Жизнь внутри меня

Стоять под горячим душем и не двигаться. Ловить поток воды кожей, прислушиваться, как капли отскакивают от грудной клетки и с шумом падают вниз… Тяжело дышать от влаги, которая окутывает всё тело. Давно забытые ощущения для неё. Будто из прошлой жизни. Она до сих пор не могла до конца осознать, что последние несколько дней просыпалась в поместье Малфоев — в небольшой мрачной спальне на самом верхнем этаже, закрытой за двумя старыми дверями. Иногда среди ночи она даже вскакивала с распахнутыми глазами, забывая, где находится, и подолгу после этого не могла уснуть, прокручивая в голове мысли о том, правильно ли поступила — приняв предложение Нарциссы. Её спальня была тёмной, с большим окном, которое пряталось под толстой портьерой, со своим туалетом и душем, а также маленькой полочкой со старыми пыльными книжками, к которым не притрагивались, кажется, целый век. Нарцисса запретила Гермионе выходить из спальни без разрешения домовика Руди — чтобы лишний раз не попадаться никому на глаза. Но та и не собиралась этого делать: чтобы даже случайно не пересечься в одном из коридоров с ним. Несмотря на то, что обе двери спальни были под Запирающим заклинанием, палочка Гермионы всегда была наготове. Она безумно боялась, что одним ужасным днём она увидит в своих дверях Драко Малфоя, с обезумевшими глазами — совсем как тогда — который снова пришёл к ней, чтобы сделать больно. Она боялась, но где-то глубоко внутри знала — что втайне желает этого всем сердцем, ведь тогда она сможет ему ответить. Тогда она, наверное, сможет его убить. И ничего её не остановит: ни договор, ни Нарцисса, ни плод. Чёртов плод. Взгляд Гермионы случайно упал на унитаз, и она вспомнила, как несколько месяцев назад ей приходилось склоняться над грязным туалетом в мотеле Лондона, где она некоторое время укрывалась после побега от Пожирателей. Ещё никогда в жизни её не рвало так сильно: её будто тянули за внутренности через рот, с особой кровожадностью выворачивая наизнанку. Тогда она ещё не разрешала признаваться самой себе в том, что, скорее всего, это не просто рвота, а последствия того, что с ней сделали несколькими месяцами раньше. В то время она просто заблокировала в себе любые мысли о возможной беременности, чтобы они не отвлекали её от главного: желания выжить. Сквозь поток воды Гермиона услышала приглушённый стук в дверь ванной и вздрогнула от неожиданности. Медленно перекрыв кран, она замерла и прислушалась к тому, что происходит за стенкой. — Выходите, мисс. Всего лишь домовик. И как она могла забыть, что домовики легко обходят чары волшебников, поэтому никакое Запирающее заклятье на них не действует? Гермиона с облегчением выдохнула и потянулась за полотенцем: — Это ты, Руди, — сказала она, медленно открыв дверь и опустив свой взгляд вниз на худенькую эльфийку, которая держала перед собой стопку с одеждой. — Меня зовут Рудольфа. Для вас я Рудольфа, — недовольно прохрипела эльфийка и бесцеремонно прошла в ванную комнату. — Леди Малфой просила передать вам эти вещи. Через полчаса она ждёт вас в спальне. Для осмотра. Гермиона посмотрела на стопку: широкая сорочка, обычная мантия и заколка-сетка на голову — по всей видимости, чтобы спрятать чересчур пышные каштановые кудри. — Для какого осмотра?.. — Это не моё дело, — Руди говорила с ней будто сквозь зубы: с таким недовольством, кажется, с ней не беседовал даже Кикимер. — Поторапливайтесь. Леди Малфой не любит ждать. И да, ещё она велела спрятать шрам… который… ваш шрам на руке. Вас никто не должен узнать, мисс. Гермиона кинула взгляд на своё левое предплечье и глубоко вздохнула.

***

Спальня Нарциссы Малфой в холодных тёмно-изумрудных тонах была похожа на хранилище Гринготтса. Одна лишь капля дневного света заставляла блестеть всё вокруг её огромной кровати с пологом: каждую ручку, подсвечник, каждый замок на старинном комоде, каждую серебрянную шкатулку с украшениями, даже кисточки на шторах. Сама Нарцисса восседала в кресле с задумчиво-испуганным выражением лица, как будто на осмотр привели её, а вовсе не Гермиону. В это же время за её спиной маячила высокая фигура в короткой кипельно-белой мантии чуть выше колена и выкладывала на будуарный столик колдуньи маленькие склянки с зельями. Гермионе сразу показалась странной эта одежда. Целители в волшебной Англии не носят такую форму: неудобную и непрактичную, с причудливой укороченной мантией на резинке. Но всё же она откуда-то была ей знакомой, как будто она видела её раньше — по телевизору, на колдографиях, но точно не вживую. — Раздевайся и садись на кровать, — ледяным тоном приказала Нарцисса, и Гермиона почувствовала, как Руди начала тянуть её сзади за мантию. «Интересно, сколько она за это заплатила», — промелькнуло у неё в голове, пока она шла до кровати, медленно развязывая шнурок. Это явно не домашний доктор Малфоев, который может узнать её в лицо, открыть рот и испорить Нарциссе жизнь, донеся приспешникам Тёмного лорда о беременной беглянке. Наверняка леди Малфой нашла для своего грязного дела продажную медсестру из Мунго или вовсе пригласила домой целительницу, которая работает подпольно. Как бы то ни было, колдунья действительно заинтересована в этом ребёнке — раз готова идти на такие жертвы. Не успела Гермиона погрузиться в свои мысли окончательно, как целительница с морщинистым, но очень моложавым лицом оказалась прямо перед её носом: — Месь-яц? — грубо спросила она, даже не взглянув на Гермиону, и та поняла, почему форма доктора показалась ей странной и знакомой одновременно: она француженка. — Пятый… — она замялась и тут же исправилась. — Шестой. — Маленьки живот, — заключила та, недовольно повернув голову в сторону Нарциссы. — Очь-ень маленьки. Чем ког-мить? Руди выскочила из-за спины у леди Малфой и тут же начала быстро перечислять блюда, которые последние дни готовила для Гермионы, но Нарцисса выставила руку в знак того, чтобы домовик замолчал: — Всю беременность питание было кошмарное, за исключением нескольких дней здесь. Я надеюсь, что с младенцем… — она глубоко вдохнула, — не случилось чего-то необратимого. Да, Фреэль?.. — Qui sait… — холодно пожала плечами целительница. Она положила горячую руку на бок и немного надавила. — Шевелитьсь-я? Младь-енец шевелитьсь-я? Боковым зрением Гермиона увидела, как взволнованная Нарцисса быстро перевела взгляд на окно, будто опасаясь услышать её ответ. Нет, ребёнок не шевелился. Ни разу за последний месяц — хотя, наверное, должен был. Гермиона не разрешала даже мимолётно погружаться своими мыслями в ощущения, которые провоцировал плод в её организме, но никаких движений не было — ведь тогда она бы их заметила. Только сейчас, сидя на безупречной постели Нарциссы с задранной сорочкой, она осознала, что это, скорее всего, ненормально. Бог его знает, что могло случиться с этим ребёнком, пока она пыталась сбежать от Пожирателей, мёрзла ночами в лесу и шпионила на территории поместья Малфоев. Ей не было жалко плод. К ней бы точно пришло облегчение, если бы он умер внутри неё… …но Рон. Плод может спасти Рона, и он нужен ей, чёрт возьми, живым.

***

— Выпить, — скомандовала ей Фреэль, поднеся к носу склянку со светло-розовой жидкостью. Гермиона с недоверием посмотрела на зелье, и Фреэль с остервенением добавила: — Провегь-ять, всё ли dans la norme. Если нь-ет, то… Лечить. — Что это за зелье? — Гермиона еле увильнула губами от краёв склянки. — Из каких ингредиентов?.. — Молчи и пей! — с надрывом прикрикнула Нарцисса, и Фреэль чуть ли не силой прислонила зелье к её губам. До этого целительница почти четверть часа слушала живот Гермионы в гробовой тишине и после торжественно заявила, что сердце ребёнка бьётся. Судя по всему, это была единственная хорошая новость для леди Малфой: не успела она подпрыгнуть от радости в кресле, как Фреэль тут же быстро заговорила с ней на французском: — То, что плод не шевелится — плохо. Возможно, ей придётся пить лекарственные сыворотки до самых родов… — Она будет делать всё, что ты скажешь, Фреэль. — По-хорошему, девчонку надо положить в госпиталь. — Это невозможно. Нет. Она останется здесь! Никакая французская речь не могла скрыть истерический тон Нарциссы — и целительница чувствовала, как с каждым её словом атмосфера накаляется. Она решительно задрала нос и сделала глубокий вдох: — В таком случае, мне нужно поговорить с отцом ребёнка. Поговорить с Драко. Гермиона тогда почувствовала, будто этими словами её схватили за горло: она немного понимала французский, и последняя фраза целительницы невидимой ледяной волной охватило всё её тело. Дело было в имени — слышать его и одновременно с этим сохранять спокойствие казалось невозможным. Все эти дни в поместье она сидела в своей комнате и думала лишь об одном: как пережить жуткие месяцы беременности в этих долбанных стенах и не увидеть его, не услышать, не почувствовать его присутствие рядом?.. Интересно, о чём думал он всё это время. Наверняка, об обратном. Больной ублюдок с удовольствием изнасиловал бы её ещё раз. Только каково это — знать, что скоро в его доме появится младенец? Его младенец, рождённый грязнокровкой, которую он избил и отымел в надежде, что та умрёт ещё до того, как его семя доберётся до цели? Думал ли он об этом тогда? Думает ли он об этом сейчас, сидя на собраниях у Волдеморта, запираясь после них в своей спальне? Гермиона сглотнула. Её внезапно затошнило, и непонятно, от чего: от зелья Фреэль или от собственных мыслей. Разговор Нарциссы и целительницы на французском доносился до неё откуда-то издалека, и из него она могла выхватывать разве что обрывки фраз: — Я не хочу впутывать сюда Драко. — Тебе придётся, Цисси. Это его дитя… Гермиона была готова зажать себе уши, лишь бы его имя снова и снова не произносили так близко к ней. Но оказалось, что он уже был гораздо ближе, чем она думала. Его ледяной взгляд на себе она почувствовала не сразу — только когда подняла глаза, чтобы отдышаться и побороть очередную волну тошноты. Высокая тёмная фигура Драко Малфоя стояла в дверях — но её не видел никто: ни Фреэль, ни Нарцисса, ни даже Руди, которая пряталась за спиной своей хозяйки и вслушивалась в незнакомый ей французский. Только Гермиона. Встретившись с ним глазами, она почувствовала накатывающийся ужас, смешанный со странным чувством наслаждения. Сосредоточенный взгляд, пропитанный тяжестью, усталостью и интересом, скользил по её животу, доходя до шеи и, наконец, до её глаз. Он видел её. Впервые после того, как изнасиловал — но ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. Она сидела неподвижно, прикованная ответным взглядом, и не могла заставить себя отвернуться. Смотри, ублюдок. Я жива. А это твой чёртов ребёнок, благодаря которому я верну себе Рона… Гермиона хотела прокричать ему это в лицо, но от бушующих мыслей в голове её дыхание сбилось, и она лишь шумно вдохнула. — Что? — Фреэль подскочила к ней. — Болеть? Гдь-е? Целительница положила ей руки на живот, но Гермиона не могла успокоиться. Дрожь колотила её по телу, заставляя сбивчиво вдыхать и продолжать сверлить взглядом тёмную фигуру в дверях. — Драко, — с ужасом пролепетала Нарцисса, увидев в дверях своего сына. — Тебе не нужно быть здесь. Дождись меня в зале. Но он не слушал её. Он продолжал стоять на одном месте и давить своим присутствием, как дементор — поглощающий не только радость и счастье, но и всё вокруг: свет, воздух… — Драко, пожалуйста, — услышала Гермиона твёрдый, но вместе с этим умоляющий голос Нарциссы. Неизвестно, чего она боялась. Возможно, того, что Гермиона может дать заднюю и сбежать с младенцем после встречи с её сыном. Или просто опасалась, что он снова захочет ей навредить. Леди Малфой встала в дверях, загородив собой кровать, и принялась что-то яростно ему нашёптывать, будто оберегая беременную от его холодных серых глаз. Внезапно что-то внутри Гермионы подпрыгнуло — короткий спазм пронзил её бок, и она почувствовала толчок изнутри: слабый, еле ощутимый. Инстинктивно зажмурившись и схватившись за живот, она задержала дыхание и сперва даже не поверила своим собственным ощущениям, если бы толчок, уже более сильный и прицельный, не повторился ещё через пару секунд. — Ребь-ёнок шевелитьсь-я, — утвердительно буркнула Фреэль, не отпуская своих рук с живота Гермионы, и тут же с искренней улыбкой взглянула назад, на Нарциссу. — Шевелитьсь-я! Dieu merci! — Точно?— леди Малфой тут же отскочила от дверей и за пару шагов оказалась возле кровати. — Значит… зелье помогло? — Не зелье, — покачала головой целительница. Правой рукой она погладила бок Гермионы, который ещё недавно чувствовал мягкий толчок изнутри, и прикрыла его сорочкой. Гермиона распахнула глаза и вновь посмотрела на двери в спальню. Но там уже было пусто.