Жизнь внутри меня

Гермиона ещё ни разу не дотрагивалась до штор в своей комнате. Они всегда плотно занавешивали её окно, так, что даже днём ей приходилось включать свет, чтобы провести время за книгой или переодеться. Она до ужаса скучала за холодным осенним солнцем, которое видела только на прогулках, на котором её кожа сверкала, а не была тенью, сливаясь с мрачными стенами маленькой гостевой спальни. Но отодвигать занавеску Гермиона никогда не решалась — чтобы лишний раз не видеть из окна особняк и его хозяев. Она знала, что из спальни у неё открывается вид на столовую на первом этаже, где в 9 часов каждого дня собираются Малфои для своей традиционной утренней трапезы. Гермиона помнила об этом ритуале ещё с тех времен, когда шпионила за Нарциссой — и достаточно насмотрелась на их надменные лица, которые с презренным видом жуют еду домовиков. Но в этот раз она проснулась с другими, совершенно не свойственными ей до этого мыслями… Ей захотелось встать у своего окна в 9 часов утра, отогнуть кусочек портьеры — всего на жалкий дюйм — и всмотреться в движущиеся силуэты на противоположной стороне особняка. Гермиона долго не решалась притронуться к занавеске, будто это обернулось бы для неё наказанием. Ещё страшнее ей было от того, что она прекрасно понимала, что хочет там увидеть. После внезапной встречи с Малфоем в заросших садах замка она всё никак не могла выкинуть из головы его слова. Нет, не проклятья и угрозы, которые он одну за одной яростно бросал ей в лицо. А фразу о том, что она живёт только благодаря ему. Гермиона хотела увидеть в окне столовой лицо Драко Малфоя — человека, которому каждый день желала смерти. Она хотела увидеть его лицо и отчего-то прочитать в нём нечто большее, чем жажду издеваться, служить Тёмному лорду и убивать грязнокровок. Она раз за разом прокручивала в голове эту фразу, пытаясь отыскать в ней неведомые ей смыслы и тайные сокрытые послания. В какой-то момент она даже подумала, что сходит с ума взаперти: ведь она на протяжении нескольких последних дней думает о чудовище, которое её избило и изнасиловало. «Ты живёшь только благодаря мне» Она отогнула краешек портьеры. Задержала дыхание. Сфокусировалась своим взглядом на противоположном, самом дальнем окне замка. Его лицо промелькнуло едва ли на секунду, и у Гермионы всё напряглось внутри от привычного чувства распирающей изнутри ярости. Малфой на мгновение скрылся где-то за стенкой, но тут же снова появился в окне, сжимая в руке газету и утопая носом в фарфоровой кофейной чашке. В своём чёрном домашнем пуловере он выглядел странно — странно-обыденно, как будто не встаёт каждое утро, чтобы отправиться на службу Тёмному лорду. Как будто Гермиона только одна в этом доме знала, что Драко Малфой — жестокий Пожиратель. Что это он ежедневно стоит за пытками, убийствами и похищениями во всей волшебной Англии. Но как бы она ни хотела оторвать свой взгляд от него, она не могла. До зубного скрежета она продолжала врезаться своими глазами в его фигуру, всеми силами стараясь прервать это странную необъяснимую тягу смотреть на него. Она как будто специально делала себе больно, отслеживая каждое его движение, каждую газетную страницу, которую он переворачивал, каждый глоток кофе, который он делал. Но вскоре её взгляд спотнулся о фигуру Нарциссы в изумрудной мантии с капюшоном, которая внезапно вышла из парадных дверей особняка и быстрыми шагами проследовала к воротам. Как только её нога переступила порог, она тут же с глухим хлопком трансгрессировала, оставив после себя вихрь сухой листвы. Дверь в комнату Гермионы скрипнула. — Чёрт! — она подскочила от неожиданности и тут же задёрнула штору, обернувшись. — Нельзя ли сначала постучаться, Рудольфа? Эльфийка с невозмутимым лицом зашла в спальню и молча поставила поднос с завтраком на тумбочку. — Я прихожу к вам в одно и то же время, мисс, — мрачно прокряхтел домовик. — Я не обязана стучаться. Сердце Гермионы всё никак не могло успокоиться, как будто её застукали за чем-то неприличным: — Нарцисса уехала? — быстро сменила тему она. — Надолго? Домовик посмотрела на неё с подозрением: — Зачем вам это? — Потому что я не хочу оставаться в замке одна, — тут же твёрдо ответила Гермиона. — Она обещала мне, что я буду под её защитой… — Ешьте, — безразлично перебила Руди. — Я приду через полчаса, чтобы забрать посуду и выйти с вами на прогулку. Леди Малфой вернётся совсем скоро. Гермиона с недовольством уставилась на поднос с едой. —…и лучше не подходите к окну, мисс, — добавила эльфийка, затормозив у двери и посмотрев на неё через плечо. — Вас случайно может кто-нибудь заметить.

***

Стоило ей только расстегнуть свою мантию, как она тут же с грохотом упала вниз, и Гермиона наконец-то смогла свободно расправить плечи. В конце их прогулки с Руди внезапно зарядил дождь, и она заходила обратно в особняк уже с мокрыми ногами, еле-еле волоча по ступеням подол, который стал от воды в три раза тяжелее. Пока она поднималась по лестнице и изо всех сил старалась игнорировать боль в ступнях, её взгляд случайно упал на приоткрытую дверь в кабинет Нарциссы, из которого доносилась гнетущая тишина. «Ещё не вернулась… — промелькнуло у Гермионы в мыслях. — Надеюсь, она оставила её одну в замке из-за Рона, а не из-за какого-то очередного пустяка». Уже в своей комнате она сбросила с себя мокрые ботинки и уличное платье, юркнула в домашнее с запахом, не отрываясь глазами от зеркала, и тут же потянулась на край тумбочки за своей заколкой — единственным, что напоминало ей о прошлой жизни. Собрав влажные локоны в тугой пучок, она устало потёрла глаза руками и присела на корточки, чтобы достать из пыльного платяного ящика чистые носки и туфли. Остаётся только надеяться, что сегодня или завтра Нарцисса позовёт к себе и сообщит ей хорошие новости из Мунго. Первые хорошие новости за эти проклятые месяцы. Её рука шарила в ящике, но никак не могла нащупать за свёрнутыми платьями льняные мешки для туфлей. — Да чтоб тебя, — внезапно выругалась Гермиона, обнаружив там только две пары старых застиранных гольф. Перспектива спускаться к Руди в мокрых уличных сапогах, чтобы попросить ещё одну пару сухой обуви, заставила её поёжиться, Но либо так — либо ей придётся ждать обеда, а всё это время ходить по ледяному полу босиком. Кое-как натянув скрипящие от крахмала гольфы, Гермиона приоткрыла дверь и на цыпочках зашагала в сторону лестницы, попутно прикидывая, где же сейчас в этом огромном чёртовом особняке может находиться один-единственный домовой эльф. — Рудольфа… — с надеждой позвала она её, спустившись на пару пролётов вниз и выглянув со второго света в тёмный пустой зал. — Рудольфа, мне нужна обувь… Тишина в ответ. — Да где же ты есть, — с досадой буркнула Гермиона себе под нос и спустилась ещё на один этаж, выйдя прямо к маленькому коридору перед столовой. — Ты меня слышишь? Эй! Она боялась повышать голос и звать эльфийку на весь особняк, хотя знала, что может, ведь никого из Малфоев дома уже не было. «Руди!..» — собиралась уже было крикнуть она изо всей силы, как вдруг услышала лязгающий замок вдохной двери и, как вкопанная, встала в маленьком коридоре, со страху набрав воздуха в грудь. Кто-то вошёл. Кто-то — точно не леди Малфой. — Нарцисса, ты здесь? Дверь хлопнула; стремительный стук чужих каблуков заставил Гермиону на цыпочках попятиться обратно к лестнице и застыть, спрятавшись за углом. — Драко! Вы дома? Голос, который она мечтала раз и навсегда забыть. Голос, звучащий совсем рядом. Требовательный, мерзкий, склизкий, как червь… Тысячи воспоминаний восстали в её голове, как только она услышала его, и погрузили её в вязкий ужас. Гермиона поняла, что совершила оплошность: надо было сидеть в своей комнате до последнего, как мышь, и не высовываться. Она не знала, куда деваться от этого поганого голоса — он окутывал её с ног до головы, сковывая грудь и не давая вздохнуть. Она метнулась к лестнице, как загнанная тигром лань, но застопорилась и не думая прошмыгнула в приоткрытую дверь кабинета Нарциссы, тут же растворившись в его темноте. В кабинете Нарциссы пахло лимоным ликёром и травами, а из-за плотных занавесок в комнату практически не попадал солнечный свет. В унисон с шагами за стенкой, Гермиона почти наощупь кралась вглубь комнаты. Нашарив ладонями стол, тут же спряталась за него, пытаясь хоть как-то подавить в себе желание застонать от ужаса. Шаги продолжали приближаться. Она помнила всё, что это человек сделал с ней, хотя каждый день молилась, чтобы это позабыть. Она знала, что нет ничего глупее, чем прятаться от Пожирателя в тёмной полуоткрытой комнате, с беременным животом, без единой возможности защитить себя. Её палочка была заправлена за пояс, но потянуться за ней Гермионе не хватало духу — казалось, стоит ей пошевелиться, как половицы заскрипят, и она себя выдаст. Гермиона уже слышала, как чужие пальцы тянутся к дверной ручке, чтобы с силой её отворить и пройти внутрь. Кровь в её висках стучала так сильно, что казалось ещё чуть-чуть — и она будет громыхать на весь особняк. — Мадам Лестрейндж? — вдруг донеслось где-то за стенкой. — Вы… звали? — О, — Гермиона услышала, как Беллатриса развернулась на каблуках, и её сердце чуть не провалилось в желудок. — Ты же домовик моей сестры? — Да, мадам Лестрейндж, — покорно прохрипела Руди. — Так где же она? Почему меня никто не встречает? — Хозяйка уехала… — Куда она уехала? — тут же нетерпеливо перебила её Беллатриса. — Извините, мадам. Мне не сообщили. — Ясно. А тебе сообщили, когда моя сестра планирует вернуться? Или она оставила особняк надолго? — Нет, мадам Лестрейндж. Она говорила, что будет… скоро. «Уведи её, Руди… уведи её отсюда…» — думала Гермиона с кошмаром, и её пальцы, плотно вжатые в пол, начинали потеть. — Что ж, — Беллатриса стукнула каблуком и снова положила свою ладонь на ручку. — Тогда я подожду её здесь. — Здесь? В… замке? — неуверенно забормотала эльфийка. — Конечно, в замке, тупое ты создание! — раздражённо ответила та. — Где ещё по-твоему я должна ждать свою сестру? — Может, вам тогда пройти в столовую? Я распоряжусь, чтобы подали обед… — вкрадчиво прошептала Руди, и Гермиона нервно закусила губу. — Нет, — тут же отрезала Лестрейндж, и её тон принял зловещие нотки. — Я останусь здесь. А ты… ты можешь идти. Каблуки Беллатрисы громко застучали в унисон со скрипом кабинетной двери и тут же притихли, как только она ступила на тёмно-серый шерстяной ковёр, который заканчивался аккурат под столом Нарциссы. Она медленно вышагивала, еле слышно шурша своим подолом о ворс, и Гермионе пришлось закрыть себе рот ладонью и ещё плотнее вжаться в стенку стола, чтобы ни одним движением не выдать своё местоположение. Шаги Беллатрисы приближались и в какой-то момент замолкли. Гробовое молчание в комнате нарушали только тикающие часы на столе. Гермиона боялась, что та уже смотрит на неё и выжидает, пока она поднимет свою голову из-за стола и увидит два безумных чёрных глаза. Она зажмурилась и на автомате потянулась к своей палочке… — Депульсо! Стол, под которым пряталась Гермиона, словно пустая коробка, отлетел в сторону и повалился на бок. — Воровка! Мелкая сучка! — Беллатриса резким движением схватила её за рукав платья, так, что швы затрещали. — Думала, я не увижу, как ты прошмыгнула сюда? Гермиона даже не успела поднять своей головы, но уже почувствовала, как с каждой секундой сестра Нарциссы всё глубже осознавала, кого она поймала. Её пальцы ослабли, но уже через мгновение сжались ещё крепче. Два чёрных глаза, выглядывающих из-под пышных локонов, вперились в неё со всей силой: — Надо же, — пролепетала она и тряхнула Гермиону так, что у той запрокинулась шея. — Кто это здесь? Грязнокровка Грейнджер? Вот так сюрприз… Беллатриса мерзко захохотала, а Гермиона с ужасом посмотрела в сторону лежащего на боку стола — где-то там, вместе с ним, валялась и её разломанная от заклинания палочка. — Расскажи-ка мне, что ты забыла в доме моей сестрицы? — прошептала она ей в лицо, обнажив свои гнилые зубы. — Что ты хотела у неё своровать, а? Что… — её взгляд задержался на животе Гермионы, и она осеклась. — Впрочем… неважно. Расскажешь об этом Тёмному лорду, когда я приведу тебя к нему. — Пожалуйста… — пропищала Гермиона, и её голос тут же оборвался от очередного встряхивания. — Пожалуйста? — заискивающе повторила Беллатриса, снова прислонив свои губы к её уху. — Умоляешь меня? Думаешь, это сработает, грязнокровка? Лестрейндж оттолкнула её кулаком в плечо и, стоя спиной к двери, направила на неё свою палочку. Секунду спустя она гадко улыбнулась, и Гермиона с ужасом наблюдала за тем, как Беллатриса тянется к рукаву на своём левом запястье. Она уже видела, чувствовала это раньше. Снова, как полгода назад — когда это было с Роном и Гарри, когда они буквально вгрызались в надежду удрать из лап Пожирателей. Снова. Но на этот раз бежать было уже некуда. Она не сразу заметила лицо Малфоя, стоящего в дверях и наблюдающего за этой картиной. Оно промелькнуло где-то меж локонов Беллатрисы, светлым пятном, с сосредоточенным, строгим взглядом. Нет, таким лицо Малфоя она не видела никогда. Злым и обеспокоенным одновременно. Ей хватило и сотой доли взгляда на него, чтобы понять: он пришёл сюда за ней, за ней. Драко поймал её глаза своими и медленно прижал указательный палец к губам. Сразу после этого Гермиона опустила голову вниз, молясь внутри, чтобы Беллатриса не успела навести свою палочку на Чёрную метку. — Что ж, — ухмыльнулась Лестрейндж. — Прощайся с жизнью, грязнокровка. — Авада Кедавра, — внезапно услышала она, и весь кабинет Нарциссы поглотила едкая зелёная вспышка.

***

Прийдя в себя, она нервно подскочила на кровати, но тут же упала на спину обратно, коротко вскрикнув. Её затылок пронзило жгучей болью, несмотря на мягкую подушку под головой. В глазах залетали мушки, а с лица на шею скатилось что-то мокрое и тёплое. Гермиона не сразу смогла понять, где она находится. Большое пространство, мрачная неприметная мебель вокруг, гуляющий осенний сквозняк, который тут же проник в её распущенные мокрые волосы, которые ещё недавно она сама собирала в пучок. Гермиона была в его комнате. Лежала на его расстеленной кровати. Платье её было развязано, а всё тело покрывали горячие островки травяной мази, от которых исходил пряный запах бадьяна. Осторожно, пытаясь не создать ни намёка на шум, Гермиона согнула руку и проверила место за поясом — там обычно находилась её палочка. Палочки не было. Она сокрушённо вспомнила, что Депульсо Беллатрисы раскрошило её напополам в тот самый момент, когда она пыталась достать её и защититься. Внезапно Гермиона увидела, как Драко Малфой подходит к её кровати и с равнодушным видом садится рядом. Стоило ему потянуться рукой к её лицу, как она тут же сквозь боль вжалась в подушку и зажмурилась. Пальцами он провёл по её шее, собрав упавшую мазь, и вернул её обратно. Щека тут же защипала. Гермиона вспомнила ещё — как Лестрейндж протаранила её лицо своим лбом, когда Малфой ударил в неё заклятьем, и оставила на щеке огромную ссадину. Тело Беллатрисы от удара зелёной волны угодило прямо в неё, а после — пустота. Она отлетела вместе с ним и потеряла сознание. Рука Гермионы на автомате поползла наверх. — Только не думай, что я о тебе забочусь, — холодно сказал Драко и насильно вернул её руку назад. — Я уберу эти ссадины, чтобы их не увидела Фреэль. Гермиона, по-прежнему тяжело дыша, свела брови и проморгалась, как будто старалась собрать все свои последние воспоминания воедино, пока он дотрагивался до её рассечёной щеки и кровоподтёков. Чёрт подери. Он убил Беллатрису Лестрейндж. Последние полгода Гермиона только и делала, что мечтала поступить так же с ним — но всегда, всегда, когда видела его, у неё не хватало духу пойти на такое преступление. А Драко смог. Она направила взгляд на дверь и увидела там Руди. Эльфийка неподвижно стояла с пустыми глазами, уткнутыми в пол, и еле заметной блаженной улыбкой. Как только Малфой встал с кровати, направился к своему столу и начал греметь склянками, Гермиона почувствовала, что может разговаривать. — Что с домовиком? — тихо прошевелились её губы. — Она под Империусом, — ответил тот, не отрываясь от своего дела. Гермиона закашлялась. В голове сразу стало мутно, как будто её без предупреждения окунули в воду. — Что ты сделал с её телом? Беллатрисы? — Неважно. Внутри неё начала нарастать тревога, а весь ужас сложившейся ситуации стал складываться в один паззл. — Её начнут искать, — она снова попыталась привстать, и боль в голове усилилась. — Первым делом придут сюда. И будут ходить по всему особняку в поисках улик. Ты понимаешь, что натворил? — Не начнут. — Почему ты так уверен?! Её голос звучал истерично, и Малфоя это явно злило. Стоя к ней спиной, он застыл без движения и опустил голову вниз. — Потому что без моего приказа они ничего не начнут. Сквозь дикую боль Гермиона запрокинула голову, и из неё вырвался истеричный смешок вместе с внезапными слезами. Неужели он и правда думает, что никто не заметит смерть Беллатрисы Лестрейндж? Интересно, а что же он теперь собирается сказать своей долбанутой мамаше? Что убил её, защищая беременную грязнокровку? Чтобы Пожирательница не раструбила о заговоре их семьи Волдеморту? — Ты самонадеянный идиот… — вырвалось у Гермионы, и поток горячих беспомощных слёз застлал её щёки. Неизвестно, что будет теперь. Неизвестно, что сделает с ней Нарцисса, узнав, из-за чего погибла её сестра. Драко как ни в чём не бывало вернулся к её кровати и снова провёл пальцем по островку мази на лице, будто проверяя, как она действует. Гермиона хотела отстраниться от его прикосновений, но лишь уткнула мокрые глаза в полог и лежала без движения, как статуя. Стоило Малфою спуститься пальцами к её животу, как она почувствовала очередной толчок ребёнка, слабый, но прицельный, от которого его ладонь застыла на месте, а их взгляды случайно встретились. Эта странная связь. Она и ему наверняка кажется странной. Он же должен ненавидеть эту нерождённую полукровку внутри неё, но… — Лучше бы мы все умерли тогда, — прошептала Гермиона хоть что-то, чтобы убежать подальше от этих странных ощущений. — Все втроём. Тогда бы ничего этого не было. Тогда бы мне не пришлось месяцами скрываться от Пожирателей, пить оборотное зелье… — она снова подумала о Роне, и очередная волна слёз накатила на неё. — Не пришлось бы жить в этом ублюдском месте. Лучше бы я погибла. Драко холодно посмотрел на неё и тут же с издевательством улыбнулся: — Я никому не дам убить тебя, Грейнджер. Он наклонился к её лицу и провёл пальцем по щеке, смахивая слезу, которая была уже готова упасть на подушку. — Возможно, когда-нибудь я сделаю это сам. Возможно, нет. Но до этого тебя и пальцем никто не тронет. Он встал с кровати и снова направился к своему столу. Выдвинув ящик, он что-то из него достал и покрутил в пальцах. — Твоя палочка. Я починил её, — Драко равнодушно бросил её на кровать, прямо рядом с рукой Гермионы. — В следующий раз, если захочешь себя защитить, доставай её заранее, а не жди, пока в тебя ударят.