Все могут короли

            Звон разбившегося об пол фарфора и чертыханье выдернули Каса из сна. Он резко сел на кровати, утопая в королевской перине и недоуменно моргая. Дин подбирал осколки кофейной чашки с таким возмущенным лицом, будто эта чашка спрыгнула со стола сама собой.       — Что происходит? — весело поинтересовался Кас. — Вы сегодня встали пораньше, Ваше Величество, чтобы посуду бить?       Дин вскинул голову. Лицо его засияло, словно люстра в тысячу свечей. Торопливо скинув осколки чашки на стол, он кинулся к Касу, запрыгнул на кровать и буквально набросился на него с поцелуями.       — Ой… ой… — хихикал Кас в короткие перерывы. — Что это значит?       — С днем рождения, любовь моя! С днем рождения, с днем рождения! Поздравляю! Люблю тебя сильно! — восклицал Дин, не переставая расставлять на нем отпечатки своих губ.       — Теперь я старше тебя, — улыбнулся Кас.       — В твоем распоряжении всего четыре месяца, — ответил Дин, укутывая его одеялами и объятиями.       — Задушишь, неугомонный…       — Не могу удержаться, прости. Ты такой… Хочется тискать и тискать тебя!       — Это приятно, конечно, но у меня есть кое-какие утренние дела, если ты понимаешь, — сказал Кас, не переставая улыбаться.       — А, да. Конечно.       Дин чмокнул его в губы напоследок, скатился с него и слез с кровати. Кас встал тоже.       — Может, объяснишь, что ты тут делал вообще? — спросил он.       — Пытался накрыть нам к завтраку, — чуть стыдливо ответил Дин и скорчил гримасу.       — Ого! — искренне удивился Кас. — Зачем?       — У тебя день рождения, и сегодня ты — мой король!       Глаза у Каса сделались такими огромными, что Дин за них даже испугался.       — В каком смысле? — прошептал Кас.       — Ну… Буду делать для тебя все, что обычно ты для меня делаешь.       — А ты хоть умеешь?       — Эй! — возмутился Дин. — По-твоему, я совсем безрукий?       — Ну, чашку-то ты разбил.       — Это исключение! Давай, делай свои дела, потом умываться, завтракать, одеваться…       — Какой у меня образцовый слуга, — засмеялся Кас, исчезая в специальной маленькой комнатке рядом с купальней, для справления естественных нужд.       Дин радовался своей затее как ребенок. Суетился вокруг Каса, умиляясь его пунцовым от смущения щекам, кормил его с ложки, игнорируя возражения, что это не входит в перечень обязанностей личного королевского помощника. Одел его, словно к празднику: снежно-белая рубашка с кружевом, светло-голубой камзол, вышитый черными нитями, чулки, туфли с пряжками, черные шелковые кюлоты и синий, специально заказанный для Каса кафтан с вышивкой серебром и полудрагоценными камнями.       Закончив наряжать его, словно куклу, Дин отступил и пораженно ахнул.       — Охуеть… — с трудом смог произнести он, не находя больше слов от восхищения.       — Что? — забеспокоился Кас, краснея еще больше. Его глаза, оттененные цветом одежды, приобрели прямо-таки сверхъестественную глубину.       — Кас, ты… Роскошный!       — Это наряд на мне роскошный, а не я, Дин.       — Нет! — возразил Дин. — Ты сам по себе такой невероятный. Я бы влюбился в тебя, если б уже не любил.       — В богатое платье и шелковые штанишки? — ответил Кас неожиданно сухо и приподнял одну бровь.       — Что не так, Кас? Ты же знаешь, что одежда никакого значения не имеет. Просто ты во всем этом очень красивый.       — Но я в таком виде чувствую себя неуютно. Можно переодеться?       — Нет, ты же сегодня король. Я тебя сам потом раздену. Вечером. В кровати. — Дин игриво подвигал бровями.       — О. Ладно. Ну и чем я буду заниматься весь день в таком виде?       — А чем обычно короли занимаются? Погуляем по парку, потом пообедаем, немного отдохнем — почитаем, например, музыку послушаем…       — То есть я должен вот так одетым по парку гулять? — прервал его Кас, хмурясь.       — А что не так? — Дин тоже сдвинул брови.       — Дин, я не могу появиться перед дворцовой обслугой в таком виде! О нас и так уже сплетничают.       — Кто? Я им всем рты заткну!       — Никто. Все. Не знаю… Но люди ведь не дураки. Они видят твое ко мне особенное отношение.       — Ну и пусть видят. Мне все равно. Никто не может запретить мне любить тебя! — резко выговорил Дин.       — Но что будет, если эти слухи однажды дойдут до… твоего народа? — нервно сказал Кас.       — Мне все равно, — упрямо повторил Дин. — Я и так всю жизнь обязан делать то, что положено королю. Можно оставить хоть что-то лично мне?       — Ты ведешь себя как ребенок, Дин! — зло вскрикнул Кас, и Дин вздрогнул от неожиданности, отступая и удивленно моргая.       — Что с тобой, Кас?       — А с тобой что? Я тебе не игрушка!       — Я… я никогда и не думал, что ты игрушка.       — Тогда почему так себя ведешь? «Хочу эту куклу, а остальное меня не волнует»! Нацепил еще на меня все эти тряпки…       — Я только хотел, чтобы ты почувствовал себя королем, — обиженно пролепетал Дин, искренне недоумевая. — Хотел подарить тебе один день на вершине мира.       — А ты спросил, надо ли мне это? Ты совсем… — голос Каса неожиданно дрогнул, но он справился с собой. — Ты совсем меня не знаешь, Дин.       Разочарование в синих глазах просто раздавило молодого короля. С тоской он смотрел, как Кас уходит в комнату помощника, на ходу снимая богатый кафтан, и не мог пошевелиться или хотя бы что-то ему сказать.       Вот тебе и день рождения.       А ведь он искренне считал свою идею замечательной. Так хотел увидеть своего возлюбленного кем-то вроде принца, а теперь вдруг задумался, а зачем ему это было нужно? Потому что Кас этого достоин? Или в глубине души Дина, все же, немного напрягала разница в их происхождении? Будь это день рождения Сэма, Бобби или лорда какого-нибудь, он приподнес бы им обычные подарки — мудреную книгу, роскошное оружие или предмет искусства. Их он бы точно наряжать не стал, как Каса. Действительно, словно куклу. И ведь Кас никогда даже не намекал, что его интересуют роскошь и положение в обществе. Так с чего Дин решил, что день в образе короля ему понравится?       — Ты такой идиот, — сказал Дин сам себе и рванул в комнату Каса. Но дверь открыть не успел, потому что она сама перед ним распахнулась, и Кас выскочил оттуда, налетая на него от неожиданности.       — Ох…       Он собирался отступить, однако Дин поймал его в объятия и крепко прижал к себе.       — Не хочу с тобой ругаться… — прошептал Кас, кладя голову ему на плечо и щекоча дыханием шею. — Это так больно, Дин.       — Прости меня, я осел. Я не подумал о твоих интересах. Только о том, что нравится мне.       — А я тебе таким нравлюсь?       — О, да!       — Тебя смущает, что я всего лишь слуга?       — Конечно, нет! — с горячностью возразил Дин, поглаживая его волосы. — Не смей даже думать так! Я замуж за тебя вышел! Наверное, это о чем-то говорит?       — Говорит, — согласился Кас, мягко улыбаясь.       — Меня не твое положение в обществе смущает, а то, что нигде не могу с тобой появиться. Король может запросто прийти на какой-нибудь прием или бал хоть со всеми фаворитками сразу, но не имеет права быть там с человеком, которого любит больше жизни, только потому, что он простолюдин.       — В нашем случае дело не столько в моем происхождении, сколько в том, что я мужчина, — заметил Кас, поднимая голову и серьезно глядя на него. — Двое мужчин могут целоваться, но только чтобы никто не видел. Мы не можем демонстрировать свою грешную любовь.       — Вот бы уехать с тобой на какой-нибудь необитаемый остров, построить там дворец и жить, как нам хочется, — вздохнул Дин, потираясь щекой о его щеку и наслаждаясь шорохом колкой щетины.       — Дворец? — уточнил Кас, и его глаза заискрились весельем. — Значит, хижина вас не устроит, Ваше Величество? Во дворцах жить лучше?       — Ну, я не жил в хижинах, чтобы сравнивать, — усмехнулся Дин. — Но, если честно, думаю, что во дворце, все-таки, лучше.       — Ты прав, мой король. — Кас чмокнул его в щеку.       Дин вернул поцелуй, только в губы. Он всегда любил целоваться, но сейчас это было ярче, слаще, головокружительнее. Ему хотелось целовать Каса непрерывно.       На прогулку по парку Кас, все-таки, согласился, но богатый кафтан снял, оставив остальное. Дин подобрал ему шляпу с крупной синей брошью и изящными белыми перьями, не переставая при этом откровенно истекать слюной. Хотелось уже не гулять, а срывать с него все это, чтобы затем кинуть на постель, но Дин велел себе отложить это на вечер.       Недостатки идеи продолжали пополняться. Например, им безумно хотелось взяться за руки, чего делать категорически нельзя. Их словно примагничивало друг к другу, и приходилось прилагать усилия, чтобы разойтись в стороны. Иногда им встречались гвардейцы и садовники — кланялись королю, а на Каса внимания старались не обращать, принимая его за какого-нибудь королевского гостя.       Кас потихоньку расслаблялся и уже позволял себе тайком улыбаться Дину. А Дин думал только о том, что отдал бы все на свете за возможность свободно держать любимого за руку.       — Ты видишь, Кас? Достаточно было поменять облик, и для окружающих ты уже совершенно другой человек, — с деланой веселостью объявил Дин.       — Это называется мимикрия, — с улыбкой ответил Кас.       — Умный, да? — фыркнул Дин.       — Немножко.       — Эх, поцеловать бы тебя сейчас…       — Не будем травмировать окружающих, Ваше Величество.       — Мое терпение не безгранично. Ох, и достанется тебе сегодня ночью, дорогой мой супруг! — шутливо пригрозил Дин.       — Уверен, что у тебя достаточно сил? — лукаво усмехнулся Кас.       — На это хватит.       Обоюдный флирт переполняй обоих щекочущей нервы легкостью.       — Смотри, Зодиакальный фонтан, — вдруг сказал Дин. — Мы прямо к нему вышли. Помнишь, как мы тут поединок устроили? Ты был великолепен! О, а вон и та щербина, которую моя сабля оставила.       — Конечно, я помню, — весело ответил Кас. — Как не помнить, если я здесь самого короля победил?       — Я поддался! — заупрямился Дин.       — Ну, конечно, Ваше Величество.       — Если б у меня не встал тогда, я скинул бы тебя в два счета.       — А вот это было неожиданно, стоит признать, — засмеялся Кас.       Дин тут же покраснел.       — Не представляешь, как ужасно я себя чувствовал, — признался он. — И в тот момент я осознал, что хочу тебя. Так завелся, что ночью решил сбежать в бордель с мальчиками.       — Но вместо этого напился, собирался взять меня силой, потом выгнал и приказал избить, — сказал Кас с внезапной горечью, усаживаясь на бортик фонтана у скульптуры Девы и подставляя пальцы под струи воды из ее мраморного гребня.       — Кас…       — Я не знаю, что в ту ночь было для меня больнее: плеть или твое ко мне отношение.       — Ты во мне разочаровался? — со страхом спросил Дин. — Я никогда себя за это не прощу!       — Но я тебя простил, — тихо ответил Кас.       — Я так не могу! Каждый раз, как вижу эти шрамы…       — Не хочу больше говорить об этом.       — Знаешь, я ведь к тебе тогда приходил. На следующий день.       — Правда?       — Да, и хотел Ровену привести, но узнал, что она уже пришла сама, — рассказал Дин.       — Видишь, ты не такой уж и монстр, — слабо улыбнулся Кас.       Дин не выдержал, и все же взял его за руку, предварительно удостоверившись, что вокруг никого.       — У тебя был еще один гость, я помню. Этот коротышка лейтенант. Я чуть с ума от ревности не сошел! Как и всегда, когда видел его рядом с тобой.       — Ага, я заметил, — усмехнулся Кас, весело блестя глазами.       — И я по-прежнему тебя хотел. Боже, как же сильно я тебя хотел, Кас! Думал, это всего лишь похоть, но нет. Я тогда еще не понимал, что уже успел в тебя влюбиться.       — Насколько нам обоим было бы проще, будь это действительно всего лишь похоть.       — Возможно, но это любовь, — сказал Дин и быстро поцеловал его руку в мягкое местечко между большим и указательным пальцами. — Я тебя люблю.       — И я тебя, мой король.       — Дин! Эй, Дин!       К ним на своих длинных тонких ногах топал Сэм, махая рукой.       — Привет, Сэмми, — заулыбался Дин. — Какими судьбами?       — Вообще-то я в этом дворце живу. Не забыл? — с легким упреком ответил Сэм. — Я тебя совсем не вижу, брат! Мне доложили, что ты прогуливаешься по парку, но не сказали, что у тебя гост… Матерь Божья! — вдруг вскрикнул Сэм, во все глаза уставившись на Каса. — Кас, это ты? На самом деле ты?       — Доброго дня, Ваше Высочество, — поздоровался Кас, кланяясь принцу.       — Ого, какой ты… Я даже не узнал. Тебе идет.       — Вот я ему то же самое все утро твердил, — сказал Дин, довольно и горделиво поглядывая на своего помощника.       — Красивая одежда всем идет, — ответил Кас, опустив голову. Кажется, он был больше раздосадован, чем смущен.       — Я бы так не сказал, — возразил Сэм. — Ты смотришься… благородно, что ли. Ты красивый.       — Так, — тут же выступил Дин, чуть выдвигаясь и частично прикрывая собой Каса, — хватит моего му… Хватит Каса облизывать.       — А ты что, ревновать вздумал? — засмеялся Сэм.       — Я, наверное, лучше пойду, — пробормотал Кас, стыдливо пряча лицо в ладони.       — Да, Кас, оставь нас с братом наедине, пожалуйста, — кивнул Сэм, бросив на него беглый взгляд, и тут же снова изумленно ахнул. — Нет, погоди-ка! Что это у тебя на пальце?       — К-кольцо…       — Я вижу, что кольцо. И это твое кольцо, разве нет, Дин?       — Э-э-э… — растерянно протянул Дин.       — Я видел его на твоей руке, — не унимался Сэм. — Ты что, даришь слугам свои драгоценности? Я понимаю, Кас не слуга для тебя, но для остальных во дворце… Ты ходишь по краю, Дин!       Дин поспешил спрятать свои руки за спину, но это, наоборот, привлекло внимание. Сэм вытянул шею и недоуменно уставился на его левую руку, безымянный палец которой украшало тоненькое изумрудное кольцо в виде короны. Взгляд принца заметался между этим кольцом, Дином, Касом и вторым кольцом — сапфировым.       — Черт побери… — наконец смог хоть что-то сказать Сэм, вне себя от потрясения.       — Эм… Я пойду во дворец. Дел много, — пробормотал Кас. — Вы позволите, Ваше Величество? Ваше Высочество?       — Да-да, иди… — кивнул Дин, весь пунцовый от стыда и гнева.       Какого черта его брат так реагирует? Это его вообще не касается! Лицо горело, и Дин зачерпнул воды из фонтана, чтобы умыться. Кас едва ли не бегом скрылся на одной из аллей парка.       — Это обручальные кольца? — вопрос прозвучал как утверждение, Сэм глядел серьезно и внимательно, пытаясь пролезть в самую душу своим взглядом — это он отлично умел. — Уверен, что обручальные.       — На Инман я сделал Касу предложение, — ответил Дин с той резкостью, которая выступала предупреждением: к нему лучше не лезть. — Он согласился.       — Ну, еще бы он не согласился, — жестко ухмыльнулся Сэм. — Выйти за короля — это прям мега-удача!       — Не смей, Сэмми! — угрожающе прошипел Дин, сверкая зеленью глаз. — Не смей говорить об этом так, будто со стороны Каса был всего лишь расчет!       — Эй, мы что, будем ругаться из-за твоего фальшивого брака? — раздраженно воскликнул Сэм. — Ты, надеюсь, понимаешь, что он фальшивый?       — По-твоему, я идиот?       — Ладно, не злись, — примирительно сказал Сэм, кладя руку ему на плечо и коротко сжимая в знак поддержки. — Можете пока играть в семью, детки… Но, черт, Дин, ты снова меня поразил! Я же думал — ну влюбился и влюбился. С кем не бывает? А ты… Ты взял замуж слугу. ЗАМУЖ! Это ж надо было так голову от любви потерять.       — Я и потерял, — внезапно расплылся в улыбке Дин.       Сэм только глаза закатил.       — Сэмми, знал бы ты, какой он! Тебе и не снилось.       — И Слава Богу! Вряд ли я когда-либо захочу это увидеть. Ты хоть думал о последствиях всего этого? Если кто узнает о твоем, даже мнимом, браке, разверзнется Ад. Королям запрещено жениться на простолюдинах. Я уж не говорю о том, что это мужик. Тебя заставят отречься от престола.       — Чему я буду только рад, — подхватил Дин.       — Ну и? Думаешь, тебе позволят преспокойно жить где-нибудь в греховных отношениях с мужчиной? — жестко обрубил его веселье Сэм, складывая руки на груди. — Тебя запрут в каком-нибудь отдаленном монастыре замаливать грехи всю жизнь, а Каса твоего попросту казнят.       Дин побледнел, собираясь разразиться гневной тирадой, но передумал, поджимая губы и просто отворачиваясь. Слова младшего брата хоть и били больно, не были лишены смысла. Позволив себе полюбить парня-слугу, Дин встал на очень скользкий путь. Малейший неверный шаг, и он рухнет в бездну, утягивая за собой и Каса. Стоила ли эта любовь такого риска? Да. Каждое мгновение их маленького счастья этого стоило.       — Дин, тебе… вам с ним надо иногда проводить время подальше друг от друга, — мягко сказал Сэм. — Люди любопытны и любят болтать всякое. А ты, если не занят государственными делами, не вылезаешь из своих апартаментов, где только ты и Кас.       — Мне с ним так хорошо, — вяло проговорил Дин.       — А со мной?       — Что?       — Дин, я твой брат, но мы давным давно не проводили время вместе. Ты отдалился. Когда мы в последний раз были где-то вдвоем? — с упреком сказал Сэм.       — До того, как ты на четыре года сбежал в университет? — не удержался от колкости Дин.       — Дин, хватит! Я же только добра тебе желаю, — тоном мудрого родителя продолжил Сэм. — Давай съездим куда-нибудь? На охоту, например. Ты и я, как в старые добрые времена. Отдохнем от этого дворца и всех, кто в нем.       — И ты согласен вот так легко уехать от своей Руби? — приподнял брови Дин, чуть насмешливо улыбаясь.       — А что с Руби? — деревянным голосом уточни Сэм, отводя глаза.       — Ты же прям пылал. Вроде даже влюблен был в нее. Или любовь прошла?       — Да не было никакой любви, Дин! Я… Я даже не знаю, что это было.       — Что-то случилось, Сэмми?       — Ничего не случилось. Это просто… Она по-прежнему милая, и меня тянет к ней физически, но… Не знаю. В ней что-то такое темное есть. Не могу объяснить, — пробормотал Сэм.       — Ясно. Что ж, братишка, желаю тебе поскорее разобраться в своих чувствах. Пойду во дворец, к Касу. У него день рождения сегодня, хочу быть рядом, — заулыбался Дин.       — Вот как? Тогда я должен подарить ему что-нибудь, — оживился Сэм. — Что ему вообще нравится?       — Я, — ухмыльнулся Дин.       — Придурок! — огрызнулся Сэм, но тоже рассмеялся. — Ладно, беги к своему Касу. А что насчет охоты?       — Поедем, Сэмми. Конечно, поедем! — пообещал Дин и заторопился во дворец, подгоняемый хихиканьем младшего брата.       Они вышли на парадное крыльцо дворца в теплые прозрачные осенние сумерки. Темнело теперь быстро и обычно становилось прохладно, но сегодня погода благоволила Дину.       — А почему так темно? — Кас покрутил головой, с удивлением отмечая, что парковые фонари в большинстве своем не горят.       — Я приказал зажечь фонари только на центральной аллее, — ответил Дин и попросил его закрыть глаза.       — Зачем?       — Так нужно. Только честно закрывай.       Позволив Касу спуститься по лестнице, Дин проследил, чтобы он действительно закрыл глаза. Помахал руками перед его лицом для верности — Кас даже не дернулся. Дин удовлетворенно улыбнулся и подхватил его под руку, увлекая за собой.       Парк был полон таинственной тишины. Дин подарил большинству слуг свободный вечер, и парк и дворец почти опустели. Умиротворяющий негромкий хор сверчков и ночных птах — вот то единственное, что доносилось до их слуха. Придерживая Каса за талию и под руку, Дин аккуратно вел его вперед, сворачивая с одной дорожки на другую.       — Куда мы идем, Ваше Величество?       — Немного терпения, любовь моя, — шепнул Дин ему в ухо.       Кас поежился от его щекочущего дыхания и послушно пошел дальше. Парк был огромным, они могли всю ночь бродить, но Дин остановил его уже очень скоро.       — Можно смотреть? — спросил Кас.       — Секунду. Господа, можете начинать! — крикнул Дин кому-то.       И тут же полилась очень тихая и нежная мелодия — чистые звуки скрипки и флейты.       — Открывай глаза, — мягко сказал Дин. В его голосе слышался восторг и предвкушение, словно он устроил нечто грандиозное и теперь надеялся на всеобщее восхищение.       Длинные ресницы дрогнули, и Кас несмело открыл глаза.       — Ух… — только и смог произнести он, все остальное застряло в перехваченном спазмом горле.       На узкой аллее меж выстроившихся стройными рядами кустов белого и розового олеандра стоял накрытый на двоих столик, а над ним протянулись гирлянды маленьких, в одну свечку, фонариков, дающих нежный теплый свет.       — Нравится? — неуверенно спросил Дин. — С днем рождения, Кас.       Кас повернулся к нему с влажными глазами. Гирлянды фонариков отражались в них настоящими созвездиями.       — Я впервые делаю что-то такое… — пробормотал Дин. — И не знаю, правильно ли это.       — Я тоже не знаю, правильно или нет, но это и неважно, Дин, — прошептал Кас. — Это так красиво! И ты очень красивый. Я люблю тебя, мой король.       — Я хочу поцеловать тебя, — почти простонал Дин.       — Но… разве мы можем себе это позволить здесь?       — Можем. Я приказал, чтобы сегодня вечером в парке никто не появлялся. Тут только музыканты, но они нас не видят из-за всех этих кустов. Караул тоже обойдет нас стороной. Иди же ко мне.       Он протянул руки, и Кас тут же перешагнул разделяющее их расстояние и оказался в крепких объятиях любимого мужчины, стискивая его в ответ не менее сильно.       — Люблю тебя, муж, — сказал Дин и увлек его в чувственный поцелуй.       В дверь яростно забарабанили. Бобби оторвался от пятого тома «Истории Калифорнийской императорской семьи», над которым, если быть честным, клевал носом последние полчаса, и хмуро уставился на дверь. Стражники за ней не пропустят незваного гостя без разрешения, но этот гость какой-то слишком уж настойчивый.       — Войдите! — недовольно велел Бобби.       В услужливо распахнутые стражниками двери ворвалась Джоди Миллз. Щеки ее раскраснелись, глаза сверкали гневом, а обычно элегантная прическа растрепалась, словно от бега.       — Не хочешь объяснить мне, что тут происходит, Роберт Сингер? — яростно вскрикнула управляющая, упирая руки в бока.       — Где? — уточнил Бобби, хмурясь.       — Во дворце! В парке! С нашим королем!       — Не могла бы ты перестать орать на меня, миледи, и нормально объяснить, что тебя так завело? — строго сказал Сингер, повышая голос. — Ты мне испортила такой тихий вечер.       — Он тихий, потому что во дворце почти никого нет. А нет, потому что король приказал распустить всех на вечер!       — Ну и что тебе не нравится? И слуги имеют право на отдых.       — Ой, только не надо пытаться меня заговорить, Бобби. Уверена, ты в курсе, что Дин приказал накрыть ужин на двоих прямо в парке. И музыкантов пригласил.       — Ну и? — Бобби пронзил ее мрачным взглядом. Он прекрасно знал, что происходит, и не собирался ни перед кем отчитываться.       — Сначала я думала, ужин для девочек, — нервно проговорила Джоди и заметалась по комнате, протаптывая дорожки в длинноворсовом персидском ковре. — Но Миссури сказала, что они все в своих комнатах. Это Кас, верно? Король затеял романтический ужин для этого мальчишки!       — Джоди, чего ты конкретно от меня хочешь? — вздохнул Бобби. — Чтобы я подтвердил? Я подтверждаю.       — Какой ужас! — вскрикнула Джоди со слезами в голосе, схватилась за волосы, еще сильнее растрепывая прическу. — Дин совсем уже границ не видит! Как ты допустил это, Бобби? Почему позволил?       — Как я допустил? — рявкнул Сингер. — Да ты в своем уме, женщина? Он король! Как я могу что-то ему запрещать?       — Боже мой, боже мой… Что нам делать с этим? Мы должны что-то сделать! Если хоть кто-то узнает, что у короля роман с мужчиной… Бобби, ты понимаешь, что тогда начнется? Слуги подозревают, но молчат. Но достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламя, которое спалит дотла все королевство! Неужели Дин этого не понимает? — всплеснула руками Джоди.       — Да все он понимает, — сухо ответил Бобби. — Но он влюблен. Влюбленность и здравый смысл несовместимы.       — Тогда ты должен избавиться от Каса! Вышли его из дворца немедля!       — Тише ты, — зашипел на нее Сингер, делая большие глаза. — У стен тоже есть уши. Вряд ли королю понравится твоя идея, Джоди.       — Отправь его подальше, — лихорадочно зашептала Джоди.       — Но как я это сделаю? Дин никогда его не отпустит.       — Значит, избавься от него. У тебя в арсенале немало способов заставить человека навсегда исчезнуть.       — Ох, моя леди, знала бы ты… — пробормотал Бобби, качая головой. — Я не могу это сделать.       — Ой, не смеши меня! — презрительно фыркнула Джоди. — Все ты можешь, если хочешь. Но ты не хо… — она внезапно осеклась и в неприятном изумлении уставилась на него расширившимися глазами.       — Что? — буркнул Бобби, отводя глаза.       — Ты ничего не делаешь, потому что тебе по какой-то причине полезен этот мальчик, не так ли, Бобби? Тебе нужен Кас!       — Не говори ерунды. Чем он может быть мне полезен?       — Нет, уж, старый интриган, так просто ты от меня не отделаешься. Я тебя знаю, — угрожающе произнесла Джоди. — Говори, что вас связывает! Какую игру ты ведешь? И учти, милорд, если наш король от этого хоть как-то пострадает, я тебя голыми руками задушу!       — Меня? — хмыкнул Бобби. — Только что ты просила меня избавиться от Каса! Думаешь, Дин никак не пострадает, потеряв любимого человека? Кас ему не враг, между прочим.       — Уверен?       Бобби устало закатил глаза, потом поднялся из-за стола.       — Пойдем, покажу тебе кое-что, — сказал он, стягивая с себя халат и меняя комнатные туфли на обычные. — Уверен, ты сама все поймешь.       Они быстро нашли ту аллею, где для короля накрыли ужин. Она единственная была освещена, и оттуда доносилась тихая музыка. Они притаились за стройным рядом розовых олеандров, осторожно выглядывая из-за ветвей. И картина им открылась поражающая до глубины души.       Две мужские фигуры, слившись в невероятно тесное объятие, положив голову на плечо друг другу, медленно, едва заметно покачивались в танце, и не было никаких сомнений в их полном гармоничном единении.       Эти двое жили друг в друге.       — Сердце разрывается… — прошептала Джоди, качая головой. Приняла от Бобби батистовый платок и промокнула слезы. — Как представлю, что им вскоре придется пережить… У меня сердце разрывается!       — Ну вот, а теперь скажи, был ли у меня хоть малейший шанс помешать этому ужину произойти? — тихо сказал Бобби.       — Мы опоздали, Бобби. Опоздали, — дрогнувшим голосом ответила Джоди.       Кас в этот момент что-то прошептал на ухо Дину, и молодой король рассмеялся. Затем нехотя разжал объятия, но руку Каса не выпустил. Подвел его к столику и наполнил для них обоих бокалы шампанским.       — Надо же, как он его приодел, — усмехнулась Джоди, но совсем невесело. — Я бы и не узнала, если б случайно где-то встретила.       Она вдруг на миг замерла, вытягивая шею и внимательно вглядываясь в двух молодых людей, пьющих шампанское с перекрещенными руками. Даже привстала на цыпочки и почти высунулась из кустов, рискуя быть обнаруженной. Лоб прорезала хмурая складка, под глазами четче обозначились морщины.       — Бобби… — судорожно выдохнула она, словно в горле разом пересохло. — Это же… Это ведь…       Сингер быстро зажал ей рот рукой и оттащил подальше.       — Молчи, женщина, — зашипел он ей на ухо. — Так надо.       — Давно знаешь?       — Давно?       — Но зачем?!       — Так надо! — повторил Бобби. — И я тебя очень прошу держать язык за зубами, Джоди.       Управляющая смерила его пристальным взглядом. Они знали друг друга не один десяток лет, но Роберт Сингер по-прежнему оставался невероятно загадочной и скрытной личностью.       — Ладно, — вдруг согласилась она.       — Почему у меня такое чувство, будто за этим «ладно» есть что-то еще?       — Я ничего никому не скажу, Бобби, обещаю. Но…       — Но?       — Плата за мое молчание — твоя откровенность.       — Да ты просто дьявол в юбке! — возмутился Бобби. — Как ты смеешь со мной моими же методами?       — Я хочу знать, как и почему. И тебе лучше не пытаться что-то от меня скрыть, — сурово заявила Джоди.       Сингеру оставалось лишь смириться и пригласить Джоди прогуляться по темному парку.