Чёрное яблоко

— Стойте! Нет, пожалуйста не над… — Он не успел договорить, как парня повалило на землю сильным ударом в лицо. Юноша, которого звали Найтмером, больно упал на холодную землю. Его жалкие попытки подняться сразу же прекратились безжалостным ударом ногой в живот, который прошёлся острой болью по всему телу. — Мар, ну куда же ты собрался?) Мы же только начали, ублюдок ты мелкий! Найт приглушенно вскрикнул от боли после очередного удара. От отчаяния, страданий и злости на свою беспомощность, у него выступили слёзы, которые больно жгли попадая на ссадины и царапины на лице. Негатив знал, что они не уйдут пока не наиграються с ним в доволь. Поэтому было бесполезно просить и умолять их прекратить. Найт уже пробовал. И все чего он этим добился, так это ещё большего количества издевательств. — Чтобы ты здох, гнида. — Какой же ты, сука, беспомощный и жалкий! Смотреть тошно. — Ты лишь никому не нужный кусок говна! Раздражающая грязь под ногами. — Ты подохнешь самой мучительной смертью в полном одиночестве, пидор. Эта компашка продолжала избивать его, нанося удар за ударом и выкрикивая угрозы. Хранитель Негатива не знал даже их имён, и уж тем более что им нужно было. Хотя это очевидно. Им просто было скучно. И они нашли того над кем можно поиздеваться, того, кто не может самостоятельно защититься. Ночь сжался на земле, закрыв руками лицо от страха и боли, которая только увеличивалась с каждым ударом, и уже казалась невыносимой. — Пожалуйста… хватит! Больно. Слишком больно! Перестаньте умоляю… — В истерике, сквозь слёзы, прокричал он задыхаясь от всхлипов.

Но они будто не слышали его.

Те парни, отстали лишь когда им надоело это занятие, оставив Найтмера лежать в неподвижной позе на траве, которая немного побелела от свежего дыхания первых заморозков, и на которой отчётливо красовались ярко красные, ещё горячие, капли крови. Он уже даже не плакал. У него тупо не осталось никаких сил на движения и эмоции. Такое чувство, что этот комочек несчастья даже не дышал. С далека и не скажешь, что это был человек. Просто существо или даже предмет, лишён всего живого и человечного. Он смотрел вверх, на небо, которое было густо затянуто тяжёлыми, тёмно серыми, будто пепел, тучами. Хранитель чувствовал, как холод окутывает его, насквозь проходят к самим костям, замораживая сначала конечности, а потом и само тело. Ему нравилось это чувство. Тогда он не настолько сильно чувствувал боль. Но сколько бы Найт там не лежал, в надежде что морозному и колючему ветру удастся заморозить все его чувства, душевные конвульсии боли никак не проходили. Хоть Негатив и не был против пролежать там, пока его сердце не остановиться, и всё наконец-то закончится. Но остатки здравого ума, которые у этого комочка несчастья ещё не отбили, твердили ему подниматься. Будто в поддержку этой мысли, прогремел гром, пронзительно рассыпаясь по улицам и настигая его со всех сторон. Собрав все силы, парнишка с необычными, и безумно красивыми серо-фиолетовыми глазами, поднялся, что получилось у него довольно проблематично. Всё тело ломило от адской боли, а мышцы ныли от усталости и отказывались работать. Особенно его тревожила зона рёбер, где из-за обычных прикосновений одежды, раздавалась непереносимая и пульсирующая боль, заставляя его корчиться, стонать и впадать в болевой шок, не в силах хоть как-то облегчить страдания. В голове стоял густой туман, сквозь который мыслям было почти невозможно пробиться. Больше на автомате, нежели осознанно, Ночь собрал свои вещи, которые были разбросаные возле него во все стороны и направился в сторону дома. Вскоре пошёл ледяной, как могло показаться, дождь, каждая капля которого, будто маленькая иголка, больно разбивались об Найтмера. И уже совсем скоро он промок с ног до головы, так как у него нечем было закрыться. Его окутал ужасный холод. Морозный ветер безжалостно трепал промокшую одежду и до боли замораживал кровь и кожу. Всё таки конец ноября как никак, не лучшее время чтобы бродить под дождём. Но другого выбора у Негатива попросту не было ибо по дороге не встречалось никаких магазинов или других мест, где можно было переждать плохую погоду. Поэтому, уже с последних сил, обхватив себя руками и пытаясь хоть немного согреться, наш «везунчик» подошёл к дому. Он жил с братом, Дримом. Их родители умерли три года назад в автокатастрофе. Ночь сложно пережил их смерть и замкнулся в себе. Тогда-то над ним и начали издеваться. Но сначала это было не более чем подколы и, возможно, гнобление. Потом же началось рукоприкладство. Найт не рассказывал ничего брату, попросту не хотел его беспокоить. Ведь Дриму, после смерти их родителей, пришлось совмещать обучение в университете и работу. Но лишь с недавних пор дело доходило до столь жестоких избиений. Когда он приходил домой с ужасными гематомами и синяками, которые не успевали пройти, как их появлялось всё больше и больше. Как только наш парнишка пришёл в довольно маленькую квартирку, которая уже давно забыла что такое уют, он сразу же пошёл переодеться. День проходил как обычно. Обработка ссадин и ран, которые на этот раз оказались очень жёсткие, в особенности, большая гематома, которая растянулась на его теле, начиная от рёбер и до грудной клетки. Она была забита до крови и уже успела воспалиться, приобретая разные оттенки, начиная с синего и фиолетового, и заканчивая круговоротом с жёлтого, красного и зелёного цвета. В некоторых местах она была темнее и насыщенней, успев приобрести самую яркую форму, а где-то оставаясь тусклой, но не смотря на это издавала настолько мучительную боль, что грудная клетка казалась зверски распоротой и вывернутой наизнанку.

***

Лунный свет мягко заливал небольшую комнатку, пробиваясь сквозь открытое окно и освещая её бледно тусклым светом. Он бесшумно растёкся по всей комнате, окрашивая её в холодные оттенки ночи. И лишь рваные всхлипы обрывали спокойную атмосферу, которая царила вокруг. Найтмер бился в истерических конвульсиях, зажав со всей силы рот руками, дабы не разбудить брата в соседней комнате. Слёзы стекали частыми ручейками, от чего волосы уже вскоре стали неприятно мокрыми. Хранитель негативных эмоций чувствовал, будто его душу разрывают на сотни маленьких кусочков, но она опять срастается и всё повторяется снова, и снова, оставляя ему лишь агонию жгучей боли, от которой никуда не деться, сколько бы он не рвал голосовые связки в беззвучном крике и мольбе чтобы всё поскорее закончилось. Ему было до безумия больно и уже не понятно, физическая или эмоциональная боль хуже. И обидно за своё никчёмное существование, за все свои обиды, за отношение к себе как к мусору, за раны и наиболее, за то, что он совершенно ничего не может с этим сделать. Найт настолько заебался от этого. Проводить почти каждую ночь так, царапая до крови и без того побитые руки, и вырывая целые пучки волос, пытаясь возместить моральные мучения физическими. Боль в середине грудной клетки стала невыносимо большой, а ком в горле удушивал его, не давая возможности сделать хоть один вдох настолько необходимого воздуха, когда Ночь подумал что никуда ему не деться от такой жизни. Избиения и моральное насилие будут продолжаться, как-бы плохо ему не было, даже если он будет полу живой. Это не закончится. — Я так больше не могу! Не могу всё это переживать снова и снова! Не могу всё это терпеть…– Тихо простонал он, размазывая по лицу горячие, будто сделаны из его собственных мучений, липкие слёзы. –…Что мне делать?! Как же больно… — Его хриплый голос утонул в истерических всхлипах, а рука рефлекторно, до хруста швов, сжала футболку в зоне грудной клетки, откуда шла невыносимо удушивающая, всепоглощающая боль. Негатив готов был разорвать кожу и вырвать своё жалкое сердце, лишь бы не чувствовать эту боль, которая заполняла всё тело, заставляя конечности бится в мучительных судоргах, оставляя на них новые ушибы, будто воспоминания о каждом подобном нервном срыве. Он не мог нормально соображать, всё было в густом и душном тумане, будто воздух в комнате приобрёл собственную вязкость. Сознание якобы отключилось от столь сильного стресса. Оставив его наедине с невыносимо сильным страхом перед будущим и душераздирающей каторгой страданий, которой была пропитана каждая клеточка тела. — Больно… Сколько же можно…! Прошу остановите эту боль! Хватит! Хватит… — Умолял Найт, сам не зная у кого. Зато Хранитель знал одно. Пока он здесь лежал, задыхаясь от слёз в плачу, Найтмер понял что он больше не хочет терпеть побои и насмешки, больше не хочет вечно оправдываться перед братом из-за синяков, больше не хочет быть игрушкой для побоев, больше не хочет плакать и рвать душу по ночам. Он больше не хочет.

И не будет

Не будет страдать, потому что так захотели какие-то отморозки недоёбаные. Потому что он уже в край задолбался. Какой вообще тогда смысл жить?! Если каждый ёбаный день ты только то и делаешь что страдаешь и испытываешь боль, которой ни конца ни края нет. — Я не хочу так жить… — Устало прохрипел Ночь, после долгого плача. Он повернулся к стене лицом, укладывая голову на холодную подушку. Из-за прикосновения, раздраженные от слёз щеки, начали неприятно жечь. Сил не осталось от слова совсем. Глаза сами собой закрылись от полного изнеможения. — А так как выбора у меня нет… — Найтмер проглотил давно стоявший ком в горле, борясь с новой порцией слёз. — Значит зачем тогда мучиться? Если всё можно легко и просто решить, — С этой мыслью, которая ещё долго эхом повторялась у него в голове, Найт наконец-то уснул.