терпение.

лёгкий ветерок путает длинные светлые пряди. дрим делает глубокий вдох и хрустит пальцами, быстро спускаясь с маленьких ступенек вниз, и с первого же касания ноги к траве разгоняется и бежит в вперёд. выдохнётся и будет пытаться отдышаться полчаса, но продолжает бежать и набирать скорость. словно это то, что может помочь справится со всем. справится что сжирает изнутри, что сжимает все органы настолько, что кажется их содержимое польётся и прорвет тонкую кожицу на мелкие куски. трава колко режет голые участки ног, ветки ближайших кустов хлещут по рукам и костяшкам. тэйкен набирает воздуха сквозь сжатые зубы и сильнее сжимает пальцы в кулаки, чувствуя как первый километр уже даёт о себе знать, лёгкие жжёт, а слюноотделение стало значительно сильнее. из-за бега ветер в лицо холоднее, кроссовки пачкаются в грязи, в которую блондин наступает не глядя. сейчас уже плевать, сердце разрывается от одной единственной фразы, которую джордж кинул даже не специально. он останавливается, упираясь плечом о стену знакомого городка. парень поднимает голову и чувствует как на глазах наворачиваются слёзы под воздействием злости. неровная стена натирает плечо, а сжатый кулак уже начинает бить по кирпичам, пока по щекам медленно текут горячие и солёные капли слёз. костяшки начинаются болеть и жжечь. дрим медленно сползает по стене вниз и начинает тихо выть, как обычно это звучит при отчаянии. с каждым днём всё было хуже и хуже, каждый день он старался убедить джорджа что скоро всё будет в порядке. он не хотел отдаляться от него, он не хотел чтобы всё было именно так, что из-за накопившихся эмоций он психанул и прямо убежал из дома. из дома, который стал больше чем родным, который хранит в себе кучу воспоминаний. костяшки горят и стали красными от множества ударов по каменной стене. от усиленного ветра слёзы уже высохли на холодной коже щёк. на кирпичах отпечатывается кровь, перемешанная с кусочками кожи и кровавой каши. она начинает течь по толстым пальцам, обжигая каждый фаланг. руки затекают, но греются от быстрых движений. сердце бешено стучит, челюсть болит от продолжительного сжатия зубов. он чувствует холод, начинает трясти.

×××

жалкое зрелище. успокоившишись и наконец вылив всё, что чувствует легче не стало. толстовка снова запачкана его же кровью, потому что вытирать этот пиздец обо что-то нужно было. тэйкен почти не дышит, мёртвым взглядом смотря на свои руки, на то, что сотворил с собой. отвратительно. надо признать, он ненавидит быть один. ненавидит быть в одиночестве, каким бы оно не было. тело болит, рот заполнен кровью, что вылилась в последствие прокусаной щеки. ладони трясутся от многочисленных повреждений и ударов. каждый раз когда он так же кого-то уничтожал и давил чуть ли не до смерти, желая разорвать и вытащить все внутренности, сломать каждую ебанную кость. он начинает делать это с собой, портить и уничтожать самого себя, на самом деле правда огорождая себя от всех, кто мог бы ему помочь, кто мог бы его спасти от всего этого, чтобы он перестал делать это., но его внутреннее пространство давно сжирается тьмой, липкой субстанцией, что прилипает к каждому органу и косточке, каждой мышце, желая вырвать её из слабого тела. дрим снова трясётся под порывом ветра. он слышит тихое и отдалённое пение птиц. оно наполняет чем-то, неясной грустью и усталостью. он тоскливо улыбается, откидывая голову на каменную стену. повезет, если останется тут до утра. он запускает руку в траву, не спеша вырывая каждую травинку по очереди, не обращая внимания что острые углы ровно режут грубую кожу на подушечках пальцев. по ощущениям прошёл час, и в принципе так и есть. около часа. он успел полностью забыться, он не может понять, где он находится и что произошло дома, что он просто взял и сбежал оттуда. длинная трава шелестит под танцами ветра как и листва на деревьях. ветки неприятно скрипят, отчего блондин кривится в лице и кутается в толстовку сильнее. пальцы жутко болят, поэтому он старается держать руки лишь в карманах. трава продавливается в землю под чьими-то ногами. чьи-то кроткие и неуверенные шаги, тэйкен их чувствует, но голову не поднимает, даже если совсем близко. снова сжимает пальцы, и тихо шипит от боли. что сотворил — то хлебай. — какой же ты придурок… — выдыхает старший, присаживаясь на корточках около блондина и поднимая голову того на себя, — всё хорошо? дрим выдыхает и опускает взгляд вниз, кратко кивая. глаза болят, а веки всё сильнее и сильнее пытаются заставить хозяина закрыть очи и погрузиться в сон. он чувствует как тонкие руки обхватывают его тело, сразу же медленно зарывая руку в густых локонах, тихонько почёсывая кожу головы. от этого жеста парень заметно расслабляется, и чуть ли не падает на фаунда всем телом и слегка обхватывая руками талию того. к уху приближаются чужие губы и прикусывают за мочку, в то же время шепча извинения. руки младшего от этого сжимались сильнее, прижимая к себе, чтобы согреться от чужого тела. — и кто из нас истеричка теперь? — спокойно шепчет фаунд, утыкаясь в мягкие волосы дрима. он чувствует некое напряжение, не физическое, внутреннее, будто боится чего-то. словно боится что его снова обожгут, поэтому шатен кратко целует тэйкена в лоб и смотрит тому в глаза в немом вопросе, — пойдём домой? блондина передёрнуло от этого вопроса. он вроде и хочет вернуться, по крайней мере потому что там тепло и более безопасно, чем разгуливать на ночь глядя хуй пойми где. он молча смотрит на джорджа, который уже чуть ли носом не прижался к его носу. он видимо сильно хочет узнать ответ. он поджимает губы и кивает. от этого на лице старшего расцветает лёгкая улыбка. парни медленно поднимаются с места, и наверное ещё пару минут стоят, ни двигаясь. слишком много всего накопилось. джордж гладит младшего по спине, когда чувствует его очередную дрожь, — тише, всё хорошо… просто… просто пойдём домой, — с этим фаунд дарит дриму ещё один поцелуй в висок, и хватает его за рукав толстовки, утаскивая по тропе, что вела обратно к дому.