Марионетка

Да, возможно, было летальной ошибкой довериться незнакомому существу, которое внезапно появилось в комнате с максимально контролируемым трафиком посетителей. Но терять что-то кроме своей жизни было уже нечего. Помимо того, у этого существа оказался единственный поистине важный, но ни в коем случае не дорогой сердцу предмет — белая маска. Яркая вспышка. Пару людей, держащихся за руки, сильным толчком отбросило друг от друга на два-три метра, сразу после того, как они оказались в другом месте. Пол здесь был из бедрока, а небо белым, солнца не было видно. Можно было подумать, что это потолок Преисподней. Но там воняло серой и чем-то сгоревшим, в воздухе стоял плотный вог — своеобразный ядовитый вулканический туман, внизу булькала лава, плакали гасты и было очень-очень жарко, прямо как в… А здесь дул прохладный ветер, создавая гул, был прозрачный воздух и откуда-то веяло лёгким запахом цветов. Приземление не было мягким, на локте и коленях теперь были ушибы, нижняя часть предплечья и руки стёрты, а на маске появились новые царапины. Всё это объяснялось поверхностью бедрока, она была ребристая, крайне неприятная для падения. Но неподготовленный человек не мог предвидеть этого, и, соответственно, подстелить солому заранее не было возможности. Дрим издал шипящий звук, принимая положение сидя, держась за ушибленное место и щуря глаза. Здесь было неожиданно намного светлее, чем в той злосчастной коробке. Здесь была прохлада и свобода, которых так не хватало. Теперь уже по праву названный масочник медленно поднялся, всматриваясь в даль, туда, куда вела ледяная трасса шириной в два метра. Грёзы же лишь молчаливо поднялся, отряхнув накидку от невидимой пыли. Он подбежал ко льду, доставая из стоящего рядом чёрного сундука с глазницей значок лодки. В полёте, брошенный значок транспорта увеличился в несколько раз, принимая нормальный размер. Теперь там можно было разместиться двоим пассажирам. Безликий сразу запрыгнул внутрь, усаживаясь спереди. Он обернулся, хлопая по краю лодки, как бы подзывая застывшего в удивлении на месте человека. Последний же не сразу откликнулся, он как зачарованный стоял и осматривался по сторонам, глубоко дыша. Но, спустя пару минут, заметил, что его зовут к себе. Дрим подошёл к лодке, оценивающе рассмотрел её. Плоскодонка имела спереди небольшой, но горячий фонарь, который немного подтапливал лёд при движении, снижая и так маленькую силу трения, тем самым позволял ей свободно скользить по поверхности и набирать высокую скорость. Её внешние борта были обшиты железными пластинами, которые начали немного ржаветь. В целом, она была неплоха, но по недостаткам и дефектам во внешности было видно, что служба идёт не первый год. Дрим неуклюже ввалился на борт и, еле как усевшись, сразу попытался сделать вид, что этого не произошло. Грёзы дёрнул плечами, изображая смех, взялся за вёсла и начал отталкиваться от специальных зарубок на льду. Через полминуты была развита высокая скорость. Быстро мелькали по бокам маленькие пометки в виде кучек земли. Трасса была ограничена с одной стороны стенкой из деревянного забора, видимо, чтоб было возможно хоть как-то управлять почти бесконтрольным движением. Она тянулась далеко за пределы видимости. Неужели это существо проложило путь заранее, специально для побега? Только дорога показалась бесконечной, так тут же и закончилась. Было сложно определить течение времени, уж слишком долго Мечта просидел в одном месте, часами пялясь на нескончаемое лавовое представление. Так же резво существо в плаще сошло с борта, подбегая к какой-то одиноко стоящей посреди бедроковой пустыни арке, сделанной из золота. Оно оставило лодку на месте, кажется, совсем не волнуясь о её дальнейшей судьбе. Парень последовал его примеру и так же ловко перепрыгнул через край судна, всё ещё не веря своему разуму. Может, это сон или какой-то жёсткий глюк, не может же просто так, из ниоткуда взяться чудик, готовый помочь тебе сбежать, просто взяв за руку. Так не бывает. Грёзы пробежал под аркой, вновь протягивая свою ладонь. Кажется, что на его лице стала появляться улыбка. Очертания губ были сильно смазанными, будто и вправду их было несколько, поэтому пытаться угадать настоящие эмоции было сомнительной идеей. Дрим взял руку, было немного больно из-за разодранной кожи, но терпимо. Во всяком случае, мизинец, поставленный на кон азартной игры, был ещё цел, поэтому жаловаться на жизнь было несколько неуместно. Они снова переместились в обычный, классический мир. Местность была лесная, густо заросшая дубами, берёзами и высокой зелёной травой. На этот раз их уже не так сильно отбросило друг от друга. Но сбежавший первым же делом упал в траву, откуда-то снизу приглушённо раздался крик: «Свобода!» Он перевернулся на спину, после чего некоторое время пялился на чистое небо, что казалось намного голубее, намного важнее и больше, чем раньше. Кажется, колышущаяся трава и вид на свод небесных краёв напомнил о чём-то старом, разломанном и запылившемся — о дружбе. Переборов желание остаться здесь, Дрим встал, потянулся, вскидывая руки вверх. Грёзы, терпеливо стоящий до этого под кроной низкорослого дуба, вышел к парню навстречу. Вместе они направились вглубь чащи леса, туда, где с каждым шагом становилось темнее. Однако, факела здесь вовсе не были нужны. Солнечные лучи, хоть и с великим усилием, но продирались сквозь листья, немного освещая протоптанную тропинку. Вскоре тропа закончилась, приводя посетителей к прогалине. Прямо посередине скрытой от чужих глаз поляне был выстроен небольшой, но красивый домик, стилем пытающийся повторить избушку из сказок. Замечено много мелкой ручной работы, как, например, выстроганный узор на входной двери, или расписные ставни. По нему было видно, что делался он очень долго, с душой. Было бы жаль, если бы его взорвали или сожгли. К счастью, он находился неизвестно где. Было ли ошибкой приводить сюда человека, что до самого основания разрушил целую страну, остаётся неизвестностью. Дверь открыли ключом, та, чуть поупрямившись, отворилась, впуская гостей. Прихожая была маленькая, на полу коврик для обуви, на стене самовыделанные крючки для одежды, зеркало во весь рост, пустая ключница. Эти двое прошли дальше, в зал. Это была вторая и последняя комната в этом доме. Пол был сделан из досок, но застелен коврами, потолок расписан приятными глазу узорами в мягких светлых тонах. Всё необходимое было расположено в одном из углов: простая печь, плавильня, коптильня, сундуки (обычные и один с глазом), варочные стойки, универсальный стол-верстак для создания вещей, наковальня. Всё это было хаотично расставлено в куче. Кровать была в противоположном по диагонали углу, окружённая коврами, вероятно, тоже сделанными самостоятельно, и растениями в горшках. Рядом с кроватью стоял стул и письменный стол в чернильных пятнах, на нём валялось много безделушек, листов бумаги, перьев. Единственным освещением здесь было солнце, светившее днём через окно, да свечка на том же столе. Грёзы указал на кровать, а сам полез в один из одинарных сундуков. Он достал два пузырька с красно-пурпурной переливающейся и чёрно-синей жидкостью, аккуратно сложенную одежду и кусок хлеба. Немного по-детски подпрыгивая, подошёл к гостю, складывая всё, что было в руках на кровати. Потом безликий встал возле стола, захватив колбу с чернилами, макнул перо и начал что-то быстро выписывать, пока гость осматривал принесённые вещи. Дрим не решался взять что-либо потому, что даже не был уверен в праве своего нахождения здесь. Ему никто не давал разрешения входить, но, скорее всего, только из-за неразговорчивости соучастника. Тем временем, неумелый писатель закончил, показывая лист. Быстро прочитав строки и отмечая схожесть почерка со своим, парень только кивнул, беря пузырёк с зельем и смещая маску вверх, чуть выше рта. Ему не было дело до вкуса, что, откровенно говоря, был просто отвратительным, консистенции, побочных эффектов. Всё-таки не впервые ему приходилось пить регенерирующий ткани раствор из слёз адовой души, адского багрового растения и двух видов пыли. До дна. Незажившие раны, рассыпленные по всему телу, медленно по нарастающей начали жечься, щипаться и как будто ещё сильнее разрываться. Но когда боль достигла своего порога, все кости были будто сломаны, а в глазах застыли солёные стёклышки, повреждения начали стягиваться и бесследно исчезать. Всё это время за процессом следил Грёзы. Не то чтобы ему нравилось смотреть на людей, корчащихся в болезненных ощущениях, просто объективное наблюдение. Он описал внешний вид человека в процессе регенерации в своей чёрного цвета книжечке, которая потом скрылась вместе с руками под накидкой. Хозяин дома указал на еду и одежду, а сам вышел на улицу, оставляя гостя наедине с собой. Решив отложить скромное пированье хлебом и водой на потом, Дрим расправил сложенные в стопку вещи, данные ему чуть ранее. Комплект состоял из белой майки, серой, по-летнему лёгкой куртки с капюшоном, тёмно-зелёных спортивных штанов с глубокими карманами на замке, чёрных носков. Так же на полу стояла пара новых кожаных башмаков на шнуровке, миленько выглядят. К комплекту на замену куртке прилагалась ярко-зелёная накидка, тоже с капюшоном. Выбор пал на ней. Быстро переодевшись, Мечта прошёл в прихожую, внимательно всматриваясь в свой новый, но до чёрта знакомый образ. Одежда была приятная на ощупь, прочная и удобная. После этого он вышел на улицу, огляделся по сторонам, но Грёз нигде не было. Похоже, он куда-то ушёл. Боязнь потеряться в похоже-однородной местности забрала желание куда-либо сейчас выдвигаться. Желудок заныл во всех смыслах этого слова, и тогда парень вспомнил о хлебе, что остался на кровати. Он вернулся домой, отобедал и стал ждать возвращения его знакомого.

***

Как оказалось, на стене висели часы, они выдали себя тиканьем в тишине. Когда на них обратили внимание, они показывали восемь часов, уже начинало темнеть, тогда-то Грёзы и вернулся. Когда он зашёл, то обнаружил гостя, но уже без маски, спокойно копающегося в его сундуках. Тот обернулся на звук шагов, неловко отшатнулся от хранилищ и издал нервный смешок, ожидая негативную реакцию. Но пришедший ничего не сказал (буквально). Он просто прошёл к верстаку и достал из-под накидки найденные во время похода вещи. Всё это время под ней была относительно бездонная сумка с ремнём, перекинутым через плечо, в которой умещалось куча вещей начиная от крохи хлеба, заканчивая огромным количеством добытого в пещерах камня. На самом деле, эта сумка не была каким-то великим артефактом. Такими свойствами обладал каждый карман в этом мире — свойствами инвентаря. Среди добытого была шерсть, свежая баранина, синяя руда, жёлтый порошок и книга зачарования, кажется, в ней были написаны слова заговора на удачу. Мясо, вместе с картошкой отправились в коптильню. Пока они готовились, светопыль была сформирована в свечащиеся маленькие камушки. Их улучшили красным камнем, создавая незамысловатый искусственный источник света — лампу. Несколько таких штук было подвешено к потолку и с помощью проводов (медь да кварцевая изоляция) подведено к одному выключателю. Когда освещение было готово, уже стемнело. В комнате разлился мягкий тёплый свет. Ужин уже был приготовлен и разложен в стеклянные тарелки. Есть им пришлось за рабочим столом, с которого наспех убрали письменные принадлежности. Запах убивал самообладание, впервые за долгое время Дрим почувствовал саму суть голода. Он налетел как дикая птица, ел быстро и жадно, толком не прожёвывая, подсознательно боясь, что это всё отнимут. Когда тарелка оказалась пуста, он с грустью взглянул на чужую. В той с самого начала было положено больше. Но, как объяснил записками Грёзы, тому много и сразу после продолжительного голодания есть нельзя, иначе могут возникнуть проблемы с желудком. Поэтому его порция будет постепенно увеличиваться до нормального размера, только так. Масочник принял это решение разумным и не стал спорить. После того, как тарелки были помыты и убраны обратно, Грёзы начал делать матрац, вручную сшивая готовые детали из плотной ткани вместе и заполняя пространство внутри шерстью. Работа продлилась до двух ночи, тогда же и была окончена. К тому времени Дрим уже мирно сопел на другой кровати, укутавшись с головой в мягкое одеяло. До этого он даже подумать не мог, насколько важна такая штука, как простая кровать. Было очень удобно. Но сначала мысли были совсем другие. Его заставили лечь, несмотря на все его отговорки на почве недоверия. С чего бы ему вообще доверять первому попавшемуся незнакомцу. Ему и так достаточно ножей вогнали. Но этот… Этот чудик в фиолетовой накидке был каким-то другим. Совершенно из других краёв, что было уже очевидно, с другими ценностями и уровнем наивности. Он не ценил богатства или власть. В его уклад жизни просто не вписывались эти вещи, как не крути. Он не ценил глупые вещи, кажется, ему было не жаль отдать всё своим знакомым и друзьям, ведь он мог вновь добыть ту или иную вещицу. Но, кажется, он ценил искусство, умение работать и быть полезным, он ценил такую сентиментальную и почти не существующую в рамках жителей тех дальних земель штуку, как дружба и чистосердечная доброта. Он казался странным в глазах других. Может, поэтому он живёт здесь? Грёзы положил матрац на покрытый коврами пол и завалился спать прямо так, в чём работал. Редко он засиживался до такого позднего времени. На часах была половина третьего. А завтра рано вставать…