Марионетка

Сегодня, после того, как солнце скрылось за громадным тучами, аль за горизонтом, прошёлся по землям прутьями тёмный дождь, избивая их. Сегодня многие провели тревожную ночь. Меньше всего повезло тем, кто провёл её один. Поэтому, ни свет ни заря, а Квакити уже на коне. Скачет. Молодые лучи старого солнца освещают летящие из-под копыт капли воды, которые разбрызгиваются и собираются обратно в лужи. Утром прохладно, туманно и свежо. Но вот, животное замедляет ход, а его хозяин тянет за поводья, окончательно останавливаясь, спешивается. Оссиум недовольно фырчит, но послушно идёт за Квакити. Он крепко, но так, чтобы легко и быстро можно было отвязать, перевязывает чембур на заборе неподалёку. После, уже один скрывается за стенами тюрьмы.       — Что? — упёрся руками в стол посетитель, нагнувшись, отрешённо, чуть исподлобья смотря на стражника. Тот не встречает взгляд, перебегая зрачками с пола на руки и обратно. — Я ещё раз повторяю — он сбежал, тебе нечего здесь больше делать. — Сэм, скажи мне, это какой-то розыгрыш? Ты пытаешься пошутить? — склоняет голову набок, как будто слышится треск стекла. Может быть, это построенные планы ломаются под навалившейся новостью, — Что за хуйня. — Квакити отрывается от стола, от чужих глаз, отходит на пару шагов, запрокидывает голову, закапывается замком из рук в своих волосах, повторяет, — Что за хуйня. — Я не знаю, как это произошло. Но, может быть, это поможет, — Сэм достаёт из-под стола книгу и кладёт её на стол, чем привлекает внимание другого, — Тут есть записи, которые могут насторожить. Можешь взять её на два дня, если тебе интересно. Только не смей её испортить или потерять. Это единственная вещь, которая даёт хоть какие-то наводки. — он пододвигает её к противоположному краю. — Ах, да, и вот ещё что: послезавтра собрание, на котором мы будем обсуждать следующий план действий. Тебе тоже нужно прийти. Подумай над этим. В ответ слышится только тихое «ладно». Квакити берёт книжонку, будучи почти уверенным в том, что в ней ничего полезного нет. И, уходя, кидает напоследок: «Надо было его всё-таки убить, Сэм». И тот соглашается, сонно кивая головой. Сегодня он встал рано, чтоб самому перепроверить всё ещё раз. Но стоило Кваку коснуться тёплой, водянистой, прозрачной поверхности портала, как раздаётся звук пришедшего уведомления, сначала на чьём-то чужом коммуникаторе, затем на его собственном. И кто, чёрт возьми, не спит в такую рань? «Есть новости. Через два с половиной часа у особняка в Сноучестере. Явка обязательна.

—Таббо»

Одноглазый многозначительно смотрит на стража, тот, кажется, в небольшом замешательстве. «Встретимся там», — произносит со смешком первый и исчезает в пространственном разрыве, который ещё колеблется некоторое время после.

***

Среди странных зарисовок, будто начерченных дрожащей рукой, были недописанные предложения, части слов, недоведённые буквы, точки и многоточия. Налезающие друг на друга строки с пожеланиями сдохнуть в мучениях всем, кто хоть раз вставал напротив владельца этого мира, и ежедневный отчёт об оставленных Квакити ранах давали понять, насколько критично было состояние заключённого. Вдобавок к этому всему — туева хуча смайлов. Кривых и уродливых. Разбросанных по листам или собранных в сжимающейся кучке в углу. Зарисовки людей, по которым было сложно определить, кто изображён на бумаге из-за того же глупого изображения двух точек и скобки, и, кажется, только сам неопытный художник, будучи в сговоре со своими мыслями, мог понять, кто это. Квак пытался выяснить что же произошло. Он внимательно всматривался в каждую закорючку и пятно, ища хоть малейшую зацепку. Первый наиболее целостный половинчатый диалог, который не походил на бред, кажется, был написан во время визита Сапнапа: почерк здесь был самым читаемым, а предложения несли смысл. Второй же являлся последним в этой книге и выдавал интересные детали. Всё это время, отведённое для подготовки к встрече, Квакити изучал потрёпанные листы, чуть ли не влезая внутрь переплётов и складывая из разбросанных букв потаённый смысл, которого, конечно же, здесь не было. И ещё бы чуть-чуть, он бы стал смотреть на бумагу под лупой или микроскопом, но его вовремя отвлекла забавная мелодия вызова. Такая мелодия играла только в двух случаях: когда звонил Сапнап, или когда звонил Карл. Чуть помедлив, решая стоит ли вообще как-либо контактировать с ними, парень всё же взял трубку. — Привет, сладкий, — раздаётся сонный голос. Это был Сап, — Ты уже знаешь о том, что… — его речь прерывается зеванием. — Доброе утро, Саппи, — не дождавшись, пока тот закончит, тихо отвечает, как будто и не было той оставленности другим, — Да, я уже знаю. Недавно был у Сэма. — он говорит это прежде, чем осознаёт, что ляпнул лишнего. Мозг срабатывает слишком поздно и теперь пытается придумать сказанному оправдание. В лёгкой панике он выдаёт самые глупые предлоги. Но, кажется, другая такая же невыспавшаяся голова не берёт во внимание странные обстоятельства. — Ты сегодня тоже придёшь на сбор? — Да, я буду там. — Хорошо, тогда до встречи. — он снова зевает и кладёт трубку прежде, чем тот успевает ответить. Только после этого Квакити обратил внимание на время. Два часа пропали бесследно. Каких-то особо полезных, ведущих к местонахождению беглеца нитей найти не удалось. Это удручало. Может быть, у Таббо есть что-то, иначе бы он не стал созывать всех в срочном порядке. Кью немного разочаровано захлопнул книгу, надеясь на хорошие новости от своего друга. Он уставился на обложку. Вдруг в голове взлетели мысли, взрывным разноцветным салютом разрывая настороженное спокойствие на британский л’мэнбургский флаг. Что если они все всё узнают. Что если узнает он, это же его лучший друг, и тут неожиданно вскроется правда о такой стороне жениха. Они назовут это зверством и чрезмерно жестокими методами, даже если не будут питать жалости к объекту измывательств. Но, может, есть шанс, может, они не поверят тем записям? А может, они их просто не найдут?..

***

В Сноучестер Квакити так же поехал на коне. Этот остров не имел пеших мостов, кроме как быстрой водной переправы в виде туннеля, поэтому наркоторговец не нашёл ничего лучше, чем влезть вместе с Оссиумом на крышу этого пути. Чудом не побив всё стекло, которое окаймляло воду, конь стремительно пролетел над водным шоссе, затем эффектно спрыгнул, хрустнул костями и задорно заржал, привлекая этим внимание. Он стремительно проскакал ещё немного, к самым дверям огромного особняка, после чего лёгкой рысцой обогнул полукругом людей у входа и остановился, топчась копытами на месте. Великий Кью слез с седла, ловко спрыгивая на землю. Неизвестный человек без имени представился как слуга и предложил отвести животное в конюшню. С недоверием хозяин выискивает глаза Ранбу. Тот, заметив, что нужно его вмешательство, подходит. — Доброе утро, Квакити, — вежливо обращается он, — Какие-то проблемы? — Да, чел. Этот мужик пытается куда-то увести моего коня. — с претензией он смотрит на мужчину средних лет. Тот, кажется, сильно напугался и начал было оправдываться, но Ранбу спокойно объяснил, что это наёмный сотрудник, и что ему вполне можно доверять. Квакити был против, но оставлять Оссиума прямо так, на улице, было идеей похуже. Поэтому вместе с конюхом отвёл своего верного друга в стойло, заодно проверив, в каком состоянии находится здание и стоит ли оно того. Как и полагается богатым людям, конюшня оказалась просторной, светлой и чистой. После его встретили у входа в огромный дом, пропустили его внутрь. Внутри особняк был ещё не достроен, но уже впечатлял своим просторным видом, высокими потолками, широкими коридорами и большими залами с отделкой из тёмного дерева. Мебели здесь было по минимуму, в основном — строительские сундуки. Дом не был обжит и не был уютным, хотя было легко представить, каким он станет, когда Фулиш закончит свой огромный, достойный похвалы проект. Вдруг откуда-то донёсся зов. Шарлатан повертел головой в попытках найти источник звука, которым явно был человек. Безуспешно. Голос искажённым эхом разносился по коридорам и терялся среди стен. Но вскоре к недоумевающей потеряшке откуда-то из комнат вышел Сапнап. Они так давно не виделись. Радость встречи отодвинула обиду на второй план. — Квакити! — окликнул он, махнул рукой в знак приветствия, подходя быстрым шагом всё ближе и ближе, тот тоже начал идти навстречу. Они слёту крепко обнялись, пытаясь восполнить теплом всю ту пустоту, которая мучила их больше недели в разлуке. Так хотелось остаться здесь, в этом моменте времени, навсегда. Но им пришлось разорвать нежные объятья: нужно было идти к остальным. Сапнап подарил быстрый чмок в щёку другого, взял его за руку и потянул в сторону единственного хоть каплю обустроенного коридора, к дальней двери с золотистыми ручками. Но Квакити отдёрнул руку и, опустив глаза, быстро и тихо произнёс: «Нам нужно поговорить после собрания». На что тот неловко улыбнулся и кивнул. Они вошли. Посередине этого, как оказалось, зала стоял овалоподобный большой стол со стеклянной поверхностью и тёмно-дубовыми двумя фигурными ножками. Над ним висела люстра, даруя комнате мягкий, чуть тёплый свет. Вокруг стола были расставлены кресла, очень хорошо подходящие по дизайну. Здесь было уже пять человек: виновник собрания, его муж и друг, министр науки — мистер Манифольд, и посол Дрим СМП — Эрет. Последние двое с трудом переносили нахождение в этой комнате шумного подростка, стараясь сконцентрироваться на чём-то своём, не обращать на него внимание. Не будь здесь Кью, Сап чувствовал бы себя лишним и даже более того — виновным. Но он здесь, а значит всё в порядке. Они прошли вокруг стола и сели справа от места, где должен был находится Томми, попутно приветствуя хозяина этого дома, что через пару мгновений опять куда-то ушёл. Мальчишка в красно-белой футболке всё кружил возле какого-то сундука, не желая «смиренно тухнуть и гнить за столом». Джек перебирал какие-то бумаги, внимательно водя глазами по строкам. Эрет развалился на удобном сиденье с подлокотниками, вытянув ноги вперёд, и выглядел, мягко говоря, измотанным. Но, к счастью, солнцезащитные очки прятали его глаза вместе с мешками под ними. Таббо же сидел на своём месте, нервно переминая и изредка хрустя пальцами рук, что-то бубнил себе под нос, видимо, повторяя то, о чём он будет говорить, так часто, как будто память может его подвести. — Кто-нибудь ещё придёт? — задал в пустоту вопрос Квакити. Его услышали, но не ответили, оставляя мексиканца со своими догадками. Вполне вероятно, что придут… Через минуты две Ранбу вернулся, за ним вошли Сэм и Бэд Бой Хало. Они сели на свои места, которые были помечены табличками, стоящим на столе напротив их кресел (они, к слову, находились по разные стороны от стола, напротив друг друга). Сэм не был сейчас в броне стражи, но с собой у него были ножны, а значит, что и меч был под самой рукой. Бэд же, как обычно, натянул миловидную улыбку, скрывающую истинное не только своё лицо, но и лицо Эггпайра. Напряжённая же беседа будет. Хотя, сейчас важно сохранять нейтралитет, или, иначе говоря, засунуть все свои негативные чувства друг к другу в миксер, промолоть их и ссыпать в одну общую миску под названием «Поймать гниду». Таббо обратил внимание на пришедших, сдержанно поздоровался. Сейчас он не просто мальчик, который любит пчёл. Сейчас он неофициальный президент своей страны, человек, чья жизнь из раза в раз кидалась в огонь, воду, медные трубы, пытаясь как можно дальше протащиться по отведённому ей времени, отец, забочующийся о безопасности своего дитя, друг, желающий помочь и поддержать другого, муж… Он бесспорно ненавидит эту ситуацию. Он обязан. Он просто обязан найти ту мразь и уже не просто бросить её, как жука, обратно в коробок из-под спичек, он должен её убить. И плевать он хотел на знания из книги о возрождении, если они требуют ещё чьей-то спокойной жизни взамен. — Ещё пять минут, — сообщил Манифольд, посмотрев на часы, которые висели над входом. Ранбу кивнул, думая над тем, стоит ли ему встретить ещё одного гостя или остаться. Он решил всё-таки сесть на своё место, находившееся справа от Таббо. Он сложил руки в замок в виде домика, опёрся подбородком на них, осмотрел пришедших. Гибрид сконцентрировал своё внимание на стрелках часов, считая каждую прошедшую секунду. И с каждым ушедшим в небытие моментом и ударом механизма, мысли, казалось, делились, как клетки раненой кожи, их становилось всё больше, и они могли бы порвать полотно реальности на куски, отправляя того, кто их породил, прямо в комнату паники.

ꖎᒷᓭᓭ𝙹リ ⎓╎⎓ℸ ̣ || ⎓╎⍊ᒷ: nᒷ⍊ᒷ∷ ⎓⚍ꖎꖎ|| ℸ ̣ ∷⚍ᓭℸ ̣ ᔑリ||𝙹リᒷ.

Но тут Ранбу вовремя вспомнил: нужно следить за дыханием. Он стал командовать про себя: «Вдох, выдох», — попутно считая количество действий. Конечно же, это не могло остаться незамеченным. На него обеспокоенно смотрел его родной человек, готовый помочь в любое мгновение. Такие рассуждения успокаивали. Полуэндермен чуть улыбнулся, слегка кивнув головой, условно показывая, что всё нормально. На что тот лишь расслабленно выдохнул.

***

Время вышло. Больше нет возможности ни ждать, ни задерживать других. Тем, кто не пришёл, придётся отправить отдельное оповещение. — Что ж, давайте начнём. Пройдите, пожалуйста, все на свои места. — встав, сказал Таббо, обернувшись и чуть сщуренно посмотрев на своего друга, что всё никак не мог отлипнуть от закрытого сундука. Тот цонкул языком, но послушно развалился на мягком кресле, беря ручку и начиная раздражающе щёлкать ей. — Для начала, есть ли у кого-нибудь предложения по нахождению Дрима? Он, в отличие от многих жителей не только своей страны, но и других, не боялся произносить это имя. Ведь ещё из старых книжек знал, что страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. Раздалось общее неловкое молчание. Было вполне ожидаемо, что ни у кого не было точного плана. Это не могло не радовать. Зато теперь можно раскрыть все карты, обнажая джокеров. — Итак, раз ни у кого нет предложений, тогда я, пожалуй, начну, — президент Сноучестера решил не тянуть терпение других, полагая, что оно не резиновое. — У меня хорошие новости: броня Дрима, под названием «Кошмар» была украдена сегодня ночью из хранилища. Неизвестно кем, но есть предположение, что это мог сделать её хозяин, так как навряд ли кто-нибудь решится на такой поступок, подвергая свою персону обвинениям, кроме самого владельца. — Извини, но каким образом это оказалось хорошей новостью? — перебил его Эрет, до этого рукой играясь с монетой, перебирая её пальцами и иногда подбрасывая. После одного такого трюка она укатилась под стол, но за ней никто не полез. — А вот таким образом. — с видом победителя Таббо взял компас (его достал Джек Манифольд из закрытого сундука и положил на стол), на обратной стороне которого были выгравированы слова «Fcking Nightmare», и продемонстрировал собравшимся его так, как будто это был дар божий. Стрелка не металась из стороны в сторону, а показывала на вполне определённое место. — Этот компас указывает на местонахождение брони. И устроен он так, что если хоть одна вещь из комплекта будет в исправности, то он будет указывать на неё. Я лично проверил, куда он ведёт, поэтому могу утверждать, что так мы сможем найти Дрима. К слову, его стрелка тянется за пределы этой местности, уводя куда-то за море. — кажется, в его речи была нота злорадства. — Я должен был предвидеть такой расклад событий и подготовиться к этому. Поэтому мы, вместе с мистером Манифольдом, соорудили магнитные жучки, которые вшили в нутро каждой вещи из того комплекта. Удивительно лишь то, что ничто другое не было тронуто, по типу тотемов бессмертия или золотых яблок. Может быть, он послал кого-то, давая такой указ. Но тогда возникает вопрос: кто? — Возможно, я знаю. — Квакити поднял руку, обращая на себя внимание, но затем положил на неё щёку. — Ну так, рассказывай. — Бэд откинулся на спинку стула, поправив свой капюшон. — У него есть сообщник, которого, скорее всего, он придумал. Но его, похоже, зовут Грёзы. Информацию я взял отсюда. — он достал из сумки, лямка которой была перекинута накрест через плечо, потрепанную книгу с загнутыми уголками страниц. Он протянул её Таббо. Тот открыл последнюю отмеченную страницу, рассмотрел кривой почерк и задумчиво хмыкнул, — Интересная деталь. Спасибо, Квакити. Сэм, я так полагаю, эта книга была в камере заключённого. — обратились уже к надзирателю. Страж кивнул. В этот момент Квакити немного напрягся, всматриваясь в эмоции своего суженого. Но тот никак не отреагировал на то, что он зачем-то приходил в тюрьму, на то, что ему зачем-то отдали важную книгу. Может, просто не придал особого значения, а может и не желал придавать, ведь знал, что если бы что-то происходило, ему бы об этом рассказал человек, которому он доверяет. Но стоит ли ему доверять… — Ну так давай уже найдём его, — не выдержал нудных речей Томми. — Мы не можем пойти прямо сейчас лишь потому, что я не уверен, где находится броня. Хотелось бы застать Дрима прямо в убежище, если оно вообще есть. Да и к тому же, если броню украл не он, а так называемый «Грёзы», то на доставку тоже потребуется время. — разъяснил Таббо, иногда взмахивая руками в воздухе, жестикулируя. — Именно поэтому я, вместе с теми, кто готов отправиться на поиски, должны собраться послезавтра. С собой нужно иметь хорошую броню и оружие, больше десятка золотых яблок и хотя бы одно зелье регенерации. Есть желающие? В ответ вновь раздалось общее неловкое молчание, но затем некоторые подняли руки. А ещё чуть погодя, руки подняли и все остальные. Таббо слегка улыбнулся, радостно помечая, что ему не придётся идти хрен знает куда с одним своим верным другом. Теперь они все вместе отправятся туда.

***

Прошло два дня. Кто-то всё отведённое время в панике метался между зданиями и локациями, разыскивая и приготовляя нужные вещи и припасы, кто-то готовился морально, пытаясь разобраться в собственных демонах в голове, а кто-то просто расслабленно ожидал этого дня. В назначенное время в назначенном месте уже собралась команда из одиннадцати человек. Приход последнего мало кто ожидал, и, возможно, ему вообще не следовало являться сюда, но не отправиться на поиски собственного друга Джордж не мог. Поэтому парень, любезно оповещённый Таббо, уже стоял рядом с Сапнапом и Квакити и обсуждал минувшие за последний месяц дни. Когда все были в сборе, Таббо прошёлся по заброшенной пристани, расспрашивая всех о наличии транспортных средств. Если оказывалось, что у кого-то ничего нет, то он предлагал на выбор лодку или трезубец с зачарованием «Тягун». Многие конечно хотели остаться сухими, но скорость так же была важна, и поэтому выбор часто выпадал на морскую острогу. Таким образом, четыре человека попарно должны были плыть суднами, а все остальные, разбившись на две группы, двигаться с помощью трезубцев. Тем не менее, хоть и организатором этого поискового похода был Таббо, компас теперь находился в руках Томми, который уже указывал примерное направление, в котором нужно было двигаться. Было ли первому важнее поимка беглеца, чем всем остальным? Странный вопрос. Конечно же. Но не то чтобы он очень охотно принимал в этом участие: хотелось бы остаться в своём родном поселении и развивать его, чем гоняться за каким-то больным на голову человеком. Но ситуация сложилась так, что ему стало просто необходимым устранить одну из угроз, которая в будущем может как раз таки это будущее и разрушить, как когда-то она уничтожила многое, или, по крайней мере, пыталась, оставив как напоминание рваный шрам на лице. Иногда людям приходилось останавливаться, подплывая к бортам лодок и держась за них. Насколько бы не были выносливыми их организмы, им тоже нужен был отдых, хотя бы кратковременный. Затем вооружённая трезубцами часть команды вновь начинала быстроходное движение, но перерывы стали делаться всё чаще, и, в итоге, после прилично пройденного расстояния, все окончательно пересели на суда. Так они доплыли до суши — песчаный берег, после которого начались бесконечные смешанные леса. Промокшие, замёрзшие и уставшие путешественники решили сделать привал. Толпа поделилась на несколько групп по два-три человека. Кто-то отправился за дровами, кто-то за едой, а кто-то должен был обеспечить комфортную и безопасную обстановку вокруг. Палатки решили не ставить, так как было ещё светло, и в головах полыхало желание пройти ещё дальше. Был бы здесь Гостбур, он бы точно сыграл на гитаре, чья бы мелодия дивно разливалась, плутая среди стволов деревьев и рассыпаясь на более приглушённые эхоподобные отзвуки дрожащих струн. Жаль, что сейчас слышны лишь редкие разговоры да тишина природы: колышутся деревья, у берега качаются волны, то отначивая часть песочной глади, то вновь убегая обратно в залив, теряя отобранные кусочки суши, слышен треск влажных поленьев дерева, которые иссыхают под натиском высоких температур огня. В глазах отражается тусклый из-за времени суток, тёплый свет. Ну и пусть сейчас середина дня, и солнце могло бы просушить одежду и так, без помощи пламени, — сидеть у костра можно в любое время. Кем-то было предложено потушить грибы, эта идея была единогласно поддержана, и вот, над языками пламени уже висел железный котелок, а в нём варились красные и коричневые грибы. Через минут десять они были уже готовы и разлиты по деревянным мискам, что были взяты Бэдом по какому-то сверхъестественному предусмотрению. Наступило обеденное молчание, но ненадолго, потому что уже вскоре сложенные в стопку грязные, пустые тарелки лежали где-то в стороне. Через несколько часов огонь исчерпал всё своё топливо, которое время от времени подкидывали, чтоб продлить ему жизнь, и потух, немного дымя серо-белым облаком. Честно сказать, ткани наиболее плотных одежд высохли не полностью и были сейчас немного влажными. Но это не остановило поисковую группу от продолжения пути. Они, один за другим, скрылись средь деревьев. Пробираясь сквозь заросли, они, можно сказать, прочёсывали местность. Но никаких особо выделяющихся, странных вещей, которые бы подтвердили правильное направление, не было. Компас, чем дальше команда заходила, следуя за ним (он всё время тянул в сторону Погтопии, а затем намного дальше за неё), тем сильнее он начинал колебаться, всё чаще и чаще дёргая стрелку в совершенно разные стороны. Он вывел из леса. Но в скором времени людям пришлось остановиться, уже где-то посреди поля, заросшего высокой травой, с редкими высокими деревьями. Все столпились вокруг компасоносца, пытаясь рассмотреть причину такой задержки — взбесившуюся стрелку. Она и впрямь не останавливалась ни на секунду, чтоб дать хотя бы намёк на верное направление. Сбитые с толку люди не понимали, что делать дальше, продолжая стоять, так глупо выбитые из колеи. Однако Джордж подметил, что так прибор может себя вести только если цель совсем близко. Его догадку поддержали и решили осмотреть равнинную местность. На поиски подозрительных мест ушло не так уж и много времени. Пещера нашлась. Её вход был очень приветливо освещён факелами, накрепко вбитыми в горную породу, а она сама тянулась далеко вглубь, не сужаясь в размере, а даже наоборот, местами расширяясь, будто специально была подколота кое-где. Здесь было холоднее, чем снаружи, где поверхность грело солнце. Было влажно, а с потолка капала вода, иногда попадая на пламенное освещение, которое шипело при соприкосновении с каплями, будто ему было больно. Пятеро зажгли факела, остальные приготовили оружие, натягивая арбалеты, доставая из ножен мечи и топоры. Они стали пробираться вниз, стараясь ступать как можно тише. В конце этого подземного хода оказался тупик, но после недолгих шевелений мозгами, его решили прокопать, на всякий случай, чуть дальше. Через стену, шириной всего лишь в пять метров, обнаружилась тайная невежественно-гранёная обжитая комната. Помятая жизнью кровать, которая должна была вот-вот развалится, на ней лежал порванный матрас, в углу стояла пара двойных сундуков, здесь были голые, холодные, каменные стены и пол, какие-то грязные оранжевые тряпки, сваленные кучкой в угол, ещё не до конца остывшая печь — видимо, жилец был здесь совсем недавно. Всё это веяло синей тоской. Первым из очереди прорвался Иннит, желающий быстрее всех осмотреть богом забытую коморку. Он сразу решил залезть в один из сундуков, и, присаживаясь на корточки, уже было открыл его верх, но его остановили, резко оттаскивая за шкирку на такое расстояние, чтоб тот не смог дотянуться руками до деревянной крышки. — Ты что, совсем сдурел? Вот скажи мне, куда ты лезешь? — на мгновение Томми показалось, что эти слова мог бы произнести тот, кого он считал «братом», но потом он понял, что голос был чужим, но также пытающимся быть заботливым и даже мягким в какой-то мере, как когда-то и тот пытался быть. — С хуя я должен тебя слушать?! Отпусти, блядь, — справедливо возмутился Томас, пытаясь вырваться из железной хватки. Сразу откуда-то звонким эхом донеслись слова «Не матерись!» Это, конечно же, не остановило его от употребления специфичной лексики, и уже через минуту послышались новые нецензурные выкрикивания. Сэм, не вытерпев столь великого рвения Томми к познанию содержимого сундука, начал понемногу выталкивать «подростка» из комнаты, чем вызвал бурную реакцию у последнего. Когда входной проём был в паре-тройке метров, Асэм уже без какого-либо беспокойства насчёт пререканий мальчишки бесцеремонно выпихнул его из тайного жития, передавая того в руки Паффи, со словами: «Позаботься о его безопасности, пожалуйста» — после чего снова скрылся в стенах жилища. Она лишь кивнула, мягко улыбнувшись изгнаннику. Тот что-то очень недовольно буркнул, вместо того, чтобы выразить всё своё недовольство в пронзительном крике, но он сделал шаг ко входу, снова пытаясь вернуться обратно. Капитан преградила путь и, чуть расставив руки в стороны, строго на него посмотрела. Она редко использовала такой приём, поэтому сразу сбила грозный и решительный настрой протестующего, подавляя любые последующие попытки сопротивления. Хотела бы она его обнять, приласкать, как маленького и беззащитного уличного котёнка, да не здесь, не сейчас, не при всех. Он этого не любит — казаться и быть слабым. «Котёнок» фыркнул: «Не очень-то и хотелось» — и спиной облокотился об одну из более ровных стен, стоящую чуть дальше от входа, складывая руки на груди. Всё время, пока они добирались до сюда, Паффи металась среди двух чувств: привязанности и разочарования. Её любовь и добродушие сложно было так сильно пошатнуть, но совершенно омерзительным способом Дриму удалось это сделать. И всё же, надежда ещё теплилась у самого сердца, что утёнок, как она называла уже вполне взрослого и самостоятельного человека, сможет измениться. Но перед ней стояло живое (слава Нотчу) доказательство обратному. И это било хрусталь веры в хорошую сторону людей, разрушая его на несчитанное количество осколков, что ранили доброе сердце женщины. Она могла бесконечно размышлять над тем, стоит ли ей отправляться на поиски вместе с остальными или остаться дома, но поняв и ужаснувшись, что произойдёт, если они всё-таки достанут Дрима, сделала свой выбор в пользу отправки. Так она хотя бы сможет принять участие, проконтролировать процесс и попытаться решить всё более мирным путём. Из мыслей её когтями вырвал сильный грохот, чуть ли не рвущий барабанные перепонки. Сквозь него гранулами просочился крик. Парень вжался в стену, машинально пригнулся, но сразу за этим, словно ошпаренный, рванул к небольшому туннелю. Его остановили, цепляясь за руку. Он попытался освободиться от оковы в виде ладони, но было поздно, другая конечность уже обвила его живот, крепко прижимая к кому-то, кто стоял сзади. Блондин выгнулся в попытке лопатками оттолкнуться от туши, попутно надавливая свободной рукой на чужую, в локтевой сгиб. Попытался ударить пяткой, но промахнулся, нога проскользила мимо, задев только ткань штанины. Это был последний шанс вырваться, и он был упущен: вторая рука обвила его, и теперь он находился в ловушке. Подняли над каменным, немного залитым полом, потом оттащили подальше от места происшествия, предполагая, что там всё ещё поджидает опасность. Из коридора полетела пыль вперемешку с дымом. Было слышно, как скатывались мелкие камни, как от кашля разрывались чьи-то гóрла, топот быстрых шагов и крики имён. Из коридора, опираясь на стенки, вылезли несколько человек. Когда среди них не получилось найти Таббо, Томми резко подался вперёд, вскидывая цепь из рук вверх. В миг он, растолкав вышедших, растворился среди клубов всё ещё летящей мелкой крошки камня. Но почти сразу же закашлялся, утыкаясь в воротник футболки и натягивая его на нос вместо маски. Сильно сощурив глаза и не увидев того, что было впереди, он чуть было не оступился, смело ступив в пустоту пространства. Но вовремя понял, что нащупать пол не удастся, и резко одёрнулся. — Туббо! — парень осмотрел образовавшуюся яму, но не нашёл нужного ему человека. Лёгкие сдавило, и парень снова закашлялся, стало тяжелее дышать, в висках запульсировала кровь, а голову повело в захватывающий кружащийся вальс. Мальчишка плечом подпёр стену, уже не в силах стоять ровно. Зато точно напротив входа выделялся уцелевший квадрат метра со стеной, в середине которой красовалась чересчур хорошо освещённая факелами, будто понатыканными в каждый сантиметр, надпись:

:)