просто вложили в него денег больше, чем в другие.       Неожиданно мимо тенью проскальзывает знакомое лицо, Чимин щурит глаза, всматриваясь в него. Темные, с сединой на висках, зачесанные назад волосы, большие темно-карие глаза и деловой костюм с ярко красным жилетом. «Блять…» — проносится в голове вихрь. Всё, что крепко держалось в сознании, вмиг спуталось, перемешалось, а в глазах помутнело. Пак стискивает зубы, сжимая руки в кулаки до белеющих костяшек. На подкорке помутненного рассудка заскрипел собственный ядовитый голос, повторяющий одно и то же раз за разом:       «Убей…»

      «Ну же, он прямо перед тобой…»

      «Отомсти… за нас…»

      Чимин поджимает губы, прокусывая тонкую кожицу, ощущая на кончике языка металлический привкус. Легкая ухмылка касается губ и расплывается по лицу.       «Что ж, самое время немного поиграть», — проскальзывает в сознании, пока взгляд прожигает спину Чан Хансо.       

      ***

      За 2 дня до выполнения задания

      Ви тянет его за собой, крепко держа под локоть. Не сказать, что Чимину нравилось то, что в задании он играет ключевую роль, но желание, высеченное на подкорке, давало о себе знать каждый раз, когда ему открывалась возможность подобраться ближе к Агусту Ди. Еще немного и мужчина будет в его руках, тогда-то Пак сожмет свои ладони на широкой шее и с характерным хрустом сломает ее, упиваясь собственной победой. Эта мысль плотно опутывала разум и тело, вселяя внутри трепещущую надежду на то, что план состоится. Однако, между тем, если заглянуть еще глубже, мелкими ветвями нарастала тревога, подкидывая в распаленный мозг подавляющие мысли: «Вдруг Агуст хитрее и уже давным-давно понял, что Пак явно мог задумать что-то против? Что, если план выйдет из-под контроля, а придумывать новый не останется времени?»       — Проходи, чего встал? — низкий голос синеволосого резко пробился сквозь душащую волну очередного самокопания.       Чимин смотрит на него, как болванчик, сводя брови к переносице, а после замечает, что, действительно, дверь в чужую обитель уже давно была открыта и манила внутрь. Просто мужчина ушел в себя настолько глубоко, что стоял истуканом несколько минут.       — Прости, — резко отвечает Китти, при этом выглядя взволнованно, после чего проходит внутрь.       Тэхён отметил, что, после выхода из кабинета босса, парень перед ним был слишком взбудоражен первым заданием. Дрожь чужих рук тоже не скрылась от него. «Интересно», — мелькает в мыслях, и он проходит следом за блондином, закрывая дверь.       Внутри казалось еще тише, чем в огромном коридоре, и намного просторнее, чем в собственной комнатушке. От общей планировки комнату отличала мебель другого дизайна, огромные шкафы с книгами, разбросанная одежда и наличие огромное количества оружия. Взгляд останавливается на куче разноцветных коробочек около шкафа, и Пак слегка наклоняет голову, изучая их.       — Этим ты и будешь меня красить? — Чимин взглядом отмечает коробочки, после чего оборачивается к Ви.       — Да, но для начала, — Ким копошится около противоположной стены, явно ища что-то другое, — я обесцвечу твои волосы, ибо этот не аккуратно отросший блонд привлечет ненужное внимание.       Тэхён достает откуда-то темную коробку, крутит в руках и рассматривает надпись под небольшим слоем пыли.       — А розовый — после, он тебе к лицу, — подмечает парень, ставя коробку на тумбу.       — Розовый?! — резко восклицает Пак, кидая гневный взгляд на собеседника. — Какого хуя?..       — Ну, во-первых, тебе он пойдет, а, во-вторых, мог придумать менее кричащий псевдоним, а не это «Китти Гэнг», — закатывает глаза мужчина, ставя в центре комнаты стул. — Сразу же в голове первая ассоциация с «Хеллоу Китти», а не с опасным преступником Пак Чимином, готовым всех порешать, смекаешь?       Чимин сразу тушуется после услышанных аргументов и не может ничего возразить, ведь в какой-то степени парень был прав, — «Китти» явно не будет вселять ужас и вызывать леденящий холод по телу, а только напомнит девчачьего персонажа во всем розовом. Опрометчиво, но ничего другого тогда в его воспаленный разум не пришло, а менять что-либо было уже поздно, посчитали бы, что не умеет принимать взвешенные решения.       Он присаживается на стул в центре, наблюдая за мужчиной, что метался по комнате, подбирая то тут, то там все нужные приспособления, и замешивал в небольших плошках состав для осветления. Чимин тяжко вздыхает, опуская взгляд на собственные сцепленные пальцы. За почти год нахождения в организации он успел отвыкнуть от обычной жизни, когда он мог спокойно сходить в салон обновить цвет или просто прогуляться по пустынным улочкам вечернего Сеула, а не думать о том, что завтра смерть может настигнуть его в самый неожиданный момент. Но нравилась ли ему та жизнь так же, как новая?       Нет, ведь та была пропитана серостью, болью и отчаянным желанием взойти на вершину огромной цепи. Было среди всего этого и желание показать, что он достоин большего, а не простого звания прокурора Верховного суда. Жить сейчас, по-новому, казалось намного лучше и слаще, чем тогда. Здесь каждый был равен, большинству было на него откровенно плевать, как и ему на них. Тут не велась ожесточенная борьба за право стать лучшим. Хотя он не мог знать наверняка, но за достаточно долгое время, проведенное в четырех стенах, мужчина видел, что никто не смел перечить Агусту.       «Будешь первым и последним», — нашептывает омерзительный ядовитый голос в подсознании, Пак морщится недовольно, откладывая его в самый дальний ящик разума.       — Знаешь, на самом деле Агуст не такой уж и ужасный, как ты думаешь, — внезапно произносит Тэхён, нанося на отросшие корни обесцвечивающий состав.       Чимин хмурится, не понимая, к чему вообще Ви начал разговор об этом. Точнее, о нём.       — Не такой ужасный? Ты серьезно? — недоумевает Пак, спрашивая с явной ноткой яда в собственном голосе. — От того, что ты мне в этом признался, ничего не изменится, я все еще ненавижу его всеми фибрами своей души.       — А кто тебе сказал, что я собираюсь что-то в тебе менять? — парень усмехается, прокрашивая пробор кистью. — Я лишь хочу обосновать свои слова, а что с ними делать потом, ты решишь сам, — Тэхён увлекается настолько, что чуть не мажет мимо волос. — Ты ведь уже взрослый мальчик, сможешь сам всё для себя решить.       Пак замолкает, снова не знает, что ответить. Уже во второй раз Ви загоняет его в тупик своими словами и оказывается чертовски прав. Даже если собственное «я» гневно шипит где-то совсем близко к здравому рассудку, он должен послушать чужую точку зрения и взвесить решение. «На что я вообще надеюсь? Какой в этом толк?» — размышляет мужчина, пока над ухом совсем тихо раздается чужой низкий голос.       — Так вот, босс не такой уж и ужасный, на мой взгляд, я считаю его отличным лидером, просто со своими замашками, — продолжает Тэхён, а мужчина внимательно вслушивается в его тихую речь, сосредотачиваясь на каждом произнесенном слове. — Я не знаю, какую он цель преследует, но точно могу сказать, что он в глубине души ценит и переживает за каждого участника группировки, просто не каждый это может разглядеть.       — То есть ты хочешь сказать, что он холоден снаружи, но мягок внутри?       — Возможно, а возможно и нет, — Тэхён пожимает плечами, нанося состав на затылок, из-за чего по спине побежали мурашки. — Я не знаю, что творится в его голове и какой он на самом деле, но, скорее всего, твои слова могут быть правдой… Просто пойми, когда он делал все эти ужасные вещи с тобой, он не хотел заставить тебя его ненавидеть, единственная цель, которую он преследовал, — сделать из тебя хорошего бойца, — Ким нагло лжет и не жалеет об этом. Лучшим решением для него сейчас было преподнести сладкую ложь в красивой обертке, нежели выдать горькую правду, которая могла бы взрастить в чужом сознании зерна сомнения.       — Но это лишь сугубо мои догадки, что он думал и к чему шел тогда — тайна, покрытая мраком, никто тебе не даст точного ответа, кроме него самого.       Парень прокрашивает виски, и, наконец, убирает кисть в миску. Оценивающим взглядом рассматривает проделанную работу и горделиво улыбается, когда понимает, что сделал всё идеально. Чимин же плотнее сжимает пальцы, прикусывая нижнюю губу. Он не знал, говорил ли Ви ему чистую правду или нет, но каждое произнесенное слово заставило его задуматься. И даже пожалеть?..       «Какое к черту «пожалеть»? В Аду, может быть, его и пожалеют, но я — никогда», — мысль отпечатывается на внутренней стороне век, напоминая о себе ярким мерцанием. Нельзя ни в коем случае проявлять сочувствие к такому тирану и манипулятору, иначе потом его вновь начнут использовать, словно тряпичную куклу, кидая от задания к заданию. А может и вообще однажды он его просто-напросто убьет за ненадобностью?       Тэхён укладывает ладонь на чужое плечо, слегка сжав темную ткань рубашки. Этот жест вырвал Чимина из потока нескончаемых мыслей-паразитов, заставив поднять глаза и наткнуться на чужое спокойное лицо с легкой полуулыбкой.       — Одно могу сказать точно, что каждый из нас, кто приближен к нему, проходил примерно через то же, что и ты, кроме АрЭм’а и Дока.       — В смысле? А как же тогда они сюда попали? — Чимин смотрит внимательно в глаза напротив, ища в их глубине ответы.       — Никто не знает. Они оба находятся здесь с самого основания группировки, а кто и как их принял в группировку — известно только им и Агусту.       Мужчина кивает, давая понять, что всё расслышал. Паку казалось, словно только что Тэхён слегка приоткрыл завесу тайны. Сейчас же хоть и немного, но всё становилось понятным, особенно загадочная личность Агуста Ди. Но кто он такой на самом деле ему еще предстоит узнать.       

      ***

             Чимин еще долго стоял перед зеркалом и не верил собственным глазам: ярко-розовые волосы шли ему до чертиков идеально, подчеркивали его светлую кожу и делали лицо более милым, по сравнению с тем, какой была его личность. Однако в память, словно метеорит, врезается отрывок собственного сна, где перед ним стояло другое «я», с такими же розовыми волосами, гадко насмехалось и просилось наружу.       Но время неуловимо бежало вперед, им пора было собираться на задание. Тэхён шел рядом довольно расслаблено, смотрел куда-то вперед и о чем-то проникновенно думал, пока Пак размышлял о задании. В его голове всплывали обрывки данных ранее указаний:       «— Итак, Китти, ты — центр задания, — неожиданно произносит Агуст, потирая ладони. — Ты же так рвался на настоящее, вот, даю тебе шанс показать себя и сработаться с ребятами, — его потрескавшиеся губы медленно расползались в ухмылке и обнажили белые зубы, пока Чимин давил в себе желание как следует вмазать по бледному лицу.       — И с кем же я буду работать в команде? — раздраженно интересуется мужчина, щуря глаза.       — Думаю, что ДжейКей и Ви — отличные кандидатуры, — вынес вердикт мужчина, пока со стороны не послышалось копошение.       — Что? С ним?! Да хуя с два! — взрывается Чон, ладонью с силой ударяя по дубовому столу, гневно рассматривая лицо главы. — Я его быстрее пристрелю, чем мы сработаемся.       — Рот закрой, — уже с холодом в голосе произносит Ди, глазами прожигая в лице парнишки дыру. — Я еще и слова не сказал, а ты уже разорался хуже резаной свиньи.       — Босс, ну это же просто смешно! Вы хотите, чтобы я и он были в команде? Да это же пиздец, мы с ним не сработаемся, зуб даю! Ауч!.. — ДжейКей тут же затихает, когда в его спину прилетает сильный удар Ви.       Чонгук после этого теряется и резко замолкает, скрещивая руки на груди, недовольно окидывая взглядом всех присутствующих. Агуст тяжело вздыхает, потирая переносицу.       — Так вот, задачей вашей группы будет убить владельца этого клуба, — планшет под его пальцами вмиг загорается, демонстрируя всем фотографию мужчины, что мило улыбался одними лишь щеками. На его переносице сидели очки в тонкой серебристой оправе, что просто идеально подчеркивали слегка угловатые черты лица и придавали своеобразный шарм.       — Его зовут Хан Дасоль, двадцать пять лет, в его распоряжении этот клуб, с которого он получает неплохие такие бабки, однако у этого ублюдка не нашлось денег на закрытие долгов, поэтому вам придется его устранить.       — Насколько давно он отгрохал себе этот клуб? — интересуется Ви, задумчиво упираясь подбородком в сцепленные пальцы.       — По сведениям, что разузнал Намджун, этому клубу по документам пять лет, однако Дасоль умело скрыл настоящие данные, — Агуст всматривается в текст под фотографией и глазами быстро пробегается по нему, видимо, хочет найти еще полезную информацию. — Тематика сегодняшнего вечера — «Свобода», поэтому будет огромный наплыв людей из разных сфер, в том числе наследники крупных корпораций, главы преступных группировок и мелкие сошки.       — Главы? — переспрашивает Чимин, изгибая в удивлении бровь.       — Да, Дасоль тоже не самый простой человек, поэтому и клиенты у него соответствующие, — ухмыляется мужчина, доставая из портсигара сигарету, тут же поджигая и раскуривая. — Твоя роль заключается в том, чтобы заманить его и убить без лишнего шума, — мужчина впивается взглядом в Чимина, осматривая того с ног до головы, и делает затяжку. — ДжейКей будет подставным барменом, его задача следить за тобой и Ханом, а далее по мелочам…       Агуст вновь прерывается на затяжку, выпуская из легких едкий дым, что покрывал собой всё и всех вокруг.       — А ты, Ви, будучи подставным посетителем, смешаешься с толпой и будешь наблюдать за группой поджога, чтобы их никто не увидел. Еще несколько человек будут на подхвате в ожидании твоего приказа, диджей тоже будет нашим, а дальше…»       Из мыслей Чимина вырывает рев двигателя машины, на водительском месте которой сидел Чонгук. Тот все еще был недоволен стечением обстоятельств, но, к удивлению, из его гнилого рта до сих пор не вырвалось ни слова. Тэхён аккуратно складывал в багажник оружие, перед этим посоветовав каждому припрятать один за пазуху. Не радовало одно, оставшееся оружие будет лежать в сумке за барной стойкой у Чона, который в выгодной ситуации с радостью бы подставил Чимина под пули.       Вместе с Ви он садится на пассажирское сзади, нервно поглядывая на младшего. Тот лишь цокает языком, но с места трогается, резво набирая сто километров в час. Клуб Хан Дасоля находится достаточно далеко, поэтому у каждого из них есть время, чтобы обдумать предстоящее и морально подготовится к заданию.       Чимину не так страшно за людей в клубе, как за то, что каждый из группы может провалить задание. И последствия провала обещают быть не самыми радужными.       

      ***

             Рёв мотоциклов оглушал проносящиеся по обе стороны леса. Двое парней, облаченные в темные мешковатые одежды, были похожи скорее на предвестников апокалипсиса, чем на участников преступной группировки. Они мчали по трассе на бешеной скорости, которую только могли развить. Постепенно в округе вечерело, солнце медленно катилось к горизонту, когда они оба приехали в назначенное место.       Они паркуются перед развалинами, бывшими когда-то заводом. Однако так могло показаться только снаружи, ведь внутри все было иначе. Сняв шлем со взмокшей головы, один из них натягивает на голову капюшон и наблюдает за мужчиной рядом с собой. Тот поправлял образовавшиеся на одежде складки, зачесывая пятерней челку, что лезла в глаза.       На душе было неспокойно, внутренности от тревоги скручивало и стягивало в канат, руки слабо подрагивали, это было хорошо заметно даже в тактических перчатках. Чужая ладонь неожиданно опускается на плечо, тем самым пугая до дрожи, и заставляя обратить внимание на ее обладателя.       — Боишься? — совсем тихо, чтобы слышал только парень, спрашивает мужчина.       — Нет-нет, что ты, просто на душе неспокойно, — заверяет тот, наблюдая за темными, почти черными, глазами напротив. — Все хорошо, давай поскорее закончим с этим и вернемся, хён.       Тот хмыкает в ответ, улыбаясь под маской, но младший этого не мог видеть. Мужчина разворачивается, подходит ближе к зданию и пробирается сквозь разрушенные железобетонные блоки, стараясь действовать аккуратно, чтобы не зацепиться объемными штанами за случайно торчащую арматуру. Второй следует за ним по пятам, вертя головой почти на все сто восемьдесят, а то и триста шестьдесят градусов.       Внутри здания было теплее, чем снаружи, но при этом во много раз темнее. Они вдвоем шли практически на ощупь, парень свободной рукой крепко держался за плечо мужчины, пока в другой крепко сжимал пистолет. «Просто на всякий случай, кто знает, что нас может ожидать», — в который раз повторял для себя младший, когда незаметно выуживал из набедренной кобуры Beretta M9A3 и прижимал ближе к себе, держа палец рядом с курком.       Старший резко останавливается, отчего напарник едва не впечатывается в его спину. Проходит на несколько шагов вперед, отпирая двери, что едва можно было разглядеть в сгустившейся темноте. Из-за открытых дверей виднеется приглушенный теплый свет, оповещающий о том, что внизу кто-то был, и по-видимому этот кто-то их ждал. Младший едва заметно начинает нервничать, спешно пряча пистолет и стягивая с головы огромный темный капюшон. Мужчина всё это время ждал, на его лице не было и намека на то, что он нервничает или переживает из-за неминуемой встречи, словно родное лицо мгновенно потеряло всякую способность проявлять живые эмоции, кроме застывшего маской леденящего выражения. Но в темных глазах он видел все запрятанное, замечая среди всего потока ехидную усмешку. Тот явно собирался выдать в самый неподходящий момент свою очередную коронную шутку, и обычно парень не то чтобы против, но сейчас хотелось вдарить старшему одним из пустых магазинов в лоб.       — После тебя, принцесса, — с заметной издёвкой проговаривает мужчина так, что младший мог ощутить его ехидную улыбку под маской.       — Я тебя придушу, хён, лучше закрой свой рот и не позорься, — шипит на него парень.       — Я с радостью дам тебе это сделать, baby, но только если это будут твои бедра.       — Блять, Ёнджун, закрой рот и пойдем уже, — младший, смущенный таким откровением, перешагивает порог и торопливо спускается вниз.       Ёнджун позади тихо смеется, прикрывая за ними дверь. Он вновь погружается в свой хладнокровный образ, разом выкидывая из головы все ненужные и мешающие мысли, спускаясь следом за младшим. За массивными дверьми, что встретили их сразу после лестницы, было шумно и громко, звучали непрекращающиеся разговоры. Старший отпирает дверь, проходя внутрь огромного помещения.       Внутри всё пестрило красными оттенками, которые разбавляли золотые элементы на черных стенах с дорогой резьбой. Пока они вдвоем шли к нужному человеку, по пути им встретились самые разные, по иерархии, подчиненные босса, — от простых шестерок до огромных амбалов, что сторожили нужную им дверь. Те кинули на них едва заинтересованные взгляды и пропустили молодых парней в кабинет.       Перед ними на кресле сидел их босс, скрывающий лицо за светлой абстрактной маской. Воздух в комнате казался спертым, а теплый свет едва справлялся с тем, чтобы хорошо осветить помещение, охватив его мягким свечением.       — Долго же ты шёл, Ёнджун-щи, — из-за маски слышится спокойный, механический голос, пониженный на несколько тонов.       — Виноват, были некоторые сложности, — честно признается мужчина, отчеканивая слова машинально, словно на автомате: быстро, четко, без дрожи в голосе.       — Одна из них стоит прямо за твоей спиной? — вопрос попадает четко в цель, заставляя чужие глаза слегка округлиться.       Младший осторожно выходит из-за спины своего хёна, глазами упираясь прямо в белоснежную маску, нервно сглатывая, сразу же отводя взгляд в сторону. Картина на стене рядом привлекала его больше, чем скрывающийся за маской босс.       — Бомгю, твоё присутствие однозначно меня радует, но неужели ты не справился бы с этим один, Ёнджун? — в механизированном голосе слышится недовольство, пока младший вздрагивает от упоминания собственного имени.       — Мог, но мы вместе выполнили Ваше задание, босс, — старший пытается оправдаться, немного привирая, ведь порученное еще месяц назад задание они выполнили практически сразу же. — Порт в Пусане разбит, как и группировка, Ваш товар доставят мои лучшие бойцы, сама операция прошла гладко и без посторонних глаз.       — Хах, товар… Больше эта дрянь мне не нужна, — в руке поблескивал нож-бабочка, что плавно огибался вокруг пальцев при каждом прокручивании. — Можешь его сжечь, толкнуть своим, да что угодно, мне нужно качество лучше, чем у этих псов.       Ёнджун долго молчит, подбирая нужные слова. В голове не укладывалось множество вещей, ведь еще недавно так называемый товар нужен был боссу срочно, но сейчас он же полетит в топку, как и потраченные в пустую силы. «Странно, даже слишком», — думает про себя Чхве, отмечая такую резкую смену приоритетов. Бомгю под боком никак не вмешивался в разговор и, в принципе, не помогал. Учитывая его вспыльчивый характер и неугомонно-неусидчивый нрав, попытайся он, босс размазал бы их обоих прямо на месте. А умирать им еще слишком рано, да и вообще не входит в их планы.       — Что ж, всё это прекрасно, но вас ждет новое задание, оно будет легче, чем разгром Пусанского порта, — в чужом голосе слышится легкая усмешка.       — И в чем же суть?       — Сперва вы проверите клуб Хан Дасоля, разузнаете, что происходит в его стенах и есть ли там люди из других группировок, чтобы последующая задача была выполнена чисто и без ненужных последствий, — нож плотно входит в деревянную столешницу, создавая тем самым противный звук. — Когда проверите всё, то я дам вам основное задание, а пока идите, голубки, — упрек и насмешка были слишком явными, чтобы не заметить их.       Ёнджун плотно сжимает челюсти, желая откусить собственный язык, чтобы случайно не ответить на эти насмешки. Младший рядом закатывает глаза и быстро кланяется, поставив таким образом жирную точку в этом диалоге. Старший следует его примеру и вместе они покидают ненавистный кабинет, желая убраться отсюда как можно быстрее.       Когда дверь в подвал плотно закрывается, они оба облегченно выдыхают. Бомгю треплет собственные темные длинные волосы, пока хён возится с замком на входных дверях. Снаружи было темно, слышалось лишь стрекотание сверчков и легкое дуновение ветра. Свежий прохладный воздух приятно обволакивал легкие, заставляя вдыхать глубже, особенно после душного кабинета босса.       — Я пойду в клуб и проверю всё, а ты ищи информацию на этого Дасоля, — внезапно начинает разговор Гю, поглядывая на очертания широкой спины старшего в свете фонарика.       — Что? Нет, Бомгю, мы все вместе туда пойдем и это не обсуждается, — мужчина наконец запирает замок, подсвечивая пол под ногами младшего, теперь полностью развернувшись к нему.       — Хён, я пойду один и точка, — парень настаивает на своем, очевидно желая лучшего, просто Ёнджун был взбешен последними словами босса, потому и противился любым предложениям и решениям. — Ты — наш лидер, тебе не стоит рисковать. Моего лица не видно ни на одних слитых снимках, твое же более узнаваемо, так почему ты продолжаешь вести себя, как упертый баран, и не пытаешься услышать меня?       — Гю, хватит, едем домой, — старший пытается обойти внезапно разозлившегося парня, да только тот крепко хватает его за плечо и тянет ближе к себе, глазами впиваясь в лицо и прожигая до костей. — Ну, и? Долго ты еще драматизировать будешь?       — Хён, ты ебанулся? Или это слова босса так сильно тебя задели, что ты не слышишь нихуя? — голос младшего огрубел, сквозь слова можно было почувствовать всё его раздражение, что обволакивало с ног до головы, проникая под кожу и разливаясь внутри. — Я пойду, и ты меня не остановишь.       Ёнджун долго всматривается в чужие глаза, сомневается и ломается изнутри, лишь бы не отпускать его от себя ни на шаг. Бомгю считывает волнение и сомнение, как с открытой книги, ждет, когда голову его любимого хёна наконец-то посетит просветление, иначе он перейдет к угрозам. Старший тяжко вздыхает и прикрывает глаза, взвешивая теперь все «за» и «против», пока парень перед ним еще терпелив и не находится на грани «Если ты будешь молчать, то я прострелю твои колени, старпёр».       Внутри Ёнджун разрывался пополам, где одна часть кричала, что всё это было глупо и крайне опасно, и не стоит всё взваливать на одни плечи лишь из-за его безрассудства, а другая сладко нашептывала, что младший мыслил здраво и предлагал разумный вариант. Старшему же оставалось поддаться одной из сторон, выбирая вслепую и надеясь на лучший расклад. Его ладони осторожно ложатся на плечи парня, кончики пальцев оглаживают гладкую поверхность экипировки. Он все еще не поднимает взгляд, выжидает момент. Руки медленно скользят вниз, пальцы вслепую пробегаются по предплечьям, находя тонкие запястья и слабо их сжимая, оглаживая нежную кожу.       Бомгю замирает, кажется, даже задерживает дыхание, боясь спугнуть чужую внезапную податливость и мягкость, что была присуща только за плотно закрытыми дверьми спальни. Либо Ёнджун так уговаривал его все-таки пойти домой, либо же внутри него младшему действительно что-то удалось сломать, что пугало не меньше.       — Хорошо, ты пойдешь, — тихо, почти шепча, произносит мужчина, заглядывая в медово-карие глаза напротив, выискивая в их глубине хоть каплю сомнения, — но будь осторожен, никто из нас не знает, что происходит в этом клубе, будь начеку…       — «И наблюдай за всем происходящим молча» — да, я понял, хён, — Бомгю закатывает глаза, передразнивая старшего, на что последний раздраженно хмурит брови. — Не злись, дорогой, просто иногда твоё чрезмерное беспокойство перерастает в гиперопеку, как над годовалым ребенком.       — Иногда ты сильно на него смахиваешь, — мужчина недовольно морщится, язвя в ответ. — Просто я за тебя переживаю, Бомгю, и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       Младший цокает, в очередной раз закатив глаза, после обхватывает ладонями чужие щеки, притягивая старшего как можно ближе к своему лицу.       — Мне не год и не два, хён, я знаю, что делаю, и как мне себя вести в неизвестном месте, — почти вторит парень, всматриваясь внимательно в темную радужку глаз напротив. — Всё будет хорошо, я вернусь домой целый и невредимый, слышишь?       Старший слабо кивает, получая взамен довольную улыбку, спрятанную под маской. Гю кончиками пальцев оглаживает скулы, большими пальцами прикасаясь к пухлым губам через маску. Ёнджуну казалось, что прошла вечность, пока парень перед ним улыбался и нежничал, в какой-то момент захотелось припасть губами к чужим, и плевать, что на них обоих плотные маски. Только Бомгю этот момент обрывает, неожиданно отстраняясь от него и, развернувшись, уходит к выходу.       Мужчина плетется за ним, взглядом сверля его спину. На душе по-прежнему было неспокойно и тревожно после этого, казалось бы, безрассудного предложения младшего, но отступать уже было поздно. Однако, потаенный страх, что был глубоко спрятан внутри, отчаянно рвался наружу, разрывая в клочья и так без остановки колотящееся сердце. Ёнджун слабо бьёт себя по груди, пытаясь прийти в чувства, легкой болью отгоняя прочь все тревожные мысли.       В конце концов, Бомгю действительно знает, что делает, и он точно не оплошает, ведь старший лично обучал его всему. Просто Ёнджун параноик и привык продумывать всё на несколько шагов вперед, желая сделать всё чисто и согласно своему плану.       «Просто дай уже ему свободу в действиях, идиот», — внезапно произносит голос разума и Ёнджун смиряется, прислушиваясь к нему.       

      ***

             В клубе было жарко и душно. Люди все прибавлялись и прибавлялись, а вот главной цели нигде не было видно. Чимин сидел у барной стойки и наблюдал за царящей в огромном зале вакханалией, одной рукой покручивая стопку со сладким вишневым ликером. Рядом с танцполом, где во всю уже оживленно двигались разморенные алкоголем люди, расположился высокий подиум с пятью пилонами, на которых страстно изгибались девушки, зазывая своими идеальными хрупкими телами богатых мужчин. Те ловко просовывали купюры им под игриво облегающие одежды, а если набирались смелости, то сразу же залезали руками под нижнее белье, желая оставить не только хорошие чаевые танцовщицам, но и намекнуть на нечто большее, чем просто наблюдение за сексуальным, совращающим и распаляющим танцем.       Пак мог бы их понять, но видимо не в этой жизни. Сейчас он откровенно не понимал — для чего и зачем женщины начинают заниматься этим странным и жестоким видом деятельности, а богатые мужчины суют этим же дамам купюры во все участки тела. Хотя нет, богатых он отчасти понимал, они просто не знают, куда еще потратить огромное количество денег и как еще развлечься, вот и приходят в такие места, спуская все средства на доступные развлечения. «Нет, все-таки мне их не понять», — проносится в мыслях, пока он ожидал появления Хана Дасоля в поле зрения.       Неожиданно стопку из его пальцев мягко вырывают и меняют на стакан виски с колой. Мужчина поднимает взгляд, встречаясь с недовольной физиономией Чонгука, что до блеска натирал фужер в своих ладонях. Чимин оглядывает его с ног до головы, отмечая, что этому засранцу очень даже шли деловые костюмы, но тот променял элегантность на удобство и подростковый стиль, предпочитая одеваться только в мешковатые вещи, либо полностью забивал на наличие верха и ходил полуголым по территории организации. Чего этим всем добивался Чон — не понятно.       — Выпей, а то смотреть на тебя тошно, — неожиданно выдает младший и на секунду Паку показалось, что нотка заботы проскочила в его голосе и этом жесте «доброты». — Сидишь и тухнешь здесь, как старикан.       — А что еще мне, по-твоему, остается делать? — интересуется мужчина, отпивая из стакана и тут же морщась, — все-таки виски с колой та еще дрянь. — Хана как не было, так и нет, а идти мешаться с богатыми ублюдками на танцполе тоже желания особого нет.       Чонгук цокает, языком обводя пирсинг в губе, после с легким звоном отставляет начищенный фужер в сторону. Он смотрит на него с плохо скрываемым недовольством, упираясь руками в гладкую поверхность стойки.       — Боже, придурок, хотя бы просто пройдись по клубу, поищи его и выполни задуманное, иначе так мы до утра и пробудем в этом блядюшнике, — подмечает Чон, наклоняясь поближе, проговаривая слова так, чтобы слышал его только Чимин. — Да и живее вливай в себя виски, а то сидишь и мнешься здесь, как девственница.       Пак недовольно скалится, но стакан виски осушает за пару глотков и возвращает младшему. Последовав его совету, мужчина слезает с высокого стула, отправляясь прямо вглубь толпы. Глаза разбегаются и не желают фокусироваться на лицах после ударившего в голову градуса, но ноги упорно ведут его между людей. Он не знал, сколько прошло времени с момента их прибытия сюда, но явно достаточно, чтобы толпа заполонила всё вокруг. В мыслях было пусто, почти до звенящей тишины, иногда прерываемой громкой попсовой музыкой.       Чимин усердно протискивался через толпу, она же в ответ затягивала глубже, выводила из равновесия, толкала и протягивала руки. Он был не против, это помогало ему быстрее исследовать всё вокруг, но и напоминало, что старые, вроде бы затянувшиеся, раны до сих пор колко отзывались в груди. Толпа его душит, а большое скопление людей пугает. Пак старался отгонять от себя эту навязчивую мольбу вылезти на свободу, собирая остатки сил в кулак и двигаясь напролом. Взгляд цепляется за тонкую оправу и миловидные глаза, а ноги автоматически направляют его в сторону «цели».       Хан Дасоль выглядел так, словно сошёл с обложки модного журнала, а не являлся владельцем элитного клуба. Пиджак с последнего модного показа, чёрные брюки, обтягивающие натренированные ноги, и пара шикарных лимитированных ботинок. От глаз также не ускользнула зализанная, при помощи лака, причёска, и что-то в этом образе напоминало Чимину ненавистные всем сердцем вещи.       Мужчина прилипает к его руке, включая в себе опьяненного обольстителя, и жмётся ближе, строя миловидное выражение лица.       — Вы что-то хотели? — тянут с лёгкой полуулыбкой, чуть отстраняя руку и заглядывая в игривые глаза.       Чужой хриплый тон заставлял мурашки бегать по телу, ведь хотелось бы иметь такой же, а не высокий и нежный.       — Я? — спрашивает Пак, строя удивление на лице. — Просто увидел такого красавчика и не смог оторвать глаз.       Мужчина мурлычет почти по-кошачьи, прижимаясь к чужой руке, ладонью соблазнительно проводит по крепкой груди. «Какой же, блять, позор», — кричало сознание, когда взгляд человека сузился, а на лице расцвела довольная ухмылка.       Его ложь не раскусили, значит, актёр из него превосходный.       — Я впечатлён. Такие, как вы, не всегда подходят ко мне первыми, — улыбка Хана заискрилась. — Стоит ли мне угостить вас?       — С удовольствием, — мурлычет Чимин, подхватывая чужую руку под локоть, соблазнительно прижимаясь бедром к его телу.       Однако сознание продолжало истошно кричать, когда его привели к VIP-зоне и усадили за низкий столик, по-джентльменски отодвинув мягкий стул, спрашивая что-то про напиток в качестве подарка. И Чимину ничего, кроме сухого «клубничный дайкири», в голову не пришло.       

      ***

      

      Чонгука вся эта обстановка, мягко говоря, утомила ещё тогда, когда кислая рожа старшего ворвалась в его поле зрения. А сейчас утомляла не меньше, ведь отбоя от клиентов, вливающих в себя дорогой алкоголь и коктейли, не было от слова совсем. Только когда большинство было под сильным градусом и развязно плясало, либо обжималось по всём доступным поверхностям, он смог облегченно выдохнуть и упереться в стойку ладонями, чтобы перевести дух. Хотя Агуст наверняка бы его за такое бездельничество по головке не погладил и конфетку не дал, а только бы злостно рыкнул и стрельнул холодными глазами, беря туго завязанную верёвку, чтобы в следующий миг остервенело хлестнуть по ногам, оставляя кровавые ссадины.              От воспоминаний, мерзких отголосков прошлого, тело невольно передёрнуло, и Чон решил отвлечься, высматривая среди кучи народу синюю или розовую макушки. Первой вовсе не было видно, Тэхён искусно проводил операцию, скрывая себя даже от глаз напарника, тогда как вторая была неподалеку, завораживая собой Хан Дасоля. «Наивный долбаёб», — промелькнуло в сознании прежде, чем перед его лицом кто-то уселся, привлекая внимание.       Напротив него сидел миловидный юноша с волчьей стрижкой, одетый достаточно элегантно для такого блядского места. Чёрный блейзер с вышитыми стразами на плечах едва прикрывал тело, оголяя подтянутый живот в темной мелкой сетке. Больше ничего из одежды он не смог разглядеть, так как его внимание привлёк неожиданно низкий голос, хотя парень напротив скорее походил на куклу с идеальным высоким голоском:       — Налейте мне виски, пожалуйста, — вежливо попросил тот, чуть сощурив округлые глаза, оглядывая бармена с головы до ног.       — Конечно, — услужливо отвечает Чон, оборачиваясь к стеллажу с выпивкой, выхватывая среди всего обилия лучший виски и умело наливая в стакан.       Парень принимает его, отпивая совсем немного, и переводит взгляд в район груди, отчего-то улыбаясь, подперев ладонью щеку.       — Странное место этот клуб, не находите, мистер Ким? — интересуется приятный незнакомец, ловко подхватывая его взгляд и пожирая своим.       — Да, не самое приятное место, в котором мне доводилось работать, — отвечает Чонгук, заманчиво попадаясь в плен чужих медово-карих глаз, не смея отвести своих. — Но что вас сюда привело, если вы считаете это место странным?       — Дела и обстоятельства, — довольно отвечает парень без раздумий, накручивая прядь тёмных волос на указательный палец. — А что привело вас, мистер Ким?       Чонгук стушевался, первым проиграв в гляделки, и отвел взгляд на натертую до омерзительного блеска поверхность, желая вновь протереть её. Парень же выжидал и откровенно пожирал взглядом, пробегаясь взглядом по острым чертам лица, заостряя внимание на пирсинге в губе, что слабо поблескивал в приглушенном свете.       «Птичка в клетке», — подумал Чхве, довольно улыбаясь, когда ответа на вопрос не последовало.       Чон понял, что что-то явно было не так в этом милом лице и прожигающем взгляде, потому поспешил придумать хоть что-то, стараясь отвести от себя подозрения, носом ботинка упираясь в сумку в самом углу стойки, скрытую от всех глаз.       — Я же бармен, но найти хорошее место тяжко, вот и приходится менять место работы, как перчатки, — скалится парень, отвечая при этом довольно спокойно, почти убедительно.       Чужой острый взгляд вновь упирается в именную, позолоченную и тонкую, полоску бейджа на его жилетке, после он снова всматривается в его лицо, заглядывая в темные глаза до ужаса пристально. Хищная ухмылка не скрылась от глаз, она так и застыла на аккуратном кукольном лице.       — Интересно, давно ли бармены находятся в списке особо опасных преступников? — обжигает чужой хриплый шёпот, пока пухлые ровные губы вновь не обрамили край стакана, допивая виски до последней капли.       Стакан на стойку, казалось, опустился с неожиданным грохотом, и был отодвинут к ладони бармена. Чонгук обомлел, почувствовал себя обнажённым и слабым перед чужим довольным лицом, не зная, что ответить в своё оправдание. Его раскрыли так легко и непринуждённо, почти ткнув в лицо тем самым главным списком, висящим в полицейских участках, с жирно выведенным заголовком: «Особо опасные преступники».       Парень сохранял молчание не долго, тут же разразившись громким хохотом, прикрывая изящной ладонью лицо.       — Простите, ваше лицо выглядело очень смешно, — успокаиваясь, отвечает тот, стирая с уголков глаз проступившие от смеха слезы. — Просто ваше имя и фамилия схожи с теми, обладателя которых ищут уже последние лет шесть или больше, вот я и пошутил неудачно…       Чонгук нервно выдохнул, откашлялся и криво улыбнулся, дежурно кивая на очень неудачную шутку со стороны незнакомца. Тот же встаёт со стула, вальяжно спускаясь, и смотрит вновь так пристально и обнажающе, прожигая в бармене новые дыры.       — Хорошая сегодня ночь, не так ли, мистер Ким? — улыбается довольно парень, сверкнув глазами, и, не дождавшись ответа, скрывается в громкой толпе, буквально растворившись в воздухе.       Чонгук нервно выдыхает, прикрывая глаза. В голове спутались разом все мысли, а пальцы рук подрагивали. В голове крутилось много вопросов, пока страх отступал назад. Неужели этот загадочный и очаровательный парень и вправду слишком неудачно пошутил? Или же тот на самом деле знал гораздо больше?       Чон отгоняет эти мысли прочь, на дальний план, решая, что опасность миновала, и заморачиваться из-за одного единственного человека, как сотни других, смысла нет.       Но так ли прав он был, убеждённый, что опасность действительно миновала, и смысла волноваться не было?       

      ***

      Стробоскопы ослепляли разноцветными огнями, Пак щурился, дабы лучше разглядеть брюнета перед собой, что изредка поправлял очки в тонкой оправе и выпивал залпом очередной шот «Лонг-Айленда». Мужчина наклоняется ближе, желая перекричать слишком громкую музыку.       — Итак, мистер Хан, расскажете немного о себе? — Чимин тянет каждое слово как можно слаще, смотря прямо в покосившиеся от спиртного глаза, так, чтобы собеседник проникся моментом, наивностью и наигранной глупостью.       — Конечно, куколка, я могу рассказать тебе всё, что только пожелаешь, — чужая ладонь змеей скользит по бедру в обтягивающих кожаных штанах, пальцы слегка сжимают колено, — но для начала уединимся.       Хан утягивает его за собой, крепко обхватывая рукой тонкую талию и притягивая ближе. Чимина откровенно воротило от этого всего, радовало лишь то, что пистолет находился за пазухой, укрытый объемной курткой с крупными розовыми пайетками. Взглядом он обводит местный сброд, цепляясь за мимо проходящие силуэты, подмечая для себя, что все они были одеты достаточно богато и презентабельно, даже несмотря на то, что это «событие» не было официальной встречей. Это всего лишь обычный стриптиз-клуб, просто вложили в него денег больше, чем в другие.       Неожиданно мимо тенью проскальзывает знакомое лицо, Чимин щурит глаза, всматриваясь в него. Темные, с сединой на висках, зачесанные назад волосы, большие темно-карие глаза и деловой костюм с ярко красным жилетом. «Блять…» — проносится в голове вихрь. Всё, что крепко держалось в сознании, вмиг спуталось, перемешалось, а в глазах помутнело. Пак стискивает зубы, сжимая руки в кулаки до белеющих костяшек. На подкорке помутненного рассудка заскрипел собственный ядовитый голос, повторяющий одно и то же раз за разом:       «Убей…»

      «Ну же, он прямо перед тобой…»

      «Отомсти…за нас…»

      Чимин поджимает губы, прокусывая тонкую кожицу, ощущая на кончике языка металлический привкус. Легкая ухмылка касается губ и расплывается по лицу.       «Что ж, самое время немного поиграть», — проскальзывает в сознании, пока взгляд прожигает спину Чан Хансо.       Чимин напряженно шёл под руку со своей «целью», но тот, разморенный алкоголем и обольстительным тоном мужчины, не замечал никаких изменений в поведении. Он спокойно договаривался с кем-то из персонала пропустить их в дорогую VIP-зону — красные комнаты для утоления своих похабных желаний с извивающимися на пилонах танцовщицами, либо, для тех богатых, кому было просто невтерпеж потрахаться. Пак понял чужие намерения ещё до затянувшегося диалога, прочитал в опьяненных глазах и понял по рукам, что гладили бёдра при любом удобном случае и с силой их сжимали.       Чимин не мог сказать, что ему эти прикосновения не нравились, просто человек напротив симпатию у него не вызывал. Он — цель Агуста Ди, которую скоро нужно будет застрелить в укромном месте, поэтому приходилось скрывать свое отвращение к будущему трупу за огромной маской лжи, играя в обольстителя и всё больше развращая человека перед собой. Правда, всё это в один миг рухнуло, когда чужие седые виски показались в поле его зрения. Хансо не отказывал себе в удовольствии, крепко сжимая ягодицу какой-то особы, словно тигр кусок мяса, и удерживая ее рядом с собой. В голове Чимина что-то противно щёлкнуло, когда ядовитый голос призвал убить двух зайцев одним выстрелом.       «Агуст же явно не будет этим доволен», — лепетал здравый рассудок. Ему вторило отравленное ядом сознание, указывая на Чан Хансо: — «Какая тебе к чёрту разница, что думает Агуст? Он ещё один ублюдок, что сломал нашу жизнь, а этого можно пристрелить, даже не ухищряясь».       И Чимин невольно подчинился второму голосу, а в голове тут же отчаянно закрутились шестеренки, создавая план двойного убийства. От размышлений его отрывает Хан, что утягивает в одну из дальних комнат и закрывает дверь. Чужие ладони крепко обхватывают ягодицы, выдавливая из пухлых розовых губ желанный выдох, пока лицо Дасоля приближалось к шее, целуя от линии челюсти и проводя влажными губами до воротника белоснежной футболки. Паку хотелось рвать и метать, но в голове чётко сидело вбитое Тэхёном: «Не вздумай отбиваться от него, пока он сам не переберется на постель, иначе всё точно пойдёт не по плану, понял?»       Чимин понял всё, только он не мог предугадать, что помимо Дасоля, в клубе окажется ещё и тот, кто лишил его последнего, за что он цеплялся в этой жизни. Отвращение противно лезло в голову, окутывая и отравляя разум, но мужчина упорно оттягивал его назад, желая выждать момента, чтобы приступить к исполнению задуманного, что явно шло в разрез с обговоренным планом.       Дасоль ладонями медленно движется вверх, пальцами сжимает тонкую талию, очерчивая сквозь белоснежную ткань подтянутый живот. Чимин лживо поддавался вперёд, отвечая на «приятные» ласки, своими ладонями хватаясь за широкие плечи и грубо толкаясь в чужой пах, сжимая с силой челюсти, когда удается ощутить выпирающий под обтягивающими брюками член. «Просто пиздец…» — вспыхивает в сознании, пока ладонь движется вверх по спине. Чимина прошибает холодный пот, ведь под курткой, за пазухой, в кобуре был спрятан пистолет, и если чужие цепкие пальцы нащупают его, то его самого размажут по стенке. Он ладонями сжимает чужие, с силой оттягивает и вновь укладывает на собственную задницу, предпочитая унижение, чем свое окровавленное тело в гнилом подвале.       — Малыш так нетерпелив? — жарко шепчут в самое ухо, губами обхватывая мочку.       Чимин несдержанно выдыхает, понимая, что теряет контроль над всей ситуацией, и прикрывает глаза, желая ослепнуть.       Дасоль опускается спиной на мягкую и широкую кровать, ладонями утягивая хрупкое тело на свои бёдра, усаживает сверху на свой пах и нетерпеливо толкается вверх. Чимин недовольно шипит, но быстро возвращается в образ обольстителя, оглаживая кончиками пальцев чужую грудь, виднеющуюся из глубокого выреза рубашки, и движется вверх к шее, слегка сжимая её пальцами одной руки. Он наклоняется ближе к чужому лицу, пока вторую руку заводит под приоткрытую куртку и нащупывает пистолет.       — Кажется, наш разговор зашёл не туда, не так ли, мистер Хан? — томно выдыхает в самые губы мужчина, чуть отстраняясь назад, когда чужие хотели прижаться в ответ.       Ладонь на шее тотчас сильнее сжимается, придавливая к подушке, пока в чужом взгляде читается нотка обеспокоенности.       — Д-да, ты прав… Но мы ведь можем поговорить и во время секса? — вопрошают, довольно ухмыляясь и прикрывая глаза в ожидании.       Чимин хмыкает, хищно улыбаясь, сверкая глазами, словно молниями.       — Можем, — соглашается Пак, доставая пистолет из кобуры, но все еще прикрывая легкой тканью куртки. — Но для начала побудь хорошим мальчиком, Хан Дасоль…       — Что? Откуда ты…       Чимин вскидывает руку вверх и наносит пистолетом точный удар в висок. Дасоль замолкает, мгновенно потеряв сознание и обмякнув под мужчиной, пока на виске виднеется кровавая ссадина. Пак довольно улыбается и слезает с чужого тела, покидая постель, пистолет аккуратно возвращается за пояс.       В полной тишине привязывает чужое тело к кровати, в рот запихивает найденный кляп и туго затягивает, чтобы отключившийся Хан вел себя тихо, если очнется до возвращения своего убийцы. Чимин молча покидает комнату, обходя остальные двери, приоткрывая их и оставляя щели. Пак четко ощущал присутствие Чан Хансо в стенах клуба. В голове набатом била мысль как можно скорее устранить подонка и окончательно избавиться от преследовавшего по пятам прошлого. Приоткрыв очередную из дверей, за ней он видит его — тот стоял над какой-то девицей, ублажая собственные животные потребности, грубо вбиваясь в её податливый рот и хрипло что-то шепча, пока с силой сжимал её длинные волосы в кулаке.       Чимин проскальзывает внутрь, незаметно запирая дверь, доставая из-за пазухи пистолет. Глушитель слабо заблестел в лучах приглушенного света, когда Пак целился в голову девушки. Очередной стон и… выстрел. Едва приглушаемый предохранителем, он оставил аккуратную красную точку на лбу девушки, на ее красивом лице, а из затылка брызнула кровь, перемешивая остатки мозговой жидкости с дробленой костью. Пуля прошла навылет и оставила за собой кровавую лужу и дыру в деревянном полу. Девушка не смогла осознать произошедшего, успев только удивленно открыть рот, затем ее глаза дернулись и закатились, а тело с глухим стуком упало на пол.       Хансо тут же неосознанно отступил на шаг, удивленно осматривая руки, запачканные красными брызгами. Он вздрагивает, давясь воздухом, оборачивается и замечает дуло пистолета, направленное на него. Среди тёмных одеяний с отблесками розового и неоново-розовых волос, он встречается со своим убийцей глазами, признавая в нём бывшего прокурора. Нервный смешок срывается с губ.       — Прокурор Пак, какими судьбами? — интересуется Чан, поднимая руки над головой. — Неужели решили сменить имидж и заодно засадить меня за решетку?       Чимин озлобленно скалится, крепче сжимая пистолет в руках.       — Всё, что я тебе засажу — это пулю в лоб, уëбок, — ядовито шипит мужчина, подступая ближе. — Хорошо себя чувствуешь, вышвырнув меня с работы? Не думал, что твои действия привели тебя к верной смерти?       Хансо удивлённо вскидывает брови, издевательски посмеиваясь. Кажется, тот всё ещё не понял, что «прокурор» больше и не являлся таковым. И что он не шутил.       — С чего бы мне так думать, прокурор? — усмехается, натягивая на лице каждую глубокую морщину. — По протоколу ты не можешь меня убить, я ведь не оказываю сопротивление. А ты, вот, знатно просчитался, убив ни в чем неповинную девушку.       — Идиот, — выплёвывает Чимин, щуря глаза. — Кто тебе, блять, сказал, что я всё ещё являюсь прокурором?       Глаза Хансо недоверчиво сверкнули, но в их глубине отчётливо виднелась трещина, улыбка медленно исчезала с его лица.       «Неужели додумался?»       — И что же? — хриплый смешок и шаг ближе. — Кем же ты теперь являешься?       — Твоей смертью, ублюдок, — рычит Пак, нажимая на курок.       Вмиг горячий металл просёк череп между глаз, смяв лицо и задев глазницы, от чего одно из глазных яблок лопнуло и брызнуло в сторону. Пуля пробила череп, задев мозг, и с трудом прошла навылет, оставив раздробленный затылок с выбитыми осколками кости и рывками хлещущей темной кровью. Чимин дернулся, ощутив влагу на губах и разгоряченной коже, слизнув каплю, он распробовал металлический вкус и вдохнул пряной стальной запах пороха, возбуждающий рецепторы удовольствия.       Хансо повалился на мягкий ковёр, на его лице четко проступали контуры уродливой раны, делая его омерзительно искаженным и измазанным в кровавой каше. Тело обмякло и сложилось в неестественную позу, будто его несколько раз переломали и оставили в виде абстрактной кукольной композиции. Приглушенный свет очерчивал мрачную картину, открывшуюся проясненному сознанию Чимина, где в ногах лежало два обезображенных его руками тела, а его тень мрачно нависала над ними в безмолвном молчании, когда его безумство выдавало только ускоренное биение сердца.       Мужчина, не веря своим глаза, смотрит на хладные тела под своими ногами, часто моргая, затем убирая пистолет обратно за пазуху и щелкая застежкой. Он ведь вначале хотел разузнать у него то, что было глубоко спрятано в заледеневшем, почерневшем со временем сердце, и убрано в самый дальний уголок его души. Что-то такое родное, что было задушено и убито в нём ещё давно.       Сзади распахивается дверь и его с силой хватают под руку, утаскивая прочь из комнаты. Чимин машет головой, отгоняя наваждение, впивается взглядом в недовольного, почти злого, Тэхёна, что недоверчиво осматривал его с горечью в потускневших глазах. Он убеждается, что Чимин чист, затем тянет его за собой на выход, проскальзывая мимо персонала, кивает Чонгуку за стойкой, скрываясь в коридоре, ведущему к запасному выходу. Позади слышно крики и грохот, даже выстрелы, пока Пак в прострации рассматривает спину мужчины перед собой, который о чём-то глубоко задумался.       «Как он узнал, что я нахожусь не на месте?» — звучал в голове единственный, интересующий его вопрос, вгоняющий в ещё большую прострацию, пока его тащили за руку. Чужой громкий рык в лицо заставил вздрогнуть:       — Ты, блять, не слышишь? Бежим! — зарычал синеволосый, почти толкая его в спину, когда мимо них пробегает Чон, удерживая в руках сумку с оружием.       Ноги трясёт, но Пак слушается, мгновенно ускоряясь, когда сзади раздаётся оглушающий взрыв. Они не успевают сделать и пары шагов, когда кожу обжигает искрами горячего воздуха и их рывком подталкивает вперед. Ноги на секунду отрываются от земли, и взрывной волной тела кидает на метры вперед. Мышцы после длительных тренировок помнили каждое движение и Чимин, не осознавая того, группируется, приземляясь на спину, вовремя закрыв голову руками. Быстро оценив свое состояние, он отмечает несколько синяков, ушиб и ожоги, что было полным пустяком по сравнению с тем, как пострадали люди, находившиеся в самом эпицентре.       В ушах звенело от взрыва и последующей детонации, Чимин ладонью ударил по уху, пытаясь унять звон и расслышать окружение. В глазах слегка потемнело, но это не мешало искать силуэт Тэхёна, чтобы удостовериться, что тот в порядке. Тот двигался перед ним, поэтому Чимин в какой-то степени прикрыл его собой, а, значит, тот будет должен ему, как только они вернутся с этого чертового задания. Ви уже встал, отделавшись только взъерошенными волосами, стертыми коленками и заложенными ушами, и, не отряхиваясь, потянул Чимина за собой. Пак дернулся от рывка и в последний момент развернулся, чтобы удостовериться в завершении плана.       Над частью здания поднимался столб пламени с клубами черного удушающего дыма, изредка местами с оглушительным грохотом вспыхивал новый огонь, видимо пламя доходило до газовых труб и помещений с огнеопасными веществами. Раздавались безудержные крики о помощи, глухие голоса тонули в шуме, постепенно переставая подавать хоть какие-то признаки жизни. Тяжелые стены сложились, словно карточный домик, погребая под собой нижние этажи когда-то элитного клуба. А пламя всё разгоралось, пожирая своими острыми оранжевыми языками всё, до чего могло дотянуться.       Чимин за секунду ощутил запах паленного человеческого мяса, волос и жженой древесины. Запахи удушливо свернули легкие в клубок и скрутили кишки своим тошнотворными щупальцами, заставив Чимина задержать дыхание. Краем глаза вдалеке он зацепился за тела, смешанные кровавым месивом со щебнем с обвалившихся арматур, и только по едва различимым кускам костюмов можно было догадаться, что это кто-то из завсегдатаев клуба. Кое-где отвратительными частями валялись тела, свисали с карнизов, словно желе, пластичной массой скатываясь вниз и, с мерзким хлюпаньем, приземляясь на пол. Не повезло беднягам, были в самом центре взрыва, а сюда их уже отнесло частями. За долю секунды осознав, что все сделано, мужчина развернулся к Тэхёну и ускорился, пытаясь не обращаться внимания на громкие, раздающиеся эхом на подкорке сознания, голоса, молящие о помощи.       Осколки выбитых стекол разнесло вокруг, они изредка хрустели под ногами, пока парни отчаянно бежали к машине. Чимин задыхался от пожирающих мозг мыслей и сорванного, по его личной инициативе, плана. Его с силой заталкивают в нужный автомобиль, усаживая на сидение рядом. Ви зачесывает взмокшие волосы назад и стягивает с плеч пастельно-голубой пиджак, отбрасывая в ноги, взглядом прожигая лицо напарника. Чимин же в это время испытывал чувство дежавю, потому что обстановка вокруг казалась до боли знакомой, Чонгук же заводил машину и выжимал педаль газа, всматриваясь в охваченный пламенем клуб в зеркале заднего вида.       — Ну, и? — сквозь зубы вопрошает Ким. — Как объяснишь свою выходку главе?       Чимин вздрагивает, прижимая ладонь к пистолету, обращая взгляд на руки напарника, что крепко были сжаты в кулаки. Он поджимает пухлые губы, поднимая влажный взгляд на напряжённое лицо рядом, глазами бегая в поисках верного ответа. Почему сейчас всё его былое безумство отступило, возвращая к истокам, к тому самому загнанному в угол Чимину, что вновь трусливо скулил, поджимая хвост. Чужие влажные от слез глаза нисколько не пробивали Тэхёна на сочувствие, он лишь искренне не понимал намерений Пака, который возомнил себя выше Агуста Ди. Да и были ли эти слезы так искренни на самом деле, не являлись ли они завуалированной фальшью, дабы отвести от себя подозрения?       — Я не… не знаю, — горько, почти с сожалением, отвечает мужчина, опуская взгляд в пол. — Я не хотел…       Чимин почти заскулил, крепче сжимая ладонью пистолет, кусая пухлые губы, чтобы больше не выдать этой вынужденной слабости, закрывая её ото всех под тысячью замками. Он не хотел вновь вернуться в своё горькое, загоняющее в рамки, прошлое, не хотел вновь быть хрупкой бабочкой в чьих-то грубых руках, что еще раз обхватили бы за воротник рубашки и с силой приложили бы об решётку, кроша миловидное лицо одним ударом, превращая в урода. И Пак в глубине души считал себя самым настоящим уродом, гадким и противным, считал, что заслужил обжигающие и ломающие тело удары, которые он точно сегодня получит за всё, что совершил.       Он отворачивается, прикрывая глаза и прикусывая до крови пухлые губы, пока Тэхён внимательно за ним наблюдал, перебирая недавние события в голове, пытаясь расставить всё на свои места и вычленить причину срыва операции.       «Чонгук нашёл его взглядом, жестом показывая: «Китти приступил к исполнению плана». Тэхён про себя вспомнил, что на убийство тому они выделили от десяти до двадцати минут. И он выжидал, поглядывая изредка на вход в VIP-комнаты, отслеживал время, всматриваясь в наручные часы. Но ни через двадцать, ни через тридцать минут кульминация не наступила, словно что-то пошло не по плану. Гадкое сомнение закралось в голову, оседая в ней стеклянной крошкой, и заставило сорваться с места, чтобы проверить, всё ли шло точно по обговоренному плану?       Выждав ещё пять минут, Ким понял, что план точно вот-вот пойдёт по пизде. Группе поджога он приказал ждать сигнала, а сам отправился к комнатам, украдкой поглядывая на взволнованного и дерганного Чона.        «Да что, блять, сегодня за день?» — думает Ви, пока проскальзывает мимо персонала, проникая в коридор. Он достает из внутреннего кармана пиджака отслеживающее устройство, которое в руки ему всучил Намджун, перед тем как они отправились в клуб, со словами: «С его помощью отследишь Пак Чимина, — старший говорил тихо, шёпотом. — Хëн ему не доверяет на все сто…»       Ким тоже не доверял, и сперва посчитал это дикостью, а сейчас… А сейчас действительно усомнился в чужой преданности организации, пока наблюдал за мигающими точками на экране. Жёлтыми отмечена группа поджога, он и Чонгук — зелёными. Только Китти на экране горел ярко-красной точкой и находился не в дальней комнате, а рядом с ней, в соседней, из которой доносился какой-то подозрительный шум. Рывком Ви распахивает дверь в дальнее помещение, наблюдая за мычащим и дергающимся Дасолем, что жалобно смотрел на него.       Только вот Тэхён без лишнего звука выудил из внутреннего кармана пиджака пистолет и в абсолютной тишине прострелил чужую голову. Кровь окропила стены и подушки. Ким аккуратно прикрыл дверь, быстрым шагом направился к соседней двери и распахнул её. Картина перед глазами заставила обомлеть на пару секунд: Пак Чимин стоял над двумя хладными трупами, среди которых ему удалось отметить знакомое лицо, только имя никак в голову не приходило. Чимина слегка потряхивало и Ви, не медля, грубо оттащил его за шкирку и потянул за собой…»       Что же такого сделал тот мафиозник Паку, что последний без зазрения совести решил сорвать операцию и убить не намеченную цель, а его? Что же за всем этим крылось? Что ещё такого мог выкинуть Китти, пока находился близко к каждому из них, особенно к Агусту Ди?       Тэхён тяжело вздыхает, устремляя взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь глазами с Чоном. Тот молча вопрошал, недовольно хмурясь, пока старший пожимал плечами, складывая руки на груди.

      Что-то явно было не так в Пак Чимине, но что?

      

      ***

             Бомгю возвращался «домой» довольный и сытый, словно кот. Улыбка не сползала с его лица, даже когда перед взором предстало заброшенное здание производственного цеха, сильно удручающее своим видом. Он лишь довольный направился внутрь, перешагивая через груду осколков и прочего мусора, подмечая под подошвой массивных ботинок свежие гильзы патронов.       Внутри здание выглядело лучше, старое оборудование все еще находилось на заводе, его не успели забрать, а бывшие банды отбивали его от рук всяких бизнесменов, пока на территорию не пришли «Пумы», утвердив полную власть над этим местом. Погрязнув в воспоминаниях прошедших лет, Чхве отпирает массивные железные двери, проходит внутрь и тихо закрывает их. Он знал, что они его ждали, особенно лидер. Тот наверняка весь остаток вечера и всю ночь метался по кабинету из стороны в сторону, сгорая от волнения. Усмешка тронула губы, пока он спускался вниз, после, наконец, расслаблено выдохнул, когда увидел бурную деятельность всей группировки. Каждый был занят своим делом — это не могло не радовать зоркие медово-карие глаза.       Он и шага не успел сделать внутрь, как к нему тут же подлетает взволнованный Хюнин, облепляя его руку своими двумя, что-то обеспокоенно и быстро тараторя на ухо. Неугомонный парень с всклокоченными блондинистыми волосами был похож на непоседливого щенка, постоянно бегающего из стороны в сторону, но несмотря на внешнюю игривость, он был довольно серьезным и вдумчивым, без него не решалось ни одно стратегически важное дело, а техническое руководство миссиями всегда лежало на его плечах. Бомгю отрывает от себя парня, удерживая за плечи на расстоянии, смотря на него с явным непониманием, блондин же в ответ что-то недовольно фыркнул, хмуря ровные брови. «Его милая привычка», — проносится в мыслях.       — Хëн, ты хоть что-нибудь понял? — Кай складывает руки на груди, смотря на него обиженно.       — Нет, ты слишком быстро тараторил, — честно отвечает старший. — А что случилось, собственно говоря?       — Хëн тебя как раз и искал, точнее, попросил меня собрать группу поиска, а тут как раз ты, — довольно улыбается младший, теперь выглядя увереннее. — Он нас ждёт, пошли.       Хюнин решительно берёт его за запястье, утягивая за собой вглубь, прямо в кабинет лидера. Чхве всё ещё непонимающе косился на его спину, перебирая в голове события двухчасовой давности и его интересную находку в элитном клубе. Что же такого успело случиться, пока он добирался до «дома»?       Младший стучится в кабинет, сначала прерывая шумный диалог за его стенами, а затем вырывая из его тишины хриплое и гнусавое: «Входи», пока Бомгю растекался в довольной улыбке, предвкушая встречу. Зайдя внутрь, их обоих встречает три пары удивленных глаз, хотя в одних Чхве успел разглядеть ещё и довольный блеск, что тут же был скрыт за маской хладнокровного лидера.       — Явился, — тянут нарочито недовольно, хмуря тёмные брови. — Почему так долго?       Лисий взгляд буквально вгрызся в него, обжигая, выдавая при этом и волнение, хотя голос старшего ни разу не дрогнул, скрывая ту самую взволнованную ноту.       — Зацепился словами с одной интересной личностью, — Бомгю хитро улыбается, пока не раскрывая все карты. — И с чего вообще вы решили, что меня нужно искать?       Вопрос был обращён ко всем присутствующим, и Чхве следил за каждым из них глазами, пытаясь выцепить ответ. Хюнин нервно отвел взгляд в сторону и увлеченно рассматривал книжный шкаф, остальные двое выжидающе смотрели на лидера, пока тот тяжело вздыхал, потирая виски. Никто не хотел первым раскрывать подробности, каждый скидывал ответственность на другого, пока, после долгого молчания со вздохом не выступил Кан Тэхён.       — В клубе Дасоля произошёл взрыв, техника которого сильно напоминает нашу, — ответил на вопрос Кан, ладонями упираясь в гладкую поверхность стола. — Но кто и зачем сделал это — не понятно, а ты, по словам хëна, был там… Ну, вот мы и подумали, что тебя, возможно… — глубокий взгляд его глаз, так напоминающих полумесяцы, был направлен на Бомгю, сдвинутые у переносицы брови выдавали напряжение, а руки главного бойца сжимались в кулаки. Имея обычно спокойный характер, сейчас он сдерживал шатающие его изнутри чувства, зная, сколько всего они прошли вместе, осознавать, что Бомгю мог не вернутся, — невероятно тяжело. После стольких совместных дел и тренировок всегда оставался риск потерять кого-либо из них, но привыкнуть к этому невозможно.       Бомгю второй раз за ночь заливается громким хохотом, поражая абсолютно всех в кабинете. Парень прикрывает рот, чуть ли не задыхаясь, и отвечает:       — Боже, ну и развели же вы сопли, — посмеивается Гю, стирая проступившие слезы пальцами. — Я бы выбрался оттуда в любом случае…       — Да что ты говоришь, — гнусавит самый старший, обжигая холодом в глазах, что младший на автомате закрывает рот на замок. — Сегодня ты выбрался, а в другой раз сдох бы и что тогда? Чего бы ты этим добился?       — Ëнджун, — предостерегающе позвал его Субин, после чего тут же об этом пожалел, встретившись с горящим адским пламенем взглядом. Он пытался изменить напряженную обстановку, но все усилия были напрасными. Субин сконфуженно обдумывал произошедшее, кончиками пальцев касаясь своих мягко очерченных губ. Короткие черные волосы падали на глаза, в которых читалось только смирение со вспыльчивым характером лидера. Он задумчиво косился сначала на Ёнджуна, затем на Бомгю, иногда жалея, что делил фамилию с такими разгоряченными и неугомонными парнями. Он же тихо поправил темные волосы, зачесав их назад, вздохнув — главное, что Бомгю жив и невредим. Потому что Субин дорожил каждым из них и готов был на всё, помогая ребятам, но неизменно оставаясь в тени.       Он изредка поправлял манжеты делового черного костюма, который не успел снять после последнего задания, когда его срочно вырвали в штаб из-за новости о Бомгю. Под пиджаком виднелась смятая белоснежная рубашка с глубоким треугольным вырезом, заманчиво не застегнутая на верхние пуговицы. Ширинка дорогих брюк была предательски расстегнута наполовину, а ткань плотно обтягивала широкие тренированные бедра. Сегодня он должен был соблазнить несколько богатых клиенток, поэтому на нежной коже и вороте всё ещё оставались развратно смазанные следы бордовой помады, даже губы были слегка измазаны. Субин наспех протер их и подумал о том, что хотел бы продолжить начатое, но одернул себя, сейчас было не до этого, он был немного огорчен и зол на Бомгю за его выходку, в чем-то разделяя чувства Ёнджуна.       Задумчиво глядя на остальных, он сел на диван, продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию, пока ребята и дальше распалялись. Его костюм слегка смялся, а пиджак спал с плеч, открывая вид на немного мокрую от пота грудь, ведь когда от волнения он бежал сломя голову, в мыслях перебирал худшие сценарии, пытаясь скорее успеть в штаб. Субин нахмурился и все же снял пиджак, рывком отбросив в сторону, затем скрестил руки на подтянутой груди. Его глаза сверкнули, и он продолжил слушать распаляющегося лидера.       — Что «Ëнджун»? Я уже практически двадцать шесть ёбаных лет являюсь Ëнджуном, но мне что молча смотреть на ваши выходки, закрывая глаза? Не беспокоясь о том, что при любом удобном случае вас могут поймать или, хуже того, убить к чёртовой матери?! — рычал озлобленно и напряжённо старший Чхве, заглядывая каждому в глаза, задерживаясь особенно долго на напуганном таким резким всплеском эмоций Бомгю.       Что-то в голове резко щёлкает и Ëнджун поджимает губы, опуская виноватый взгляд в пол. Он не должен был срываться на тех, кто не был виноват в его взвинченности и чрезмерной дёрганности. Не должен был в принципе вести себя так озлобленно по отношению к тем, кем так сильно дорожил. Он взглянул на Субина, свою правую руку и надежную опору, в поисках поддержки, и получил в ответ понимающую и подбадривающую улыбку. Нервно выдохнув, он лишь спокойно и тихо проговорил:       — Рассказывай, что удалось выяснить?       Бомгю, пришедший в ступор от такой резкой смены настроения, прокашлялся, поправляя мешковатую кофту на плечах, и окинул всех взглядом, выдержав небольшую паузу.       — Я, возможно, знаю кто причастен к взрыву в клубе, — наконец разыгрывает козырь Бомгю, довольно улыбаясь, когда на него обращают удивлённые и заинтересованные взгляды. — В клубе я разговорился с одним из тех, кто находится в списке разыскиваемых полицией преступников, тот отыгрывал роль бармена…       — И? — в ожидании поинтересовался Тэхён, всматриваясь в него своими круглыми глазами.       — И, скорее всего, он причастен к взрыву, но я не уверен, точно ли это был он, вдруг просто похожий человек, — чуть сомневаясь, договаривает Чхве, поднимая взгляд на Ëнджуна, ожидая, что скажет именно он.       Старший долго что-то обдумывал, стоя с прикрытыми глазами, сопоставлял все факты, вынося вердикт. Ожидание вновь затянулось, все присутствующие, казалось, затаили дыхание.       — Что ж, нужно пробить списки, просмотреть фотографии и фотороботы, составленные копами. Бомгю просмотрит на каждого и скажет — тот или не тот, — спокойно предложил Чхве, оглаживая ладонью столешницу. — А после изучим и разузнаем к кому он принадлежит, а дальше будем думать, что с этим делать… Все всё поняли?       Громкое «да» из уст каждого заставило улыбнуться на долю секунды, после чего трое поспешно покинули кабинет. Только не Бомгю, что так и остался стоять в противоположной стороне комнаты. Его округлые глаза теперь не выражали никакой игривости, не пытались зацепиться хоть за что-то, чтобы повеселить, и Ëнджун понял, — младшему явно хотелось узнать причину срыва. И он позволит ему сделать это, пока сам оседает на стул, головой откидываясь на спинку.       — Дорогой, — совсем тихо зовёт его Чхве, обходя стол и подходя совсем близко, — как ты?       Ладонь ласково вплетается в чёрные коротко стриженые волосы, пальцами массируя кожу головы. От этого старший готов был мурчать и ластиться, словно самый настоящий кот. Даже с закрытыми глазами он ощущает этот взволнованный, такой излюбленный, медово-карий взгляд.       — Плохо, — честно признается мужчина, приоткрывая глаза. — Мне кажется, я не справляюсь с тем, чтобы быть достойным звания «лидера»…       Бомгю резко вздыхает, словно дрожит от одного только укора, но тот приходился не на него.       — Ëнджун, я не считаю тебя плохим из-за твоего срыва, — ладонь перемещается с волос на щеку, поглаживая кожу и разглаживая виднеющиеся морщинки. — На твоём месте я бы уже давным-давно застрелился и пустил всё на самотёк… Но ты отлично справляешься.       Старший внимательно рассматривает медовые радужки глаз, словно читает скрытое послание.       — Я переживал за тебя, Бомгю, а после той новости от Кая… Я думал, что потерял тебя, смысл своей жизни, и не было желания дальше существовать, — мужчина смотрел на него с такой нежностью, что бабочки в животе готовы были перевернуть все органы вверх дном. — Но, знаешь, я так рад, что всё обошлось… Только что мне теперь сказать боссу?       Бомгю, до сих пор разнеженный откровениями, нахмурился, надув губы бантиком. С усмешкой наклонился ближе, заглядывая в лисьи глаза, прикасаясь к уголку рта с особой нежностью, оставляя лёгкий и чувственный поцелуй. Шёпот опалял губы:       — Просто расскажи ему всё, как есть, дорогой, не думаю, что стоит ухищряться, — улыбка, такая искренняя, обнажила ровные зубы, заставляя улыбнуться в ответ.       Ëнджун обхватывает любимое лицо за подбородок, удерживая голову напротив своей, заглядывая в самую глубину распахнутой только для него одного души.       — Так и сделаю, baby, — хрипло зашептал старший, пока Бомгю, мягко говоря, сносило крышу от этого его глубокого «baby».       Мужчина втягивает его в поцелуй, не пошлый и не разгоряченный, а трепетный и нежный, позволяющий в очередной раз показать младшему свои искренние чувства. Бомгю отвечает неспешно, поочерёдно прикусывая и оттягивая пухлые губы зубами. Они бы продолжали ласково терзать губы друг друга, если бы не резкий стук в дверь, что заставил их оторваться друг от друга и уставиться на Хюнина, что уже сунулся в распахнутую дверь.       — Пойдёмте скорее, я всё нашёл! — пролепетал парень, вновь скрываясь за дверью.       Они вдвоём переглянулись, тихо посмеявшись, и направились вместе прочь из кабинета.       

      ***

             Чимин, по приезде обратно, сидел в своей комнате, не желая высовываться наружу, дабы не попасться на глаза всех тех, кто был до этого твёрдо уверен в нём. Особенно он. При воспоминании об Агусте всё лицо недовольно кривилось и морщилось, пока ладони в ужасе подрагивали, в ожидании приговора. Однако в его голове всё также продолжалась крутиться мысль, не дающая покоя: «Каким образом Ви узнал о его местоположении?» — не мог же он открыть первую попавшуюся дверь и наткнуться на него. Пак судорожно зарылся ладонями в крашеные розовые волосы, желая вырвать их вместе с кожей и сдохнуть от кровопотери.       В памяти неожиданно всплыло ещё одно воспоминание, не такое свежее, но тоже интригующее. Тогда, на последнем изматывающем задании, его нашли люди Агуста, бесцеремонно взяли под руки и потащили обратно к зданиям, но как они узнали где, с точностью до секунды, он находился, если в этом густом лесу виды повторялись, а по камерам сложно было определить точное местоположение.       Чимин замер, выпутывая пальцы из волос, заглядывая в отражение в окне. Осознание пришло неожиданно, ударило прямо по затылку и выбивало из равновесия. Неужели это ещё один способ контроля? Очередная манипуляция, которая до сих пор исправно работала? Внутри зарождалась новая порция ненависти, вперемешку с обидой и злостью, а ядовитый голос вновь зашептал на самой границе ясного сознания:       «…Вот видишь, что бывает с теми, кто так преданно и отчаянно желает завоевать чужое доверие? Видишь, как он относится к тебе, даже после того, что ты пережил? Нравится?..» — Чимин отрицательно замотал головой, сглатывая вязкую слюну и сжимая сидение стула пальцами до побелевших костяшек, пока голос продолжал отравлять и дальше: — «Тогда почему ты сидишь? Найди его и убей… Убей так, как мы и хотели! Отомсти…»       И Чимин, ведомый этим ядовитым голосом, этой отравленной стороной его души, поднялся, сжимая ладони в кулаки. Ноги сами вели его к злополучному кабинету, пока тело отгоняло страх и дрожь перед встречей. Он входит без стука, с лёгким шумом закрывая за собой дверь, желая привлечь внимание главы. Тот неподвижно стоял у окна, вглядываясь в кромешную ночь за стеклом. Или же наблюдал в отражении за вошедшим, которого он всё это время терпеливо ожидал.       Пак фокусируется на нём сквозь пелену ненависти, привыкая к полумраку помещения, что освещала одна единственная настольная лампа. Собственный голос он не узнал, тот настолько сильно охрип и пропитался ядом, что в какой-то момент мужчина и сам не понимал, точно ли это всё ― он?       — Что за хуйню ты в очередной раз устроил? — ядовито шипит мужчина, щуря глаза и впиваясь ими в широкую спину, облаченную в тёмный пиджак.       — Интересно, ведь тот же самый вопрос я бы хотел задать тебе, Пак Чимин, — Агуст говорил спокойно и ровно, явно не дрожа перед чужой яростью. — Что же тебя подтолкнуло сорвать операцию и убить другого человека? — с холодом спрашивает тот, оборачиваясь к нему всем телом и впиваясь равнодушным взглядом в силуэт.       Чимин делает шаг ближе и сжимает кулаки ещё крепче, до болезненной дрожи, на которую сейчас ему было откровенно плевать. Она никогда не сравнится с душевной, которую он в очередной раз прочувствовал на собственной шкуре.       — Тебя это ебать не должно, ублюдок, — злостно отвечает Пак, скаля зубы.       — Какой грозный, — скалится в ответ Ди, — только вот знай, что мнение щенка меня тоже не ебёт от слова совсем, а такой шавки, как ты, и подавно, — каждое слово уже со злостью чеканит мужчина, всматриваясь в яростные глаза напротив.       — Я тебе, блять, покажу, кто из нас ще-…       Договорить Чимину не дали, отрезвляя разум хлесткой пощечиной. Ладонь прошлась по щеке, оставляя на месте красный пылающий отпечаток. Агуст стоял над ним, нависая, словно грозовая туча, что вот-вот могла ударить молнией.       — Закрой свой рот, неблагодарный и мерзкий щенок, или мне напомнить, где твоё место? — со злостью шепчет мужчина в самое ухо, затем впивается холодной сталью в прикрытые глаза, ладонью сжимает волосы на затылке в кулак и оттягивает назад, запрокидывая чужую голову. — Если я позволил тебе быть моим приближенным, то это не значит, что я дал тебе свободу действий, ты меня понял?       Он с силой трясёт чужую голову, выпытывая ответ из розовых пухлых губ, что крепко сжались от боли. Чужое молчание начинало выводить из себя.       — А теперь повторяю ещё раз, какого хуя ты решил отклониться от первоначального плана, щенок? Не с первого раза усвоил? Или мне следовало подольше подержать тебя в подвале и сильнее приложить об решётку, чтобы ты не тявкал, как течная сука, и верно выполнял все мои команды?! Так я должен был сделать, Пак Чимин? — злостный шёпот резво перерос в громкие крики, которые раз за разом били хлеще пощечин. — Ты так и будешь, блять, молчать?!       В какой момент Пак решился ответить, он не помнил, осознал только, как в жилах закипала ярость и кровь, смешиваясь с адреналином.       — А какого хуя ты решил, что всадить в меня жучок и не сказать об этом будет верным решением, Агуст? — в ответ срывается Чимин, не обращая внимания на очередную хлесткую пощёчину. — С чего ты, сука, решил, что поступаешь верно?!       Ладони впились в широкую шею, ощущая под пальцами зашкаливающий пульс, желая сдавить до хруста. Ладонь Агуста тоже метнулась к чужой шее, большим пальцем уверенно надавливая на сонную артерию.       — Почему я должен отчитываться кому-то вроде тебя?! — злостно хрипит Ди, сдерживая себя, чтобы не переломить хрупкую шею. — Кем ты себя возомнил, блять? Или уже успел забыть, как тебя тут каждый выхаживал?!       — Кто?! Они? Да они просто шайка ручных псов, а ты ими командуешь, заставляя гавкать или кусаться! Такой из тебя лидер, Агуст Ди?!       Мужчина, больше не сдерживая себя, бьёт кулаком в красное от пощечины лицо, выбивая из чужой головы уверенность. Только Чимин не хотел отступать, он набрасывается следом, вбивая кулак в его челюсть. Они оба валятся на пол, в этот раз Пак находится сверху, подминая под себя главу, крепко сжимая бёдрами чужие рёбра до хруста костей, от чего мужчина под ним отчётливо шипит и пытается скинуть его с себя. Но не успевает, удерживая теперь чужие руки над своей грудью. Чимин успел вынуть нож, решив не церемонится с ненавистным ублюдком. Руки обоих дрожали от напряжения, каждый давил со своей стороны, желая воткнуть нож другому в грудь. Осёкшись, Пак не замечает, как теперь его придавливают к полу и приставляют нож к шее.       Агуст не понял, в какой момент потерял контроль над ситуацией. Тот его страх, которого он так отчаянно избегал и боялся, лежал прямо перед ним, обнажив шею перед острым лезвием ножа. Мужчина опомнился, когда его медлительностью воспользовались, перехватывая нож из рук и замахиваясь. Он успел отшатнуться, но недостаточно, лезвие сверкнуло в свете ламп и мгновенно рассекло кожу на левом глазу, едва не лишив его зрения. Зашипев, Агуст ладонью схватился за кровоточащую рану, второй рукой пытаясь выхватить нож из чужих рук, но и тут не успевает. Чужие ноги яростно пинают его назад, подошвой берцев ударяя под дых.       Пак Чимин трусливо сбегает, судорожно ища выход, пока Агуст Ди движется следом, громко и отчаянно выкрикивая:       — Какого хуя вы все стоите? Схватить его живым немедленно, идиоты! — Агуст рвётся в погоню, совсем не обращая внимания на залитый кровью глаз.       Сейчас было не до этого, сейчас нужно было догнать и схватить того, кто посмел его предать. Внутри всё отчаянно кричало, когда он выбежал на улицу, но не увидел и намека на присутствие Чимина. Тот словно растворился в воздухе, накинул на себя мантию-невидимку, скрывая себя от ярости чужих глаз. Тут же он рывком возвращается обратно в здание, вновь обдавая всех присутствующих злостным и отчаянным шипением:       — Живо за ним, бестолочи! А вы — отследите его чип, он не должен был уйти так далеко. Выполнять, блять! — рявкает глава, удаляясь вглубь помещения.       Дойдя до знакомого белоснежного кабинета, он без стука открывает дверь, окидывая Сокджина яростным взглядом. Тот подрывается со стула с непониманием в глазах, пытаясь выведать хоть что-то в остервенелом взгляде Мина.       — Что происходит? — интересуется старший, подходя ближе, приподнимая руки в успокаивающем жесте.       Юнги молчит какое-то время, выглядя теперь хуже брошенного котёнка. В сторону старшего даже и не смотрит, бегая глазами по темной плитке, желая найти ответ. В голове неприятно звенело от спутавшихся мыслей: все его планы, кажется, в один миг рухнули, словно карточный домик, рассыпаясь в пыль. Пальцы мелко подрагивали, пока алая кровь все еще стекала с рассеченного лица, окропляя пол и ворот белоснежной рубашки. Джин подходит ближе, ладонями приподнимая за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Пухлые губы дрогнули:       — Юнги, что произошло? Что с твоим лицом?       Мин жмурит здоровый глаз, поджимая губы и нервно выдыхая. Спокойствие никак не приходило, а вот пожирающая тревожность и отчаяние засели прочно в голову, словно были вбиты молотком.       — Он… ушёл, — шепчет, рвано выдыхая.       Ким удивленно выгибает брови, всё еще не понимая, о ком шла речь.       — Кто? — уже громче спрашивает старший. — Юнги, блять, кто?       Сзади раздавался топот, кто-то быстро бежал к ним. В распахнутую дверь влетает Намджун, не менее удивленный и потерянный. Он часто дышит, пытаясь восстановить дыхание, пока в его глазах проскальзывает искра сожаления, стоило ему посмотреть на сгорбленную спину главы.       — Хён, Пак Чимину удалось вырвать чип из руки, группа поиска отследила сигнал неподалеку в лесу, — донес младший, пока глаза Сокджина все больше и больше округлялись. — Сейчас слишком бессмысленно искать его в лесополосе, кровавый след в любой момент может оборваться. Известно, что он успел вынести из оружейной пару магазинов с патронами.       Юнги с каждым новым словом мрачнел и бледнел, ладонями цепляясь за широкие плечи старшего, в попытке устоять на месте и унять дрожь в руках.       — Я отправил одну поисковую группу на разведку, вдруг им удастся найти его где-то вблизи обочин, — Намджун растеряно смотрит на молчаливого лидера, пока Джин машет ему рукой, советуя удалиться поскорее.       Сейчас Док не знал, что следовало делать. На его памяти не было такого случая, когда подчиненные сбегали, не оставляя после себя следов. Опечаленный и потрескавшийся образ Мина хотелось собрать воедино, но что нужно было сделать, чтобы унять возникший из-за стресса тремор и учащенное дыхание? Что нужно было сделать им всем?       Юнги отстраняется, улыбаясь уже не так уверенно и спокойно, как раньше. Уголки его рта нервно подрагивали, натягивая лживую улыбку на покосившееся лицо. Отчаяние в некогда хладнокровном взгляде пугало сильнее, чем что-либо иное.       — Знаешь, впервые за долгое время мне стало так больно, — горько проговаривает Агуст, заглядывая в потерянные глаза старшего. — И… Я и представить не мог, что во мне осталось что-то человечное. Даже по отношению к нему.       Пак Чимин стал первым и последним, кому удалось так легко и безнаказанно ускользнуть из лап Агуста Ди. Китти Гэнг стал первым и последним, кому удалось так легко и непринужденно подобраться к главе одной из самых опаснейших преступных группировок и нанести непоправимый удар. Не только по лицу, но и по душе, что, казалось бы, давным-давно заледенела и почернела настолько, что не ощущала в себе и капли человечности.       Этой ночью взрыв прогремел не только в клубе Хан Дасоля, но и в душах этих двоих, что умело и ловко отравляли друг друга, нанося удар за ударом. И кому же сейчас было больнее?