Все могут короли

      Элизабет Миллиган уже была на ногах и, конечно, давно обнаружила, что ни сына, ни гостей нет в особняке и его окрестностях. Ей не составило труда догадаться, куда они исчезли. Переполненная тревогой за Адама, женщина встретила новых незнакомцев из соседнего королевства, а потом занялась завтраком, но мысли то и дело соскальзывали, и она обожгла себе руку. Марта, кухарка, в конце концов, выставила хозяйку из кухни, и Элизабет уселась на крыльце, не отрывая напряженного взгляда от дороги и нервно комкая фартук.       Когда четверо всадников появились, наконец, на горизонте, мадам Миллиган полетела навстречу.       — Адам! — вскрикнула она, первым, конечно же, заметив сына — бледного, с красными опухшими глазами. — Мальчик мой, ты в порядке? Что с тобой?       — Я в порядке, мам, — вяло отозвался Адам, сползая с лошади в ее объятия.       — Господи, ну и заставили вы меня поволноваться, ребятки! — Мадам Миллиган всплеснула руками. — Хоть живыми вернулись… Ох, Ваше Величество, у вас кровь! Я сейчас принесу свою сумку…       — Нет, прошу вас, — остановил ее Дин. — Это не моя кровь. В основном.       — Боже… Ну, тогда завтрак? Вам нужно поесть!       — Да, завтрак был бы кстати, — устало кивнул Дин. — Я пока прилягу на минутку…       — Да, сир, конечно.       Дин спустился — почти свалился — с Импалы и побрел в дом. Сэм с беспокойством глядел вслед брату, но правильно рассудил, что сейчас его лучше оставить в покое. Он спрыгнул с Демона, помог спуститься Касу, придержав его, а потом серьезно посмотрел на мадам Миллиган.       — Элизабет, нам нужна ваша помощь.       — Сделаю все, что смогу, Ваше Высочество.       — За холмом возле старого охотничьего домика лежит… мертвый человек. Попросите ваших людей поехать туда и… похоронить его.       Элизабет зажала рот рукой, глядя на него большими испуганными глазами, нор кивнула в ответ. Сэм натянуто улыбнулся ей и пошел в дом. Есть ему совершенно не хотелось, но вот от ванны он бы сейчас не отказался.       Кажется, Дин уснул раньше, чем добрался до кровати. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько истощенным морально и физически. Все тело болело, плечо, которое ему выбил Лафит, ломило и плохо слушалось. А внутри все казалось каким-то высохшим. На его лбу словно горело клеймо убийцы, и Дин знал, что никогда от него не избавится.       Краем проваливающегося в сон сознания Дин ощущал, что его раздевают, укладывают поудобнее, заботливо укутывают одеялом и объятиями. Ему казалось, он вновь тот самый маленький мальчик, который настолько заигрался, что уснул прямо на полу в детской. И бережные мамины руки поднимают его, несут в постель, снимают с него штанишки и башмачки. Он чувствовал ее поцелуй в лоб, ее нежные пальцы, приглаживающие ему волосы. Слышал ее ласковое «Спи, мой маленький принц. Ангелы тебя оберегают»…       И он снова ощущал губы на лбу, руки в волосах, снова слышал «Спи, мой король. Я присмотрю за тобой»…       — Мама, — прошептал Дин, прежде чем забыться беспокойным сном.       Когда он проснулся, на дворе вновь были сумерки. Казалось, он закрыл глаза всего на пять минут, однако Дин понимал, что проспал много часов. Это помогло — сон унес с собой самую густую горечь. Все произошедшее сейчас казалось размытым, вызывало смутную тревогу, но не более. Он будет помнить до конца своих дней, но теперь ему, несомненно, стало легче. Во всяком случае, смотреть на себя в зеркало он сможет. В конце концов, он ведь выполнял свой долг. Но, удивительное дело, Дин всегда с такой легкостью убивал зверей и птиц на многочисленных охотах, к которым его приучил отец — убивал, и даже не задумывался об этом, — а теперь сама мысль об охоте вызывала отвращение.       В комнате он находился один, без Каса, но его тихая забота о своем короле была очевидной: аккуратно сложенные на стуле вещи, таз и кувшин с водой на туалетном столике, мыло и два полотенца, рядом — чистое ведро для справления естественной нужды. Одежда, кажется, не его, но Дин не сомневался, что брюки, рубаха из дорогого хлопка с вышивкой серебром и кожаный камзол будут ему в пору. В конце концов, они с отцом носили примерно один размер.       Ужасно мучаясь неловкостью и стыдом, что приходится делать это в ведро, Дин облегчился. Да уж, здесь ему не дворец с его специальными комнатами и системой отвода испражнений вместе с водой по специальным трубам.       Затем он тщательно умылся, вымыл руки до локтей и шею, морщась от тупой боли в правом плече. Очень хотелось вымыться с ног до головы, но в тазу сделать это не представлялось возможным. Следовало попросить Элизабет устроить ему какую-нибудь купальню. Сполоснув в мыльной воде член и чувствуя себя более-менее свежим, Дин вытерся, потянулся всем телом и тут же негромко застонал — выбитое рукоятью меча плечо дало о себе знать сильнее.       Наконец одевшись, он вышел в коридор и двинулся на звук голосов. Все обнаружились в столовой, где как раз накрыли к ужину: Миллиганы, Сэм, Кас… и Бобби с Руфусом.       — Ваше Величество! — Руфус поднялся из-за стола и почтительно поклонился застывшему на пороге королю.       — Ди… Сир, как вы себя чувствуете? — воскликнул Кас, подскакивая к нему.       — Я смотрю, все заговорщики в сборе, — съязвил Дин.       Кас покраснел и опустил голову, отступая. Руфус нервно комкал в руках салфетку, и только Бобби определенно не испытывал никакого смущения — он сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, и спокойно, чуть снисходительно глядел на молодого короля.       Дин скрипнул зубами, но сдержался. Он еще успеет высказать наставнику все, что думает о его интригах, но не здесь и не сейчас. Мадам Миллиган и Адам не имеют никакого отношения к их разногласиям и не обязаны выслушивать их споры.       — Ваше Величество, я рада, что вы смогли отдохнуть, — мягко сказала Элизабет. — Присаживайтесь, время ужина. Уверена, вы проголодались.       — Спасибо, мадам, — улыбнулся Дин. — После ужина не могли бы вы приготовить для меня ванну, если это возможно? Я хотел бы как следует вымыться.       — Конечно! Все будет сделано.       — Отлично. Кас, хватит пытаться слиться со стеной. Идем за стол.       — Как вы, Дин? — наконец подал голос Бобби, когда король уселся. И было ясно, то спрашивает он вовсе не о здоровье.       — Как я? — Дин зло ухмыльнулся. — Определенно лучше, чем Лафит. Я вернул ему все долги.       — Теперь вы спокойны?       — Сэр Роберт, ну вы же не идиот. Давайте не будем задавать идиотских вопросов. Я не знаю, что настолько страшное должно произойти, чтобы я забыл. Но я хотя бы могу больше не говорить об этом.       Голос его звучал странно. Может, для едва знакомых с ним Адама и его матери ничего такого и не происходило, но хорошо знающие короля услышали и почувствовали: в Дине что-то изменилось. Не после гибели отца, не после того, как на его плечи легла королевская мантия, но сейчас — когда его руки окрасились чужой кровью. Ребячливый, порывистый в поступках и суждениях, беспечный Дин Винчестер исчез. Он словно разом повзрослел.       Дин ощущал на себе отчаянный, просящий взгляд Каса, ищущего ответный, но не мог поглядеть в его лучистые глаза — не хватало сил. Да и желания. Он сейчас ни на кого смотреть не хотел. Кас тихонечко вздохнул и перестал скользить взглядом по его лицу.       — Если вы в порядке, Дин, то нам стоит выехать завтра утром, — сказал Бобби. — Иначе, боюсь, вы прибудете на первый бал праздника Осени позже, чем большинство ваших невест.       О…       Камень на сердце стал нестерпимо тяжелым. Со всеми этими «приключениями» Дин как-то позабыл, что к нему в очередь выстроилась пара сотен невест. И как катастрофически мало у них с Касом остается времени только друг для друга! А он еще и умудряется тратить то, что осталось, на обиды и отчуждение. Сглотнув нервный ком в горле, Дин коротко глянул на своего любимого, но тот уже не смотрел в ответ, вяло вырисовывая вилкой какие-то сложные узоры в тарелке.       — Элизабет, вы с Адамом можете ехать с нами, — вдруг сказал Сэм. — Приглашаем вас на праздник Осени.       Прежний Дин наверняка пронзил бы брата гневным взглядом, но сейчас в груди так болело, что слова Сэма остались почти незамеченными.       — Ну что вы, Ваше Высочество! — с улыбкой покачала головой мадам Миллиган. — Я вам очень благодарна за приглашение, но я и Адам далеки от светских балов. Мы простые люди. У меня и платьев бальных нет.       — Мы могли бы попробовать стать семьей, — смущенно проговорил Сэм и опасливо покосился на брата, но тот мыслями по-прежнему был где-то далеко.       — Спасибо, мы не нуждаемся, — довольно грубо объявил Арам.       — Ты мог бы получить подходящий своему происхождению титул, — сказал Бобби.       — Себе оставьте! — выкрикнул мальчик, вызвав протестующий звук шаркнувших по полу ножек стула, и умчался прочь из столовой.       — Прошу прощения, — смущенно сказала Элизабет.       — Все нормально, — отозвался Дин, и даже смог почти улыбнуться ей. — Я бы отреагировал так же. Мы с ним похожи.       И Сэм, и Бобби, и Кас в полном изумлении уставились на него, не веря своим ушам. Дин сделал вид, что ничего не замечает, и продолжал:       — Скажите, мадам, есть ли среди ваших работников тот, кто может вправить мне плечо? Я немного повредил его… на охоте этой ночью.       — Думаю, найдется.       — Заранее благодарен.       — Я дам вам мятное масло, оно превосходно снимает болевые ощущения. После ванны нужно будет сделать массаж.       — Вы очень любезны, — улыбнулся Дин.       Как следует вымывшись, докрасна растерев кожу довольно жесткой мочалкой, он почувствовал себя гораздо бодрее, чем после пробуждения. Подступала ночь, а спать ему совсем не хотелось. Плечо вправили, и Дин честно почти не прослезился от секундной адской боли во вставшем на место суставе. Теперь оно тупо ныло, но хотя бы действовало без труда. Дин ждал, когда Кас вымоется тоже и придет смазать ему плечо массажным маслом.       Но когда Кас появился в комнате, о массаже Дин забыл. Он вошел, весь благоухая душистым цветочным мылом, со слабым мерцанием влажной кожи в свете пламени в камине, с топорщащимися во все стороны мокрыми волосами. Дин скользнул по нему ленивым, липким взглядом — от волос, по красивому, заросшему темной щетиной лицу, ниже по шее и гладкой крепкой груди, потом по упругому животу до пояса коротких кальсон, закрывших доступ к самому интересному.       Разочарованно вздохнув, Дин прошелся взглядом обратно к лицу парня и наткнулся на пристальный взгляд синих глаз.       — Что это ты делаешь? — насмешливо поинтересовался Кас.       — Любуюсь своим мужем, — без стеснений ответил Дин. — Ты в курсе, что у тебя совершенное тело? Самый талантливый скульптор не сможет повторить его в своих статуях.       — Ого! А вы умеете говорить комплименты, Ваше Величество, — хмыкнул Кас, подхватил с туалетного столика склянку с мятным маслом и подошел к кровати, на которой сидел Дин       — Как твое колено? — спросил Дин и мягко застонал, когда Кас принялся растирать его плечо холодящим кожу маслом. — Я такой внимательный, что со вчерашнего дня не спрашивал.       — У тебя было, о чем думать, и без моего колена. Все нормально, ссадина заживает, а синяк — он… нормально.       — Иди ко мне уже.       Дин приобнял его за талию левой рукой и притянул к себе.       — Я еще не закончил с твоим плечом, — вяло запротестовал Кас.       Дин только ухмыльнулся, усадил его к себе на колени, вынуждая обхватить ногами свои бедра, запустил пальцы во влажные волосы, потом поцеловал сначала в колючий подбородок, наслаждаясь привычным приятным покалыванием, затем в обе щеки, следом — в кончик носа. Кас все время пытался поймать губами его губы, но Дин с шаловливой улыбкой не давался ему, продолжая дарить поцелуи лицу, шее, плечам, но не губам.       — Дин, хватит! — взмолился, наконец, Кас.       — Целовать тебя хватит?       — Да! Нет… Да, черт…       — Это еще почему? — нахмурился Дин. — Мы столько дней не занимались любовью. Я соскучился.       — Я рад, что тебе стало легче. И тоже соскучился. Но…       — Что?       — Мы не можем делать это здесь, Дин — Кас убрал со своих бедер его руки и встал. — Мы в чужом доме, в чужой постели, в которой нам любезно позволили спать. Сомневаюсь, что хозяева оценят, если мы тут сексом займемся. Мы должны отнестись к этому с уважением.       Дин стиснул зубы и недовольно засопел. Но Кас был прав: они не могут заниматься сексом, когда хозяева дома спят в соседних комнатах.       — Так, ладно, — сказал он, тоже поднимаясь на ноги. — Я кое-что придумал.       — Что придумал?       — Идем. — Дин вцепился в его руку и потянул к двери.       — Куда?       — Из дома.       — С ума сошел? Мы же не одеты.       Дин сдвинул брови, но потом кивнул. Подхватил с кровати одно из одеял и закутал в него Каса.       — Обувайся, — велел он, подпнув к нему комнатные туфли.       Кас послушно сунул в них ноги. Затея Дина нервировала его, но одновременно и заводила.       — Мы что, в поле пойдем? Там сыро.       — Неа. — Дин хитро улыбнулся, обувая вторую пару комнатных туфель. — Кое-куда. Я, кстати, давно попробовать мечтал.       — Ну что? — не унимался Кас.       — Шагай, детка.       Дин прихватил с собой банку мятного масла и подтолкнул Каса в спину. Крадучись, словно пара расшалившихся мальчишек, надумавших сбежать из дома, они вышли в темный коридор. Особняк был спокойным и безмолвным, хозяева и гости либо уже спали, либо готовились ко сну. Никто не встретился им на пути, никто не спросил, куда это на ночь глядя собрались канзасский король с помощником, завернутые в одеяла. Окрыленные этой легкостью, Дин и Кас выскользнули во внутренний двор через черный ход.       В отличие от центрального, он вообще не был освещен, но облака развеялись, луна светила чисто и ярко, поэтому молодые люди хорошо различали все хозяйственные постройки. Где-то угрожающе зарычал один из жутких черных псов Миллиганов, и оставалось лишь радоваться, что все собаки на цепи.       — Что мы тут ищем? — поинтересовался Кас, наблюдая за крутящимся во все стороны Дином.       — Сеновал, — коротко ответил Дин.       — Чего?       — Амбар такой. Там зимой сено хранят.       — Я знаю, что такое сеновал. Я просто… удивился.       — Всегда хотел покувыркаться с кем-нибудь на сеновале, — весело объявил Дин.       — Какое странное желание, — улыбнулся Кас. — Смотри, вон тот амбар кажется подходящим.       — Надо было свечку хоть взять, что ли…       — И спалить к чертям все сено вместе с амбаром?       Дин хмыкнул. В темноте нельзя было разглядеть выражение его лица, но Кас не сомневался, что оно сейчас до невозможности лукавое. Дин подтолкнул его в сторону амбара.       Дверь тихонечко скрипнула и отрезала их от остального мира. Внутри было теплее, пахло сеном, пылью и мышами. Дин втянул носом воздух и тут же чихнул. Кас захихикал. Их маленькое ночное приключение вызывало щекочущее нервы ощущение восторга.       — То, что нужно, — довольно сказал Дин и тут же прижался к парню со спины, укрывая его и своим одеялом. — Я ужасно соскучился, любовь моя! Так хочу тебя.       — Мне казалось… у нас были разногласия. Думал, мы поговорим об этом, Дин.       — Не хочу я больше тратить время на какие-то разногласия. У нас его и так мало, Кас. Я только прошу доверять мне. У тебя ведь больше нет никаких дел втайне от меня?       — Нет… — едва слышно произнес Кас, радуясь, что Дин не видит сейчас его лица. Скрывать правду становилось все труднее.       Дин уже не о чем не думал. Он мягко, невесомо целовал своего любимого в шею, плечи, затылок и чуть покачивал бедрами, упираясь в его ягодицы наливающимся страстью членом. Кас тихо вздыхал, плавясь под его ласками и позволяя вести себя вперед, прямо в колкую гору душистого сена.       Забравшись на стог, Дин снял с себя одеяло и расстелил его на сене, рядом легло и одеяло Каса. Они упали на свое импровизированное упругое и мягкое ложе: Дин — с опорой на левое, здоровое плечо, Кас — стараясь не тревожить пострадавшую ногу. Было не очень удобно, сено пружинило и ходило ходуном под их телами, но оба уже так горели, что могли бы расположиться и на голой земле.       Кас похозяйничал языком во рту Дина, играя с его языком, потом мягко лизнул его верхнюю губу, следом нижнюю, нарочно избегая попыток Дина снова затянуть его в поцелуй, усмехнулся в ответ на его недовольное мычание, влажными губами скользнул по колючему подбородку, слегка куснул, заставляя щетину мягко шуршать.       Горячая ладонь Дина по-хозяйски нырнула в подштанники Каса и крепко сжала его ягодицу. Кас охнул, по телу прошла дрожь. Дин воспользовался его состоянием и добрался-таки до вкусных губ, глотая сладостный вздох любовника. Он всегда любил целоваться, но только поцелуи с Касом так кружили голову и сводили с ума. Дин с наслаждением ласкал его губы и язык, пробовал на вкус, упивался этим, трепетал от ответных ласк.       Отчаянно стараясь не разрывать поцелуй, Дин принялся сражаться с пуговицами на кальсонах Каса, но правая рука плохо слушалась, к тому же его уже буквально трясло от вожделения. Кас захихикал, чувствуя его возню.       — Ничего смешного, — зашипел Дин и дернул ногой, которую щекотала соломинка.       Кас опрокинул его на спину, сел и молниеносно избавил любовника от его белья и комнатных туфель. Напряженный горячий ствол Дина гордо поднялся над его бедрами. В амбаре было темно, они видели лишь силуэты друг друга, приходилось действовать почти на ощупь, но оба так хорошо изучили партнера, что смогли бы ласкаться и с закрытыми глазами.       Колкое сухое сено щекотало теперь ступни Дина, и он фыркал и шевелил пальцами. Кас плавно провел рукой от его плеча по груди, боку, бедру и ноге до самого колена.       — Ты очень красивый, — сорванным от эмоций голосом прошептал он.       — Темно же, — отозвался Дин.       — Ты навсегда в моей памяти. Я каждую твою родинку и веснушку помню.       — А я твои. — Дин приподнялся и поцеловал Каса точно в родинку над правым соском — это маленькое темное пятнышко неизменно заводило его. Потом подарил поцелуй родимому пятну в центре груди. — Давай, раздевайся уже! — нетерпеливо велел он, потянув за пояс кальсон.       Кас завозился, стаскивая с себя скудное одеяние. Дин снова пожалел, что у них нет лампы или свечи, им он не может видеть горячее сексуальное тело своего мужа. Твердый, уже с влажной головкой член Каса он отыскал и без света. Погладил большим пальцем шелковистый краешек и уздечку.       Кас тихо и мягко застонал, откидываясь на зашуршавшее под ним одеяло и чуть погружаясь в объятия сена. Дин потянулся и слизнул с головки его члена солоноватую капельку.       — Какой же ты у меня вкусный! — восторженно проговорил он. Лизнул еще раз и еще. Увлекся процессом, и его язык принялся влажно кружить вокруг головки.       — Ох, Дин… Дин… — вздохнул Кас, вскидывая бедра ему навстречу. — Я тоже хочу твой член.       Дин мгновение поразмыслил, потом неуклюже, проваливаясь в сено, переполз выше, развернулся и перекинул ногу через Каса. Его член деловито скользнул в открытый рот любовника, а сам он с удовольствием снова занялся его членом.       Сеновал наполнился тяжелым дыханием, причмокиванием, приглушенными стонами и шорохом их ложе. Ласкаться в такой позе было неудобно, но они не обращали на это внимание, с наслаждением целуя, вылизывая, поглаживая и посасывая сочные крепкие члены друг друга. Дин глубоко насаживался ртом на член Каса и сам практически трахал его в рот. Кас плотно обхватывал губами его твердый ствол, ловко обволакивая языком головку при каждом погружении.       Наконец Дин пошире развел ноги любовника, обильно смочил слюной пальцы и скользнул ими по ложбинке меж его ягодиц прямо к тугой горячей дырочке. Кас рвано выдохнул, ощутив мягкое давление на упругий вход. Не переставая ласкать его член, Дин принялся неторопливо и аккуратно растягивать Каса. Вскоре два пальца уже свободно проникали внутрь. Дин сгибал и раздвигал их в стороны, подготавливая анальное отверстие любовника к самой сладкой игре, а Кас, растворившись в ощущениях, выпустил его член изо рта, извивался под ним, жмурился и томно вздыхал.       — Я готов, Дин… Давай… — шептал он.       — Сейчас, мой любимый, потерпи, — бормотал в ответ Дин, осторожно входя в него уже тремя пальцами. — Все должно быть идеально для тебя.       Он переместился, переполз ниже, оказываясь между гостеприимно расставленными ногами любовника, потянулся, проваливаясь коленями в сено, и сочно его поцеловал.       — Ну же! — взмолился Кас, комкая одеяло под собой, и вскинул бедра.       — Да где эта чертова банка? — зашипел Дин, которого скрутило от нетерпения. Дрожащими руками он шарил по одеялам, пытаясь найти склянку с мятным маслом, а Кас только еще больше распалял его своими вздохами и попытками приласкать ему член. — Прекрати это! Будешь такое вытворять, и я кончу не в тебя, а в это сено, — пригрозил он.       — Вряд ли скотина оценит вкус… О, наконец-то!       Он схватил гладкое прохладное стекло и уселся на согнутые в коленях ноги, быстро отвинчивая с банки крышечку. Густо запахло перечной мятой. Дин зачерпнул пальцами, сколько смог и потянулся к нежным складочкам между ягодиц любовника.       — Ой! Ой! — вскрикнул Кас, дернувшись.       — Больно? — заволновался Дин.       — Нет, холодно. Там, внутри.       Дин засмеялся и поцеловал его в обе коленки. Масло отлично справлялось со своей новой ролью, смазывая и одновременно снимая все неприятные ощущения своей мятной прохладой. Зачерпнув еще, Дин коснулся своего готового уже лопнуть налитого члена и тут же зашипел от необычного чувства холодка на разгоряченной коже.       — Сейчас, Кас. Я сейчас…       Дин подхватил его больную ногу и закинул себе на плечо, чтобы поберечь колено. Приставил пульсирующую головку к растянутой анальной дырочке и слегка надавил. Масляные складочки пропустили его через себя, и Дин плавно, с легким хлюпающим звуком скользнул внутрь.       — Боже мой… Боже мой… — захрипел он, задыхаясь и дрожа от удовольствия. Горячее тугое естество Каса обволакивало его член, сжимало, и перед глазами замелькали вспышки.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Дин, — шептал Кас.       Дин задвигался в нем. Сначала старался аккуратно и мягко, но сдерживать себя становилось все труднее, и он наращивал темп. С влажным звуком его член входил внутрь сильно и твердо. В нем все отзывалось на эти движения, пело и искрило, рождая совершенно волшебное ощущение, будто он переполнен воздухом и парит в облаках. Кас дарил ему крылья. Его любимый, его мужчина, его душа, его жизнь…       — Хорошо… Как же хорошо! — вскрикивал Кас и снова срывался в сладостные стоны. Выгибался дугой под ним, вскидывал бедра, утопая в шуршащем пахучем сене. — Дин, ты потрясающий!       — Я уже близко, Кас, — простонал Дин. Предоргазменные волны накатывали одна за другой, лишая способности осознавать реальность. Остались только чувства, чувства, чувства… Он задыхался, погребенный под ними. Сердце захлебывалось любовью. Дин знал, понимал, что весь его мир сосредоточен в этом парне, с готовностью отдающимся ему, и это одновременно пугало и завораживало.       — И я, Дин. Я тоже!       Дин дотянулся до банки с маслом, окунул в нее пальцы и взялся ими за раскаленный до предела член любовника. Прохлада перечной мяты моментально оказался поразительный эффект. Кас буквально взвыл, сильно двинул бедрами, упираясь в пах Дину, и кончил. Его член запульсировал в руке Дина, сперма брызнула вверх, попадая на обоих. Капля угодила прямо на губы Дину, и тот сорвался в ту же секунду, вжимаясь в Каса изо всех сил и заполняя тесное пространство внутри него своей спермой. Глаза тут же закатились, и он позволил блаженству унести себя, навалившись на любовника всем телом, буквально сплавляясь с ним.       — Как же я счастлив с тобой, — прошептал Дин в шею Касу.       — Правда?       — Правда. Я люблю тебя, Кас. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю!       — Представляю. Ведь я люблю тебя не меньше, — тихо ответил Кас, выводя пальцами узоры на его влажной от пота спине.       — Вот бы остаться тут с тобой навечно. С тобой и в тебе. И не думать о том, что снаружи.       — Звучит как мечта.       — Будешь ли ты любить меня так же, когда я женюсь, Кас? Будешь? — спросил Дин, замирая от нелепого страха.       — Конечно, Дин. Всегда. — Кас постарался спрятать печаль в голосе, но ему это плохо удалось.       — И я всегда. Клянусь!       — А если ты… вдруг во мне разочаруешься? Поймешь, что я в твоей жизни лишний?       — Разочаруюсь? Лишний? — Дин приподнялся на локтях и с недоумением попытался вглядеться в лицо Каса, но тьма скрывала все. — Это что еще за разговоры, Кас?       — Трон, законная жена, дети… Дин, где во всем этом место для меня? Ты король и принадлежишь своему народу. А я бы так хотел, чтобы ты принадлежал только мне… Я эгоист, да?       — Нет. Нет, Кас. Но я… — Дин не нашел больше слов, а потому просто поцеловал своего возлюбленного. Поцелуй вышел с горчинкой, и Дин вздохнул: — Черт, вот надо же было тебе испортить такой момент!       — Я не хотел, — тихо ответил Кас. — Давай вернемся в дом. Я начинаю замерзать.       И, словно в доказательство, весь покрылся мурашками, что Дин сразу ощутил ладонями.       — Мой калифорнийский ангел любит тепло? — усмехнулся он.       — Да иди ты! — фыркнул Кас, отталкивая его, уселся на одеяле и принялся шуршать руками вокруг. — Как теперь наше белье найти? И туфли. Обязательно было так их раскидывать?       — Что за претензии к государю?       — Как умело ты титулом прикрываешься, мой король. Начинаю думать, что тебе это нравится… Ай!       Кас вскрикнул, потому что Дин тоже уселся и легонько куснул его в плечо.       — А в чем проблема? Можем просто в одеяла завернуться.       — Не говори ерунды, Дин! О, нашел. Не знаю, твое это или мое.       — Все мое — твое, — великодушно улыбнулся Дин и расслабленно улегся снова. В лицо ему тут же прилетели кальсоны.       Они ввалились в дом, то и дело целуясь, путаясь в одеялах друг друга и хихикая. Кажется, все уже спали, потому что свечи в коридоре уже погасили. Пришлось почти на ощупь пробираться к лестнице на второй этаж особняка. Однако их стремление остаться незамеченными успехом не увенчалось: из бокового коридора, ведущего к кухне, вышел Адам со свечой в одной руке и кружкой в другой. Он испуганно охнул, когда пламя свечи выхватило из темноты бесформенный двухголовый силуэт, дернулся, облился содержимым кружки и снова охнул, потому что напиток был горячим.       — Боже! Ты в порядке? — забеспокоился Кас.       — Ч… что вы тут делаете? — недовольно спросил Адам. — Да еще и в таком виде.       — Эмм… Мы ходили гулять, — пробормотал Дин.       — В такое время? Куда это?       — Ну-у… — Дин перевел взгляд на Каса: темные волосы в совершенно диком беспорядке, в них застряли соломинки, щеки алеют от стыда, одеяло тоже все в соломе… Его вид был слишком красноречивым, и Дин закатил глаза. Сам он, наверное, выглядит ничуть не лучше.       — О, Господи! — вдруг вскрикнул Адам, таращась на них полуиспуганно, полунеприязненно. — Вы… вы ходили на сеновал, чтобы… — голос его срывался, — заниматься ЭТИМ?! Вы… действительно занимаетесь ЭТИМ друг с другом!       Бедный парнишка не решался вслух произнести слово «секс», но оно и без того просто повисло в воздухе.       — Какие-то проблемы? — высокомерно поинтересовался Дин.       — Дин, не надо! — Кас бросил на него строгий взгляд.       — Нет проблем, — пискнул Адам, отступая от внезапно ставшего грозным молодого короля. — Я просто… Я знаю, что вы как бы вместе, но не думал… В голове не укладывается, что у вас есть… ЭТО.       — Секс? — подсказал Дин. — Парень, ты так боишься этого слова? Двое мужчин могут трахаться.       — Господи, Дин… — вспыхнул Кас и зарылся в одеяло с головой.       — И как это? — спросил Адам.       — В смысле?       — С кем лучше: с мужчиной или с женщиной?       — Ого! — ухмыльнулся Дин. — Такой вопрос мне еще не задавали. А ты хотя бы знаешь, как это — с женщиной?       Адам отвел глаза и промолчал.       — Ясно, — снова хмыкнул Дин. — Как я тебе тогда разницу объясню? Это не лучше и не хуже, а просто по-другому. Понимаешь?       — Лучше с любимым человеком, Адам, — вмешался Кас. — Поверь мне. Когда любишь, и тебя любят в ответ — все иначе.       — Эй, ты что говоришь? Парню шестнадцать, любовь — это пока не для него. Пусть просто развлекается. А то насоветуешь сейчас, он состарится девственником в ожидании большой любви. В его возрасте у меня уже гарем из трех девиц был.       — Очень ценная информация, — сухо ответил Кас.       — Кас, ты не мог бы оставить нас наедине? — вдруг попросил Дин, становясь серьезным. — Я хочу поговорить с братом.       Две пары глаз уставились на него в сильнейшем изумлении. Он и сам не ожидал, что так легко сможет произнести слово «брат» по отношению к Адаму, но все случилось словно само собой, и Дин чувствовал, что это правильно.       Помолчав немного и словно обменявшись с ним мыслями, Кас кивнул и начал подниматься по лестнице. Адам неловко переминался с ноги на ногу и избегал теперь смотреть на неожиданного старшего брата.       — Мы утром уезжаем, — начал Дин.       — Знаю.       — Я, ты и Сэм даже не успели толком познакомиться.       — А нужно? — с некоторой язвительностью уточнил Адам.       — Мы ведь не враги тебе, Адам.       — Я этого и не говорил. Но жил же как-то без вас всю жизнь. Мне трудно принять тот факт, что у меня есть братья.       — Знаешь, для меня твое существование тоже полная неожиданность, — хмыкнул Дин.       — Отец никогда не говорил о тебе. И о твоей матери.       — Ты ненавидишь его за это? — прямо спросил Адам. — За то, что у него кто-то был?       — Нет… Наверное, нет. Мамы не стало, и он… Когда я узнал о тебе, не скрою, мне было очень больно и обидно. Он казался предателем. Но я познакомился с вами и… Вы хорошие люди. И причин злиться на вас у меня нет. Я это понимаю, — негромко проговорил Дин.       — Возможно, если бы мы не встретились, я так и лелеял бы эту глупую обиду, словно ребенок, но мы встретились.       — Ты жалеешь?       — Нет, не жалею. Правда. Я даже увидел, что мы с тобой чем-то похожи.       — Я тоже на самом деле рад, что так случилось, — смущенно признался Адам.       — Поедем с нами, Адам! Ты и твоя мама. Я найду тебе место при дворе. Я живу не очень-то по-королевски, если честно. У меня даже придворных нет. Но придется обзавестись ими, когда я женюсь.       — Я не хочу никуда ехать. Но спасибо.       — Ты не понимаешь, какая над тобой нависла опасность! — горячо воскликнул Дин. — Техасский царь Кроули спит и видит, как бы прибрать мое королевство к рукам. Когда отец был жив, Кроули не осмеливался выступать открыто. А меня он не боится. И начинает действовать. Он знает, что ты тоже Винчестер.       — Но ведь я не имею отношения к Канзасскому королевству, — возразил Адам.       — Думаешь, Кроули есть дело до этого? Ты — сын короля, а значит, потенциальная угроза.       — И все же я хочу остаться дома.       Дин внимательно вгляделся в него, встречая открытый, прямой и твердый взгляд. Адам уже все для себя решил, и он понял, что переубедить этого упрямого, как он сам, парнишку, не удастся. Дин кивнул, слабо улыбнувшись ему, протянул руку, чтобы похлопать по плечу, но не смог удержать одной рукой одеяло, и оно соскользнуло с плеч на пол, оставляя его в одних подштанниках. Адам насмешливо улыбнулся.       — Чего? — буркнул Дин, поднимая одеяло.       — Ничего. Давно это у вас? С Касом.       — Несколько месяцев.       — Он… ну… первый твой мужчина?       — Далеко не первый. Но единственный, кого я полюбил. А все те были просто… Знаешь, есть бордели со специфическим товаром.       — Что, правда? — изумился Адам.       — Ага. И я был в одном таком гостем время от времени. Раньше. А потом мне купили Каса, и…       — Как это купили? — уточнил Адам, и лицо его перекосилось от отвращения. — Людей можно покупать?       — В моем королевстве можно, — кивнул Дин.       — Как же это мерзко!       — Таков порядок.       — Но ведь ты же король! Ты можешь менять порядки! Продавать и покупать людей отвратительно! — горячился Адам.       Дин ничего не ответил, задумчиво уставившись на едва колышущееся пламя свечи в руке мальчика. В словах Адама был смысл, и Дин вдруг ощутил смущение и вину. Почему он сам об этом не подумал? Ведь действительно, ему принадлежит право не только принимать законы, но и отменять их. Он так привык жить по велению отца, делать то, что правильно, по мнению Джона, и теперь, подхватив упавшую с его головы корону, просто остался в тени предыдущего короля. А история ждала от него собственных свершений.       Адам тоже умолк, ожидая, что скажет Дин.       — Иди спать, Адам, — проговорил Дин. — Мне тоже пора. Надо выспаться, путь предстоит неблизкий.       — Мама велела Марте собрать вас провизию в дорогу.       — Очень любезно с ее стороны. Спокойной ночи, брат.       Адам прерывисто вздохнул.       — Спокойной ночи, - пробормотал он и несмело, словно пробуя слово на вкус, добавил: — Брат.