Все могут короли

      Мадам Миллиган оказалась вовсе не ведьмой, коварно соблазнившей едва овдовевшего короля, а довольно приятной, обаятельной и умной женщиной. Дин честно старался испытывать неприязнь, но чем дольше они разговаривали, тем сильнее он проникался к ней.       Ее звали Элизабет. Она честно рассказала, что не испытывала к Джону Винчестеру особой любви, как и он в ответ. Но Джон только что потерял жену, а ее жених погиб на войне, которую королевство Юта тогда вело с Невадским княжеством. Джон охотился в приграничье и оказался здесь, на землях крупного землевладельца Миллигана, и познакомился с его дочерью. Элизабет не знала, что он король соседней страны. Они оба просто хотели немного человеческого тепла.       Когда через три месяца Джон вернулся в эти края, девушка уже была беременна. Тут-то все и открылось. Джон не мог жениться на ней, но не бросил одну, часто приезжал и пытался быть Адаму отцом. Настолько, насколько мог. Элизабет большего и не ждала. Она понимала, что королевой стать не может, и просто жила спокойной, размеренной жизнью, управляла фермой после смерти отца, растила сына, встречала Джона, словно вернувшегося из очередного сражения солдата. Для Адама он и был солдатом — всего лишь гвардейцем канзасского королевства, приезжающим к ним несколько раз в год во время увольнительных.       Все изменилось почти полгода назад, когда в поместье появился Дэниел — без своего короля и едва живой. Его чудом удалось спасти. И Элизабет узнала, что снова стала вдовой, так и не выйдя замуж, а Адам — что он сын короля. Но титулы мальчика не интересовали. Он не очень хорошо относился к отцу, считая, что тот делает его мать несчастной своими частыми и долгими отлучками. Статус королевского бастарда только сильнее разозлил его.       За несколько месяцев сэр Дэниел стал Адаму ближе всегда отсутствующего отца. И когда за Дэниелом пришли, чтобы вернуть его в Канзасское королевство, Адаму показалось, что его предали, и он еще сильнее возненавидел это королевство. И вот недавно на ферме объявился грязный, измученный, голодный человек и попросил ночлега. Оказалось, он бежал от деспотичного молодого короля Дина, который издевался над своими гвардейцами и слугами, избивал их и, к тому же, жил в страшном грехе. В раненную душу Адама его слова проникли, словно сорная трава, тут же давая всходы.       Мужчину звали Бенджамин Лафит. Ему позволили остаться жить и работать на ферме, и все были уверены, что здесь беглого гвардейца никто искать не станет. Ведь предполагалось, что законные сыновья Джона ничего не знают об Адаме.       — Но теперь я смотрю на вас, Ваше Величество, и понимаю, что Бенни лгал нам. Возможно вы немного жесткий и вспыльчивый человек, но настоящего зла в вас нет, — заключила Элизабет.       — Да уж, своих слуг и солдат я точно не избиваю, — пробормотал Дин чуть сконфуженно. Ведь один слуга от него, все же, пострадал. И что самое страшное, тот, кто стал для него дороже жизни.       — Дэнни в вас очень верит, — улыбнулась мадам Миллиган. — А он вряд ли так любил бы тирана и деспота.       Дин не смог сдержать ответной улыбки.       В гостиную, крадучись, вошел Адам. У него был смущенный и немного испуганный вид, но в глазах горело любопытство, когда он переводил взгляд с матери на Дина и обратно.       — Марта спрашивает, будет ли сегодня кто-нибудь обедать, — пробормотал мальчик.       Словно в ответ на это у Дина вдруг громко заурчало в животе. Они ведь не ели с раннего утра, и то лишь наскоро перекусили бутербродами. У него даже икота началась, стоило вспомнить о той скудной и сухой пище, которой они располагали. Как принц, он привык к чему-то сытному и горячему.       Сэм и Кас переглянулись и заулыбались, услышав эту «голодную симфонию». Мадам Миллиган сделала вид, что ничего не заметила, и велела Адаму помочь Марте, кухарке, накрыть на пятерых.       — Надеюсь, вы не против деревенского супа и простого жаркого из кролика, Ваше Величество?       — Я больше, чем не против, мэм!       — Тогда прошу всех вымыть руки и пройти в столовую.       Все поднялись на ноги, и Кас снова вспомнил об испорченных брюках. Икра больше не кровоточила, распухшее, черно-синее колено под действием мазей Элизабет почти не болело, хотя и выглядело устрашающе. Хотелось одеться, чтобы никто этого не видел. Особенно Дин, брови которого сошлись на переносице, едва он поглядел его на голую ногу.       — Надо подобрать тебе что-нибудь, — сказала мадам Миллиган. — Штаны Адама, боюсь, будут малы, но кое-какие вещи остались от Джона, они должны быть в пору.       — У вас есть вещи отца? — воскликнул Дин.       — Эм… — Элизабет замялась, видя его реакцию. — Да, есть. Можете забрать, если хотите.       — Нет, не хотим! — быстро сказал Сэм, едва Дин успел открыть рот, и честно выдержал тяжелый взгляд брата. — Зачем они нам? У вас тоже должно что-то быть в память о нем.       — Благодарю, Ваше Высочество. — Элизабет слегка присела в реверансе в знак почтения, а потом вышла из гостиной.       Дин снова усадил неуклюжего сейчас Каса на диван и снял сапог и чулок и с его здоровой ноги. Потянулся было к поясу брюк, но Кас отодвинул его руки и разделся дальше сам.       У Сэма уже болели глаза от постоянных закатываний. Дин заботился о Касе слишком суетливо и сильно, чтобы это можно было принять за обычное дружеское участие, и Сэма это беспокоило. Дин отпустил себя, едва они покинули дворец, но его отношение к Касу все еще могло принести множество проблем с окружающими.       Элизабет вернулась с превосходными охотничьими брюками для Каса и парой новых чулок, а его собственные, испачканные в крови, подхватила и бросила в камин.       — Спасибо, мадам! — просиял Кас, сразу ощущая себя более комфортно. Дин все время пялился на его голые ноги, а это смущало. И немножко заводило.       — Не за что, милый. Идемте, пока обед не остыл.       — Мы должны как можно скорее отыскать Лафита, пока он не ушел далеко, — пробормотал Дин, все равно сдаваясь голоду.       — Найдете, — ответила мадам Миллиган. — Куда он денется в незнакомом краю и без лошади? После обеда я отправлю своих людей прочесать окрестности.       — Только пусть они не трогают его. Это должен сделать я.       — Разумеется, Ваше Величество.       Темнеть начало рано. Тяжелые, грязно-серые тучи прекратили поливать землю промозглым осенним дождем, но все еще угрожающе низко нависали над окрестностями, крадя остатки дневного света. Полевые работы решено было не продолжать. Так что все работники фермы отправились на поиски беглеца. Дин порывался тоже ехать, но его убедили отказаться от этой затеи. Незнакомый с местностью, он мог быстрее заблудиться сам, чем найти кого-то.       Решающим фактором стал Кас. Его лихорадило от ломоты в ноге, он отказался от ужина, только выпил предложенную Элизабет настойку, которая притупляла боль. Дин не отходил от него ни на шаг. Раненому выделили спальню, в которой жил Дэниел, с удобной кроватью. В особняке была еще одна комната для гостей с кроватью и диваном, ее отдали братьям. Предполагалось, что король займет кровать, но едва обитатели дома разошлись по спальням, Дин пробрался к Касу, оставив брата единоличным владельцем гостевой спальни.       Дин злился. Так злился, что и разговаривать с Касом не хотел, но и держаться в стороне было выше его сил. Кас все понимал и просто молчал, не прикасаясь к нему даже, он только позволял Дину делать все, что ему захочется. В конце концов, Дин забылся беспокойным сном, прижимаясь к нему и обнимая.       А Кас не спал.       Его давно ждали.       Осторожно высвободившись из объятий Дина, он поднялся, обулся, накинул поверх нижнего белья теплый плащ с капюшоном и, хромая, вышел в коридор. Спуск по лестнице дался ему с трудом, травмированное колено не желало нормально сгибаться. Весь путь оказался тяжелее и дольше, чем он предполагал.       Если бы светила луна, его наверняка мог кто-нибудь заметить, но поздний вечер был непроглядным. В вольере беспокойно рычали псы, Кас не обратил особого внимания — сейчас, пока на ферме гости, собак посадили на цепи. Он вышел в поле и добрался до условленного второго большущего стога сена, прикрытого парусиновым навесом от дождя. Под надежной защитой пахнущего травой, землей и немного гнилью стога маячили две тени — более густые, чем окружающая их ночь.       — Знаешь, брат, тут тебе не Калифорнийская империя, — прозвучал довольно капризный и недовольный голос. — И сейчас октябрь. Я уж начал думать, что мы замерзнем быстрее, чем ты появишься. Чего так долго, Кастиэль?       — Дин долго не засыпал, — ответил Кас.       — И тебе спать не давал? — фыркнул все тот же голос.       — Габриэль, прекрати! — грубо одернул его второй — Майкл. — Я видел, как ты шел, Кастиэль. Почему ты хромаешь?       — Эм… Я с лошади упал. Ничего страшного.       — Да, верховая езда — это не твое, — ухмыльнулся Габриэль. — Ну, рассказывай, как прошла встреча трех братьев Винчестеров?       — Не очень. Нас едва не разорвали собаки, потом чуть не подстрелили, но, полагаю, Дин и Адам разошлись по комнатам не врагами. А вот со мной он даже не разговаривает толком. — Кас тоскливо вздохнул.       — Просить прощения можно и молча. — В темноте было не разглядеть, но никто не сомневался, что на губах Габриэля играет пошлая улыбочка.       — Хватит уже! — зашипел на него Майкл. — Иначе я тебе рот соломой заткну.       — Адам не хочет иметь ничего общего с Канзасским королевством, — сказал Кас. — Он не имеет никакого отношения к тому, что произошло тогда. Оставьте мальчика в покое, Майкл.       — Он Винчестер.       — Он себя Винчестером не считает. Он еще совсем ребенок. Прошу тебя, Майкл! Нельзя судить детей за поступки родителей.       — Не начинай опять свою борьбу за справедливость, Кастиэль! — угрожающе проговорил Майкл. — Джон Винчестер не был к нам справедливым.       — Нет доказательств, что это он! — горячо возразил Кас. — Это ты уже все для себя решил!       — Да что ты понимаешь, глупый мальчишка?! — рявкнул Майкл.       — Ой! — пискнул Габриэль и встал между разгорячившимися братьями. — Мы сюда не ругаться пришли. Зря мерзли и мокли, что ли? Кастиэль, мы нашли этого говнюка. Надеюсь, в третий раз твой лопух-король его не упустит.       — Уверен, что он не сбежит? — тут же навострился Кас.       — А мы его связали. Морским узлом, — ухмыльнулся Габриэль. — Пусть попробует уползти.       — Где он?       — В пятнадцати милях отсюда есть старый охотничий домик на опушке леса, вроде как заброшенный. Если ехать на восток вдоль пастбищ, доедешь до холмов, в низинах там небольшие лесочки. Домик за первым же холмом.       — Спасибо! — горячо поблагодарил Кас.       — Сингер будет в поместье утром. Он и начальник охраны Таннер, — сказал Майкл. — Пятеро гвардейцев останутся в поселке неподалеку.       — Дин уже понял, что мы не одни.       — Что ж, интуиция у него работает. А как насчет храбрости? Сможет ли он довести дело до конца? Все-таки это не охота на лесного зверя, — заметил Майкл.       — Ого, как ты заговорил! — съязвил Кас. — Больше не считаешь его убийцей?       — Кастиэль, я ведь уже признал, что был неправ, когда подозревал его в убийстве собственного отца. Но если ты надеешься, что я… Джон Винчестер разрушил нашу жизнь и семью. Мы разрушим жизнь его семьи.       — Знаешь, на что я надеюсь, Майкл? — резко и зло возразил Кас. — Я надеюсь, ты понимаешь, что между тобой и Дином встану я.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда Амара приберет его к рукам, — недобро ухмыльнулся Майкл. — Все то, за что мы боролись двенадцать лет, рухнет, и мы так и останемся никем и нигде. Из-за тебя, глупый мальчишка! Да что в тебе не так? Ты всегда был бракованным.       Сказав так, Майкл попытался эффектно развернуться на каблуках, чтобы уйти, но сапоги увязли в раскисшей от дождя земле, и он едва не повалился прямо на стог сена. Выругавшись, мужчина выпрямился и зашагал по полю, потихоньку растворяясь в темноте.       — Ну… — пробормотал Габриэль, неловко переминаясь с ноги на ногу. — До встречи, малыш.       Он обнял Каса. Ему трудно было принять чью-то сторону, он не разделял бездумной агрессии старшего брата, но и не понимал, как Кас мог так легко отказаться от семьи, выбрав какого-то парня.       — Когда? — спросил Кас.       — Приходи после первого бала. Расскажешь, как идут дела с выбором невесты. Ой, брат, дай Бог, чтобы твой король выбрал себе принцессу какого-нибудь сильного государства, против которого Майкл пойти не осмелится.       Сказав это, Габриэль собрался уходить, но не успел сделать и пары шагов, как случилось неожиданное: из-за стога сена появился человек. Он остановился, сложил руки на груди и смерил Каса и Габриэля взглядом. Это был Дин, и Кас малодушно порадовался, что в ночи было не видно, что это за взгляд.       — Ну и что здесь происходит? — довольно зло поинтересовался Дин.       — Дин! — У Каса даже пальцы замерзли от такого тона. — Что ты здесь… Давно ты здесь?       Сама мысль о том, что Дин давно стоял за стогом и слышал все, в том числе его настоящее имя, приводила в ужас. Кас не представлял, как в таком случае будет оправдываться.       — Достаточно давно, чтобы понять, с кем у тебя тут свидание, — ответил Дин обманчиво спокойно. — Приветствую вас, господин Трикстер.       — Доброй ночи и вам, Ваше Величество, — откликнулся Габриэль, кланяясь. — Не спится?       — Да, знаете ли, трудно спокойно спать в пустой кровати.       — Понимаю.       — Дин, прости меня, — тихо пробормотал Кас.       Дин резко взмахнул рукой, пресекая дальнейшие слова.       — Итак, господин Трикстер, — обратился он к Габриэлю, — я, кажется, догадываюсь, зачем вы здесь. Мой слуга снова решил, что я сам не справлюсь, и привлек к делу своих братьев.       — Ну, он не то, чтоб решил, Ваше Величество… Мы договаривались о встрече здесь по другим причинам.       — Договаривались? — хмуро уточнил Дин.       — А что вас удивляет? Вы же о своем брате беспокоитесь? Почему мы не можем беспокоиться о своем? Просто знать, как у него дела, — ответил Габриэль. — А тут выяснилось, что Лафит снова сбежал. Ну мы и нашли его.       — Нашли? — вскрикнул Дин, тут же теряя свою благородную холодность. — Где? Надеюсь, вы с ним ничего не сделали?       — Мы не собираемся вмешиваться в королевские дела. Своих хватает.       — Иногда мне кажется, что все вокруг знают о королевских делах больше, чем я сам.       — Что вы, Ваше Величество! Последнее слово всегда за вами, — уверенно возразил Габриэль.       — Дин, дай мне объяснить… — снова попытался вмешаться Кас.       — Я пойду, пожалуй, — тут же сказал Габриэль. — Я здесь лишний. Спокойной ночи, братишка. И вам, Ваше Величество. И удачной охоты.       Он снова поклонился и быстро зашагал прочь. Плащ развевался за ним, словно черные крылья. Кас проводил брата задумчивым взглядом, потом осторожно глянул на Дина. Король молчал, сунув руки в карманы своего камзола и уставившись в землю. Напряжение, повисшее между ними, тяготило обоих.       — Мы поедем за Лафитом прямо сейчас? — наконец решился спросить Кас.       — Разумеется, — сухо ответил Дин.       — И Сэм?       — Глупый вопрос.       — Утром в поместье приедет Сингер с начальником охраны.       — Не сомневаюсь.       — Дин…       — Кас, я все никак не могу понять, — Дин, наконец, посмотрел на него, — почему вы все со мной все время пытаетесь нянчиться? Все, кому не лень, серьезно. Ты, Сэм, Бобби, Джоди… Черт, да даже твои братья. Почему?       — Мы разве нянчимся? — растерялся Кас. — Мы только пытаемся…       — Оберегать меня, знаю. Но я ведь не ребенок. И не тупица. Я в состоянии сам о себе позаботиться. И решения принимать могу сам.       — Я в этом никогда не сомневался, Дин!       — А у меня ощущение, что да.       — Ты злишься на меня?       — Да, я злюсь. Я злюсь, Кас, — горячился Дин. — Меня, не спрашивая, усадили на трон, но не дают взять на себя ответственность за королевство. Я король, Кас! Я должен управлять жизнями не только моих подданных, но и своей, в первую очередь. А у меня ощущение, что я нужен только чтобы цацку на голове носить, улыбаться всем и печать свою на документах ставить.       — Дин, я не… Извини. Пожалуйста, извини, — смущенно пробормотал Кас. — Я даже не думал… Наверное, я просто слишком боюсь тебя потерять.       — Но почему ты должен потерять меня? Я способен защитить себя       — Прости, мой король.       Дин вздохнул. Покачался немного на каблуках, потом вынул руки и карманов, потянулся к Касу и привлек его к себе. Кас несмело обнял его в ответ и тоже тихо вздохнул.       — Ты все время просишь доверять тебе, — пробормотал Дин, потираясь щекой и носом о его волосы, — но и ты тоже должен мне доверять. Я взрослый мужчина, Кас. Кое-что о жизни знаю. И в опеке давно не нуждаюсь.       — Ты прав. Прав, Дин.       — Я люблю тебя.       — И я тебя.       Кас первым нашел его губы, и Дин без промедления ответил на его ласку.       — А скажи-ка мне, твои братья тоже ехали за нами всю дорогу? — поинтересовался король, когда они вдоволь нацеловались       — Нет, они были здесь раньше, чем мы. Когда я шел на встречу, то не знал еще, что они нашли Лафита.       — Полагаю, в первый раз его нашли также они? — хмыкнул Дин.        — У них большой опыт в поиске людей, — чуть улыбнулся Кас. — Мы… с нами кое-что произошло много лет назад. То, что разрушило наши жизни. Майкл очень хочет наказать всех, кто был причастен. Только вот ему плевать, что при этом пострадают все, кто просто оказался рядом. Я против этого.       — Видишь, любовь моя, не так уж трудно говорить мне правду. Я от этого не развалился. И ты тоже. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной честен.       — Но я же…       — Без честности не бывает доверия, Кас. А без доверия любые отношения обречены. Как бы сильно мы друг друга не любили.       Кас вскинул на него испуганный взгляд, Дин в ответ снова его поцеловал. Что-то изменилось теперь. Они оба это чувствовали. Стало глубже. Неистовый, искрящийся огонь переродился в спокойное, но сильное и ровное пламя.       Ночь поглотила четверых безмолвных всадников.       Первым ехал Адам. Впервые ощущающий себя частью чего-то по-настоящему важного, взрослого, он из-за этого с трудом сдерживал норовящие расплыться в улыбке губы. Дин не собирался брать его с собой, но им нужна была лошадь для Каса, потому что Ангельский клинок так и не появился, в отличие от Импалы и Демона, прискакавших в поместье после обеда. Пришлось будить Адама, и смышленый мальчишка мгновенно понял, куда они направляются. Дин не смог сказать ему «нет».       Немногим позже он даже похвалил себя за это, потому что без Адама они бы просто заблудились ночью и в чужом краю.       Следом за Адамом ехал Сэм, погруженный в размышления, но не о возмездии, ожидающем убийцу их отца, а о том, что теперь он стал в какой-то степени понимать, что значит быть старшим братом. И ему это нравилось. Дин может сколько угодно орать и беситься, Сэм для себя уже решил, что Адам — его семья. Наблюдая за пареньком, Сэм замечал в нем многое от отца, и даже кое-что от Дина. Например, Адам уже проникся доверием к Касу. А вот о себе Сэм такого не сказал бы: он все еще не мог полностью доверять ему. Кажется, с появлением Каса во дворце все события происходят вокруг него или даже из-за него. Это настораживало.       Дин настоял на самой смирной лошади для Каса, и теперь ему приходилось сдерживать Импалу, поэтому они отстали от Адама и Сэма. Им было о чем поговорить, им нужно было поговорить, иначе этот груз постепенно вытеснил бы ту легкость, что была свойственна их юной любви. Но у них впереди целая жизнь для разговоров, а эта ночь — только для возмездия. Поэтому Дин и Кас просто ехали бок о бок и молчали, и только посматривали друг на друга, сразу встречаясь взглядами, словно примагничиваясь.       — Вот этот охотничий домик, — негромко сказал Адам, останавливая своего коня на вершине холма, полого уходящего вниз. В низине чернел и колыхался лес, а на опушке торчало небольшое строение, а одной точке которого слабо светил огонек — похоже, для них оставили лампу с приглушенным фитилем в качестве ориентира       — А если бы хозяин объявился? И нашел его там? — спросил Сэм.       — Ночью? Вряд ли, — ответил Адам. — Да и заброшен он давно. Мы с отцом… — он запнулся, опасливо покосился на Дина через плечо, потом продолжил, — иногда останавливались здесь, когда охотились в этих холмах. Крупной дичи тут не водится, но зайца на обед обязательно привозили. А видели бы вы, какая у матушки шуба из лисиц!       — Любишь охоту? — угрюмо поинтересовался Дин.       — Не особо. Но отец любил, а я просто… Хотел быть с ним.       Дин тоже узнавал в нем себя, его это смущало и раздражало. Коротко бросив «Вперед!», он пустил Импалу вниз с холма, первым достиг опушки леса, спрыгнул с лошади и на всякий случай привязал ее к стволу дерева. Ночь потихоньку сдавала свои позиции, но до рассвета было еще далеко, так что домик маячил перед глазами простым черным квадратом со светлым пятном. Дин знал, что его враг связан, но также и знал, что в охотничьем деле расслабляться никогда нельзя.       Кас подъехал последним. Дин снял его с лошади, чтобы ему не пришлось прыгать на пострадавшую ногу. Кас почувствовал, насколько король напряжен, как дрожат его руки, и с беспокойством вгляделся в него. Дин выдавил улыбку, больше похожую на оскал, и стало ясно, что вопросы задавать бессмысленно. А то и опасно.       Вчетвером, один за другим, они вошли в домик — проход оказался настолько низким, что Сэму пришлось пригнуться. Рассохшаяся от влаги, щербатая дверь пропустила их с натужным скрипом, они оказались в сумрачном, пахнущем сыростью и запустением помещении. Комнаты в доме оказалось всего две, с минимумом какой-то старой мебели. В одной из комнат нашелся Бенджамин Лафит.       Пламя в масляной лампе, стоящей на подоконнике, едва теплилось, Адам подошел и вывернул фитиль на полную мощность, добавляя света и хоть какого-то тепла. Лафит спал на массивной деревянной лавке, связанный по рукам и ногам, больше всего сейчас напоминая мерзкого жирного слизняка.       Дин выхватил из-за пояса нож и двинулся к Лафиту.       — Вы просто убьете его? — испуганно вскрикнул Адам. — Вот так — спящего и безоружного?       — За кого ты меня принимаешь? — раздраженно фыркнул Дин, потом приставил нож к горлу Лафита тупым краем лезвия. — Эй, ублюдок! — прорычал он. — Я пришел за возмездием. Вставай!       Лафит шевельнулся, заморгал и распахнул глаза, просыпаясь. Лезвие ножа он почувствовал сразу, и на лице мелькнул страх, но, как истинный шакал, он попытался скрыть его за напускной агрессивной бравадой.       — Ваше Величество! Рад видеть вас в добром здравии.       — Я велел тебе встать! — рявкнул Дин, схватил его за шиворот свободной рукой и вынудил сесть.       Лафит оглядел собравшихся и ухмыльнулся.       — Смотрю, вы всем составом. Даже братишку приблудного захватили.       — Заткнись! — взвизгнул Адам. — Я дал тебе приют, а ты…       — Тише, Адам, — велел Сэм, хватая парня и отодвигая его за себя.       — Ты готов сдохнуть? — презрительно поинтересовался Дин. — Не хочу руки об тебя марать, но из Ада уже прислали гонца, для тебя там натоплен особо жаркий котел.       — Для меня? — снова ухмыльнулся Бенджамин. — А что на счет котла для вас, Ваше Величество? На вас тяжкий грех. Делить постель с мужчиной — не этому нас учит Библия. Вас и подстилку вашу с дырой в жопе котел ждет не менее жаркий.       Дин перекинул нож в левую руку, потом размахнулся правой, сжимая кулак, и ударил ненавистного Лафита прямо в лицо. Что-то хрустнуло, Лафит завопил от боли и злости, из его крупного носа хлынула кровь.       — Ты мне нос сломал! — орал он, сбрасывая последнюю маску показного уважения к королю. — Напал на заведомо беспомощного. Будь ты проклят вместе со своим любовником!       — Ты мразь! — зашипел Дин, снова замахиваясь.       Кас как-то успел оказаться рядом и перехватил его кулак.       — Нет, Дин! Не надо! — воскликнул он настолько сильно, что Дин невольно подчинился.       — Развяжите его, — буркнул он, отворачиваясь и отходя подальше.       Сэм приблизился к пленнику и попытался распутать веревки, но не тут-то было.       — Я не могу. Слишком сложно, — Он развел руками. — Может, разрезать как-то?       — Это морские узлы, Ваше Высочество, — сказал Кас. — Давайте я.       Казалось, он всего лишь потянул за какую-то веревочку, и внезапно вся конструкция просто распалась. Дин удивленно глянул на Каса, но промолчал. Вскочивший на ноги и потягивающийся Лафит интересовал его сейчас куда сильнее.       — Только попробуй сбежать, — угрожающе прошипел Дин.       — Я не так глуп, мой король, — хмыкнул Бенджамин. — Вас четверо, а я один. Ну и где твое королевское благородство?       — Не беспокойся, оно на месте. Мы сразимся. Ты и я, один на один. На мечах. И я обещаю, живым тебе не уйти.       — Ты забываешь, что мы уже однажды сражались. Я все твои приемы запомнил, маленький король. В тот самый день, когда я укоротил язык болтливому Марфу.       — Так это твоих рук дело? — вскрикнул Сэм.       — Сколько зла может принести один человек! Страшно представить, — в ужасе выговорил Адам, качая головой.       — Ты глупый щенок, — фыркнул Бенджамин. — Тебе еще предстоит узнать, что такое жизнь. Если успеешь, конечно.       — Хватит болтать! — рявкнул Дин. — Поднимайся, выйдем на улицу. Сэм, давай мечи.       Если у Лафита и мелькала мысль, что ему удастся сбежать, он решил не воплощать ее в жизнь. Против него выступало четверо мужчин, а быстро и далеко бегать человеку его комплекции было трудно. К тому же, он не мог убегать и прятаться вечно. Понимал уже, что его из-под земли достанут.       — Это твоя последняя ночь, — предупредил Дин. Рукоять меча удобно легла в ладонь, тяжесть старинного и романтичного оружия приятно оттягивала руку, вызывая ощущение надежности и значимости. На улице было еще почти темно, масляная лампа давала не слишком большой круг света. Драться в таких условиях изначально нелегко. — Рассвета ты не увидишь.       — Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Бенджамин. — Если не ты меня убьешь, так они. Но знай, что умру я с достоинством истинного воина.       — С каких пор у тебя есть достоинство? — презрительно сказал Кас.       Лафит замахнулся на него мечом, Дин ринулся наперерез, и Лафит совершенно неожиданно сразу перешел в атаку. Дин едва успел выставить свой меч, принимая и парируя удар. Звон металла разнесся по окрестностям зловещей мелодией. Какая-то ночная птица испуганно защебетала. Сэм, Кас и Сэм дружно ахнули.       Гибкий, быстрый Дин сориентировался мгновенно, чуть развернулся, перенося вес на другую ногу, и сделал выпад. Острие меча вспороло грязную рубаху на груди Бенджамина, он крякнул, маленькие белесо-голубые глаза налились кровью от ярости, и Лафит бросился в атаку.       Стоило признать, воином он был умелым и опытным, бился четко, сильно, подгоняемый собственным страхом и ненавистью. Дин быстро понял, что так просто ему не победить, и перешел из наступления в оборону, ожидая, когда грузный противник выдохнется. Мечи скрещивались раз за разом, звенели, высекали искры, вырывали из груди трех зрителей испуганные вздохи. Лафит догадался, что его берут измором, и только сильнее рассвирепел, теряя с этим некоторую скоординированность действий. Расплата не заставила себя ждать. Дин улучшил момент, присел, пропуская просвистевший над головой меч противника, и полоснул по его массивному бедру.       — Это тебе за моего лейтенанта! — крикнул он.       Лафит взревел, крутанулся на месте, заливая землю кровью, перекинул меч из одной руки в другую, хватаясь за лезвие клинка, и внезапно с силой махнул рукой. Рукоять меча врезалась в правое плечо Дина, в нем что-то отчетливо хрустнуло, и король застонал, сжимая плечо левой рукой и опуская меч.       — Дин! — вскрикнул Кас, бросаясь к нему.       Дин резко выбросил вперед ладонь, делая знак стоять на месте. Сэм на всякий случай отодвинул Каса подальше. Бледный от страха и возбуждения Адам следил за происходящим большими глазами, став похожим на малыша.       — Смотри, король, как твоя женушка за тебя боится, — глумился Лафит, вновь правильно перехватывая меч, и тут же опять пошел в атаку.       Дин не успел сориентироваться, но умудрился выставить левую руку и ухватиться за летящий на него меч, да так ловко, что кожа ладони едва пострадала, пачкая клинок кровью.       — Ублюдок! — рыкнул Дин.       — Видимо, судьба у меня такая — проливать королевскую кровь, — ухмыльнулся Бенджамин.       — Это последняя кровь, которую ты пролил!       — Ты уверен, мой король?       — Не смей! — выкрикнул Кас, беснуясь в крепких руках удерживающего его Сэма. — Не смей его так называть!       — Ой, а что такое? — издевательски хмыкнул Лафит. — Боишься, что он может предпочесть меня?       — Да у меня никогда в жизни не встал бы на тебя, свинячья рожа! — завопил Дин, бросаясь на него разъяренной фурией.       Острие меча вонзилось в мясистый живот Лафита на целый дюйм, не причинив, впрочем, ему особого вреда. Взревел, Лафит отшвырнул руку Дина, присел и выбросил ногу, подсекая его. Король повалился на спину, от удара теряясь на мгновение, и выпустил меч. Противник навис над ним, целясь своим мечом прямо в горло.       — На все готов ради своего сладенького, да, Твое Величество? Забыл из-за него обо всем. О своем достоинстве, о чести, о Боге… Лишь бы лапать его задницу, да? Вы оба отвратительны! — Лафит брезгливо скривился. — Какой из тебя король? Так, карикатура.       — Дин! — заорал Кас, вырвавшись, все-таки, из объятий Сэма.       — Не смей! — рявкнул Дин. — Назад, Кас! Это моя битва. Сделаешь еще хоть один шаг, и я снова велю тебя выпороть плетью!       Кас зажал рот рукой, отступая. Сэм с хмурым недоумением глянул на него, но тут же снова перенес все внимание на сражающихся в круге света.       — Глупый мальчишка, — бросил Дину Лафит. — Истинный король никогда бы не стал рисковать собой ради какой-то мести, рискуя погибнуть и оставить свой народ на произвол судьбы. Ты и так уже успел запятнать себя, связавшись с этой мерзостью. А ты хоть знаешь, кто он такой?       Кас замер, даже дышать перестал. Сэм снова озадаченно поглядел на него, хмуря брови. Адама сотрясала нервная дрожь, он в кровь искусал губы, завороженный боем.       — Знаю, — ответил Дин. — Я знаю, кто он.       Кас рвано вздохнул.       — Он тот, в ком для меня весь мир, — продолжил Дин. — Он тот, кого я назвал своим мужем. Он тот, кого я едва не потерял по твоей вине, вонючий упырь!       Дин резко вскинул ноги и изо всех сил ударил ими по коленям Лафита. Тот вскрикнул, отшатываясь на мгновение, но тут же снова попытался навалиться на противника. Дин, однако, уже успел вскочить на ноги, подхватывая свой меч, и без промедления всадил его в бок Лафита.       — Это тебе за моего Каса! — заорал он.       От переизбытка адреналина и ярости его трясло, он задыхался, на глаза то и дело наворачивались слезы. И уже ничто не могло бы его остановить. Выдернув меч их плотного бока Лафита, Дин вонзил его ему в грудь с такой силой, что острие клинка показалось из спины.       — А это тебе за моего отца!       Лафит как-то очень мерзко всхрюкнул, изо рта раздулся кровавый пузырь, лопнул, кровь потекла по подбородку. Дин вытащил меч из его тела с отвратительным хрустом и хлюпаньем. За спиной застонал Адам, повалился на четвереньки и его вырвало. Слезы заливали серое от ужаса лицо мальчика. Сэм наклонился над ним и что-то тихо сказал, вытирая ему лицо рукавом.       Дин попятился от кулем повалившегося на землю Лафита, тряся головой, словно отказывался поверить в произошедшее. Окровавленный меч выскользнул из вспотевшей ладони, внезапно став невыносимо тяжелым.       — Дин, — осторожно позвал его Кас, сам белее белого.       — Я убил его, — прошептал Дин, никак не реагируя. Развернулся и побрел в сторону леса, шатаясь, словно пьяный. Перед глазами все расплывалось, ноги вскоре отказались служить. Он споткнулся о торчащий из земли корень, упал, поднялся и снова поплелся вперед.       — Дин! — крикнул Сэм, дернулся, но Кас остановил его.       — Я пойду за ним, можно? — спросил он. — Останьтесь с братом, Ваше Высочество.       Сэм вгляделся в его напряженное, беспокойное лицо, потом кивнул. Кас, прихрамывая, поспешил за королем в лес.       — Дин… Дин, постой! Пожалуйста, остановись! — звал он. — Дин!       — Оставь меня одного, Кас, — каким-то неживым голосом откликнулся Дин.       — Не оставлю! Никогда не оставлю!       Кас нагнал его и схватил за руку. Дин выдернул ее из его пальцев.       — Не прикасайся ко мне больше…       — Почему?       — Я грязный. Мои руки в крови… Я убил человека.       Дина сотрясла дрожь. Кас не мог как следует его разглядеть под темным покровом леса, но знал, что на лицо короля искажено невыносимой мукой.       — Он не был человеком, Дин. Он заслужил смерть.       — Знаю. Я все знаю, Кас. Но я… убил человека.       Коротко взвыв, Дин рухнул на колени и его стошнило. И еще раз. И еще. Кас молчал, не в силах подобрать слов для ответа, да и любые были бы сейчас лишними. Он неуклюже уселся на землю, покрытую колким ковром прошлогодней хвои и прелых листьев, и привлек Дина к себе, крепко обнял, баюкая, словно малыша, и легонько целовал во влажную от пота голову.       Через некоторое время Дин перестал дрожать и всхлипывать. Выпрямился, вытирая лицо и рот рукавами грязной теперь рубашки, глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Потом повернулся и обхватил лицо Каса ладонями, заглядывая во влажные глаза — совсем черные в этот предрассветный час.       — Все кончено, — сказал он.       — Да, мой король.       — Он получил свое.       — Получил.       — Мне никогда от этого не отмыться, Кас. Я стал убийцей. Как же я могу теперь быть с тобой? Я слишком грязный для тебя.       — Ты никогда не будешь грязным для меня! — горячо возразил Кас. — Никто из нас не ангел.       Кас взялся за его руки и каждую поцеловал в ладонь. Порез от меча на левой кровоточил, и губы парня окрасились кровью. Дин потянулся и сцеловал эту кровь.       — Пойдем обратно, — тихо сказал Кас. — Твои братья волнуются.       — Мои… братья? — уточнил Дин, хмурясь.       Кас только кивнул в ответ, и Дин не смог ничего возразить. Он встал, помог Касу подняться, и они неторопливо побрели обратно к охотничьему домику.