Твоя любовь, сравнима с фиалкой

Ровные ряды парт параллельно стояли к тёмно зелёной доске. На которой тонким почерком была написана тема сверху, а снизу очередная ругань Дазая и Чуи. Ярко оранжевый закат окрасил весь класс, из-за чего у всех как будто появились румянца. Сосед напротив Ацуши Накаджима, который нервно что-то бормочил под нос, сжимая колени руками. Парочка из брюнета и рыжего, как всегда ругались по нелепым вещам. На этот раз поводом стало то что, когда Чуя раскрыл и немножко откусил свой сырок, этот глупый мальчуган стал за его спиной, налегаясь руками на плечи рыжему, откусил половину сырка. Чуть не дотроновшись губами. Я ,Акутагава Рюноске, в свою же очередь сидел в наушниках и ждал прихода учителя. Параллельно смотря на бедного тигрёнка, который впервые в жизни остался после занятий. В первые за 10 лет учёбы. И учитывая то что его друг Осаму, который каждого потянет за собой, это было чудо. Ведь это ещё тот хулиган, который может нахамить нашей учительнице, которая меня сильно раздражала. Поэтому я его и зауважал. Но я всё ещё не понимаю, как его не исключили? К слову, нас оставили после уроков именно из-за него. И всех его дружков, ну то есть вы поняли, паинька, коротышка и я. Хотя я и вовсе просто наблюдал за всем происходящим, в то время когда Ацуши разнимал всех. И нет, это не то как вы могли подумать, что Дазай и Чуя подрались. У них это как ежедневный обряд, к которому все привыкли, даже стер... Учительница. Даже не понимаю, почему сюда загремел Чуя, ведь его даже в классе тогда не было. Ну да ладно. Я откинул голову на спинку стула, закрыл глаза и погружался в музыку. Через минут 15 от этого дела, меня отвлекло прикосновение моего соседа ко мне и прекращения бросания матерных слов, среди нашей парочки. Дверь кабинета открылась и в неё вошла наша молоденькая шала... наша классная. Она и была той самой учительницей, которая бесила меня. Рюноске общайся с одноклассниками, Рюноске помоги однокласснику, Рюноске полей цветы, Рюноске, Рюноске, Рюноске... Такое чувство, что эту фамилию она выучила на всю жизнь. И надеется, что будет обучать также моих детей, с этой фамилией. Как же, типа они у меня будут. Войдя в класс, она начала отчитывать Чую, хоть тот и пытался что-то сказать, но его заткнул синий взгляд бездны, глядящий в живую душу. Да и по сути, хоть Чуя тоже был бунтарём как и Дазай, но надо было сказать учителю хоть что-то про него и он затыкался. Бинтованый постоянно шутил на этот счёт, что мол он тоже хотел уметь затыкать рот Чуи, чтоб тот не гавкал. На что в замен ему в лицо прилетал смачный кулак. Так же классная подметила, что Накахара снова пришёл в этом дурацком чокере и с длинными волосами. И погразилась рыжему их состричь, но в тайне я знал, что Осаму обажает длинные рыжие волосы коротышки. Поэтому в следующую секунду, ладно не бобоюсь этого слова, шалава столкнулась с ещё более тёмным взглядом суицидника. Предвещающий смерть. Все не то что в школе, а на районе знали, что Чу-Чу принадлежит только одному человеку. Порой даже сам директор боялся подойти к Накахаре. Не то что все парни и девушки в школе, которых завлекал яркий огонёк. Поэтому коротышка и рос в школе без друзей, но покрайней мере у него был Осаму. Да и я с Накаджимой, которым Дазай хоть как-то унял свою ревность. Наша классная сначала замерла от столь противного и липкого, пропитанного ненавестью взгляда. Но чуть потупив, она стала отчитывать и его. Но Дазаю было абсолютно пофиг. Человек, который не боится смерти, уже будет непокорен законам. Поняв, что она так только больше потратит время, истеричка, переключилась на Ацуши. Который и так погрузился в стрессе. Поняв к чему это ведёт, я попытался оправдать того. Но она как будто и не хотела замечать отговорки. И полностью сорвалась на бедного белобрысого парня. Повышая тон, и смотря как у бедного, в ничём невинном мальчишке, выступают слёзы, терпеть этого, больше не собирался. Вспоминая, сколько раз меня выручала эта счастливая мордашка, даже когда я этого и не просил. Начиная от банального разжёвывания темы, которой я не понимал или отсутствовал в это время, заканчивая чуть ли не походом к директору за меня. Пришёл и мой черёд оплатить той же монетой. Собираясь повысить тон, я поднялся из-за парты и пересказывая факты, увидел только более разгневаную гриммасу училки. Но хотя бы теперь она ругала меня. В след летели чуть ли не маты, но мне было не так это уж и важно. Я сел обратно за парту и чуть поглядывал на соседа. Он склонил голову, и произнёс тихое: —Прости... И спасибо. Эта черта извинятся за всё, меня очень бесила. Но единственное, что я сделал, это взял его за руку. Делал я это на рефлексах и воспоминания о сестре. Когда у Гин не всегда всё получалось, я всегда её так поддерживал. Так как я не очень красноречив на словах. Да и лицо тоже вовсе не выражает эмоций. На лице тигрёнка, заметно наиграли румяна, но он только сжал губы в трубочку и промолчал. После всего мусора, вылитога на нас четверых, нас наконец-то оставили. И мы начали выходить из класса. Так как из школы все успели уйти, то домой мы тоже пошли группкой. Благо мы все приблизительно жили рядом. Сначало отрицательные эмоции, такие как: стыд, гнев, недопонимание и... Даже не знаю, что за чувство двигало мной в ту минуту. Но благо они все сменились на заливистый смех, радость и счастье. Теперь на светлом личике выступали те слёзы, происхождение которых, точно не было что-то плохое. Но всё хорошее заканчивается, и рыжик и шатен пошли в другую сторону. В конце взявшись за ручку. Ну что ж с их взять. А Накаджима всё так же даже и не замечал, то что они встречаются. Пошли мы в одну сторону. Тигр пытался поговорить со мной о чём то, но единственное что я слышал, это смущёный неуверенный голосок. Всё так же бормоча себе что-то под нос. —А вот и моя остановочка—хоть что-то он смог произнести внятно, за этот день. —Угу—коротко ответил я, и уже как собирался уходить. Но за рукав ухватила маленькая ручонка. Я повернулся обратно к парню и стал ждать следующую его речь. —Спасибо и прости... Ещё раз! Тебе вовсе было и не обязательно выручать меня... Прошу, ещё раз прости и спасибо тебе. Багрянное лицо тигра утонуло в тёмно красным шарфике, видимо пытаясь скрыть румянец на лице. — Тебе незачем извиняться —пристально сверля взглядом тигра, я изучал его, но уже через минуту я отвернулся—если ты уже закончил, я пошёл. Произнёс это и потопал домой. Но по дороге, я испытывал какое-то странное чувство. Как будто это было что-то новое, и в то же время какое-то знакомое ощущение. Обычно, которое я отдавал его своей сестре. И в то же время, я чувствовал, что скоро вся моя жизнь перевернётся