Dark side of the sun

«Пускай!» Дюжина стрел пронеслась в воздухе, попадая в цель, попадая в деревьях, улетая в темноту леса. «Пускай!» Тетива луков звенела в унисон. Юные лучники стояли ровным рядом, напротив палок с торчащими на них головами животных. Руки ребят бешено двигались, вытаскивая стрелы из колчанов и выпуская их снова и снова. «Пускай!» За спинами мальчиков, яростно сжимая кулаки, медленным шагом ходил их тренер, почти рыча на них своим хриплым голосом, и луки поднимались чуть ли не каждую секунду. Все его тело наклонялось вперед, будто команда «пускай» весила больше, чем он сам. Лафи даже показалось, что он и сам похож на стрелу, потому как был очень длинным и худым, а его волосы были заплетены так высоко, что его голова казалась треугольной. Она поделилась своим наблюдение с братом. К ее удивлению, он расхохотался даже сильнее, чем она ожидала. «Знаешь, как его зовут?» – спросил он, все еще смеясь. «Торгилс*» «Серьезно? Тогда это его призвание!» – усмехнулась девочка. Они сидели наверху холма в тени березы. Земля была все еще прохладной, но весеннее солнце палило сегодня особенно сильно. «Кстати, почему они стреляют так быстро? Разве им не нужно прицеливаться?» – спросила она, вопросительно посмотрев на брата. «Это скоростная стрельба. Если врагов много, по кому-то все равно попадут. Тяжко им будет завтра», – фыркнул он, указывая на мальчиков. Лейф так и не стал лучником. Из всех ребят его возраста всего лишь восемь признали способными для этого дела. Они же сейчас и стояли внизу, изнеможенные от напряжения. Их руки становились заметно слабее с каждым выстрелом, а их тренер злился все больше и заставлял их стрелять быстрее. Ивар так и не полюбил стрельбу из лука. Узнав, что прошел отбор, он до конца дня пробыл в самом отвратительном настроении. Стрелкам приходилось тратить меньше времени на тренировку с мечом, чего было недостаточно для выплеска его подростковой энергии. И это безумно ранило его гордость, потому что лучники всегда где-то сзади, прячутся в лесу, за холмами, в траве. Невидимые. Ему казалось, что он никогда не попадет в Вальхаллу, потому что Один и Валькирии просто не найдут его среди павших героев. «Сдалось оно тебе, любая девка может мечом махать», – Ролло похлопал его по плечу во время одного из пиров. Спина Ивара согнулась под силой удара дяди, но он промолчал, лишь недовольно поджав губы. Один из мальчишек попытался подшутить над ним. День закончился сломанным носом и порванной одеждой. И сильным нагоняем. Тот мальчик изо всех сил отрицал свою вину, в отличие от Ивара, который даже и не пытался оправдаться. Уставившись в стену перед собой, он терпел свое наказание в полном молчании.

***

Лафи сидела на маленькой скамейке, беззаботно болтая ногами и наблюдая, как ее брат и Ивар сражаются на деревянных мечах. Сейчас у них был перерыв, но им было мало. С напряженными лицами, не отводя друг от друга взгляда, они прыгали взад и вперед, их мечи ударялись с глухим стуком. Лейф держал меч в одной руке, а другая просто болталась, качаясь при каждом ударе, имитируя движения правой руки. Ивар, высунув кончик языка, обеими руками сжимал свое деревянное оружие. После стрельбы движения Ивара были заметно медленнее, чем у Лейфа, но он не собирался сдаваться. Наблюдая за тем, как они дерутся, она задавалась вопросом, правда ли Эрик отрубит им левые руки, как обещал, за то, что они неправильно их использовали. Она знала, что обе руки воинов должны были быть заняты, чтобы в одной держать меч, а в другой щит, а ребята бессовестно нарушали правило. С тех пор как Лейфу исполнилось шесть лет, его каждый день посылали в Каттегат тренироваться вместе с остальными мальчиками. Когда Лафи немного подросла, ее брату пришлось брать ее с собой, потому что их дом больше не был подходящим местом для детей. Их отец был главным кораблестроителем и команда рабочих и подмастерьев работала с утра до ночи, их громкие голоса, песни и стук молотков, казалось, никогда не прекращались. Фьорд вдоль берега был забит кораблями и лодками, так что воды под ними уже не было видно. И с утра до ночи их дом был столовой и комнатой отдыха для рабочих. Ингрид и пара служанок буквально жили в кухне, так что отправить Лафи, которая пока не была особым помощником, в Каттегат с Лейфом казалось лучшей идеей, чем позволить ей слоняться без присмотра. В руках она держала куклу и постоянно приглаживала торчащие из ее головы шерстяные нитки, имитирующие волосы. Это была простая кукла, сделанная из грубой желтоватой мешковины и набитая опилками. Но для Лафи это значило, что старшие девочки возьмут ее с собой играть. «Что там у тебя? Очередная идиотская кукла?» – Лейф презрительно усмехнулся. Она даже не заметила, как мальчики перестали сражаться и, взвалив мечи на плечи, направлялись к ней. Лафи нахмурилась. Ее брат никогда не разговаривал с ней так, когда они были одни. «Эй, кудряшка, дай посмотреть», – не дожидаясь разрешения, Ивар грубо выхватил у нее куклу и повертел в руках. «На тебя похожа», он фыркнул и повернулся к Лейфу. Они оба засмеялись. «Отдай!» – Лафи потянулась за игрушкой, но Ивар резко отвел руку в сторону, отчего девочка нагнулась вперед так далеко, что едва не свалилась со скамейки. «Тогда забери», – он показал ей язык и поднял куклу высоко над головой. Девочка поднялась на цыпочки, но смогла дотянуться только до его локтя. «Пожалуйста, отдай!» – пискнула она. «А то что? Снова начнешь реветь?» – дразнил он. Ее губы задрожали, а в уголках глаз появились слезы. Она повернулась к Лейфу, но он лишь стоял и улыбался, и даже не пытался ей помочь. «Плаа-кса!» – усмехнулся Ивар и небрежно бросил ей игрушку, но реакция Лафи была слишком медленной, и кукла шлепнулась к ее ногам туда, где несколько часов назад была огромная лужа. Солнце высушило ее, но земля все еще оставалась влажной. Девочка подняла куклу и отряхнула от пыли и грязи, и желание зареветь охватило ее еще сильнее, чем раньше. Прямо посреди лица куклы было огромное пятно. Она потерла его большим пальцем, но оно только глубже вошло в ткань. Лафи почувствовала, что вот-вот расплачется. Как ей теперь играть с этой куклой? Ее игрушки почти всегда были самыми уродливыми, а теперь еще это пятно. Она представила, что девочки придут с аккуратными и чистыми, идеально сшитыми куклами. И она со своей, с огромным пятном на лице. Ей никогда с ними не сравниться, с горечью думала она. Девочки, с которыми она играла, были старше и умели все делать лучше. Она старалась изо всех сил, но все, что она делала, оказывалось наименее красивым. Когда девочки играли, мальчики часто прятались в кустах, а потом выпрыгивали оттуда, пугая всех до смерти. Девочкам казалось это забавным, но Лафи терпеть этого не могла, потому что это означало, что мальчики больше не дадут им играть. Но впервые в жизни сегодня ей хотелось, чтобы мальчики помешали им. Чтобы девочки не увидели ее уродливую куклу.

***

«Ну, это все еще кукла», – сказала Тора, возвращая ее Лафи. Девочки собрались вокруг нее, чтобы посмотреть, чем так обеспокоена их подруга. «Как ты умудрилась ее так испачкать?» – Бригги удивленно подняла брови, когда она взяла куклу и критически осмотрела ее, но Лафи показалось, что она услышала удовольствие в ее голосе. Теперь она скажет, что Лафи не сможет играть с ними. Девочка была совершенно подавлена. «Можешь поиграть моей, если хочешь», – Тора наклонилась к ней, ее губы тронула улыбка. Ни одна из девочек не могла улыбаться так искренне, как это делала Тора. Никто не мог говорить так успокаивающе, как она. И пусть иногда она казалась немного застенчивой, и если кто-то расстраивался или начинал плакать, она никогда не бросалась обниматься или успокаивать, как Бригитта. Добрая и мягкая, она напоминала Лафи Ингрид, и девочка думала, что Тора станет прекрасной матерью, когда вырастет и станет женой. «Можно?» - нерешительно спросила Лафи, и Тора снова улыбнулась, протягивая ей свою куклу. Если бы Лафи играла своей, Бригги наверняка выдумала бы историю о чумазой девочке, с которой никто не хотел играть. Девочки подыграли бы ей, и, в конце концов, Лафи пришлось бы притвориться, что ее кукла – ведьма или какое-нибудь другое уродливое существо. Но Тора играла грязной куклой, и никому, казалось, не было до этого дела. И голос и движения куклы были приятными и красивыми. Тора все исправила, как всегда.