Чёрное яблоко

Серое, безжизненное утро нависло над не менее хмурым и разбитым Найтмером. Он шёл по измученной тропинке, которая вела к школе, полностью поглощен в свои мысли. Ночь раздумывал о смысле бытия, взвешивал все за и против, вспоминая всё хорошее и плохое что с ним происходило. И вот за последних три года хорошего всё меньше и меньше, вплоть до нуля. Всё одно и тоже, колючее и холодное утро, эта блядская школа, избиения и насмешки, обработка ран, домашка, а потом всё заново. И ещё раз, и ещё. Каждый, сука, день. Без единого лучика света в непроглядной тьме боли, одиночества и сомнений, которая поглащала и затягивала в свою чёрную массу всё больше и больше с каждым днём. И вот, Кошмар уже на самом деле чувствовал как погруз в её липкой, нефтяной субстанции с ног до головы. Она удушивала его, мерзко окутывала всё пространство, а попытки убежать или избавиться от неё заканчивались жестокими провалами. Он задыхался, судорожно пытался содрать чёрную и тошнотворную, как дёготь жижу, звал на помощь отчаяными криками. Но никто не пришёл. Спустя мгновенние видение прошло, возвращая Найта на ту самую тропинку, судорожно набирая воздух в лёгкие большими вдохами, испуганно осматриваясь по сторонам.  — Ёб т..твою на лево, уже галлюцинации начинаются. — Он тяжело выдохнул и поднял глаза на небо, пытаясь отвлечься от этого чувства окутаности и тяжести слизи из-за недавнего видения. — Каждый день несёт за собой лишь боль… Я так устал… Тучи разного спектра цвета, от светло серого, до почти что чёрного, еле заметно отражались в холодных ручейках слёз, которые медленно стекали по его щекам. — Мам... Я так соскучился... Я просто хочу опять тебя увидеть, обнять и почувствовать твоё тепло. Я.. я не х-хочу так жить, когда даже поговорить не с кем, тем более получить хоть какую-то поддержку. — Найтмер перевёл взгляд на землю вытирая горячие, обжигающие слёзы, которые уже начали капать.  — Н-но скоро... Скоро мы увидимся, — Хранитель криво улыбнулся и еле слышно прошептал, — Я обещаю.

***

В школе, Найтмер одолжил канцелярский нож в учителя, говоря, что ему нужно доделать проект. Негативу показалось, что вскрыться будет самым простым и доступным способом суицида. И вот, он уже стоял посереди коридора, после уроков, рассматривая нож в руке и представляя на нём свою кровь. Неожиданная волна страха и паники нахлынула на него, чуть не сбивая с ног. Руки дрожали, а дыхание было сбито. В сознании начали появляться ужасные картины собственного, окровавленного и изуродованного тела. Бледное, уже успевшие полностью побелеть лицо, перекошено от передсмертных и мучительных конвульсий, причиной которых были истерзаные до развороченого мяса, глубокие порезы в районе запястья. На секунду, паника овладела Кошмаром. Сердце начало яростно бится, чутли не выпрыгивая с груди, отдавая пульсирующей болью по всех частях тела. Хранителю Негативных эмоций было безумно страшно. Мысли бешено метались в его голове, спотыкаясь друг о друга, превращаясь в неразборчивое месиво. Он хотел бежать и бросить всю эту затею. На мгновенние, ему даже показалось, что он хочет жить. Но мгновенние прошло, как только Найтмер вспомнил какая именно жизнь его ждёт. Нет, туда он точно не вернётся. Лучше уже спокойно умереть и навечно положить конец всему плохом и жестоком, что дал ему этот мир. Лучше сгнить в земле, обретая душевное спокойствие, нежели продолжать мучиться от рук каких-то мудаков. Поэтому Негатив сделал пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь перестать дрожать всем телом. Хоть это и было сложно сделать. Уровень стресса и так зашкаливал от всех недавних происшествий, так ещё и есть хотелось не по-детски. Сложно или даже невозможно было вспомнить когда он последний раз нормально ел. Немного покопавшись в рюкзаку, Найтмер достал яблоко, которое по-быстрому закинул туда ещё утром. Оно было насыщенного и тёмного, кроваво красного цвета. А в тусклом свете, из-за отсутствия лампочек в коридоре, так и вовсе приобретало чёрно алые оттенки. Но Найта это мало волновало, ведь голод брал своё. Откусив большой кусок чёрного яблока, Ночь почувствовал как сладкий, даже приторный сок заполняет все его ощущения. Оно было до безумия вкусным и сочным. Этот вкус распостранялся к каждой части тела, наполняя её долгожданным спокойствием и леденящей уверенностью. Набравшись решительности он вышел с этого адского помещения.  — «Где бы лучше это сделать? Ну уж точно не дома. Представляю как Дрим расстроится...» — Найтмер грустно вздохнул, — «Но и я так больше не могу... Надеюсь он поймёт и не будет сильно грустить. Та и ему же самому будет легче без меня. Я лишь бесполезный кусок ничтожества, который приносит одни проблемы…» — Обречённо подумал Негатив.  — Можно будет это сделать на... — Его раздумья перервались резкой и ужасной болью в плече, вызвана сильным ударом, из-за которого канцелярский нож выпал с руки, а сам Хранитель чутли не сорвался с ног. Вместе со сдавленным и тихим криком боли, услышался глухой стук, когда камень, который только что прилетел в Найтмера, упал на асфальт. А за ним понеслись уже так знакомые Кошмару глумление и крики издевательств. Леденящий душу ужас окутал его, не давая сделать ни движение, ни даже вдох, вгоняя в дикий ступор. — «Нет… Нетнетнет, только не опять.! Та блять, я даже сдохнуть нормально не могу! Пожалуйста, только не сейчас…»  — Ты куда это собрался? Неужели моя игрушка решила убежать (, — Парень который чаще всего избивал Ночку, грозно подошёл к Найтмеру и понизил голос до леденящего сознания шёпота, — Так запомни, ты будешь свободным только тогда, когда я тебя отпущу. — Он схватил его за волосы и грубо кинул на землю вырывая комок волос. Кошмар больно упал, проделывая в земле путь своим лицом. Он не успел опомнится, как его тело свело болевой судоргой от удара в позвоночник, заставляя его выгинаться и выкручиваться, пытаясь хоть как-то избавиться от этих нестерпимых пыток. Измученный и безумно отчаяный плачь вырвался с уст Найтмера. Ну вот, его опять избивает этот подонок! Он опять разтоптал и смешал с грязью его чувства и достоинство. Сколько же можно!

Нет. Это не может так продолжаться. Он пообещал себе, что положит этому конец. Значит так и произойдёт.

Собрав по всех закутках оставшиеся силы, Найтмер перестал захлебываться в настолько горьких слезах. Он увидел в полтора метра от себя, тот самый канцелярский ножик. Он лежал на помятой травке, а его чёрная оправа тускло выделялась на её фоне. Хранитель Негатива протянул к нему руку, пользуясь моментом, пока его обидчик занят триумфом настолько лёгкой победы. Такое чувство, что он тянется к своему последнему шансу на выживание, пытается схватится за последний лучик надежды, перед погружением в полноценную и безвыходную тьму. Кошмар затаил дыхание, пока пытался, дрожащей рукой, взяться за предательски скользкий нож. И вот, он уже доставал до него пальцами. Последний рывок и... Его болевые окончания послали резкий сигнал тревоги, который исходил от этой самой руки, заставляя мышцы мучительно сокращаться в попытке избавиться от источника боли.  — Ты чего это удумал, мудак? Неужели решил устроить бунт? — Сказал чувак который жестоко наступил на руку Найтмера, тем самым отрезая его от последнего билета на избежание этих нестерпимых тортур. — Ах, ты ж мерзкий подонок! — Он взял, уже измученного Найта за рубашку и долбанул его о землю. Слава всем богам, что удар пришёлся на земле, а не на асфальте. А то собирал бы свой мозг по кусочкам в радиусе пары метров. Голова бешено закружилась от вездесущей боли, а координация и вовсе сошла с ума. Страх и ужас всё больше закипали внутри, переворачивая все внутренности. — Умоляю, хватит... Я больше не могу..! Перестань! — В конце Кошмар сорвался на крик от отчаяния, адреналина в крови и той холодной решительности, которую он чувствовал когда ел то странное яблоко. Чёрное яблоко. Также Негатив чувствовал то самое чувство липкости и окутаности чем-то, как утром. Только теперь это не было неприятно и омерзительно. Он чувствовал себя в безопасности, что придавало уверенность и ясность ума. Он попытался оттолкнуть противника от себя. — Я сказал достаточно!  — Неужели ты настолько туп чтобы не понимать, что здесь главный я? — Парень, имя которого Ночь так и не узнает, зловеще ухмыльнулся. Вдруг Найтмер начал задыхаться из-за ужасной боли в горле, от рук настолько ненавистного ему человека. Попытки разжать мёртвую хватку на его глотке не давали совершенно никакого эффекта. Негатив пытался сделать хоть один глоток воздуха но давление, которое вызывало ужасные спазмы и передсмертные судорги по всему телу, мешали этому. Его по истине прекрасные глаза, стали стеклянными. В них больше не светился, пусть и тусклый до этого, огонёк жизни. Они были мёртвые. Испорченные. Отравленные столь жестоким обращением. Они были готовы и вовсе потухнуть, навсегда забирая сознание в вечный покой, но что-то, что-то кроме тупой боли, загорелось внутри Кошмара. Наполняя глаза невиданными до этого, желанием мести и ненавистью. Жгучая решительность пылала в грудной клетке, разрастаясь, вместе с всё больше невыносимой болью в геометрической прогрессии. Поняв, что сопротивление никак не помогает, с последних сил, он начал руками искать хоть что-то вокруг себя, что может ему помочь. Кошмар начал задыхаться, чувствуя как всё тело слабеет, не оставалось сил даже на попытки сделать вдох. Руки судорожно шастали по траве, а мёртвый взгляд яростно впился в своего мучителя. Он нашёл что-то твёрдое но взять этот предмет, который, возможно смог бы спасти его, не хватило сил. Было слишком поздно. Вдруг его тело обмякло и вокруг повисла гробовая тишина.

Ничего

Пусто

Даже ветер не шумел, не играл с опавшим листьям. Весь мир остановился. Взгляд парня холодно и брезгливо упал на обездвиженное тело Ночки. Он совершенно не двигался, а на слегка фиолетовому лице застыл облик холодной и на чудо спокойной боли. Он не дышал. Он был мёртвым. Лишь внутри, всё разрастался чёрный огонь ненависти, который никому и никогда не удастся потушить. Он наполнил собой всё тело, выжигая каждую клеточку нестерпимой агонией боли, заставляя их ожить. Огонь изнутри смешался с чувством окутаности липокой слизью, заставляя Найтмера открыть глаза. Рука сдавила предмет, которым оказался тот самый канцелярский нож и, под контролем этой черноты, ввогнал его в предмет своего мучения, толком не успев ничего не понять. Ахуевший от воскрешения своей жертвы чувак, вскрикнул от боли из-за ножевого ранения, которое пришлось в живот. — Ааагх... Т...ты ч-чего т...т..творишь... ублюд-док. Найтмер был не в меньшем шоке от происходящего, зато Кошмар точно знал, что ему делать. Внутри всё горело желанием мести, за всё что он с ним сделал. Поднявшись с земли, Негатив удивлённо заметил, что больше не чувствует боли и усталости. Он вообще ничего не чувствует. Никаких эмоций кроме сухого гнева, ярости и ненависти ко всему живому, которое приносило ему лишь страдания.

Теперь его очередь.

 — Я... — Он сделал небольшую паузу, борясь с предательски дрожащим голосом. — Я пришёл чтобы восстановить справедливость. Вырвать твою грязную и прогнившую душу с этого мерзкого тела, за всю боль которую ты причинял другим — Когда он вновь, уже уверенно и холодно заговорил, голос был не привычно низким и грубым. Кошмар подошёл к парню, который медленно, но уверенно отползал от него, оставляя кровавый след за собой. Негатив презрительно оскалился от такой убогой картины.  — Нет, п..прошу, стой... С-слушай, прости меня по-пожалуйста. Я н..не хотел... Я не ду-думал... Остановись, я кому сказал! — В панике прокричал этот жалкий кусок ничтожества, дрожа от бешеного страха. Лицо Найтмера окрасила высокомерная улыбка, а глаза сузились от презрения. — Пфхах, ты так жалок. Только посмотри на себя. Весь в крови и грязи, забитый в угол, трясешься от страха, вместо того, чтобы принять свою судьбу, которую ты сам же себе и заслужил. Он нагнулся к нему и злосным шёпотом сказал, — Сдохни, тварь. — Резким движением Найт перерезал ему глотку. Кровь хлынула стремительным потоком, создавая красно алый фонтан. Он хотел что-то сказать, но получился лишь сдавленный хрип в перемешку с кровавой пеной. Его руки конвульсивно пытались закрыть рану, которая растянулась на все горло. Тем временем Негатив с огромным удовольствием смотрел на это, довольно и мрачно улыбаясь. Как же долго он мечтал о этом моменте. Но Кошмару было этого мало. Мало мучений. Мало страданий. Найтмер сжал нож в руке. Он его так просто не отпустит. Повелитель Кошмаров с особой жестокостью ударил его ножом в живот, чувствуя как на лицо брызнула горячая и липкая кровь. На чудо острый нож с лёгкостю вошёл в его нутро, вызывая не человечную боль. Измученные крики в перемешку с ужасающим, передсмертным хрипом, который доносился сквозь разорванные голосовые связки, были как музыка для его ушей. Найтмер продолжал наносить удар за ударом, превращая его живот в кровавое месиво в перемешку с внутренностями, которые уже вываливались с него из-за силы ударов. Хоть Хранитель Негатива и пытался максимально долго удержать парнишку в живых, но тот уже давно не дышал, а его лицо навсегда застыло в безумном ужасе. Но Кошмару всё было мало. Он остановился только тогда, когда его руки были по локоть в крови, а на трупе, который когда-то нанёс ему столько боли, не осталось живого места. Он весь был изрезан и вывернутый на изнанку. Вся трава в радиусе метра была в чёрно алой крови и останках от трупа. Каждый бы ужаснулся такой картине, но лишь Лорд Кошмаров гордо улыбался, смотря на свою работу. Он сделал это. Он отомстил. Наконец-то. Но жгучее чувство, которое скорее всего пробудило то самое, чёрное яблоко, от этого только сильнее загорелось приятно обжигающим теплом. Ему нравилось это тепло так же, как и убивать. Не было ничего более приятного, нежели смотреть как в конвульсиях и страданиях умирают твои враги. С неба капля за каплей начался небольшой дождик, будто сами небеса плакали от такого зрелища. Найтмер посмотрел на небо. Он улыбался. Настолько широко, насколько это возможно. Всё же ему удалось выполнить своё желание. Он и вправду больше никогда не будет плакать и страдать из-за каких-то подонков. Дождь больше не был холодным, ведь даже ему не потушить решительность внутри Негатива. Которая жаждала больше мучений и негативных эмоций. Ещё немного побыв там, Кошмар пошёл домой. Впереди у него новая жизнь.  — Нужно хорошенько отдохнуть. — Он злорадно ухмыльнулся и с характерным звуком высунул канцелярский нож, который забрал с собой. — Ведь завтра меня ждёт ещё стоолько веселья))